Дорога

часть 3-я

“Дорога”

Сначала открываешь глаза и ещё совершенно не понимаешь, ни, где ты, ни кто ты, ни, … короче, знаешь только одно - нужно идти. И хотя чувства ещё не определились, что-то внутри подсказывает – «Не бояться, дорога всё покажет».

Через некоторое время, когда первые неудачи по ориентированию пройдены и, пусть с трудом, но удалось преодолеть эту совершенно не понятную силу притяжения, как-то закрепляешься на своих четырёх. А внутри звучит та же команда – «Нужно идти». И теперь уже сам начинаешь понемногу соображать, что главное - не бояться, дорога всё покажет.

И вот, всё самое надёжное остаётся где-то внизу, и ты опираешься только на две такие хлипкие и совершенно не готовые для принятия такой нагрузки конечности. И непонятное ощущение, скорее всего руководимое чувством самосохранения, пытается не допустить никаких опасных действий. Но, внутри, опять звучит, опробованное и теперь уже почти дружеское - «Нужно идти и не бояться, а дорога всё покажет».

И так всё время.
Всё, такое, поначалу длинное, но на самом деле, очень короткое время, отпущенное тебе для твоей такой многогранной и насыщенной разными событиями жизни. И ты уже сам выбираешь себе путь, и если что-то не складывается, даже не копаясь в глубинах своей забитой разнообразной информацией памяти, с первой полки ты сам достаёшь это – «Нужно идти и не бояться, а дорога всё покажет».


***

Похолодало.
Скоро зима.
Ночью первые снежинки пролетели мимо окна и равномерно опустились по всему участку и далеко за его пределами.
Группа разведки улеглась, определяя насколько всё готово к приёму большого десанта. Правда, к утру от них и следа не осталось. Но они были, и это доказывает лёгкая, очень тоненькая, почти совсем незаметная неискушённому взгляду, ледяная корочка. Именно она образовалась на поверхности грунта, клочках высохшей травы, кровле и на большой скамейке, одиноко стоящей в огороде возле старого, но ещё довольно крепкого сруба.

Утро давно началось, а у двора было совсем пусто.
Да, кто не знаком с первым морозом на Урале, не поймёт о чём речь.
А надо знать, что именно этим первым морозам внимание уделять просто необходимо. Именно они определяют, какой будет бабушка Зима.
Если мороз острый, такой, как иголки, жди суровую зиму. Если за щёки хватает и тут же тает – можно не бояться, зима будет снежная, но не суровая.
Главное чтобы ветер был таким же мягким и добрым. Хотя, где его такого – то на Урале возьмёшь? Хоть все самые потайные места обойди, нет его там, как и небывало, вот.

Как раз именно это утро было с этими самыми острыми иголками мороза. Возможно, он и напугал всех, и они просто остались дома. Кто у тёплой печки, кто у камина, а кто просто у батареи. В общем, сегодня никто не приехал... хотя, кто это?
По дороге от трассы, согнувшись навстречу ветру, к дому шла молодая женщина с мальчиком.
Та самая женщина лет тридцати в осеннем когда-то зелёном, а сейчас уже бледно-салатовом, стареньком, но чистом пальто.
В том же Павлово-Посадском, с хорошо сохранившимся, хотя и уже изрядно побледневшим рисунком, в катышках от старости и стирок, но чистом платке на голове. А он таким же заострённым к верху овалом обрамлял грустное, осунувшееся от невзгод и переживаний, совершенно без макияжа нежное женское лицо.
На ногах так же прикрытые серой шерстяной юбкой, моделью выдающие возраст, примерно, как и у пальто, коричневые кожаные демисезонные сапожки.
С мальчиком лет восьми, в старенькой болоньевой курточке, коричневых школьных брюках и такого же возраста, как и мамины сапоги, чёрных кожаных ботинках на аккуратно завязанных шнурках. Голову его грела, если так можно было сказать, вязаная шерстяная шапочка.

Проделав почти километровый путь от остановки до посёлка, благо, дом Серебряного деда стоял на самом краю, они подошли к калитке, и женщина нажала на кнопку в углублении калиточного столба.
Буквально через минуту, затвор на калитке скрипнул и калитка открылась. В проёме появилась жена Серебряного деда, и только взглянув на женщину с ребёнком, сразу же пригласила их в дом.

В доме тепло.
Женщина с мальчиком сидели за столом, и пили горячий малиновый чай с бубликами.
- Вы не спешите, не спешите – мягко сказала хозяйка. - Это малинка, она здоровье бережёт. Пейте спокойно, время есть.

Она смотрела на гостей и старалась понять, насколько же сильна любовь матери к сыну, если, не смотря на морозное утро и довольно большое расстояние, даже от самого ближайшего посёлка, она привезла его сюда.
А ещё больше она восхищалась этой женщиной, потому что её вера была настолько сильна, что казалось, только дайте малейший повод, подтверждающий её, и она свернёт горы и всё устроится, само собой.

В кухню вошёл мужчина с седыми длинными спадающими по плечам толстыми локонами или просто - Серебряный дед, и гости отставили чашки с чаем.
- Что вы, что вы – замахал он руками – пейте и не смущайтесь... грейтесь... мы ещё поговорим.

Жестом, позвав с собой супругу, он вместе с ней вышел в соседнюю комнату.

Женщина и мальчик допили чай и, конечно, они успели согреться, поэтому и пришло, как-то само собой время, когда можно говорить о нуждах насущных. А через пару минут, на кухню снова вышел хозяин и присел за стол напротив них.
- Ну, как – спросил он мальчика с улыбкой – всё ещё никак не можешь выйти к доске, чтобы отвечать? - Мальчик молча кивнул головой. - А очень даже зря – продолжил Серебряный дед. – Ты бы стал лидером и каждый бы захотел с тобой дружить.

Голова мальчика медленно поднялась, и он удивлённо посмотрел на деда.
- А что ты смотришь – улыбнулся тот. - Думаешь, как я стал таким знаменитым?
- Не знаю - робко ответил мальчик – а как?
- А я страх напугал. - Серебряный дед гордо поднял вверх палец. – А ты разве не слышал о таком?

Малыш отрицательно замотал головой.
- Вот ты чего боишься? – спросил дед.
- У него постоянное чувство страха - вклинилась в разговор мама мальчика - плохой сон и кошмары в сновидениях.

Мальчик опустил голову и поднял плечи.
- Это вы так думаете – прервал её хозяин.

Подняв голову, маленький гость внимательно посмотрел на деда.
- Так чего ты боишься? – Опять спросил его дед.



Мальчик на мгновенье задумался.
- Они меня не понимают - совершенно спокойно сказал он. - Я хочу, чтобы они меня поняли, а они не понимают. Все думают, что я какой-то глупый, наверное. – И малыш опять опустил голову.
- Они так думают или это ты думаешь, что они так думают? - Дед хитро посмотрел на своего маленького гостя.

