Морской волк

— Держитесь крепче! — крикнул инструктор.
Его называли Морским волком. На нём была тёмная непромокаемая одежда, застёгнутая под горло. Он коротко оглянулся, проверяя, все ли его услышали, и резко прибавил газ.
Водоцикл рванулся вперёд, лодку дёрнуло. Люди пошатнулись, несколько человек вылетели за борт.
Всё произошло в считаные секунды. Чёрная вода, крики, брызги, руки, судорожно цеплявшиеся за всё, что могло удержать на поверхности. Виталий Даруга успел схватиться за поручень. Накатила одна волна, за ней другая. Следующая ударила прямо в лицо. Он зажмурился. Вода стекала со шлема, заливала глаза, сбивала дыхание. На мгновение его накрыло с головой. Пузыри воздуха вырывались на поверхность. Рядом кто-то барахтался, кто-то уже исчезал в темноте.
Левой рукой Даруга нащупал ремни рюкзака. Ухватился за них почти инстинктивно, словно за последнюю возможность удержаться.
В рюкзаке лежали оружие, снаряжение и личные вещи — всё необходимое. Потерять его было нельзя.
Рюкзак тянуло вниз. Даруга потянул за ремни, но вода сопротивлялась, словно втягивала добычу в глубину. Началось безмолвное перетягивание каната: с одной стороны — человек, с другой — стихия. Пальцы немели, силы уходили, но он не разжимал руки.
Тем временем водоцикл продолжал тянуть лодку от берега. Вместе с ним в темноту уходили люди, оставшиеся на борту. Вокруг едва различались очертания предметов. Только чёрная вода, редкие огни и белая пена за кормой.
Внезапно там, где только что были лодка, водоцикл и люди, взорвалась бомба — круглая, чёрная, резиновая.
Раздался глухой удар. Вверх взметнулся белый столб воды и тут же обрушился, окатив всех брызгами. Лодку подбросило на волне.
Даруга пригнул голову, стараясь уберечь глаза. Следующая бомба ударила за спиной.
Он не успел испугаться. Страх пришёл позже.
Сейчас нужно было только держаться. Одна рука сжимала поручень, другая — ремни рюкзака. Вода хлестала в лицо, лодка продолжала двигаться, а темнота вокруг казалась самостоятельной стихией, готовой поглотить всё: людей, вещи, само направление движения.
В такие мгновения человек узнаёт о себе больше, чем за многие годы. Не тогда, когда есть время обдумать поступок и выбрать верное решение, а когда на раздумья не остаётся ни секунды.
Даруга мог отпустить рюкзак. Так было бы легче: он тянул вниз, мешал удерживаться на поверхности, отнимал силы. Но Даруга продолжал сжимать ремни. Пальцы уже плохо слушались, дыхание сбилось, воздуха не хватало. Каждое движение давалось с трудом, а впереди по-прежнему была темнота.
Позади оставался берег. Между ним и людьми, оказавшимися в воде, лежал короткий, но опасный путь, на котором любая секунда могла стать решающей. Над головой и вокруг падали тяжёлые резиновые бомбы, поднимались водяные столбы, обрушивались волны. Брызги висели в воздухе мелкой влажной пылью.
Наконец лодка достигла безопасного места.
Лишь тогда стало понятно, насколько тяжёлым было это короткое испытание. Выбравшись на берег, уцелевшие молча проверяли себя, друг друга и снаряжение. Одни отжимали одежду, другие пытались восстановить дыхание. Кто-то просто стоял и смотрел на тёмную воду.
Морской волк подошёл к Даруге. Взглянул на мокрый рюкзак, из которого ручьём стекала вода, на покрасневшее от напряжения лицо, на онемевшие руки. Затем посмотрел ему в глаза.
— Хорошо, что не растерялся, — сказал он. — Вытащил его из воды.
Виталий ничего не ответил. Он лишь поставил рюкзак рядом с собой.
В темноте тот выглядел самым обыкновенным: мокрый, тяжёлый, перепачканный грязью. Но теперь за его неприметным видом стояло всё, что Даруге удалось сохранить в этой суматохе.
Он не мог остановить взрывы, укротить воду или вернуть то, что уже ушло на дно. Ему оставалось удержать то, что ещё можно было удержать, и самому добраться до берега.
Иногда этого достаточно. Не победить стихию, а выдержать её натиск. Не изменить происходящее, а сделать всё, чтобы не потерять самое необходимое. И только оказавшись на твёрдой земле, понять, насколько близко прошёл к той границе, за которой от человека уже ничего не зависит.