Коммуналки нашего детства

Коммуналки – чисто советское изобретение. Недобитых буржуев, не успевших сбежать подальше от «социалистического рая», жёстко уплотняли нуждающимися в жилплощади, которые приезжали из сельской местности подальше от коллективизации. Хорошо, если в когда-то полностью своей квартире им оставляли  отдельную комнату. А то могли угол выделить, история знает подобные случаи.

Впрочем, я знал в Ленинграде единичный случай, когда добрая власть оставила выпускнице Смольного, дочери морского адмирала, комнату с камином. Одну из двенадцати имевшихся в их отдельной до революции квартире.

Поправлюсь, до революции коммуналки тоже были, но регулировались рынком. Кто-то снимал комнату, кто-то сдавал, кто-то жил у хозяев. После 1917 года всё стало иначе. Жильё превратилось в государственный ресурс, который нужно было перераспределить, кого-то награждать, а кого-то наказывать..

Было нечто подобное в других странах? В Америки в начале ХХ века были, так называемые, мебелированные комнаты. С отдельной маленькой  или большой общей кухней, и почти всегда с сангигиеническими местами общего пользования. Но они рассматривались как временное пристанище для вновь прибывших эмигрантов, студентов и малоимущих – пожил, «поднялся» и съехал. Впрочем, там до сих пор есть любители жить вместе даже семьями. Как правило, это люди с общими интересами (не будем вдаваться). Но это исключительно осознанный выбор, пусть и кажущийся многим странным. 

Советские коммуналки становились приговором для нескольких поколений.

Начинались они совсем мрачно. После 17-го года, в угаре поголовного уплотнения, в ход шли не только жилые комнаты, но и чердаки, подвалы, подсобные помещения, а иногда даже храмы и котельные.

Изначально во главу угла ставилось создание нового быта через коллективную сознательность – все живут одной дружной семьёй, разве что спят раздельно. При существовавшей санитарной норме в 8 кв. м на человека, на 16 кв. м могли ютиться три поколения одной семьи, где спали, если не по очереди, то на столе и под столом.

Общие кухни часто становились местом разборок и бытовых конфликтов. В основном потому, что в одной квартире жили как бывшие эксплуатируемые, так и их эксплуататоры. Да и где вы видели, чтобы у университетского профессора были общие интересы и разговоры с грузчиком из магазина?! Отдельное жильё в те годы могла позволить, разве что, партийная элита и к ней приравненные (типа крупных военноначальников, красной профессуры и народных артистов).

Но были совершенно неожиданные коммуналки. Я такие встречал в Доме на набережной и в сталинских высотках. Пусть и на две-три семьи, но суть та же. Причём внутренние «противоречия» там были ещё острее, чем в какой-нибудь «вороньей слободке». Возникали они вполне естественным путём – деятели, туда заселённые, умирали, а их не номенклатурные дети вели свободный образ жизни. То есть, разводились, причём не по одному разу.

Напомню, рынок недвижимости в те годы отсутствовал в принципе – квартиру получали у государства, ему же отдавали в случае смерти всех в ней прописанных. Но можно было разменять. Часто разводы проходили при таких страстях, что одна из сторон добивалась разделения лицевого счёта и обменивала доставшуюся ей комнату на другую в дальнем районе. Да ещё искали многодетную семью, лишь бы досадить вчерашней половинке. Представляете, что чувствовала остающаяся сторона… тут соль сыпалась в чужой борщ пачками.

Конечно, коммуналки были разными в смысле внутренних отношений.

В конце 80-х мы с моей матушкой попали в гости к друзьям, жившим не в самой большой коммунальной квартире на Герцена. В середине застолья зашла за чем-то соседка, её пригласили присоединиться, хорошо провели время. И мама по простоте душевной сказала, что у неё ностальгия по коммуналкам, по этому быту, по отношениям. Видели бы вы, как на неё посмотрели присутствующие.  Как на зажравшуюся в своей отдельной двушке, пусть и конечной станции столичного метро. Из этого коммунального «братства» люди смогли вырваться только в 90-х с началом приватизации жилплощади – новые русские риелторы с удовольствием скупали большие квартиры в домах дореволюционной постройки.

О чём же ностальгировала мама? Наверное, о своей любимой тёте Лене, которая как раз жила в коммуналке на Покровке. В квартире бывшего купеческого дома, до революции использовавшуюся для приготовления пищи, кухней в метров 30, где свободно умещались три плиты и три немалых кухонных стола. Из кухни дверь выходила на чёрный ход, по которому в благословенные царские времена доставляли продукты.