А тот медленно поднял голову и неуверенно посмотрел на маму, которая, в свою очередь, смотрела на него, как заворожённая, потому что её сын, с большим трудом отвечающий на простые житейские вопросы, без которых невозможно простое общение… её сын вёл диалог. Она даже боялась пошевелиться, чтобы не спугнуть его.
- Я так думаю - спокойно, и даже как-то удивлённо сказал малыш. – Замолчал... задумался. – Значит… – он опять задумался.
- Ну, ну, продолжай – поддержал его дед.
- Значит… они так не думают? - Мальчик опять посмотрел на маму и улыбнулся.

Мама всё это время внимательно следившая за сыном, смахнула накатившую на глаза слезу, и улыбнулась ему.
- Вот видишь, я же говорила тебе? - Женщина улыбнулась так радостно, что и мальчик не смог сдержать улыбку и радость, которая, вдруг, вырвалась у него из глубокой душевной глубины.
- А теперь - по-заговорщицки сказал дед - скажу тебе самое важное.

Мальчик внимательно посмотрел на него.
- Я пересилил страх с трудом, и в страхе страх покинул дом. Вот. Понятно? - И он улыбнулся малышу такой солнечной улыбкой, что тот тоже улыбнулся ему в ответ. - А сейчас – таким же тоном проговорил дед, и поманил малыша к себе пальцем - я открою тебе самую важную тайну.

Когда, мальчик встал со стула, у его мамы от удивления широко открылись глаза, а он подошёл к Серебряному деду, который наклонился к самому его уху.
– Ты тоже так можешь - тихо прошептал дед. - Не верящим взглядом мальчик посмотрел на него. - Только никому не говори – продолжил шептать тот – это будет наша с тобой большая тайна.

Мальчик, ещё раз посмотрел на деда, только в этот раз глаза его были наполнены такой верой, что ни одна армия мира не смогла бы её разрушить.
- Ты маму любишь? – прямо спросил дед.

Посмотрев на маму и, увидев её широко открытые глаза, мальчик подбежал к ней и обнял её.
- Я не услышал – настаивал Серебряный дед.

Отпрянув от мамы, мальчик посмотрел на неё ещё раз, и повернулся к деду.
- Люблю. - Его глаза были полны решимости. - Маму люблю. - Он крепко сжал руку мамы.
- Вот и прекрасно – улыбнулся Серебряный дед – теперь осталось самую малость.

Маленький герой, ведь именно таким он был сейчас и для мамы, и для Серебряного деда, смотрел на своего учителя очень внимательно, и с желанием знать, что же нужно сделать? Ведь он больше всего на свете хотел, чтобы мама не плакала.
- Осталось научиться любить себя - твёрдо сказал Серебряный дед. - Нужно идти, и не бояться. Дорога всё покажет. – И уже он улыбался мальчику.

Взглянув на маму, он увидел, как две большие слезы из её глаз упали ей на колени.
- Ты больше никогда не будешь плакать. - Сын рукой вытер мокрые пятна на серой шерстяной юбке. - Я всё понял. Честно, честно.

Женщина нежно обняла сына.
- Вот и славно – поднялся со стула Серебряный дед. - Женщина тоже хотела подняться. - Сидите, сидите – остановил её Серебряный дед – отдыхайте, пейте чаёк, а когда будете готовы, тогда и пойдёте. Только смотрите, чтобы на остановке долго не стоять, выходите не очень рано.

В кухню вошла хозяйка.
Она прошла мимо печи, на которой стоял чайник с малиновым чаем и, взяв его, подошла к столу, и налила парящий напиток в чашки, женщине и её сыну.
- Ты им с собой собери чего-нибудь – шепнул жене на ухо Серебряный дед и вышел в комнату.

За окном северный ветер раскачивался на голых ветвях деревьев и радостно прыгал от дерева к дереву, наверное, ещё не осознавая, что его время пришло.
Но, совершенно не обращая на него никакого внимания, по дороге от дома к остановке шла женщина с мальчиком. Вот только если сюда они шли, низко склоняясь, хотя и по ветру, то сейчас поступь женщины была уверенной, а спина абсолютно ровной. А мальчик крепко держал её за руку и уверенным, твёрдым шагом шёл рядом с ней в своих пусть и не современных, но самых лучших, потому что, от мамы полученных ботинках.
Одной рукой женщина держала своё единственное и самое дорогое на свете чадо, а во второй руке несла большой пакет с гостинцами, которыми её одарила жена Серебряного деда.
- Благослови вас Господь. – Серебряный дед перекрестил в окно, уходящих в своё новое и он верил, солнечное будущее, женщину и её мальчика.

На кухне за столом, в аромате шиповника и малины, сидел Серебряный дед со своей женой, и они пили каждый свой чай.
- Ты чего ей наговорил? – спросила женщина – она уж так благодарила, так благодарила, хотела мне деньги дать…

Серебряный дед поднял голову и одарил супругу таким взглядом…
- Да ты что? – возмутилась она – я ей и варенья, и яичек, и творожку, и даже хлеба домашнего дала. Прости – виновато улыбнулась женщина - нам будет только к вечеру.
- Я всегда говорил, что ты у меня - сама лучча – улыбнулся он в ответ.
- Ладно, ты тут чаёвничай – супруга отодвинула чашку к центру стола ближе к чайнику - а я читать пойду. Никто, небось, уже не приедет, а у тебя и своих дел невпроворот.

Женщина поднялась со стула и вышла в комнату мужа.
- Да – сказал он сам себе – работа, кабы всю её переделать. – Мужчина отодвинул и свою чашку к чайнику и поднялся. - Нужно идти и не бояться… - выдохнул Серебряный дед - дорога всё покажет.

Достав с полки очередную серую папку, женщина положила её на стол. Потом она удобно устроилась на стуле за столом и включила настольную лампу, поскольку день выдался совсем не солнечный. Так на Урале бывает, и нечего на него пенять, не всё коту масленица, а при лампе удобно и светло.
Женщина открыла папку, по привычке прогладила между первыми листами и принялась читать.

***

Лето – самое светлое, самое яркое, самое тёплое и самое праздничное время года. Да, сейчас именно о лете, и поэтому будем восхищаться. Глядишь, и оно нам подарит самые жаркие дни, самые тёплые и грибные дождики и самую солнечную погоду.
Вот в такое солнечное утро, на площади перед часовенкой, в белой летней широкополой шляпе, шёлковом белом жилете поверх синей футболки с коротким рукавом, в летних джинсах и летник “Казаках”, в ожидании отца Геннадия стоял Ян.
Из часовенки в подряснике, в чёрных летних туфлях и в несменной скуфье на голове, вышел Отец Геннадий и не спеша, спустившись по ступеням, подошёл к Яну.
- Ты, прям, при параде – улыбнулся он. - Как на праздник.
- Почему, как? – удивился Ян. - Сегодня, какой день?
- День недели или число? – переспросил отец Геннадий.
- Число – уточнил Ян.
- С утра восьмое было - немного подумав, уведомил Отец Геннадий.
- Правильно – подтвердил Ян - а праздник какой?
- Праздник? - Петра и Февронии – торжественно объявил отец Геннадий - покровителей семьи и брака.
- Точно – опять подтвердил Ян. - Только в миру это - Всероссийский день семьи, любви и верности. Миряне тоже поминают этих покровителей христианского брака.
- Это и понятно - согласился отец Геннадий.
- А ещё – продолжал Ян - в честь этого праздника, учреждена специальная медаль, которую в этот день вручают тем супругам, которые не менее двадцати пяти лет прожили вместе.
- И это я тоже знаю – хитро улыбнулся отец Геннадий.
- Так вот – Ян гордо поднял вверх указательный палец - я съездил в областную администрацию и выбил такие медали всем нашим долгожителям. А сейчас, мы с тобой сходим и вручим медали нашему пострадавшему и его чудесной супруге.
- Подожди, подожди – остановил его отец Геннадий. - Ты выбил медали ко дню Петра и Февронии?
- Ну, да, а что – неожиданная мысль осенила Яна - Неужели и ты?

