Бумеранг

Здравствуйте.
Публикую две первые главы своего романа, хотел бы узнать мнение о порядке первых глав, у меня сомнения с какой из них начинать роман.



БУМЕРАНГ.


Всё проходит и уходит в никуда из ничего.
Всё проходит, но бесследно не проходит ничего.

Аннотация

Роман основанный на детективной истории с элементом мистики. Действие начинается в селе под Лугой в 1991 году, где произошли несколько убийств, во время расследования выявляются отношения между участниками событий их характеры. Повествование меняет локацию на  Таллинн и Петербург. Роман о молодых, но уже взрослых людях и их взаимоотношениях. О взаимной и не взаимной любви, о странной взаимосвязанности разрозненных событий. В романе переплетаются сны и явь. Юмор и трагедия.




Глава 1 : Сон

Вспоминаю, с чего всё началось? С пожара? Нет раньше. Со свадьбы Витьки? Нет, нет был ещё сон. Да был сон.
Во сне ночь, потом послышался стук колёс, Мишка вдруг оказался  с Глашкой в тамбуре вагона, он открыл  дверь, она вела в вагон-ресторан. Двигаясь по проходу, застеленного красным, слегка вытоптанным, вагонным ковром, мимо широкого окна кухни, за которым не было ни души, лишь  стол из нержавеющей стали  над которым висела обезглавленная, но ещё не ощипанная курица. Кровь из шеи капала редко, крупная капля срывалась вниз, билась о столешницу из нержавейки и разлеталась на множество мелких капель, кропя стол и стену вагонной кухни. Они шли мимо пустых столов застеленных белой скатертью с маленькой вазой и  искусственным цветком. Никого из людей,  пустой вагон-ресторан. Михаил повернул голову влево и посмотрел в окно. Поезд нёсся в ночи, мелькали смутно знакомые силуэты домов, школы, пожарной части, у одного из дворов, под фонарём, он увидел местного участкового , тот стоял в луче света,  который  лился на него жёлтым и вязким  потоком. Участковый не моргая, глядел через окно прямо в глаза, лицо его приблизилось. Мишка остановился в проходе и всмотрелся в пустые, стеклянные зрачки милиционера. Поезд нёсся, обдавая себя белым паром, а участковый деревянно поворачивался вслед за ним всем телом, с вытянутыми по бокам руками, так как будто лежал. Наконец и он растворился в ночи.
Пошли дальше, и попали в сидячий вагон, но сиденья не мягкие, а плавно изогнутые скамейки – вагон электрички, и этот вагон был пуст. Молча, прошли сквозь него, в тамбуре уткнулись в дверь, за стеклом темнота, стук колёс и блики рельс позади. Мишка стоял у окна двери, глядя во мрак, сердце билось как в детстве перед тёмным подвалом, решил открыть дверь, но она не подалась. Развернулись и вошли назад в вагон со скамейками. Жена безмолвно следовала за ним.
— Посиди здесь, я разберусь,—сказал он Глашке.
Она, молча и безучастно села, глядя вперёд, а он быстрым шагом пошёл назад, через вагон-ресторан, иногда заглядывая в окна. Ничего не было видно – тьма, смоляная ночь и белый дым, стелющийся к земле.
«Паровоз !», —подумал он, затем,—«какой паровоз в наше-то время? Локомотив скорее, но дым такой густой и клубами, и почему к земле бьётся?». Пройдя  через вагон-ресторан в такой же пустой и тусклый вагон  электрички, с деревянными сиденьями, уткнулся в переходную дверь. За окном всё тоже:  темнота и мелькание убегающих шпал. «Как такое возможно, с двух сторон шпалы убегают от состава, и где же локомотив?», — глядя в темноту рассуждал он. Без всякой надежды дёрнул ручку проходной двери—закрыто. Стоял, бестолково таращась в окно, мыслей не было. Вдруг его окатил животный страх и погнал назад к жене. Зайдя  в вагон, он почувствовал изменение, ощутимо похолодало. Мишка дыхнул—из рта пошёл пар и ещё он услышал стук на кухне. Осторожно заглянув в проём,  увидел стоящёго спиной к нему восточного мужчину, со свисающей до плеч густой смоляной косой, скорее всего китайца, в национальной одежде, в чёрной, длинной рубашке с воротником стойкой и с вышитым национальным узором  из чёрных ниток. Поверх был одет белый, но грязный фартук. Он рубил ножом-топориком какую-то плоть и сбрасывал её в большую плетёную корзину. Китаец замер, вслушиваясь, стал медленно поворачиваться назад, как бы сканируя пространство. Мишка спрятался, подсматривая за ним в полглаза. Тот сделал плавный поворот назад, и Михаил мельком увидел его белые глаза. Ужас окатил холодной волной, тряся его и парализуя конечности. Сообразив, что коченеет, не разбирая от холода или страха, он опустился вниз и ползком, под окном кухни двинулся в сторону сидячего вагона к жене, мокрой спиной чувствуя, как  китаец сканирует пространство над ним своими слепыми глазами. С мурашками по спине, в тихом ужасе, Мишка полз по ковру, стараясь не сгребать его под себя и всё время  прижимая к полу свой выпирающий широкий зад, так дополз до края окна кухни, затем тихо встал, оглядываясь назад, и на цыпочках пошёл к двери вагона, нежно открыл её и вывалился в тамбур. Отдышавшись,  забежал в вагон электрички с деревянными сиденьями-лавками, но он был пуст. Сердце заколотилось, стал дышать быстро и мелко. Жена исчезла. Хотел нагнуться посмотреть под лавки, но тело не слушалось, как будто он был ему не хозяин.
 
Он проснулся, дробно дыша как гончая. Лежал весь липко-влажный, сердце противно, по-заячьи билось. Глаза смотрели в верх и не видели: ни потолка— кое-где засиженного мухами, ни света, ни комнаты. Первым вернулся слух, чуть позже и зрение. Какое-то время лежал восстанавливая сознание и успокаиваясь. Затем постарался вспомнить и подробнее вглядеться в сон, пытаясь разобраться в нём. Но не смог. Сон был абсурден и напугал его, странно, он запомнил его весь, от начала и до конца, не так как другие сны обрывками. Он пытался прочувствовать, что конкретно его так напугало, китаец с мёртвыми глазами? Вроде нет, страшный, но не реальный, странный Сатюков— тоже нет. Что тогда? Что-то сидело внутри, как глубокая заноза под кожей, он пытался зацепить этот страх и нащупал наконец, и потянул: жена, потеря Глашки, вот что испугало. Мишка поморщился, объяснил себе это детской глупостью, вроде отошёл, но смутное ощущение поджидающей гадости не прошло и во рту почувствовал вкус горелого. Так в лёгкой тревоге встал с кровати и начал свой день.

