Полуостров. Глава 282

Глава 282
- Эмилия её зовут... - девушка приблизила к головке ребенка довольно миловидное, хоть и местами тронутое оспой лицо. - Эмилия, это твой брат! Она похожа на вас, сударь!
Девочка протянула ко мне запачканный землей палец, но, поскольку я продолжал стоять неподвижно, перегораживая собой подъездную дорогу, засунула его в рот и начала водить по деснам.
- С кем ты там, Пауль? - раздался позади голос отца.
Девушка сделала несколько шагов назад, остановилась на мгновение, бросив на меня последний умоляющий взгляд, а затем, сгибаясь под тяжестью своей ноши, поспешила в деревню.
Барон, покачиваясь, вышел на дорогу.
- Она сказала, что у неё дочь от вас! Был неурожай, у неё пропало молоко, ей нечем кормить ребёнка...
- Почему ты не погнал её в шею, Пауль? - он отвесил мне подзатыльник. - Эта уже четвёртая... И каждая клянется святой девой! Тут, впрочем, и вправду, по срокам сходится... Я дал им мешок муки, чтобы заткнуть рот, этого должно было хватить до весны...
- Но, отец... - пробормотал я.
- Ты, верно, хочешь надерзить мне, Пауль?! - он протянул ко мне руку, и я невольно дёрнулся, но, вместо того, чтобы ударить, он лишь сжал мне плечо. - Сдаётся мне, за иным ты никогда не размыкаешь уста? Молчи уж... Ты скоро сам войдёшь в тот возраст, когда будет трудно обуздать зов плоти...
- Духовник наш утверждает, что подобном случае усердная молитва...
- Чья бы корова мычала, - хмыкнул отец, - в прошлом году обрюхатил вдову нашего соседа! Иди, Пауль! - он толкнул меня в спину. - Что ты замер?
- Она сказала, что она похожа...
- Она тебе ещё и не то скажет, чтобы разжиться за мой счёт! Чепуха! Похож ты на свою мать, в ней горело то же пламя... Не хотела... Схватила шпагу, сказала и меня убьёт, и себя, если трону... Все они не хотят поначалу, слушай их больше...
... Я осторожно потянул на себя ручку двери. Трупного запаха из квартиры не исходило. Тела Избранных слабо подвержены тлену, как правило, они мумифицируются, но здесь не ощущалось даже признака распада.
Впрочем, кое-какой запах все же присутствовал.
Запах лаванды.
В памяти, выжженной до серого пепла в Монрепо, вновь начали пробиваться ростки. Вот Анна вешает эти пучки над бурлящим котлом, и платье у неё на спине натягивается, подчеркивая талию...
Вот, не видя меня, она протягивает руку к склянке, но я отодвигаю её взглядом в сторону, и от изумления она выпадает у неё из руки, и лишь в последний момент она успевает удержать её взглядом в воздухе.
"- Мастер Пауль! Как же вам ни стыдно! Вы опять прочитали то ужасное заклинание, которое скрывает вас от людских глаз, и вы можете невидимым пройти сквозь преграды? Я бы не хотела, чтобы вы застали меня в том виде, который смутит нас обоих!
- Вряд ли меня можно чем-то смутить, Анна!
- От чего же вы тогда покраснели?
- О того, что я, каюсь, часто представляю тебя в том виде, который ты описала столь ярко... "
- Пауль, вы все же пришли...
На застеленной кровати лежала женщина, в лице которой не было ни кровинки. Я с трудом представлял, как она могла шевелить языком в подобном состоянии. Тяжелейшая степень анемии, не исключено, что с поражением внутренних органов...
- Почему вы остались в живых, Александра Ивановна?! Это же невозможно...
- Он прервал ритуал...
Мать Козлова выставила вперед руку и пошевелила пальцами, безуспешно пытаясь отыскать меня в полумраке. Шторы были наглухо задернуты, да и зрение у неё, вероятнее всего, подсело.
- Пауль, подойдите, пожалуйста...
- Я не могу поделиться с вами силой, покуда я не узнаю...
- Я и не прошу... - её рука бессильно упала.
Вторая рука, насколько я помнил, недвижимая из-за пареза, лежала на покрывале.
- И все же, я хотел бы знать! Я нынче Хранитель!.. Положение, знаете ли, обязывает...
- А Всеволожский? - она умудрилась повернуть в мою сторону голову.
Я встал возле окна, застилая собой последние остатки света. Ни к чему они ей сейчас...
- Он умер. Вы бы разговаривали только по делу, - заметил я. - Вы на грани жизни и смерти...
- Смерть не приходит, - возможно, от слабости, Берковская говорила с интонациями человека, сообщающего на каком ярусе находится нужная посетителю книжка, собственно, она хорошо подходила на роль библиотекаря. - Я жду её, жду... Он говорил, мой сын жив, - встрепенулась она. - Это правда? С ним все...
- Правда, - кивнул я. - Но нет, не все в порядке... Он сильно хромает, скорее, всего хромота останется надолго, если не на всегда...
