Кастовые литераторы учиняют умопомрачение охлоса

На фоне хаотического проистекания будней жизни часто можно наблюдать достаточно занятную бытийную картинку: какой-либо человек, раскрыв шикарно изданную книгу популярного писателя и начав читать её текст, как ни силится никак не может воспринять смысл написанного, из-за чего ему не удаётся продвинуться дальше первого же абзаца этого шедевра литературного творчества, ощущая на себе насмешливые взгляды окружающих. Естественно, этот незадачливый читатель испытывает при этом чувство собственной интеллектуальной неполноценности, стыдливо бросая по сторонам отчаянно-панические взоры, краснея и бледнея от мысленного напряжения в попытке всё же хоть что-то понять в этом несносном тексте. И поскольку ему так и не удаётся понять данный текст высокопарного стиля изложения, он в сердцах захлопывает книгу с одной единственной мыслью: «Какой же я, право, глупый, ведь все вокруг читают эту книгу, всё понимают, что в ней написано, восхищаются ею, дискутируют по поводу выраженных в ней идей, а мне не доступно понимание даже малой толики из высокоумных важностей, прописанных автором в этой книге».

И что же при таких обстоятельствах можно было бы сказать этому читателю, дабы приободрить его, не позволив ему и далее прилюдно уничижать себя? Прежде всего, ему не стоит особо расстраиваться из-за своей якобы глупости и нищете интеллекта. Более того, очень хорошо, что он в тексте так ничего и не понял, ибо это характеризует его как здравомыслящего человека. Подобная реакция на книгу простых непосредственных людей с неискажённым восприятием реальности свидетельствует не о глупости и необразованности человека, а о мере различения светлого порядка вещей от тёмного. Если книга, написанная вроде бы на общепринятом языке, не поддаётся понимаю людям из простонародья, это означает, что это литературное произведение относится к тёмной стороне жизни, а непонимающие её словесную эквилибристику читатели – к светлой.

Известно, что из писательской среды ещё в средневековье выделился некий клан кастовой направленности, в который попадают писатели, исповедующие принцип «литература для литературы». Сильные мира сего, которые организовали и профинансировали образование такой писательской касты, закрытой от проникновения в неё простолюдинов, даже в случае их несомненного литературного таланта, обозначили эту касту в качестве элитарного литературного объединения. И, конечно же, писатели, удостоившиеся посвящения в литературную элиту, с этого знаменательного момента собственной жизни пишут свои книги не для простонародья, а для наличного состава этой касты и иже с ней. Язык же написания таких книг – уникально-специфический, в результате чего их тексты отличаются нарочитой неоднозначностью при противоречивом смысловом наполнении, что рассчитано на подавление разумности читателей внекастового плана посредством содержащегося в них ментального холода от тёмных сфер объективной реальности. Таким образом, подобные книги служат недвусмысленным средством различения людей по их принадлежности к светлым или тёмным мирам.


25.05.2001



Сергей БОРОДИН