Глава 2: Свадьба

Ковалёв Витька, младший брат Михаила, играл свадьбу уже второй раз. Опытный. С первым браком не сложилось. Тогда женился в двадцать, скорее от радости первого опыта, чем по любви. Детей не нажили— не успели. Она через год убежала в город за красивой жизнью. Он остался в селе, лет пять всласть погулял, а ещё через год поднял дом и задумался о детях.  В соседнем селе, в клубе на танцах, приглянулась одна, но сразу знакомится, не стал. Окольными путями пораспрашивал о ней: вроде хорошая девушка, мама, папа, все при работе — не пьющие ( это значит только по праздникам).Был ещё брат младший, да погиб. Она же после школы отучилась на бухгалтера и работала в совхозе по специальности. Виктор  работал шофёром на самосвале. Зарплата обычная, зато халтура всегда была. Через это и дом построил и рубль был. В общем, потоптался с полгода, а весной подъехал  на своём КАМАЗе к совхозной конторе и подождал Лену, так звали девушку. Когда она вышла, предложил подвезти до дома. Лена не удивилась. Ей доносили, мол, выспрашивает о тебе один. Спросила:  не Витька ли Ковалёв со Ставищ, помнила, как он на неё в клубе смотрел, думала, что подойдёт – нет, посмотрел, посмотрел и всё. О нем она уже тогда знала: гуляка, но не женат—имеет право, а что? Молодой, видный парень, при работе и деньгах, пока свободный гуляй — нагуляйся. Девушки на него очень обращали внимание и Лена не исключение. Потом как узнала о его интересе, терпеливо ждала, на танцы и раньше-то редко бегала, а последние полгода так вообще перестала. Ждала, и за собой ухаживать стала тщательнее, потому  и к встрече была готова. Когда Виктор подошёл к ней после работы и предложил подвезти просто ответила: «Хорошо», — он оценил: без кривляний и ломаний жеманных, с них уже оскомина. Так и встретились два нормальных человека, присмотрелись и на осень назначили свадьбу. Отгулять решили девятнадцатого-двадцатого октября 1991 года. Народу пригласили не мало, от неё, от него, её родители, братья, их жёны, родня, друзья и их жёны, коллеги и т.д и т.п. Короче человек под сто. Навес во дворе поставили, под ним стол длинный. Хлопот со свадьбой не описать! Только по одежде озаботились месяца на два. А всё остальное! И перечислять не охота. Хорошо родители невесты подключились, у Витьки родители уже умерли, так сложилось. Короче, всё как у всех в последний день: платье подшили, волосы накрутили, галстук завязали, выдохнули и в сельсовет на регистрацию.
На свадьбе, мне лично, больше по нраву второй день, если он есть, конечно. Важные тосты отзвучали, всех уважили, сняли галстук ( у кого был ) расстегнули воротничок, можно выдохнуть и  поговорить по душам. В середине того дня, когда уже, кто похмелился, а кто и без похмелья был, когда все уже размякли словом. Мишка Ковалёв – старший брат жениха, подсел к своему коллеге и начальнику Антон Петровичу, мужчине средних лет. Петрович, крупноголовый и плотный, не многословный и вдумчивый  мужик —такой типаж толкового руководителя, что на селе, что в городе. Мишка подсел к нему поговорить:
—Я, Антон Петрович, что хотел спросить у вас. Вот мы в Ставищах пожарная часть. Работаем, служим, так сказать, обществу. Вроде всё хорошо, ну кроме зарплаты,—Мишка ухмыльнулся,— а навыки наши, ну скажем так, теряются, — Антон Петрович повернул голову к нему, — к чему это я, тренировка нам нужна. Хотя мужики мне за такие инициативы спасибо не скажут. Но раньше–то, тренировки,  это было вроде как в норме. Было же, а сейчас, что нет? Вот был в июле пожар у Михайловых—так мы как слепые котята тыркались, касками бились, слаженности  не было—навык ушёл! Его поддерживать нужно. А Петрович? Может, крутанулись, сорганизовали бы вы это дело? Вывезли бы нас куда. На курсы повышения, так сказать. С другими бы командами повидались, может новому чему научились. Да, просто развеялись, сменили бы обстановку, а?
— Ой, Михаил, не сыпь мне соль на рану! Думаешь, не знаю? Сколько бьюсь за это! Там,— он кивнул головой показывая на верх,—гривой-то кивают, понимают – необходимо, да, но Миша, причина простая—нет денег!
—Ну, разве это деньги для такой державы? Нет денег на тренировки для нас?, — Мишка посмотрел на Петровича как на ребёнка, —не верю! Жмут!
—Миша в том то и дело, что не жмут! Ты говоришь держава, страна огромная, но ноги-то оказались тонкими! И стоим мы уже на одной ноге—шатаемся! Как бы не рухнуть. Вопрос стоит о том, как вас и часть сохранить и не перевели бы всех в добровольцы. А ты про тренировки, слёты, смену обстановки, оптимист! 
— Ясно, — задумчиво ответил Михаил— а, что вы думаете, зашатались мы, посыплемся, да? Вижу, как меняется многое, что вы  думаете, старое уходит, кажись, в новом жить будем? А?
—Так-то, уже начальство прямо говорит, мол, учитесь сами зарабатывать деньги. Вот, говорят, как американские пожарные делают: они на Рождество их католическое значит, календарь на будущий год печатают, в календаре фотографии пожарников из местной части. И фотографии эти, не то, что порнография, но фоткуются они, с голым торсом. И под рождество рассылают по домам с припиской, мол, купите календари, поддержите местных пожарных любой суммой какой не жалко! Так собирают на бюджет части дополнительные деньги и не мало! Люди понимают, что жертвуют, по сути, на себя, на свою безопасность. Ну, а фотографии с полуголыми красивыми пожарными только увеличили сборы. Вот так Миша, говорят мне: « Выходят из положения ваши коллеги в богатой Америке. А вы просите денег у развалившегося государства. Ищите альтернативные источники финансирования».