- Он жив... - она с выражением блаженства на лице смежила веки. - Я так боялась... Он прервал...
- Да кто же он, Александра Ивановна?
- Олег...
- Он - Избранный? - я быстро покрутил в голове список подведомственных мне лиц. - Но в моем регионе нет никаких Олегов!
- Значит, из другого...
- И отправляет ритуалы здесь, на территории Города?! В самом сердце епархии! Как интересно-то, а!
И ведь все потенциальные стукачи молчат...
Молчат недоучки, коих аж двенадцать штук. Молчит эта крыса в Зеленогорске, которая заваливает прошениями... Договор подписывать не хочет, а пользоваться благами - туда же...
Молчит Эмиль...
Отчего молчит Эмиль, он же, б..., всегда все знает...
Никогда не верь чародею.
Я потряс головой, приводя мысли в порядок.
- Я правильно понимаю, он забирает у вас кровь? - Берковская открыла глаза, потом снова прикрыла их. - Ваша кровь была отравлена, в неё перешла боль вашего сына... Он откачал её и, судя по всему, много, поэтому вы выжили...
А Козлова, очевидно, именно поэтому так колбасило. Никто никогда не прирывал этот ритуал. Никто, собственно, никогда этим и не занимался. Мы, конечно, все про него читали. Но Избранные больно эгоистичны, чтобы умирать, спасая кого-либо...
- Вы выжили, Александра Ивановна, но вы не живёте! Я уверен, если мы померим гемоглобин, он будет на нижнем пределе... Вам нужно срочно делать переливание! А вашего Олега нужно, простите великодушно, незамедлительно сдать Ордену! Он, очевидно, призывает темные силы! Там нужно много крови и качество её не принципиально... Он скоро же должен прийти, как я понимаю, за новой порцией? - мать Козлова молча кивнула. - Ну, ничего, я подожду...
За неимением иного места я сел на крутящийся табурет за мольбертом, и приподнял завешивающую его ткань.
- Давно хотел спросить, а когда вы начали проникать в мои мысли?..
- Я не читаю мысли, Пауль...
- Ну... Этого просто не может быть! Этой аптеки уже очень давно не существует...
- Я видела её в книге... - с трудом проговорила Берковская. - Там ещё было про Хранителей...
- Детская книжка, не так ли?
- Да, Пауль...
- И куда же она делась?
- Осталась у меня дома... Я просила принести её, в дурку... Толя не отказал мне в этой просьбе... - она слегка усмехнулась. - Женщины её порвали, но я многое запомнила, я часто читала её, практически выучила наизусть...
- В дурке нельзя читать книги, насколько я знаю, - вздохнул я. - Раньше, во всяком случае, запрещали...
- Это детская книжка, Пауль...
В двери со скрежетом повернулся ключ. Олег, помятый мужичок неопределенного возраста, в нерешительности остановился на пороге комнаты, сосредоточенно разглядывая моё кольцо Хранителя.
- Я не из вашего региона! - заявил он, наконец. - Я не подчиняюсь...
- Судя по вашим деяниям, вы ни из какого региона! - я крутанулся на табурете, перемещаясь поближе к нему. - Вы - неподотчетный колдун, и, забирая кровь у этой женщины, поили её жертвенник!
Олег существенно поблек цветом лица.
- Это ложь, господин Хранитель... Как вас, не знаю, простите, вы, видно, из вновь назначенных!
- Пауль Клейнмехер...
- Очень приятно! - мужичок злобно зыркнул на меня близко посаженными глазенками. - Так вот, господин Клейнмехер, я подчиняюсь Варшаве! И называя меня колдуном, вы меня, тем самым, оскорбляете! Научить вас пользоваться базой данных, или справитесь сами?..
Я начал поворачивать кольцо камнем вниз.
- Господин Хранитель, я ещё раз уведомляю вас! Вы не имеете права применять наказания к подданным иного региона!
- А вы, согласно Уложению, до сих пор которое, вы сильно удивитесь, никто не отменил, не имеете права мне хамить! Это мой Город, и вы на моей территории! Будете продолжать в таком духе, отпишу в Варшаву... - я ввёл свои имя и фамилию в базу и с напряжением ждал разрешения доступа.
Вот будет позор, если до сих пор не ввели...
Страница дрогнула, открывая проход в картотеку. Олегов было 86, за Варшавой значилось два, один мордой лица напоминал моего оппонента.
- Подойдите сюда...
- Вы же не будете применять верификацию? - напрягся Олег.
- Ещё как буду...
- Вы тот самый Клейнмехер, про которого говорили, что он - незаконный сын Всеволожского?
Плеть выскочила так неожиданно, что он, вздрогнув, отпрыгнул в сторону.
- Господин Клейнмехер, но это уже слишком...
- Сообщите в Варшаву, что вы были против верификации! На чужой территории! Вы даже не вписались во временный реестр!
- Виталий Валентинович... - пробормотал Олег.
- Виталий Валентинович умер! - заорал я. - Ещё раз напомню. А вместе с ним - традиции, восходящие к амбарным книгам! Сейчас время цифровизации, и вы обязаны были...
