Все ушли, остались двое самых чокнутых людей

     Не найдя в сети вообще ничего, что можно было бы притянуть к определению того иллюзорного образа, созданного творческой личностью у себя в уме и наименованного несколько высокопарно музой, я в полной мере осознал правильность русской народной поговорки " От добра добра не ищут ". Раз уж тебе повезло пару раз за тринадцать лет, то и оставь Евгению Николаевну частной жизни, нехай дюзается со своим мудацким сэр Дюком, а вот тебе, например, Готфрик. И тут же всё встало на свои места. Готфрик - она, понимаешь, есть, имеется, как давно мёртвый Богарт, только тот на киноплёнке, а Лизавета в виде своих книг, стихов, песен, хотя и не переношу я примитив рэпа, и тех же фоток, на которых она зачастую в обнажённом виде, видимо, на радость моральному уроду коале, о чём некоторый Ад Ивлукич прямо предупреждает в резюме авторской страницы на почвенном сайте Проза ру. Мизантропия и человеконенавистничество, имеющие, как ни странно, своим истоком порноангелизм и животный магнетизм. Это, думаю, из - разницы полов. Лиза - самка, как ни крути и не придумывай новых вымученных толерантностью наименований, а я, стало быть, самец.
    - Хорошо, что не конь, - вздохнула утомлённая моими домогательствами зеленоглазая ведьма, переворачиваясь на спину. - Там такой прибор, что, мама, не горюй.
    Я вспомнил, разумеется, Элис Ньюстар, очень даже неплохо справлявшуюся с конскими приборами, не исключая и чирышей псов поганых. Сделав себе зарубочку, что надо бы попытаться отыскать в пристойном качестве порно Элис с пони и жеребцами, приник к жаркому телу Готфрик, как совершенно неожиданно мысли о конях переместились на триолизм.
    - Слушай, - шептал я ей на ухо, - а давай какую третью позовём. Ты же сама описывала секс с Порно и третьей, хотя я и думаю, что ты несколько увлеклась заимствованиями из Генри Миллера.
    Она хихикнула, набрасываясь на меня и покрывая мою грудь патриота поцелуями.
    - Я знала, - кричала Лизавета, залезая на меня сверху, - что кто - то да догадается !
    - Говна пирога, - старательно пыхтел я, соответствуя образу амазонки, хотя, повторюсь, и не конь я вовсе, - да любой, кто не ленится читать книжки, на раз - два вкурит уши Мартовского Зайца.
    - От х...я уши ! - неожиданно решила огорчиться она, пребольно запуская острые ноготки прямо мне в мозг.
    - Пи...а с ушами ещё, - дрыгался я под ней, как уловленный на кукан тот самый налим, принять коего не захотела тупая пё...а Ландер. - У вас Запор был тоже с ушами, типа советско - украинского жука Фольксвагена.
    - А вместо легендарного тоже Фолькса микроавтобуса, - кричала она, ощущая радость взаимопонимания, - РАФики и ЕрАЗики.
    - П...ец, - констатировал я, изливаясь в её лоно чорной спермой фашизма. - Ты теперь фашисткой станешь, - тут же напугал я свою любимку, не к месту вспомнив убогую пропаганду путиноидов.
    - Я давно бандеровка, - отрезала она, к моему удивлению не спеша в ванную.
    - А вдруг залетишь ? - пришла пора пугаться уже мне, не размножающемуся принципиально, более того, отвергающему саму мысль о размножении вида хомо сапиенс, и так засравшего несчастную планету просто своим присутствием на ней.
    - Родить тогда буду, - зевнула Лизавета, закидывая на меня ногу и устраиваясь на моём, не побоюсь этого слова, мужественном плече патриота настоящей России, не пуйловского говна, а иллюзорной, будто муза, где все в белых штанах, курят Казбек и поют смешные песни продолговатыми голосами. 
    Он давно спала, тихо дыша мне в подмышку, а я был переполнен думами невесёлыми о судьбах демократии в России, не желая отрываться от моего народа, именно в такие вот клёвые моменты своей жизни озабоченного всякой хернёй и озадаченного хернёй ещё большей.