— Альтернативные! – хмыкнул Мишка— может стриптиз при части откроем, а что, шест есть, Андрюха с удовольствием развил бы это направление. И календари бы напечатали,  вы Антон Петрович как руководитель на первой странице с брандспойтом и голым торсом конечно! – Мишка засмеялся, глядя на начальника фигурой напоминавшего бочонок. Он смотрел на Петровича и видел это: как начальник выходит в красном с блёстками купальном костюме, моды из немых фильмов девятисотых годов, входит  в луч прожектора под «Depesh Mode : Personal Jesus» и начинает выдавать эротику, пытаясь изогнуть тело, напоминающего тюленя.
— Что ты на меня так смотришь ?—вывел его из этого состояния Антон Петрович.
— А? — очнувшись откликнулся Мишка,—так представил как это может быть.
—Ты меня пугаешь, Михаил! Нормальный ты в общем-то мужик, но иногда Миша, ты как не родной, ей Богу! А так,—Петрович грустно улыбнулся и добавил:
— Боюсь Миша, скоро так и будет, все мы можем оказаться с голым торсом и жопой в блёстках и не только. Ветер перемен сметёт многих, и мы не можем управлять этим ветром, можем только поставить парус. Но он  вывезет не всех.
Мишка хотел спросить ещё, развить тему, но тут подбежала жена Петровича и схватив того за руку, потащила танцевать. Поставили « Розовые розы». Он проводил их взглядом, парочка стала отплясывать в кругу с гостями, «Забавно они выглядят», – подумал Михаил. Жена Петровича, Маргарита Афанасиевна, похожа была на маленькую, рыжеватую морскую свинку, вся такая плотная, на коротких крепких ножках, без талии, бедра ее без изгиба сразу переходили в короткую шею и дальше к щекастой вытянутой вперед мордочке. Танцуя она схватила Петровича за грудки и притянув к себе, что-то игриво прокричала ему в ухо, Петрович плотоядно хрюкнул и энергично завилял тазом.
Он ещё раз улыбнулся и перевёл взгляд  на картину с охотниками, что висела над диваном, смотрел на трёх мужиков развалившихся на траве: « Ага, вот и вся охота! Припереться  с утра в лес, да подальше, найти полянку, сесть, выпить и рассказывать друг другу сказки, зачем для этого с утра в лес чесать?», —  думал он постукивая подушечками пальцев по столу. Мимо прошёл молодой парень, Мишка его не знал, не местный, какой-то родственник со стороны невесты или не родственник, а знакомый, чёрт его знает. Но дело не в этом, выглядел он странно: худощавый, с лицом обтянутой кожей, с пепельного цвета прямыми волосами, не причёсанными, взъерошенные волосы  торчали все сразу вверх. Одет он был в простую футболку с коротким рукавом коричневого цвета через которую торчали его острые ключицы и в тёмные штаны, скорее, спортивного стиля. На ногах были сандалии. Мишка рассмотрел его « интересный кадр, всё не впопад, откуда он, вчера его не было?» парень остановился:
— Здравствуйте—сказал он протягивая руку Мишке—я Иван из Питера, друг брата Елены.
Мишка посмотрел на двоюродного брата невесты, тот был лет на десять старше парня.
—Этого брата?—с удивлением в голосе переспросил он качнув голову в сторону Ленкиного брата сидевшего в начале стола с родителями.
— Нет, младшего Коли, его сейчас здесь нет, он умер,—ответил Иван.
— Почему тогда сейчас, а не уже?
— Потому что он умер, но не ушёл, я с ним общаюсь,—сказал Иван и посмотрел на невесту.
— И где ты с ним общаешься, на кладбище?
— Нет,—Иван улыбнулся, как улыбаются наивному вопросу,—не на кладбище конечно, чаще во сне.
— И давно это?
— С того времени как Коли не стало, уже два года,—ответил Иван.
— Странно,—Мишка задумался вспоминая,—когда ушли наши родители они ко мне тоже во сне приходили, но где-то в течении месяца только и всё.
— Я такое слышал, не знаю может Коля застрял или не хочет уходить навсегда—парень замолчал, затем встрепенулся,—я спрошу у него почему так.
Иван повернулся и не прощаясь пошёл дальше. Мишка проводил его взглядом до двери, затем взгляд его сполз на бутылку, он налил и махнул рюмку, загляделся на веселье, вскочил и тоже кинулся  в круг. Брат поставил кассету из одних хитов. Мишка отплясал её всю без перерыва. Глашка, жена его, дважды отходила передохнуть и морсика попить, смотрела на мужа с удивлением.
Наконец музыка закончилась, и он запыхавшийся плюхнулся на стул рядом с женой. Жадно выпил два стакана клюквенного морса. Сходил, принёс два  полотенца, вытирая пот с лица и шеи. Второе полотенце дал Петровичу так же обливавшийся потом.
— Спасибо Михаил,—поблагодарил Петрович и стал обтираться,—что за парень с которым ты разговаривал?
— В футболке-то?—уточнил Мишка.
—Да.
— Иван, говорит друг брата невесты.
Петрович посмотрел на брата невесты:
— Этого?
— Нет, другого, того что умер, младшего.
— Я не знал, что у неё ещё брат был,—сказал Петрович.
— Я тоже, честно говоря. Иван этот говорит, что общается с ним после смерти.
— Сумасшедший?—спросил Петрович.
— Да вроде нет. Я тоже сперва подумал он того, но разговаривает связно, странноват  да, но вроде не псих—вилкой не ткнёт.
—Увидим,—улыбнувшись сказал Петрович.
Мишка пошёл на своё место, сел к жене:
—Я от танцев этих аж проголодался! Глаш, подай мне холодца, и водочки там зацепи, пожалуйста.
Глаша потянулась за холодцом, но водку брать не стала.
—Может без водки обойдёшься, завтра на смену, – подавая холодец, сказала жена,—и перед начальством не налегал бы, держи себя в приличии, глядишь и зарплату поднимет, может, премию выпишет лишний раз. Ты бы лучше поближе к начальству сел говорю, да сказал бы, что-нибудь приятное, комплимент, какой бы выдумал!
— Да, пойду сейчас расскажу ему какой он красивый, глядишь золотом одарит!
Глашка вздохнула:
— Идиот, так и проторчишь водилой в пожарке, а Петрович, ходит слушок, уже к пенсии готовится. Другие подсуетятся и обойдут.
—Я понял, буду стараться, ты водочки мне зацепи.
—Я ему одно, а он мне другое!
Мишка хотел было ответить жене уже так, чтоб она отстала от него, но увидел, что к ним идёт Нина Зеленкова, такая записная русская красавица: рослая, с высокой грудью и приятная с лица. Вдобавок, как с картин, у неё была мощная коса по пояс. Нина остановившись около них, произнесла своим чуть низким,  не мужским, женским, но слегка низковатым  голосом:
—Привет Миш.