Отец Геннадий достал из-за пояса плотный конверт и раскрыл его. В конверте, блестя на солнце, лежали две медали с шёлковыми лентами синего и розового цвета.
Ян достал из внутреннего кармана жилета такой же плотный конверт и, открыв его, представил солнечным лучам две медали, только уже с голубой и красной шёлковыми лентам.
Они дружно рассмеялись, но быстро спохватились и, оглянувшись по сторонам, замолчали, благо никто их не слышал.
- Погоди – недоумевал Ян - ты, что, тоже для всех взял?
- Еле эту пару выбил – закрыл конверт отец Геннадий. - Ты же знаешь, как у нас: - "Мирское это" - и всё.
- Вот и хорошо – улыбнулся Ян - а у меня для всех. Значит, будет запас. Недаром, видать, так произошло. Знать пополнения нам с тобою ждать.

Отец Геннадий удивлённо посмотрел на друга и вернул свой конверт назад за широкий пояс.
- Полноценная любящая семья - это самое важное, что у нас есть.
- Идём, что ли? - Ян сделал приглашающий жест рукой. - Вручаешь ты.

Они развернулись и пошли к вагончику, где ничего не подозревая, жили своими заботами двое прекрасных, любящих друг друга людей.


В комнате под стеной перпендикулярно её длины, стояла двуспальная кровать, а слева и справа от кровати расположились два двухстворчатых шкафа. В изголовье кровати висел большой христианский крест.
На постели, с краю, ближе к двери, лежал мужчина с туго перебинтованной рукой. От яркого солнца за окном, его вместе с одеялом, лёгкой, контрастной паутинкой, накрывала тень раритетной, вязанной из ниток тюли.

Дверь в комнату открылась, и на пороге появились Ян и отец Геннадий.
- Бодрого денёчка – весело поздоровался Ян - здравствуйте.
- Приветствую - отец Геннадий закрыл за собой дверь.
- Слава Богу, и вас – обрадовался визиту мужчина.

Ян подошёл к постели и, наклонившись к больному, аккуратно руками прощупал его больное плечо через плотную повязку.
- Как она себя ведёт - кивнул на руку Ян - сильно болит?
- Сильной боли нет – ответил мужчина - только, когда поворачиваюсь, да, когда перевязку делаем.
- Нашли, значит, общий язык? – улыбнулся Ян. - Сегодня я вас обрадую.

На лице мужчины отразился немой вопрос.
- Вам уже можно подниматься – констатировал Ян - вот так!
- Это, что – обрадовался мужчина - прямо сейчас можно, да?

Дверь в комнату открылась и вошла жена больного.
- Здравствуйте – неуверенно произнесла она.
- Здравствуйте - повернулся к ней отец Геннадий.
- Добрый день - поприветствовал Ян.

Женщина прошла вдоль кровати и встала у ног мужа, а он опёрся на здоровую руку, приподнялся на ней и, улыбаясь, посмотрел на жену.
- У нас праздник с тобой.
- Это какой ещё праздник? – удивилась женщина - и куда ты поднялся?
- Всё в порядке – подтвердил Ян. - Сегодня ему уже можно подняться.
- Понятно? – весело сказал мужчина.
- Правда? - удивленью женщины не было предела.
- Конечно, правда – весело сказал Ян. – Ходить, ходить и ходить. Вы же этого хотите? - Ян повернулся к мужчине. - Нужно идти и не бояться. Только без фанатизма. Поначалу покойно и без рывков, а дорога всё покажет.

Женщина подошла к мужу и помогла ему сесть и облокотится на стену.
- Действительно – праздник – не успокаивался мужчина.

Отец Геннадий подошёл к ним поближе.
- Вы - прекрасная семья, в которой любовь и верность - непреходящие ценности.
- К чему это вы? – насторожилась женщина.
- Сегодня большой христианский праздник Петра и Февронии – сказал отец Геннадий - покровителей семьи и брака. А в миру этот день называется "День семьи, любви и верности".

Супруги переглянулись, ещё до конца, не понимая всего сказанного.
- Вы подобны Петру и Февронии – продолжал отец Геннадий - и я имею честь вручить вам памятные знаки, как одной из долговечных и крепких семей.

Ян достал из внутреннего кармана жилета конверт и протянул отцу Геннадию, а тот, по очереди достав из конверта медали, вручил их сначала мужчине, потом женщине.
- Это как? - недоумённо спросил мужчина.
- За что же это? – в не меньшем недоумении спросила его жена.
- Сколько молодых людей – сделал успокаивающий жест отец Геннадий – мечтают о создании такой семьи как ваша.
- Вы - прекрасный пример для всех – добавил Ян. - Поздравляю. - Он пожал руку мужчине, потом женщине.
- До свидания – повернулся к двери отец Геннадий и открыл её.
- Выздоравливайте. – Ян повернулся к выходу вслед за отцом Геннадием.
- До свидания – одновременно попрощались супруги. - Благодарим вас.

Отец Геннадий и Ян вышли из комнаты, а женщина присела рядом с мужем, который, оставаясь в непонимании, смотрел то на медаль, то на супругу.
- Ты понимаешь, что происходит? – спросил он.

Женщина посмотрела на медаль и улыбнулась, потом посмотрела на своего мужа.
- Ты у меня, самый лучший на свете - со всей любовью и теплом её безграничной души сказала она.

Две большие слезы проявились на глазах у мужчины, но он немедленно смахнул их рукой.
- Это ты у меня самая лучшая в мире.

Мужчина взял руку жены и нежно прижал её к своим губам…



В келье отца Геннадия так же приятно прохладно, на столе так же лежала очередная папка с рукописью Яна, которую он накануне вытребовал у своего друга, а на окне всё так же стоял горшок с цветами, подаренными ему дочерью.

Войдя в келью, он с порога оглядел её и его взгляд остановился на горшке с цветами. Улыбка озарила его лицо и, взяв графин, он полил цветы, а после поставил графин на место и прошёл к столу. Серая папка, как и первые две манила своей неизвестностью.

Отец Геннадий сел за стол, установил время звонка на будильнике, снял скуфью и пододвинул к себе серую папку. - Нужно идти и не бояться – сказал сам себе отец Геннадий. - Дорога всё покажет.

Он открыл серую папку и перевернул первый лист рукописи.

