Три жизни. Часть 64. Глава 111

Голос из прихожейю

 Пока мы мирно сидели на уютной кухне, Серёжка буквально взахлёб продолжал делиться со мной очередными бурными городскими новостями. Он с огромным юношеским азартом рассказывал про какую-то «зелёную карту» — особую карту Конгресса Эстонии, которую теперь вовсю выдавали в специальных пунктах спальных районов.

  — Мам, представляешь, те, кто вовремя зарегистрировался и получил эту карту, потом смогут вообще без проблем получить настоящее эстонское гражданство! — увлечённо и со знанием дела объяснял шестнадцатилетний сын.

  — Серёж, да я слышала мельком об этом на рынке, но как-то тогда не придала значения, — тихо вздохнула я, аккуратно убирая со стола посуду. — Ты только посмотри, что сейчас вокруг творится. Столько разных политических призывов, новых направлений... На каждом фонарном столбе, на серых стенах панельных домов развешаны яркие плакаты: то предвыборная грозная метла какого-то союза «Исамаа», то ещё какие-то совершенно непонятные лозунги. И ведь абсолютно всё написано строго на эстонском языке! Кто его знает, что будет дальше и куда вся эта история повернёт. Поживём — увидим. Мне сейчас, если честно, куда интереснее другое: вода горячая сегодня в доме наконец-то есть?

  — Мам, нет горячей воды... — виновато опустил глаза Серёжка, словно сам был в этом виноват.

  — Ну что поделать, — постаралась я тепло улыбнуться сыну, хотя дорожная усталость навалилась на плечи с новой, непреодолимой силой. — Пойду тогда, просто обмоюсь ледяной водой из-под крана. Будем и дальше продолжать закаляться, нам ведь не привыкать.

Но не успела я даже подняться со стула, как привычную, звенящую тишину квартиры буквально разрезал резкий, оглушительный и такой непривычный телефонный звонок. Сердце моё мгновенно ушло в пятки, а внутри всё замерло в тревожном предвкушении. Наш новый коричневый аппарат, до этого дня молчавший как партизан, внезапно ожил. Кто бы это мог быть?

Если честно, ещё совершенно не привыкнув к присутствию собственного домашнего телефона, пришлось боязливо и робко подойти к заливающемуся звенящему аппарату. Казалось бы, чего тут было так пугаться? Ведь это являлось моей личной, вполне законной связью, больше не требовалось унизительно бегать на чужие переговорные пункты или слёзно просить Валюшу. Но какой-то глубокий подсознательный страх, многолетняя привычка прятаться и эта гнетущая зависимость от всего чужого ещё слишком сильно, тяжело давили на израненную психику.
Преодолевая внутреннюю крупную дрожь, я несмело протянула руку к тумбочке и подняла трубку:

  — Алло!..
В трубке на секунду что-то странно зашуршало, зловеще загудело, и сквозь эти далёкие морские помехи раздался чужой мужской голос:

  — Таня! Это я, Тимо!

 Сердце моё разочарованно ёкнуло. В самой глубине души, до последнего сама себе не признаваясь, я, конечно же, отчаянно и слепо надеялась услышать совсем другой, единственный и до боли родной голос из далёкого Турку. Но на том конце провода, судя по характерным щелчкам и шумам, висел тот самый финский добряк в тёмно-синем плаще, который звонил прямо со своего фантастического автомобильного чемоданчика Nokia. Он твёрдо сдержал данное на корабле обещание и набрал мой номер, едва «Георг Отс» причалил к родному берегу. Телефонный аппарат начал свою настоящую, суровую службу, и мне — теперь уже мне — снова нужно было брать себя в руки и становиться вынужденной связной для сиротской судьбы Лизы...

  — Таня, я сейчас нахожусь в отеле «Олимпия»! — уверенно произнёс он сквозь шуршание далёких помех. — Приходи на разговор, давай встретимся сегодня вечером за ужином, поговорим спокойно.

  — Хорошо, Тимо, я всё поняла. Я сейчас же всё передам Лизе, сегодня же сбегаю к ней! — поспешила ответить я, искренне надеясь как можно быстрее закончить этот неуютный разговор.

  — Таня, нет Лиза! Нет! — вдруг горячо, напористо и настойчиво перебил он меня. — Ты! Мне нужна ты! — на совсем ломаном, коверканном русском языке упрямо пытался объяснить мне финн.

 В ту же секунду у меня сердце буквально ушло в пятки, а по спине пробежал ледяной, парализующий ужас. Весь этот липкий, слащавый кошмар с заграничного корабля вернулся в одно мгновение. Не помня себя от жгучего возмущения и внезапной паники, я резко, с глухим стуком швырнула тяжёлую трубку обратно на рычаг автомата, на корню обрывая связь.
Резкий, истошный звонок телефона словно преследовал меня, не отпуская ни на секунду. Пытаясь хоть как-то сбежать от этого леденящего страха и лавиной наваливающихся проблем, пришлось быстрым шагом уйти в ванную. Включив душ и совершенно не чувствуя, что из лейки бежит ледяная вода, я принялась ожесточённо мыться, смывая с себя остатки дорожной пыли, шведского стресса и эту внезапную липкую телефонную грязь. Холод нещадно обжигал тело, но встревоженные мысли в голове горели ещё сильнее.
Когда я наконец вышла в тёмный коридор, туго закутанная в тёплый домашней халат, Серёжка растерянно и боязливо кивнул в сторону тумбочки:

  — Мам... Кто это? Аско звонит? — в его глазах светилась робкая, чистая надежда за меня.

  — Нет, сын, это Лизин знакомый финн... — с трудом сглотнув тяжёлый ком в горле, глухо ответила я. — Он приглашает её сегодня на ужин. Мне сейчас надо будет срочно сбегать к ней домой, всё объяснить и передать.

 А телефон тем временем продолжал надрывно, бешено звонить на всю квартиру, разрезая тишину и нещадно действуя на нервы. Тимо настырно и упорно набирал мой номер снова и снова. Не в силах больше выносить этот давящий звук, я резко рванулась к стене и судорожно, одним уверенным движением выдернула телефонный провод из той самой висевшей над полом временной розетки, которую мне так бережно и тайно протянула Маша.
В прихожей мгновенно воцарилась звенящая, оглушительная тишина. Аппарат замолчал. Но внутри меня всё продолжало клокотать от ужаса перед предстоящим разговором: «Господи, ну как, какими словами я сейчас всё это объясню Лизавете?!»

                Продолжение тут:http://proza.ru/2026/10/20/899