Мишка поскорее набил рот холодцом и на приветствие кивнул, что-то промычав.
—Не знала, что ты у нас танцор! Прямо хоть в артисты!—продолжила она.
Мишка сидя к ней спиной всячески давал понять, что не может сейчас говорить, мол занят, оголодал. Жена напряжённо наблюдала за этой сценой. Они с Нинкой с начальных классов конкурировали. Обе видные, и как это принято у девочек создавали непрочные союзы  друг против друга. Когда Глашка стала встречаться с Мишкой Ковалёвым, то Нина проявила огромный пыл, чтоб его отбить. Чего только не делала:  и домой к нему за домашним заданием ходила, и падала перед ним, и прямо ножку подворачивала, на уроках записки писала. И это только то, что знала Глашка, что ещё—знают только они. А в десятом классе девушки даже подрались из-за какого-то пустяка, но на самом деле из-за него. Не выдержала Глашка, затеяла драку. А разнимать пришлось ему, двух растрёпанных куриц. Мишка придя из армии,  сделал  выбор, но он ли сделал этот выбор? Мишка уже не был уверен.
Посмотрев в спину жующего Михаила, она повернулась и как будто только увидела Глафиру сказала:
— Привет— и прошла дальше.
Глашка с ней не поздоровалась. Нина ушла и Мишка глядя в не добрые глаза жены сразу согласился на морс. Но так легко отделаться не получилось. Он налил себе морсика и интенсивно бросился мести всё, что видел на столе—лишь бы рот набить. Жена не сводила с него глаз, но вытерпела не долго.
—Что глаза прячешь? Сердечко-то в пятки ушло! Мечешь как не в себя, оголодал он видите ли!—и не дождавшись ответа продолжила.
— Молчишь – партизан! Набил рот, боишься тайну какую выдать? Подкрепись, да иди Нинку на танец пригласи, она ж не замужняя, её ведь пожалеть надо! —ехидно предложила Глашка.
Мишка с набитым ртом только махнул рукой, мол, заканчивай Глаша, не выдумывай глупости.
Глашка уже составляла злую фразу, но тут пришло спасение, подошёл жених и сел с ним рядом. Брат налил две рюмки:
—Ну, что брательник, выпьем за семьи наши, что б всё у нас было как у родителей, земля им пухом – путём и надолго! – произнёс Виктор.
Глаша поняла – брат быстро не уйдёт, поджала губу, да отошла к бабам в сторонку.
Когда пришёл Сатюков, местный участковый, наверное никто не видел. Он вдруг оказался за столом, наяривая закуски за обе щёки и запивая всё пивом. Мишка с братом,  молча, смотрели на него.
— Ну и на хрена ты его пригласил?— спросил Мишка.
— Я пригласил?—удивился брат,—я уже подумал, может ты!
— Я?—Мишка посмотрел на брата с удивлением,—Этого? Мозгами двинулся от счастья? Забыл, у меня на него аллергия, – затем через паузу добавил,—может невеста?
—Ленка? Нее, мы всех с её стороны обсуждали и список был. Сатюкова я б не пропустил, да она его и не знает!
Сатюков из местных, вырос в Ставищах. Растила его мать одна без отца, он его ни когда не видел— какой то проезжий автор. Мать была женщиной тихой, крайне не приметной, такая серая мышка. Всегда скукоженная, ходила с опущенной головой, если и говорила, то тихо. Крайне неприметная— тень, а не женщина. Со слабым здоровьем, работала уборщицей в управлении. Больше о ней и сказать-то нечего. В школе её не видели. Да, жили они не в частном доме как большинство, а были в селе несколько двухэтажных домов, « хрущёвки», с небольшими квартирками. В такой квартире на две комнаты одна из которых проходная и жили Сатюковы. Ни о какой его бабушке или дедушке слухом не слыхивали. Мать не из местных, от куда-то приехала и сразу получила квартиру однокомнатную. Кажется, она вообще детдомовская была.
Все: Витька, Мишка и Глашка и Генка Сатюков, учились в одной школе, местной Ставищенской, школа была деревянная, двухэтажная, сразу у входа, в коридоре весел плакат с бодрым трактористом на колхозном поле: « Мы остаёмся на селе—наш долг служить родной земле!». Плакат был не красивым и тракторист был одет не красиво, в глупой косоворотке, которых уже никто не носил, с залихватским соломенным чубом, по моде из глубоких пятидесятых, к тому же он радостно улыбался стоя по колено в грязи, не понятно какую цель преследовали в руководстве школы, наверное мотивировать на быстрый отъезд молодёжи из села, что у них не плохо получилось, нужно признать. Так вот:  Глашка ему Сатюкову, нравилась, а он ей нет. Вообще-то он с детства никому не нравился, ябедничал, когда был маленьким. Потом с класса шестого лез в активисты и стучал на парней ( но не на девчонок), стучал и классной, и завучу, и директору, изображая комсомольскую принципиальность. Через это и оценки у него были больше чем знания. И характеристику выправил. В армию опять же взяли во внутренние войска, без риска оказаться в Афгане. Не умным, не остроумный он не был, а хитрожопым был. Он с класса седьмого решил стать местным участковым. Прикинул, что лет через шесть Степаныч, вечный старший лейтенант и уважаемый в селе участковый милиционер выйдет на пенсию. А он к тому времени отучится в школе милиции и сменит Степаныча. В школе Сатюкова за глаза звали жабой. Странно, но  кличку эту получил он хотя не был толстым, выше среднего роста, не аполлон, да,  с обычной фигурой, а вот лицо у него не приятное, дряблое какое-то, глаза напряжённые и близко посажены—за глаза эти его и звали жабой, да и вообще за всё.
Сатюков  ел, но боковым зрением следил за братьями. Видел, что его обсуждают. Налил себе пива в стакан, повернулся  подняв бокал и крикнул через стол:
—Поздравляю Виктор! Совет да любовь!
—Спасибо Геннадий! – жених поднял рюмку в ответ, кивнул головой и выпил.
— Ну как, ни как — власть, придётся его потерпеть, — выпив произнёс Виктор.
—Мужик всегда власть терпит, такая натура у нас – крепостная!
— А ты не глумись, крепостное право это гарантированные рабочие места!—смеясь парировал Витька.
—Да, и уверенность в завтрашнем дне!
—Точно!—Витька поднял указательный палец.