***

Дорога - это не чувство от слова дорожить – это полоса земли, служащая для ходьбы, езды, прогона скота раньше и транспорта сегодня. Путь для передвижения людей, составная часть транспортной инфраструктуры государства или страны. Во, брат как!

А ещё – это направление, то есть - сам путь следования, по этой самой дороге, между прочим, и не дай вам Господь сбиться с пути, потерять эту самую дорогу.
Когда едешь куда-то, почти неважно, по какой дороге, а вот, когда возвращаешься обратно, лучше быть очень внимательным и ни в коем случае не позволить себе заблудиться – не вернёшься. В самом лучшем случае, постараешься забыть об этом путешествии, как о кошмарном сне. А если всё удалось и туда, и обратно, без особых трудностей, да ещё в пути много разных приятностей – у-у-у-у…

Вот с такими прыгающими и пляшущими от радости и веселья в моей голове мыслями, даже немного мешающими внимательно следить за дорогой, я возвращался… что это я?
Да, не я, а – мы!
То есть - я, конечно и моя спутница, или попросту – жена.
Да, моя Яна, когда-то ещё для меня и Павловна. А вы что думали, что
только молодёжь может вот так быстро всё решать? Между прочим, мы тоже не такие старые.
От добра, добра не ищут.

Мы это поняли и, когда созрели, а в нашем возрасте это значительно
быстрее происходит, поскольку жизнь почти вся позади и времени долго думать и тратить его на долгие ухаживания и уравновешивание отношений почти не осталось, мы заехали в прекрасный монастырь и просто обвенчались. А чего тянуть?
Штамп в паспорте не держит.

Держит что-то другое и вот это другое, так нам показало, что мы не просто
вместе, а одно целое, что мы решили это узаконить. Ведь в писании прямо написано: “И оставит человек отца и мать своих, и прилепится к жене своей, и будут двое едина плоть”. Вот и прилепились и прямо в храме закрепили.
И сейчас мчались домой, чтобы поставить всех перед фактом и всем вместе отметить это событие, и думаю, к вечеру уже будем на месте…



Удовлетворение от работы – самая большая награда.
А когда ты знаешь, что твоя работа приносит радость и не меньшее удовлетворение, чем тебе ещё и другим – это ещё больше радует и вдохновляет.

Спортивный зал окутывали приятные сумерки потому что, по окончании занятий, всё освещение кроме дежурного было выключено. И этого было вполне достаточно, если учесть светлые стены зала и пару уличных фонарей, расположенных как раз на уровне окон зала и частично, совершенно законно, освещающих большую часть зала.
В свете этого не яркого, но вполне достаточного света, на татами по середине зала, в позе “лотос” в полном удовлетворении от работы отдыхал Гена.

Наконец он поднялся и направился к выходу из зала и когда уже собирался сойти с татами, дверь в зал, вдруг, резко распахнулась, и на пороге, прямо перед ним появились посыльные от хозяина арендуемого помещения.
Это были два крепких парня лет по сорок. Ростом выше среднего, с внешностью провинциальных боксёров и лицами, как будто только что после поединка, явно не в их пользу - Лёва и Сава.
Сава крутил в руке плоские чётки, постоянно перекидывая их пальцами, а у Лёвы в руках была бейсбольная бита, дружеским их вид назвать было трудно.

В сопровождении своих не отмеченных печатью интеллекта лиц, они молча переступили через порог, направляясь к Гене.
- Остановитесь – громко и уверенно приказал он. - Здесь ребята занимаются босиком, а вы в грязной обуви.

Лёва и Сава мгновенно остановились, повинуясь приказному тону и их мозги приняли положение распластавшейся по полу слизи.
- Да ты чё, в натуре? - наконец, сообразив, ещё не совсем уверенно, но с наездом сказал Сава. - Ты кто такой?

Гена выдержал расстояние вытянутой руки.
- Я тренер и хозяин…
- Да, какой ты, блин, хозяин? – перебил его Лёва, выступив вперёд, и
бросив толстый конец биты себе на ладонь. - Хозяин другой, мы-то знаем, мы от него и приехали.
- Я по пятницам не подаю. – Гена понял, что разговор пойдёт не о любви и дружбе.

Сава и Лёва переглянулись в недоумении.
- Короче – Сава подошёл к Лёве, перекидывая в руке чётки - это
помещение выставлено на продажу, так что, у тебя есть месяц.
- Не понял – спокойно сказал Гена.
- Ах, так ты не понял – Лёва замахнулся битой на уровне головы Гены,
чтобы ударить, так ударить.

Подскочив к Лёве и придавив его руку, усиливая замах, Гена сразу же отскочил, так как Сава поднял ногу, чтобы нанести ему удар в спину.
С разворота Гена нанёс резкий удар в голову Саве, и удар был довольно сильным. Но Сава – это почти слон, и его нога, как будто встретила большой столб и, почти с такой же силой отскочила от головы Савы.
- Такой приятный вечер был - Гена встал в стойку. - Всего два засранца и вечер испорчен.

Лёва продолжил вынужденный замах и, вращаясь, уткнулся головой в стенку, а Сава посмотрел прямо перед собой ничего не видящим взглядом и, вдруг, рухнул, как подкошенный, схватившись за голову…



Как приятно вернуться в родные места, да ещё, когда везёшь с собой радостную весть о самом лучшем, что случилось в твоей жизни.
Не часто в нашей жизни случается такое событие, которое полностью перенаправляет жизнь и происходит и переоценка ценностей, и рождение новых взглядов, на, казалось бы, давно понятные и ставшие прописными истины.

Я припарковал свой автодом на стоянке как раз напротив окон квартиры
Яны. Мы забрали большие сумки с одеждой, подарками для родных и друзей и
продуктами, которые мы покупали на обратном пути, и вышли из салона.
- Какой воздух, какая ширь – пошутил я и глубоко вдохнув чистый и как молоко плотный, лесной воздух, понял, что эта фраза из любимого мною фильма, слишком примитивна по отношению к Уралу.
- Это, конечно не Альпы – парировала Яна - но - Урал.

Мы дружно рассмеялись и под фонарями, как по мановению волшебной палочки, включившимися и осветившими нам дорогу, гружёные сумками, прошли к подъезду и, первый раз и вместе, вошли в её квартиру…



Лёва подскочил к Гене и с размаха ударил его битой по левому плечу.
От удара Гену отбросило и он, пролетев метра два упал на татами но, тут же подскочил и сразу же пригнулся, пропуская над собой в свободный полёт всё ту же неугомонную биту.
Лёва, по инерции прокрутился вслед за битой и тут же получил резкий удар прямо в копчик. На этот раз Гена вложил в удар всего себя, и это сыграло с Лёвой злую шутку. Он вылетел с татами и с разгона ударился лбом о стену так сильно, что его голова амортизировала от стены, и Лёва упал навзничь на пол рядом с татами, на этот раз, ударившись затылком об пол.
- Если человек идиот, то это надолго - сказал Гена, разворачиваясь к
Саве. - Напачкали тут, а мне убирать

Сава уже успел прийти в себя и в тот момент, когда Гена поворачивался к нему, с размаха ударил Гену ногой в это же левое плечо. Гену отбросило, и он снова упал на татами.
- Да, что ж вы такие… - начал было Гена, но к нему подскочил Сава, и замахнулся, чтобы ударить его ногой в живот.