- Я же молчу, молчу... - покорно согласился Олег, нервно косясь на кольцо. - Верно про вас говорят, что вы склонны к вспыльчивости...
- Я ещё склонен к буквоедству... Подойдите...
- Но у меня восьмой уровень, - почти взмолился Олег. - Я потом долго не восстановлю силы...
- Наверное, это ваши проблемы! - я поднёс к его лбу кольцо, оставив между камнем и кожей зазор примерно в палец толщиной.
- Мастер Пауль! - возопил Олег.
- Это не обращение к Хранителю!
- С древних времен правила цеха были превыше иерархических! Мастер Пауль! - продолжал гнуть свою линию Олег. - О снисхождении прошу к моим скромным дарования, ну, вы же можете делать это быстрее! По закону общины! Я - гравер, у меня мастерская на Лодейном поле!
- Делаете чугунные решётки на кладбищах?..
- Да... Ой, - застонал он, когда я отодвинул камень ещё дальше от его лба. - Как же больно...
- Да уже, наверное, не больнее вскрытия чужих вен и забора чужой крови подручными приспособлениями! Что вы с ней делали, господин Рящинцев?
- Пил! - на лбу у него остался приличный ожог, но кольцо считало индивидуальный код, и к записи в картотеке добавилась текущая дата с пометкой "верификация пройдена".
Какое счастье, что подобное было введено лишь в отношении Избранных, родившиеся в конце двадцатого века, я бы не выдержал такого позора...
- Пили?..
- Да, вы же прекрасно знаете, господин Хранитель, что кровь поднимает уровень силы! Для меня она была безопасна, ибо я не участник ритуала...
- Это вообще-то запрещено!
- Она сама её мне отдавала!
- Вы у неё не спрашивали!
- Я спас ей, тем самым, жизнь, - парировал Олег. - Это тоже учитывается! Во всяком случае, в Варшаве, - с ехидцей заметил он.
- Какое отношение Лодейное Поле имеет к Варшаве?
- Какое отношение к Выборгу имеет Москва? - ответил он вопросом на вопрос. - Так исторически сложилось! Вы же, наверное, знаете, привязка к природным энергетическим зонам, а не к географии...
- Хорошо, допустим, - кивнул я. - Но ваши действия мы прекращаем...
- Почему? - возмутился Олег. - Это моя женщина! Мы с ней уже довольно-таки  давно встречаемся... Я, между прочим, кормил её все месяцы за свой счёт! - он показал на тощий пакет, прислоненный к стенке прихожей.
- Продуктами, стоящими на уценке по истечению срока хранения? - усмехнулся я. - И она должна была ещё и за это оказывать вам услуги интимного характера? - меня накрыло невыразимое отвращение: женщина еле жива, кто бы ещё стал. - Ну, хорошо, хорошо... Пусть каждый останется при своём... Подите вон! - рявкнул я. - Убирайтесь в Лодейное Поле! А лучше в Варшаву! Иначе я забросаю их жалобами!
- Это моя женщина.... - повторил Олег, впрочем, без особого энтузиазма.
- А это мой регион! И я здесь хозяин! И имею полнейшее право запретить данные развлечения! Она нужна мне...
- Осмелюсь заметить, господин Хранитель, - прошелестел Олег, - что Саша, первое, не подписывала договор, и, второе, уже попадала на контроль вашего предшественника! И ее даже...
- Её даже приговорили? - подхватил я. - Да, разумеется, мне это прекрасно известно. Как и то, что я и только я имею право дёрнуть Обходчика! Остальное - лишь узаконненная месть...
На слове "Обходчик" левое ухо Олега начало совершать возвратно-поступательные движения.
- Регион располагает? - произнёс он почти с уважением.
- А это уже, прошу меня извинить, - я наклонил голову, - не ваше собачье дело! Вон - это вон туда! - я указал на прихожую.
Все время нашего столь эмоционального диалога Берковская лежала, не шевелясь и, казалось бы, даже не дыша, но, когда он, подобрав пакет и бормоча про себя знакомые мне по речи Виталия Валентиновича польские матерные выражения, затрусил по лестнице вниз, приподняла голову и даже слегка улыбнулась.
- Я так благодарна вам, Пауль...
- Это мой Город... - я вдруг почувствовал, что кровь приливает мне к щекам, и отошёл к окну.
- Это ещё не все, Александра Ивановна, нужно хотя бы чуть-чуть поправить здоровье... Придётся себя заставить...
- Но, Пауль... Это же... - она расширенными от ужаса глазами смотрела, как я, отобрав на кухне нож почище, разрезаю себе запястье и сцеживаю кровь в кружку, стоящую на полу рядом с её кроватью.
- Это почти не больно, - соврал я. - Нужно только собраться с духом... Кровь Хранителя вдвойне поднимает силы! Это шутка... - сказал я, увидев, как она жадно приникает к краю кружки. - Важен лишь уровень... Он бы, со своим восьмым, в любом случае бы вам не сильно помог...