—И этого чушка терпеть придётся,—Мишка помолчав добавил,—может, вылижет кому из начальства и переведут на повышение, от греха подальше? А то я его уже во сне видел!
— Сомневаюсь. Он удовольствие здесь получает. Такой ещё доплатит чтоб со Ставищ не убирали! —презрительно ответил брат,—а тебе, уже кошмары снятся? – Витька засмеялся,—давай брат выпьем за нас, чтоб ни Сатюков, ни кошмары нас не мучили!
Опять подошла Нинка и похлопала жениха по плечу:
—Ну как, малой , без гулянок будет, не тяжко?
— Нагулялся, выдержу, не всем же до тридцатки по танцам бегать!
—Добрый ты!—ехидно ответила Нинка,—мальцом таким не был, но я к сердцу не беру. Да, я не тороплюсь обстирывать ваши грязные подштанники ! Лучше пусть мужики за мной побегают!
Нинка разговаривала с женихом, совершенно не обращая внимания на Мишку, чему тот был только рад. Его снова пробил жор.
Она прошла дальше и глянула на Сатюкова, тот глупо улыбнулся в ответ. Нинка села напротив него.
— Привет Ген,—обратилась она к нему с улыбкой.
—Привет Нина,—от волнения голос подвел его, он дал петуха, смутился и прокашлялся.
— Приболели вы, что ли, гражданин начальник?
—Нет, кусок в горле застрял! Не беспокойтесь, гражданочка Зеленкова, здоров и бодр.
— Приятно слышать, что власть у нас бодрая и активная! Вы кушайте, кушайте на здоровье! А то сердце кровью обливается за вас, товарищ милиционер!
— Это почему же кровью-то, Нина?
—Да пример от вас обществу не ясный!
—Это чем же я так общество расстраиваю, гражданочка Зеленкова?
—Известно чем, судьбою своей, Мишку, — она не глядя на него кивнула влево,— того уж давно  прибрали. Сегодня и малый женился, а вы, Геннадий, как неприкаянный по селу на мотоциклетке носитесь—народ энергией своей не растраченной пугаете, люди от вас уже шарахаются.
—Да, Нина, проблема есть, не спорю, но  зарок себе дал—только после Нинки Зеленковой ! Отгуляю у неё на свадьбе и всё тогда! Гори оно огнём! Женюсь! – раздухарился  Сатюков,—а что шарахаются, то знают почему, бабульки-то не шарахаются. Вот некоторые на тракторе с утра катят и от вида милицейского мотоцикла прямо в нервы бросаются— технику на дороге кидают и как пацаны в кусты прыгают, да через поле зайцем! —произнося это он смотрел на Фёдорыча , тракториста, уже не молодого мужика с пятью внуками.
— Ой, что вы, Геннадий, на меня равняетесь! – Нинка жеманно опустила глаза, переводя разговор в нужное русло,—я-то девушка подневольная,  никто не берёт-с, обещают, но на других женятся! Я не пример, так и в холостяках проходите.
Сатюков глянул на Мишку, тот всей башкой был в миске с холодцом.
— Слышь, чё Нинка творит ! – не громко, на ухо сказал Витька брату.
— Ага,— не разжимая губ и не глядя в их сторону произнёс Мишка.
— Сейчас она его закрутит! Смотри, у того слюна уже до стола! Потом как швырнёт об асфальт! Бедный Сатюков! Даже интересно спектакль глянуть, Нинка в этом мастер!—продолжил Витька.
—Ещё какой !— сквозь зубы ответил Мишка.
Витька даже уселся поудобнее. И тут, к Сатюкову подсаживается Жирнов, бухгалтер с работы его невесты. Опасный зануда! Тягостный персонаж для любой компании. Но не пригласить было не удобно, все с Ленкиного отдела здесь. Коллега всё же. Подсаживается и потянулся к Сатюкову,  давай что-то  интимно втирать ему в ухо. Сатюков нервно заёрзал. Нинка встала. Сатюков  тоже было вскочил, но Нинка усадила его жестом.
—Ничего, гражданин начальник, понимаю, первым делом самолёты! Девушки потом, – сказав Нина отошла от стола и повернувшись к братьям ехидно произнесла:
—Ты бы Витя следил за братом, а то его не кормят, дорвался до стола—как бы не подавился с голоду!
Витька прыснул. Мишка сделал вид, что не слышит.
—Спасибо Нина, что заметила! Буду следить!—со смехом ответил Витька и ткнул брата в бок. Тот красный повернулся к Нинке и создав нужную интонацию сказал:
—Спасибо Нина!
— За что?
—За всё Нина! За-а всё!
— За, что конкретно Михаил? – не отставала Нинка.
— За то Нина, что вы есть в моей жизни!
— Да? Есть? – Нина выжидательно посмотрела на него. Тот молчал, — пожалуйста, Михаил! —она грациозно повернулась и поплыла по комнате.
Тем временем Жирнов, не считывая ситуацию пытался донести Сатюкову историю с украденной соляркой в его совхозе.
—Товарищ участковый, я вам опять разъясняю, Григорьев залил 100 литров солярки под маршрут на Лугу, но поездку отменили, а на завтра он снова берёт соляру и заливает на Порхов опять 100 литров! А баки-то у него пустые! Слил, так. Я ему говорю : « -А где вчерашняя соляра? Ты же не ездил» . А он мне: « Ты-то почём знаешь конторская ты крыса ? Начальником стал? Твоё дело ведомости!».  Ещё и крысой кличет, гад. Сам главное соляру упёр, а я крыса!
— Не мой район, говорю тебе! – ответил Сатюков, глазами выискивая Нину, – обратись в дирекцию, кто там у вас ответственный за топливо. Объясни это им. Что ко мне-то?
— Вы же власть, милиция, и с другого района, значит, не связаны с их шайкой. Может, куда выше сообщите. Я не могу. Узнают, что от меня —с работы попрут и вообще,—Жирнов вжал шею в плечи и языком нащупал  золотой зуб, —вы только без моей фамилии,  я вас умоляю.
Сатюков через «немогу» слушал Жирнова, про себя проклиная его и его донос о банальном сговоре со списанием соляры. « Шёл бы ты, дурак, куда подальше со своим расследованием!», — думал он и всё крутил головой надеясь продолжить перспективный разговор с Ниной.
 Но Жирнов теребил его за рукав, наседая на ухо. Сатюков разозлился:
— Это дело серьёзное. Нужно с Луги опергруппу вызывать на живца ловить! Придётся вам, Жирнов, помочь операм, пожертвовать собой ради общего дела, так сказать.