Гена перекатился через правое плечо, подпрыгнул, и с разворота двойным ударом ног в голову нанёс Саве удар с такой силой, что тот пролетел и упал за татами и своей же головой затормозил об пол, остановив своё движение, и на этот раз надолго.
- Не учите меня жить, лучше помогите материально – хмыкнул Гена…



Когда летишь по трассе, возвращаясь, домой, почти ничто не отвлекает твоего внимания - ты же домой возвращаешься. Туда, где так давно не был, хотя, о чём это я?
Мой дом всегда со мной, а я всегда дома, даже, если мчусь куда-то по совсем незнакомой дороге, а она всегда с удовольствием стелется под колёса, чтобы ей не было скучно. Ведь, вот так лежит, ждёт, а никто не едет, а тут, раз и я на своём автодоме - и мне хорошо и ей веселей, всё - не одна.
Отвлёкся я что-то.
Так вот, когда где-то и мчишь к себе в родные места, тогда ни на что не обращаешь внимания, а вот, когда уже приехал, вот тогда можно и расслабиться и по сторонам посмотреть - что тут за моё отсутствие изменилось?

Да, странно, но за период моего отсутствия ничего не изменилось.
Даже снег на улице, как лежал, так и лежит. Это я о том, что после
приезда, сразу же решил навестить Гену и пригласить его к нам на праздничное застолье, по поводу нашего с Яной объединения в одну целую ячейку общества, а попросту - на свадьбу.
Яна пыталась противиться, мол, позвонить надо бы, только я решил, чтобы как снег на голову, так сказать, сюрпризом...



Пришедший в себя Лёва кинулся на Гену с битой в поднятой руке, но Гена упав на колено, снизу нанёс удар Лёве прямо в пах.

Проскочив мимо Гены, Лёва остановился и рухнул на колени, двумя руками держа перед собой биту. Гена с разворота снизу ударил ногой по толстому концу биты, и он прилип к крутому лбу Лёвы и тот мешком рухнул на татами.
- Вот и сказки конец - посмотрел на него Гена и грустно улыбнувшись, забрал у Лёвы биту, отбросил её в противоположный угол зала, а сам ушёл в центр. - А как хорошо всё начиналось.

Гена тяжело вздохнул и сел на татами, лицом к окну, в позу лотоса.

Прекрасный вечер, город в огнях и дорога привела меня прямо к спортзалу, где расположился клуб Гены.
И здесь ничего не изменилось.
Та же площадка перед зданием, и то же самое здание с заснеженной
площадкой перед ним.
Благо дело – вечер и все уже разошлись и разъехались, надеюсь. Нет, не все - слева от входа стоял чёрный “Дастер”. Странно, у него же белый был, поменял, что ли?



Я припарковался в углу площадки возле самого входа.
Погода прекрасная - тихо – тихо, ветер, как будто уснул. Толи нагулялся и
устал, толи притаился где-то и ждёт удобного случая, чтобы налететь из-за угла и кинуть в лицо пригоршню снежинок с ближайшей крыши? Если это так, надеюсь, он не меня ждёт. А если и меня то, скорее всего не успеет, потому что я уже у входа.
  Хлоп – всё, я, как в детстве говорили – в домике, точнее, в холле спортзала...



Сава и Лёва поднялись на ноги, держась за головы.
- А сейчас сошли с татами и рассказали, всё, что вам приказано передать – холодно произнёс Гена.

Посыльные попятились к стене у входа, и, сойдя с татами, опёрлись на стену, с трудом переводя дух.
- Шеф сказал – устало дыша начал Сава – что есть два варианта…
- Первый – продолжил, хватая воздух, Лёва - ты покупаешь помещение…
- Второй – подхватил, немного отдышавшись, Сава - ты сваливаешь отсюда вместе со своей шантрапой.
- Сколько у меня времени? – Гена продолжал сидеть на татами, посредине зала, совершенно не двигаясь.
- Шеф сказал – до первого мая – тяжело выдохнул Лёва.
- Это всё? – спросил Гена.
- Всё – ответил Сава.
- Бизнес так не делается – тихо, сам себе, сказал Гена.
- Чё? – Переспросил Лёва.
- Пошли вон – холодно и твёрдо сказал Гена, не поворачивая головы.

Поддерживая друг друга, посыльные вышли из зала и закрыли за собой дверь…



Я обвёл взглядом холл, погружённый в полумрак - действительно никого, только дежурный свет. Он вяло освещал его, ещё немного раздевалку и коридор, ведущий к залу.
Значит Гена в зале, может, решил остаться на вечернюю тренировку? Так у них с Людой, вроде, всё в порядке, иначе позвонил бы. О! Дверь стукнула, никак закончил... звуки какие-то непонятные... что-то не то – мысли вихрем кружились в моей голове… Да, что я, в самом деле, сейчас зайду и сам всё узнаю.
Завернув за угол, я чуть не столкнулся лоб в лоб с двумя здоровыми мужиками лет по сорок. В тусклом свете лампы было плохо видно и разглядеть толком ничего нельзя, только я заметил, что у мужиков не всё хорошо. Какие-то не весёлые они, я бы сказал - грустные и очень.
 
Отойдя в сторону, я дал им пройти и они, кряхтя, проковыляли мимо меня, опираясь, и поддерживая друг друга.
Значит, всё-таки случилось, однако, судя по возможным оппонентам, Гена должен быть живой. Что же я стою? И я рванул к залу и, подбежав к двери, открыл её.

Из зала на меня смотрел полумрак.
Пара уличных фонарей, расположенных на уровне его окон, как-то
жадновато делились своим светом, поэтому еле разглядел, силуэт кого-то кто  сидел на татами посередине зала в позе “лотос”, низко склонив голову.
- Что-то ещё - прозвучал из центра зала холодный, как арктический мороз голос.
- Вообще-то, да – узнал я голос Гены, и попробовал скопировать его интонацию.

Гена медленно поднял голову, его ледяной взгляд провалился в костёр радостного удивления и он, сделав пару кульбитов в мою сторону, встал передо мной, “как лист перед травой”.
- Ух ты – улыбнулся я – прям, Сивка-бурка, нет - Генка-бурка. Вот только, почему-то, хоть и с улыбкой, но грустная каурка.

Мы молча обнялись.
- Это просто так или ты немного рассердился? - Спросил я, кивнув на
дверь, за которой недавно скрылись непрошенные, как я понял, гости.
- Пойдём в кабинет, расскажу тебе сказку – грустно улыбнулся Гена…

***

Что может быть прекрасней весеннего, солнечного утра в Крыму?
Только такое же, но уже летнее утро и желательно, там же в Крыму.
 
Солнце большим ярким пятном разлилось по небольшой, стандартной - два на два, как везде, как у всех, со времён советского союза кухне. Стандартный, почти как новый кухонный гарнитур мягко отражал разноголосый щебет птиц из открытого окна.
К запаху моря с годами привыкаешь, но по утрам он, всё равно, как и в первый раз, щекочет нос.