Плюс четыре комнаты для постоянно проживавшей прислуги, две смежные, две отдельные, первые как раз занимали наши родственники. Со старинной (не старой!) мебелью, потолками под четыре метра, окнами причудливой формы… можно кино снимать. Из минусов – в одной из комнат постоянно горел свет, окна выходили на глухую стену соседнего дома. Зато утром спать ничего не мешало. И огромная ванна с газовой горелкой, в которой я мылся каждое воскресенье.

Одна из отдельных комнат  находилась в, так называемом, маневренном фонде тамошнего райисполкома. Так, в ней несколько лет жил слушатель военной академии с семьёй из четырёх человек. Вполне себе люди, только не любившие и презиравшие Москву, что ими особо не скрывалось. Потом года два комнату занимала разведёнка с сыном-школьником, типичной покровской шпаной, с которым мне дружить запрещали (хотя я рвался). Позже в неё въехала тихая, как мышка, старушка, о которой ничего не было известно.

В другой отдельной жили добрые старые москвичи, дядя Саша и тётя Зина, как въехали в начале 30-х после свадьбы, так и жили. Бездетные, для них я был кем-то вроде приёмного внука. Уже потом мне рассказала мама – эти милые люди писали доносы в ЖЭК и милицию, почему непрописанный мальчик здесь живёт, чуть ли, не по неделям и моется в общей ванне. Хорошие соседи… только очень законопослушные.

При этом, по рассказам других, это был очень годный вариант соседства. То, что показано в «Покровских воротах», скорее всего, идеализировано авторами. Ближе к истине коммуналка из «За нас с вами», где сволочи с приличными людьми показаны в равных пропорциях. Да и как сволочи… та жизнь была такой сволочной, пусть сегодня о ней кто-то и ностальгирует.

Парадоксально, но пожившие в то время люди называют лучшим вариантом разухабистую коммуналку из фильма «Стиляги». Скопление людей одного культурного слоя, это уже не коммунальная квартира, а социалистический вариант доходного дома, где кухня-туалет-ванна общие, а жизнь у каждого своя, какая разница, что там за стенкой происходит?

Были совсем экзотические варианты в смысле личного состава: театральный актёр, семья полковника, работница с охранного предприятия, хранившая винтовку в передней, несколько еврейских семей, опер с Петровки, кто-то с Лубянки...  Главное, в те годы подобной разношёрстной публикой трудно было кого-то удивить тили напугать, коммуналки априори считались на ступеньку выше бараков и полуподвалов.

К слову, заселённым в старые купеческие или дворянские дома ещё крупно повезло. Первые капитальные дома в СССР строили по проекту, который вообще не предусматривал кухонь, поскольку предполагалось, что все будут питаться в общественных столовых. Только в 30-х опомнились, и переделывали одну комнату под общую кухню. Но идея всеобщего общепита ещё долго витала, крохотные кухоньки в «хрущёбах» проектировались с тем расчётом, чтобы счастливый человек эпохи развитого социализма на них только разогревали чай, а полноценно питался в столовой или пользовался услугами домовой кухни, где торговали горячими обедами-ужинами «на вынос».

Ещё коммунальные приметы того времени. Куча дверных звонков на входе в квартиру: «Ивановым -1», «Рабиновичам – 2» и т.д. В общем коридоре на стене висел список уборки мест общего пользования, около него частенько вспыхивали локальные конфликты, в том числе, межнациональные. Там же, в коридоре, на стенах висели велосипеды и санки. Телефон тоже, как правило, был висячим с обязательным привязанным огрызком карандаша, в радиусе трёх метров стена была исписана телефонными номерами.

Вы спросите, как не сходили с ума от такой жизни, особенно интроверты по природе? Дело в том, что повседневная жизнь того времени значительно отличалась от сегодняшней. Большинство граждан СССР не стремились окружить себя роскошью, поэтому жизнь в коммунальных квартирах не была для них такой уж тяжёлой. На общей кухне соседям достаточно было одной четырёхконфорочной плиты, нескольких небольших столов и полок с посудой. Посуда была индивидуальной, но иногда могли взять взаймы кастрюлю или сковородку.

Что-то в этом всём было, детей оставляли на соседей, идя в кино на «до 16-ти», и знали, что всё будет в порядке. Общее отмечание праздников создавало иллюзию большой семьи, что так необходимо одиноким людям (знаю случаи, когда пожилые люди, получив отдельную квартиру, через год меняли её на комнату в коммуналке без всякой доплаты).

Но когда я смотрю пряничные «Покровские ворота», то думаю – «нет уж, лучше ипотека!».

Леонид Черток