—Я? Почему сразу я? – испугался Жирнов,—я как раз и не могу, говорю вам страшно даже подумать о последствиях, узнают, что информация от меня! Что вы! – Жирнов испуганно оглянулся на гостей и махнул рукой, прогоняя страшную мысль как  муху.
—Ну, а кто ещё? Вы только знаете детали, вам и вскрывать это осиное гнездо!
Жирнов забегал глазами размышляя как дать заднюю.
— А может я и сам напутал чего, перепроверю ещё разок, удостоверюсь, так сказать. А подтвердится, тогда сообщу вам товарищ лейтенант.
— Это правильно, без стопроцентной уверенности и в Лугу звонить не стоит.
Жирнов встал, неопределённо, толи прощаясь, толи, что ещё, махнул рукой и поспешил к своему месту за столом.
Все проводили его взглядом. Сатюков не добрым, и тут же завертел башкой.
Виктор смотрел на всё это с нескрываемым интересом, обратился с улыбкой к брату:
— Не могу понять, это антракт в спектакле или уже всё? Второй акт-то покажут? Финал получился  смазанный!
—Думаю всё. Она выступила! Сатюков больше не нужен,—ответил Мишка.
—Жаль! Мне начало прямо зашло! Актриса мощно взяла свою партию! Но и Сатюков не подкачал, повёлся как бычок  на верёвке! Жаль быстро — я бы ещё глянул! Когда вот так вживую на хороших артистов посмотришь?! – помолчав добавил,—жаль, жаль Жирнов ворвался не вовремя! Дурак он всегда не вовремя! Это знаешь как анекдот:
—Один другому говорит: «Когда ты умер, ты этого не знаешь—только другим тяжело». Согласен?—спросил он у Мишки.
— Ну да.
—Тоже самое, когда ты тупой!
Мишка засмеялся.
—Это точно! Хороший анекдот! Откуда?
— Мужик один рассказал, попутчик, голосовал до Луги. Всю дорогу травил. Я с него и денег не взял, ещё спасибо сказал. Давно так не ржал! Весёлый, учитель географии оказался.
— Аа! Я эту байку вспоминаю, читал, только там эта мысль длиннее изложена. В анекдоте лучше, без лишней воды.
—Не знаю на счёт оригинала, я только так слышал—ответил Витька. Тут он увидел, как невеста ему сигналит, мол, куда пропал? Я тут одна сижу! И судя по её выражению лица, сигналит уже давно.
—Всё! Финита ля комедия! Жена взглядом чуть не пристрелила! Я назад, к ноге.
Виктор встал и заспешил на своё место рядом с женой.
 Невеста семафорила не просто так, оказывается, отец её всё порывался встать и тост сказать, но жениха не было и он доставал дочку:
— Куда жених-то делся, а? Может сбёг уже ?—и пьяненько смеялся.
Виктор подошёл и смиренно сел рядом. Лена выразительно просмотрела на отца, тот прокашлялся и встал.
—Я, вот уже дочку мучаю, где, мол, жених? Но всё нормально не сбёг, сидит—пыхтит, ничё, сегодня обязан быть покладистым, сегодня не он хозяин. Потом – нагонит. Я, что встал-то, сказать хочу. Тут всё больше за них обоих и оно правильно свадьба всё ж, но я хочу сказать о нём , о женихе-то, вот не знаю как кому , а мне вот жених нравится! Вот будь я помоложе, я бы с ним задружился бы, вот её богу! Не дурак , и похохмить может, а жену до старости смешить надо, это я тебе точно могу сказать, а то будет пилить, мол, молодость у неё украл!—  сказал и посмотрел на свою жену, та улыбаясь покачала головой,—опять же до водки не жаден,—продолжил он,—это плюс и не малый, с этим лучше поменьше, но не насухо!— опять засмеялся и глянул на жену,—так вот, поднимаю тост за весёлого, красивого и очень везучего парня Витьку Ковалёва! А спроси почему такой ты везучий? —обратился он к Витьке.
—Ну, известно почему. С невестой повезло!—ответил ему улыбаясь жених.
— Правильно! Говорю – не дурак! — чуть помолчав серьёзнее уже добавил,—с невестой тебе действительно повезло,—Ленка хорошая жена будет. Это я тебе без комплиментов скажу. Хорошая.
—Спасибо Борис Сергеевич, за слова ваши, а особенно за дочь! – ответил Виктор.
Все, крякнув, выпили и загалдели. И тут  поднялся Сатюков, прокашлялся, но на него не обратили внимание. Тогда он взял вилку и постучал по стакану. Народ потихоньку замолк.
— Тоже хочу сказать пару слов и от себя и так сказать, как представитель закона,—Сатюков расправил плечи,—правильно сказал отец Лены, что Витька мужик весёлый, это верно. Я его ещё мальцом знаю (четыре года разница у них), всегда горазд был на шутки да проказы. Даже и мне доставалось,—он подносил свою речь так, как будто они с детства дружили,— но вырос, профессию взял, дом справил, невесту вон какую нашёл! Правильно тесть говорит: « Везучий». И мне вот ни разу выпимши не попадался,—народ захихикал. Сатюков приободрился и продолжил,—Вот китайцы говорят, что величина башни измеряется длинной её тени, а размер человека, количеством у него завистников! Так поднимаю бокал за то, что б у Виктора дела были бы такие – обзавидовалось бы всё село! Пусть лопнут все от зависти!—Сатюков победоносно оглядел всех и выпил.
— Не поняла? – обратилась жена к Антон Петровичу, чему мы должны обзавидоваться?
—Видать в школе в своей милицейской не доучился. Хочет быть на каждой свадьбе невестой и на каждых похоронах покойником!
Мишка Ковалёв склонился с жене и прошептал:
— Как начну такое нести—дай яду!
 Глашка прыснула прикрыв рок кулаком. Он глянул на неё и продолжил:
— А боишься, оставь лифчик в сортире — сам повешусь!
Глашка боролась со смехом, чувствуя, что если расхохочется в голос, весь стол подхватит. Но Мишка шёпотом добивал:
—И детей топи, станут мечтать о милиции.
Глашка прикрывая рот рукой вышла из-за стола, с укоризной посмотрев на Мишку.