Степанович, или Степаныч, как его просто, но с огромным уважением, по-свойски называли все водолазы на базе. На ней, родимой, ставшей для него вторым домом, он всю жизнь до пенсии проработал водолазом – монтажником. А, сейчас, после выхода на пенсию, по настоятельной просьбе руководства, вот уже больше десяти лет, там же трудился инструктором и консультантом по подводным работам.
Никто точно не мог сказать, сколько ему лет, хотя на вид ему где-то шестьдесят пять, может семьдесят. Жилистый и ещё довольно крепкий, с короткой стрижкой седых волос и синими кругами вокруг больших голубых глаз, оставленными на всю оставшуюся жизнь любимой профессией.
После похорон жены и невестки, которых подвыпившие молодчики, не справившись с машиной и выскочив на тротуар, сбили насмерть, добрый, честный, но строгий Степанович, полностью ушёл в себя и только безумная любовь к единственной внучке и сыну, которого он так и не престал считать маленьким сорванцом, удерживали его на этом свете. Ими и только для них и жил он сейчас.

Степанович, снял с плиты вскипевший чайник, залил кипятком чай в носатом запарнике и, почти мгновенно яркий, свежий и прозрачный аромат поплыл по кухне, постепенно заполняя всё её небольшое пространство.
И в этот самый момент, на кухню зашел, тот самый сорванец, по имени Олег, правда, ему не много не мало, почти сорок пять. От отца он почти ничем не отличался. Правда, ростом чуть выше, но такой же крепыш, с таким же суровым лицом и такими же добрыми глазами.
  А на сегодня, он успел не только родиться, отучиться, послужить в ВДВ, но и жениться, родить красавицу и умницу дочь, как две капли воды похожую на свою мать.

Почти бездонная чаша горя, чуть не залила его с головой, когда в одно мгновение, он потерял и любимую мать, и любимую жену, из-за двух пьяных, ни во что не ставящих жизнь людей, подонков. И только дочь с лицом любимой супруги и отец, которого нужно было изо всех сил поддерживать, чтобы и он не оставил этот бренный мир, давали ему силы не окунуться в горе с головой.

Вытирая голову полотенцем, Олег, как ёжик, потянул носом воздух и
расплылся в улыбке.
- Как же это вкусно. Доброе утро, пап!
- Доброе, доброе - Семёнович поставил чайник на плиту. – Что ж ты делаешь – пробурчал он - вот я никак не могу понять?

Олег повесил полотенце себе на шею и со спины обнял отца за его огромные плечи. И хоть Семёнович был на полголовы ниже его ростом, сделать это было не так просто.
- Ну ладно – немного смягчился Степанович - ты сам себе избрал такую профессию. Сам себя загнал в эти рамки муштры, постоянных сборов, разборок, перестрелок, погонь - он присел на краешек стула. - Дочку, то чего туда втянул? Вот, спрашивается, зачем ты её туда втянул? Неужели ты думаешь, что для девчонки не нашлось бы никакой другой профессии получше, чем эта?
- Ладно тебе, пап – Олег сел на стул рядом - между прочим, это не я.

Степанович поднял голову и внимательно посмотрел на сына.
- Да, да и не смотри на меня так – выпалил Олег. - Ты же знаешь, что она сама выбрала себе профессию. И вообще, чем тебе не нравится профессия полицейского? - Олег поймал волну, и решил в который раз рассказать отцу, о том, что тот забыл. - Она не просто полицейский – сказал он многозначительно - она же у нас в спецотделе. Это, практически, как разведчик во время войны. Ты же тоже в разведке служил, должен знать. Пап, ну как, как внучка разведчика может стать швеёй?
- Наверное, ты прав - сказал Степанович – ладно, такая видать наша судьба. Я разведчик ты - разведчик и внучка – тоже разведчик. - Степанович глубоко вздохнул. - Жаль мамка не видит, какая у неё внучка выросла.
- Давай сейчас не об этом – Олег поднялся со стула - давай не сейчас.
- Ладно, сынок, извини. Так ты куда сейчас?
- Куда, куда – на работу – сказал Олег улыбаясь. - Совещание сегодня. Надо сейчас встречать людей. Ну, в общем, не могу тебе рассказать ничего. Сам понимаешь работа! - взяв с полки вазочку с вареньем, Олег поставил её на середину стола. - Только сначала будем пить чай – улыбнулся он. - Без чая не уйду, и не надейся…

***


Бессонная ночь – это вам не что-либо там. Это даже - очень и очень!
Скорее всего, так бы высказался знаменитый Голохвастов, правда, его
здесь нет.

Когда за ночь переговариваешь огромное количество всего и, в конце концов, приходишь к какому-то положительному знаменателю - это уже не бессонная ночь. Это уже очень плодотворная, рабочая ночь. Такую, как нам казалось работу, мы и провели с Геной в его кабинете. Как в кабинете?
Так себе, спортивная комната - два на два. С большим, ничем не занавешенным окном с широким пластиковым подоконником, голыми, до середины покрашенными голубой масляной краской стенами.
У входа, на стене, на двух гвоздях «сотка», как у нормальных спортсменов - вешалка, ещё из советской учительской, даже и не сомневайтесь. Со старым учительским столом с двумя стульями, для хозяина и какого-нибудь гостя, и именно за ним и именно на них мы с Геной всю ночь и восседали.
В углу, за спиной стула хозяина помещения стояла небольшая, по всей видимости, когда-то больничная, тумбочка с верхним небольшим ящиком.
Наверное, так и живут современные спартанцы.

Пустые чашки и ещё более пустой кофейник, а также мусорное ведро, доверху забитое обёртками от печенья, говорили о том, что мы за ночь выпили все запасы кофе и съели всё печенье.
Звонки то от Яны, то от Люды, периодически прерывали нашу беседу, но, как говорится, нам повезло, и мы смогли уговорить их не беспокоиться и уж тем более ни в коем случае не ехать к нам, мол, сами приедем позже, а это самое позже растянулось в беседе до самого утра.
И вот, когда солнце первыми лучами начало потихоньку цепляться за оконную раму, а по стёклам побежали янтарные, алмазные и бирюзовые отблески от морозных узоров на окне, нам осталось только подвести итоги.
- Хорошо – схвати я инициативу за хвост - пойдём логическим путём.
- Ирония судьбы – улыбнулся Гена – пойдём вместе.
- Пойдём вместе – я взял лист бумаги и карандаш. - Первое – Чтобы решить этот вопрос, мы должны быть вместе, правильно?
- Правильно – подтвердил Гена, а я записал на листке.
- Второе - У тебя кое-что есть?
- Есть – опять утвердительно сказал Гена, а я опять записал.
- Вот – продолжил я – и у меня. Осталось совсем немного.
- Совсем – горько улыбнулся Гена.
- Вот и третье – нарочито весело сказал я.
- Не понял - внимательно посмотрел на меня Гена - ты о чём? - К его
внимательному вниманию прибавилось небольшое, но непонимание.
- В угол поставлю – улыбнулся я. – Не ты ли говорил мне, что надо бы на зиму сесть куда-нибудь, а ты потом задел опять сделаешь, и поедем в конце весны кататься. Не ты? - В торжествующей позе я развалился на стуле. - Так, где твой задел? Или ты уже успокоился и забыл о своём обещании, которое мне давал, когда пришёл ко мне со своей большой сумкой?

