Этюд Аэлита. Кофе через дорогу

(из цикла «ироническая проза»)

Кофейня стояла ровно напротив входа в здание, и профессор был уверен, что путь займёт две минуты. Он не учёл Аэлиту.
Пока горел красный, она успела рассказать про сон, в котором светофор читал ей лекцию. Когда загорелся зелёный, она остановилась посреди перехода, чтобы показать, как именно светофор жестикулировал.
— Аэлита, — сказал профессор, мягко беря её под локоть, — лекцию вам дочитают на тротуаре.
— Рекорд, — заметила Лесли, глядя на часы. — Обычно она до другой стороны не доходит вообще.
Над стойкой висела доска с напитками, названия которых подошли бы скорее романам: «Тихое утро», «Лёгкая тревога», «Осознанный выбор», «Разговор по душам».
— «Лёгкая тревога», — прочитала Аэлита с придыханием. — Что это?
— Флэт уайт с корицей, — ответила бариста.
— А «Разговор по душам»?
— Раф с лавандой.
— А «Осознанный выбор»?
— Тоже раф с лавандой. Просто дороже.
— Мне кофе, — сказал профессор.
— Американо, эспрессо или фильтр?
— Чёрный. Горячий. Без названия.
— У нас у всех есть названия. Могу предложить «Прямой вопрос».
— Что в нём?
— Эспрессо и вода.
— Значит, кофе. Подойдёт.
— Двойной эспрессо, — сказала Лесли. — И запишите имя правильно: Лесли.
— А я пока думаю, — объявила Аэлита, прижав палец к губам. — «Тихое утро». Нет, «Разговор по душам». Нет, «Лёгкая тревога», она мне ближе.
— Сейчас без пятнадцати двенадцать, — напомнила Лесли.
— Время не повод для плохих решений!
За их спинами уже выстроилась очередь. Один мужчина вздыхал на трёх разных тонах, и каждый следующий звучал выразительнее предыдущего.
— Я хочу «Разговор по душам», — наконец решила Аэлита. — Но без лаванды. С карамелью. И чтобы корица была, но не слишком.
— То есть раф с карамелью? — уточнила бариста.
— Если вы так это называете.
— Карту лояльности оформите? Десятый кофе в подарок.
— Я готова быть лояльной, — торжественно сказала Аэлита.
— Десятый бесплатно, — заметил профессор. — Значит, девять вы оплатите сами.
— Ты уже лояльна, — добавила Лесли. — Двадцать минут у кассы. Они тебе скоро памятник поставят.
— А имя на стакане? — спросила бариста.
— Аэлита.
Через несколько минут они сидели у окна. На стаканах значилось: «Профессор», «Лезли» и «Элита».
— Мне нравится, — тихо сказала Аэлита, разглядывая свой стакан. — Звучит как приказ.
— Меня тоже изменили, — сухо заметила Лесли. — Теперь я «Лезли». Звучит как диагноз.
Аэлита наклонилась над пеной, в которой угадывалось сердечко.
— Оно смотрит на меня.
— Это пена, — сказал профессор.
— Оно грустное.
— Это пена с грустным умыслом, — согласилась Лесли.
Профессор отпил из чашки и помолчал.
— Вы потратили двадцать минут на выбор напитка, который выпьете за шесть, — сказал он. — Вам нравится не кофе, а то, что всё ещё можно выбрать.
— Это называется предвкушение, — возразила Аэлита.
— Это называется очередь, которая за вами стоит.
— Она прочитала в меню всё, кроме цен, — вставила Лесли.
— Цена вторична.
— Для тебя. Не для кассира.
Когда допили, Аэлита вздохнула с таким счастьем, будто вернулась из экспедиции.
— Надо повторять каждый день!
— Мой кошелёк против, — ответила Лесли.
— А мне нужна неделя на подготовку, — сказал профессор.
У выхода бариста помахала им рукой.
— Приходите ещё, Элита!
— Меня теперь везде будут так называть, — шепнула Аэлита с восторгом.
— Там, где вы оставили карту лояльности, возможно, — заметил профессор. — Остальные пока справляются с «Аэлитой».
Они вернулись в кампус. В кабинете профессор подошёл к окну, из которого кофейня теперь была видна как на ладони, помедлил и задёрнул штору.

Конец эпизода.