Народ зашумел разговаривая друг с другом и Витька, воспользовавшись тем, что невеста заболталась с матерью улизнул на место Глашки рядом с братом:
— Вроде, как отстоял вахту, пока Ленка там с мамашей треплется, могу и я пять минут с братом пообщаться! Устал я уже от её маман, всё одно и тоже ! Весь трёп только о себе: «Я во столько-то встаю, я так-то завтракаю, я вот так солю. Я,Я, Я . Есть такие люди уверовавшие, что их пустота нужна миру, и не жадничают,  щедро делятся ею направо да налево. Утомила, ей Богу! Хорошо Ленка не такая, но вон, сидит слушает мамашу, как она выдерживает? Я как только маман на паузу свою пластинку поставила, тут же слился.
— Слабак! Даже свадьбу не выдержал! Любовь это тебе не прогулки под луной, не букеты и конфеты! Любовью, заниматься нужно!—пафосно подняв указательный палец в верх произнёс Мишка.
Витька заржал:
— Это хорошо,  немного пОшло, но не в лоб! Буду заниматься, буду!
—Проверю.
— Сам не забывай.
—Не хотят-с!
— Да?
— Ага.
—Ну извини, братан, ничем тебе тут не помогу,—и скосив глаза на Сатюкова, — как тебе?Интересно, эта собака сутулая, сама поняла, что промычала? Выступил! Привлёк внимание!
—Главное, чтоб он ещё, чё не выдал, а то народ  и это не пережевал,—Мишка боковым зрением посмотрел в сторону участкового.
— Давай повеселимся, давай этого чудика разыграем!—встрепенулся Витька.
— Как?
— Как, как, нужно подумать!— Виктор помял затылок, есть у меня одна идея, —он оглянулся по сторонам. Понизив голос до заговорщеского продолжил,—у меня в сарае старый манекен стоит, магазин выкинул, я склеил не знаю для чего, так и стоит в сарае, в шляпе для прикола. Я, что думаю, нужно Жирнова выманить на тропинку, что к бане ведёт, там, у летней кухни сверху пруд виден. А мы завернём манекен в простыню и потащим в пруд от сарая, типа топить, он же в простыне как тело, ещё и руку или ногу засветим. Жирнов сразу к Сатюкову метнётся, пусть тот поработает, раз без приглашения по свадьбам шастает. Нужен только третий кто его к летней кухни подведёт.
Мишка, сперва, слушал брата скептически, но потом заулыбался.
— А, что давай! Запомнится свадьба твоя!
—Особенно для Сатюкова.
—А третьим Андрюху моего возьмём. Расскажем, как Сатюков на Нинку облизывался, она ему уже давно снится!
Оба поискали глазами Андрюху, тот распинался перед какой-то девицей приглашённой со стороны невесты. Девушка краснела, всё время оглядывалась по сторонам, не зная как себя вести. Судя по всему, она высоко ценила данное приглашение и боялась оконфузиться перед невестой. Братья подошли к Андрею.
— Пошли, покурим, оставь красавицу в покое, разговор есть, — сказал ему Мишка.
Тот удивлённо взглянул на них. Затем обратился к девушке:
— Извините, Екатерина, я вынужден ненадолго оставить вас. Уверен, вы не успеете заскучать, как я буду у ваших ног.
От этого бедная девушка пошла пятнами и промямлила:
— Да идите, куда вам надо и не нужно обо мне так много думать. Мне совсем не скучно.
Все трое вышли на улицу, где братья посвятили его в свои планы, а Мишка добавил:
— Видел бы ты как Сатюков Нинку кадрил! Сам на себя похож не был, прямо фонтанировал! Нинка, лиса, ему шансы давала.
—Нинка? – удивился Андрей,— вроде она его в школе жабой называла.
—То в школе, а сейчас приятно, когда какое-никакое начальство за ней бегает. Женщина. К тому же одинокая, – ответил ему Виктор.
— Мне бы лучше дала! – Андрей и братья засмеялись, — эти шансы.
— В общем, Андрюха, твоя задача как бы случайно привести Жирнова к летней кухне и поставить так, чтоб он глазами на пруд глядел. Мы ровно через десять минут потащим манекен. Давай, засекаем время, чтоб всё как в аптеке было, чтоб без лажи,—инструктировал Витька всех.
Андрей под предлогом: «Спросить совета у бухгалтера по налогу на бездетность», вывел Жирнова к летней кухне и тот сперва встал спиной к пруду. Когда Андрей увидел, что братья вышли на тропинку с манекеном, завёрнутым в простыню и так тащили его, будто он вес имеет не малый. Тащили и озирались по сторонам, натурально так. Он достал сигарету и сославшись, что забыл спички попросил прикурить у Жирнова, ловко поменявшись с ним местами. То, что Жирнов увидел братьев, он сразу понял: вылупленные от ужаса глаза, рот открылся как у идиота. Жирнов вскрикнул – обжёг пальцы спичкой. Глупо и беспомощно глянул на Андрея, хотел было сказать об увиденном, но в глазах мелькнул страх и он залепетал, мол, забыл в доме, а что не смог придумать, и быстро поспешил назад.

Глашка стояла с невестой разговаривая и заодно наблюдала, как Сатюков нервно крутит головой, высматривая кого-то, наверное, Нинку. К нему подбежал Жирнов и стал шептать на ухо, показывая рукой на дверь. Сатюков слушал и вдруг аж отстранился от Жирнова, изменившись в лице. Глашке показалось, что  он сильно испугался. Начал хлопать себя по бедру видимо ища пистолет. Так он стоял бледный, вращая глазами, затем быстро пошёл к двери, Жирнов за ним. Выйдя во двор он остановился и повернувшись к Жирнову спросил:
—Ты точно видел тело или опять: «не уверен»?
— Точно. Тащили его с трудом, завёрнутым в простыню, и нога ещё голая торчала и рука тоже — ответил ему Жирнов.
—Нога голая? Почему голая? – задумчиво произнёс Сатюков.
—Почём я знаю, почему голая? — недоуменно ответил Жирнов, – вы участковый вот вам и выяснять.
— Ладно, веди сперва туда откуда видел.
Они пошли к летней кухне откуда Жирнов увидел братьев.
— Вот тут значит, я стоял с Андреем Шипиловым и вижу, вон по той тропинке Мишка и Витька, значит, труп тащат. В простыню его завернули и волокут.
— Они его, что по земле волокли?
—Нет, приподнят был над землёй, значит, в одну простыню завернули, а в другую положили и поволокли к пруду.
—И, что утопили? —спросил Сатюков.
— Наверное, не знаю, я сразу к вам побежал.
—А, что Андрей, тоже видел? – спросил участковый.