Гена, постепенно осознавая то, о чём я сейчас говорил, после бессонной ночи, расплылся в широкой улыбке.
- А я ведь, совсем забыл, представляешь? - он развернулся на стуле к тумбочке. - Хотел тебе сюрприз сделать, а со всем этим абсолютно из головы всё вылетело. - Открыв единственный верхний ящик тумбочки, Гена достал оттуда файл с бумагами. - Я же в этом году, хотел тебя в Крым пригласить. – Хитро посмотрев на меня “искоса, низко голову наклоня”, улыбнулся Гена. - Павел говорил, что там у него друзья есть – добавил он - помогут.
- В Крым? – Я сделал вид, что задумался, хотя меня так и рвало выдать что-нибудь эдакое. - Так это ж хорошо! – как можно точнее постарался я скопировать персонаж.
- Покровские ворота – парировал Гена, и мы дружно рассмеялись…

***

Не стоит сетовать, когда всё, что ты делаешь, почему-то, известно твоим оппонентам. В этом случае лучше всего сесть, расслабиться и хорошенько подумать.
Примерно такой ход мысли был у плотного мужчины спортивного телосложения, лет пятидесяти, с короткой стрижкой полуседых волос, а короче - начальника спецотдела. Его уставшее лицо и красные от бессонной ночи глаза не могли ничего изменить в облике настоящего офицера, и об этом можно было судить не только по наградной планке.
За последние пару суток, безвылазно сидя в своём кабинете, он переворошил гору собранной информации.
- Не можешь сам, проведи совещание – гудело у него в голове. - Да, так проведи, чтобы выяснить всё раз и навсегда.

Наконец, все пазлы в его голове сложились в единую картинку, всё туговато, но аккуратно встало на свои места, и только сейчас заметив, что низко рассеивающиеся лучи утреннего солнца, залили светом весь кабинет, начальник выключил лампу.
Сделав медленный глубокий вдох и такой же выдох, он окончательно успокоился и нажал клавишу селектора…

Малый зал для совещаний, в котором за столом для переговоров сидела группа людей, человек десять, уже почти час не переставал гудеть от непрерывного разговора.
Начальник спецотдела включил свой внутренний рентген и за период заседания, успел просверлить каждого из присутствующих насквозь, сопоставляя и анализируя всю собранную информацию. Наконец, он полностью утвердился в правильности своего решения.
- Прошу внимания - постучал он карандашом по столу, и гул почти мгновенно стих и все повернулись в его сторону. - И так - продолжил начальник - кандидатуру курьера мы определили, я её утверждаю. - Все одобрительно закивали, а начальник закрыл папку. - Выезд сегодня. Вопросы есть? - Команда ответила полной тишиной. - Совещание закончено - начальник удовлетворённо прижал застёжку папки до щелчка - все свободны.
 
Все присутствующие поднялись со своих мест, вышли из кабинета и последние плотно закрыли за собой дверь.
- Есть – удовлетворённо прозвучало у него в голове.

Абсолютно не подвижно сидя на своём стуле, он смотрел, кажется, сквозь стену и, возможно, не одну. И хотя лицо его было совершенно невозмутимым, но глаза горели от удовлетворения и хитро поблёскивали.
Мало кому удавалось так точно определить “крысу”, не выдав себя и, дав ей возможность быть в гуще событий, и чувствовать себя вне подозрения.

***

В квартире Гены, практически, ничего не изменилось. Мебель в комнатах и на кухне стояла на своих местах, так же, как и раньше. Да и в прихожей, всё оставалось по-старому. Только на вешалке стало много просторней, благодаря отсутствию большого количества верхней одежды его бывшей жены. За окном светило утреннее, если можно говорить в одиннадцать часов, что это ещё утро, хотя, почему бы и - да.

В прихожей прозвенел дверной звонок.
Ещё совсем сонный и в одних трусах Гена подошёл к двери и, посмотрев в глазок, сразу даже не понял, кто за дверью. Он встряхнул головой, и ещё раз посмотрев в глазок, наконец, открыл дверь. Почти весь проём двери заслонял Павел.
- Заходи скорее и закрывай дверь - произнёс Гена сонным голосом - я сейчас – он вышел в комнату.

Павел закрыл дверь, снял куртку и только успел повесить её на крючок вешалки, как вернулся Гена, одетый в широкий домашний халат.
- Привет. – Они пожали друг другу руки. - Чего так рано? – ещё сиплым голосом спросил Гена. - Давай в кухню.

Пройдя в кухню, Павел сел на диванчик возле стола, а Гена прошёл прямиком к столу и взял электрочайник.
- Чай будешь? – продолжая просыпаться, спросил он.
- Буду – спокойно ответил Павел.

Набрав воды в чайник, Гена включил его, и сел за стол напротив Павла, который так и не научился хорошо скрывать волнение.
- Слышал, вы на юга собираетесь? – стараясь быть непринуждённым, сказал Павел.

Гена, вдруг, почти проснулся и внимательно посмотрел на него.
- Так - он ещё раз хорошенько встряхнул головой, и сон практически совсем развеялся - что случилось?
- Есть возможность - неуверенно начал Павел - отработать гарантийный концерт во дворце культуры в Феодосии двадцать седьмого марта, на День внутренних войск МВД России.

Было видно, что ему этот дипломатический приём давался с большим трудом.
- А от нас-то что? - решил помочь ему Гена.

Павел снова заволновался и закомплексовал.
- Только не юли – Гена постепенно надавливал на Павла. - Я так понял, не в бирюльки играем.
- Нужно успеть - с трудом выдавил из себя Павел - к празднику туда – он запнулся - доставить вот эту… - достал из кармана серебряную брошь в виде скрипичного ключа с маленькими камушками по контуру.
- Брошь? – слегка удивился Гена. – И это всё?

Через силу Павел преодолевал свою зажатость, поскольку, перед ним, по-прежнему, был его командир, но Гена уже понял, что разговор не простой.
- Говорю же - не юли.

Павел, наконец, выдохнул: - Да, не юлю я. Здесь - он нажал на кнопочку со стороны застёжки и потянул за головку ключа, открыв тайник из которого выглядывала мини флэш карта. - Очень важная...
- Этого достаточно - перебил Гена.
- Вам навстречу выехал курьер – Павел закрыл контейнер и положил брошь на стол перед Геной.
- Настолько? - Гена внимательно посмотрел на Павла. - А что, как-то по электронке нельзя?

Павел отрицательно покачал головой…

В коридоре подъезда, медленно, но уверенно заливаемым утренним солнечным светом, открылась дверь лифта и из него вышла Люда с полным продуктовым пакетом. Она подошла к двери квартиры Гены и открыла её своим ключом.
Пройдя на кухню, она увидела сидящих за столом друг напротив друга Гену и Павла и услышала, совершенно ничего ей не говорящую фразу, которую сразу же и забыла.
- …Почти музыкант. Только на рояле не играю – закончил Павел.