— Не знаю, он спиной стоял, вот так,—Жирнов показал, где в тот момент стоял Андрей, а я значит тут и смотрю, тащат, ну и сразу к вам, ему не сказал, что увидел,  они вроде как все там дружки.
—Да-а дружки, ну пойдем, посмотрим , что там за кладбище. Спустившись по тропинке к пруду, Сатюков сказал Жирнову остаться у мостка, а сам стал осматривать берег поросший осокой. Пруд был довольно большой, расположился в созданной природой низине. Участковый  пошёл вправо от мостка из двух досок, к которому была привязана небольшая деревянная лодка. Пройдя метров двадцать до кустов ольховника спускавшихся прямо к воде, он стал внимательно осматривать землю, поднимаясь наверх по склону. Потом, осмотрел ещё землю и на верху, в одном месте пошаркал ногой по грязи, затем спустился вниз к кустам орешника. Стоял около них и долго разглядывал пруд и ещё раз берег. Пруд как пруд вода буро-зелёная, по берегу растёт камыш и осока, да кусты ольховника кое-где прижились. Ветра не было, потому гладь пруда в красных лучах закатного солнца напоминала разлитую медь, огромную массу меди чуть подёрнутой зеленоватой окисью, неподвижную и тяжёлую в своём покое. Сатюков поглядев на воду у куста, пошёл назад к Жирнову, подходя, крикнул:
— Отвязывай лодку!
Вдвоём они поплыли к середине пруда, в абсолютном штиле нос лодки ломтями резал медь воды, отбрасывая её в стороны как землю от плуга. Почти сразу, метров через пятнадцать, увидели лысую голову манекена под водой, не глубоко, сантиметров десять—двадцать от поверхности. Подплыли стали вытаскивать, показалась пластиковая рука в цвет кожи человека, но всё же видно, что не кожа.
—Не эту ли руку ты под простыней видел?—обратился Сатюков к Жирнову.
—Не уверен, может и эту, – стушевался Жирнов, — по цвету вроде похожа.
—Ясно, шутники хреновы, я вам такую шутку устрою, —всю жизнь смеяться будите, – зло произнёс Сатюков,—что ты куклу тянешь? Брось её, кто утопил тот пусть и вытаскивает.
Жирнов отпустил манекен, тот пошёл вниз, но опять всплыл поплавком привязанный грузом за ногу. Вернулись к помосту, оставили лодку и поднялись назад к летней кухне.
— Это Андрей тебя сюда привёл? — спросил Сатюков .
— Да хотел проконсультироваться со мной на счёт налога на бездетность.
— Ага, очень его это волнует, аж к летней кухне притащил тебя для такого серьёзного разговора! – с издёвкой ответил ему участковый, – это они мне свою любовь показывают, но и я им свою покажу, будь уверен!
В доме Сатюков поискал глазами Мишку, сперва увидел Антон Петровича о чём-то разговаривающего со странным парнем в футболке, хотел подойти к нему и рассказать о проделках его подчинённого, но передумал и подошёл сзади к Мишке, нагнулся и сказал:
— Слушай, шутник если не хотите протокола за загрязнение окружающей среды, идите все втроём и вытаскивайте манекен из пруда!
Мишка сжал губы в улыбке:
— Завтра вытащим.
— Не завтра, а сейчас или всем троим по протоколу и штраф по максимуму! – решительно сказал Сатюков.
Мишка поразмыслив, наступив себе на все промежности, со скрипом выдавил:
—Ладно вытащим, – встал и махнув брату рукой позвал того на выход.
Сатюков  ни с кем не простившись ушёл, но не домой, а пошёл за баню на пригорок спрятался за большой сосной и смотрел как троица вытащила манекен. Никто милиционера не хватился, ушёл и чёрт с ним. Но свадьба на этом не закончилась, Друшля, приехавший в отпуск с Украины, куда свалил сразу после армии женившись на хохлушке, случайно попал на свадьбу, он ещё со школы слыл записным хохмачём, на свадьбе  сразу начал травить свои байки уже с украинским мягким «г» и «шо». Первый день веселил публику, но не успокоился и на второй. Сел на уши двум Аннам и трактористу Фёдорычу. За этим, уже хмурясь, наблюдал Юрий крупный мужик, пятидесяти лет, выискивая глаза одной из Анн, той, что хорошо частушки пела и много застольных песен знала, голос у неё был звонкий и чистый. Она пару раз уже показала ему рукой, мол, сейчас, и вежливо слушала нескончаемые байки Друшли.
—Сбегай за гитарой,—попросил Юрий сына.
Минут через пять ему принесли гитару.
— Настроена?—спросил он сына.
—Да.
 Юрий взял гитару за гриф двумя руками и занёс над головой имитируя перед Анной удар по голове Дрона. Тот сидел спиной и не видел этого,  рассказывая очередной анекдот резко вскочил и получил реальный удар гитарой по кумпалу.
Удар не был столь уж сильным, но гитара треснула с характерным звуком  и Дрон присел  обхватив руками голову, повернулся и испуганно спросил?
— Ты шо?
Юрий не собирался его бить, но разозлился от того, что сломал гитару сына и зло ему ответил:
—Что ты скачешь как припадочный! Гитару сломал юморист сраный!
—Это я сломал? Вот это да! Мне по башке гитарой сзади, а я ещё и крайний!
— Меньше трепаться надо, достал уже! Тебе, что тут концерт? Хочешь выступать, двигай в театр! Здесь свадьба, люди не тебя одного пришли послушать, поговорить по душам, песни попеть! Понял?
— Так скажи щё гитарой-то сзади?
— Да стал бы я об тебя гитары портить! Вскакиваешь как придурошный!
— Сам ты придурошный!—Друшля  повернулся и пошёл на выход.
— Действительно Юра, ты уж совсем! Ещё и при сыне!—сказала Анна и пошла тоже собираться.
— Да не хотел я его бить! Пошутить хотел! Ну буду я его ещё гитарой бить, ну ей Богу, Анна!
Все  начали потихоньку подниматься  и потянулись прощаться с хозяевами.
Юрий крутил головой смотря на расходящихся по домам  гостей и чувствовал себя дураком. Затем махнул рукой пошёл к Витке попрощаться:
— Извини, что так вышло, не специально я, пошутить хотел,—начал было извиняться он.
— Зря, что не специально, а то опередил ты меня,—улыбаясь ответил Витька,—да не бери в голову, хорошо Сатюкова нет, а то  завёл бы дело ещё.
На этом свадьба и закончилась, да и пора уже было.