Выключился закипевший чайник.
Гена быстро положил брошь в карман халата.
- Привет, ты это где гуляла? - улыбаясь, встал он со стула навстречу Люде.
- Привет. - Люда, отдала ему пакет. - По магазинам ходила, вкусняшек всяких купила… Паша, привет.
- Доброе утро – смущённо ответил Павел.
- Ты какими судьбами, да ещё так рано? – Улыбнулась Люда.
- Он ко мне, по делу. - Гена поставил на стол пакет с продуктами, достал из кармана халата листок и передал его Павлу, а тот, развернув листок, начал читать.
- Это график концертов – сказал Гена - нужна гарантия.
- Круто - прочёл Павел и улыбнулся.
- Не понял – не смутился Гена.
- Ладно, вы пока говорите – Люда развернулась - а я пойду, переоденусь - и вышла из кухни, закрыв за собой дверь.
- Постараюсь – неуверенно сказал Павел.
- Опять не понял – Гена сел за стол напротив Павла.
- Сделаю – твёрдо сказал Павел – обещаю.
- Прекрасно – улыбнулся Гена - и я. В срок.
- Только вы и я. - Павел твёрдо посмотрел прямо в глаза Гены, и они пожали руки друг другу…

***

Наиболее суетное и самое многолюдное место в городе – вокзал.
Люди приезжают, уезжают, встречают и провожают. Торговые ларьки, кафе, аптеки, закусочные, кофейни и прочее, прочее, прочее.
На автовокзале, полная неразбериха. Все куда-то спешат, откуда-то выходят, куда-то заходят. Единственное организованное место - очередь в кассу в кассовом зале и на автобус на посадочных платформах.
Но, это – на автовокзале.
 
Железнодорожный вокзал – совсем другой.
Это целый мир. Свой отдельный город в городе и здесь есть всё.
Центральный зал постоянно полон народа, который многочисленными
потоками передвигается в разные стороны вокзала.
Они несут, везут, перекатывают и перетаскивают за собой свои пожитки в тюках, коробках, сумках, баулах… на тачках, тележках, колёсных сумках и на собственных плечах.

В кассовом зале, в многополосных очередях стоят высокие и низкие, толстые и худые, дорого одетые и не очень, спокойные и нетерпеливые, создающие такую живую, яркую обстановку в этом напряжённом вокзальном мире.
А с противоположной стороны – длинные скамьи ожидания, частично заваленные сумками и мешками, охраняемыми бабушками с внуками, толстыми и худыми мужчинами, спящими и не очень.

Разнообразные кафе, от простой закусочной, до большой столовой или ресторана, всегда наполненные ожидающими и уезжающими посетителями.
Полные залы ожидания, комнаты матери и ребёнка, аптеки с очередью за валидолом, но-шпой и прочими, очень необходимыми в дороге медикаментами. И всё это находится в постоянном движении. И в каком-то своём, только ему известном ритме движется, колеблется, плывёт, по всем помещениям и переходам вокзала. Вытекает на площадь перед вокзалом и через подземные и надземные переходы на все его перроны, неся с собой эту суету, для кого радостную от встречи с друзьями, родными и близкими, для кого-то грустную от расставания.

Однако, для человека, который продвигался через весь этот город в городе, весь этот частный и общественный мир, и по большому счёту всё это не имело никакого значения. А его сопровождающие вообще выглядели полностью отрешёнными, но внимательно следили за своим протеже и не только.
Так на железнодорожный вокзал, ни на что, не отвлекаясь, прибыл и прошёл прямо к своему поезду и своему вагону человек, под кодовым именем – “Курьер”, в сопровождении двоих провожающих.

На электронных часах перрона светились красивые, даже днём хорошо просматриваемые, ярко-зелёные цифры - 14:10.
Курьер, окаймлённый с двух сторон сопровождающими, подошёл к входу в свой вагон, где стоял молодой, скорее всего практикант, проводник, который и получил билеты и документ.
- Вы один? – удивился проводник, раскрыв веером четыре билета с идентичными данными.

Каменные лица сопровождающих и самого Курьера, красноречиво дали проводнику понять, что вопросы излишни, и он вложил билеты в документ и вернул его пассажиру, который, следом за одним из провожающих, вошёл в свой вагон. Следом за ним, почти впритык, в вагон вошёл второй провожающий.
Пройдя по коридору к нужному купе, первый сопровождающий вошёл в него. Он внимательно осмотрел и не найдя ничего подозрительного ни на постелях, ни под топчанами, вышел, пропустив в купе Курьера, и закрыл за ним до яркого, как выстрел, щелчка замка двери купе.
Курьер сел на лежак за столом, ближе к окну.

За окном, вдоль перрона у вагона, напротив окон стояли провожающие. Они махали руками и улыбались кому-то в вагоне. Мимо окна курьера прошли его провожатые, даже не посмотрев в его сторону, хотя ему это, в общем-то, было совершенно безразлично, он ведь уже в купе.

Вагон дёрнулся.
Перрон с провожающими, столбами и киосками "поплыл" навстречу вагону, безапелляционно надвигаясь на состав, который с каждым мгновением ускорялся всё быстрее, быстрее, быстрее…

***

Самое страшное, что есть в этом мире - это сам страх, и особенно если боишься именно его. И если постоянно находиться в таком состоянии, очень сложно адекватно реагировать на происходящее вокруг тебя и, особенно в твоей собственной жизни.
По-прежнему чрезвычайно жадный, беспардонно подлый и безгранично завистливый Сергей, ещё более седой, чем обычно, с теми же маленькими, едкими, чёрными, бегающими глазками, хотя по-прежнему высокий, крепкий, иначе в его мире не выжить. В неизменных, из-за жадности, китайских подделках брендовой одежды и аксессуаров, поскольку, как же ещё можно казаться крутым и себе, да и другим, таким же из грязи вырвавшимся на свет белый дельцам.

Сидя за столом в своём офисе он переживал это состояние и, то, нервно перебирал бумаги, лежащие здесь же на столе, то, тормошил ручки и карандаши, стоящие в органайзере. Напротив молча сидели, пусть не очень умные, если не сказать больше, но верные и несменные шестерики - Сава и Лёва. Наконец Сергей собрался с силами. - Это точно?

Вопрос повис в воздухе, а Сава и Лёва переглянулись. - Сделать всё возможное. – Сергей старался выглядеть уверенно - и невозможное, тоже сделать, чтобы они не добрались до Крыма. Вам всё понятно?

Молча кивнув головами, Сава и Лёва поднялись со стульев и, выйдя из офиса, пошли по коридору к выходу из бизнес-центра.
В голове у Савы что-то путалось и никак не сходилось.
- А нафиг ему надо, чтобы они не добрались до Крыма? – спросил он толи Лёву, толи сам себя.

Лёва не понял ничего, от слова – совсем, но ответил.
- Я тоже не вкурил. - Ладно - махнул рукой Сава. - Приказы не обсуждают.
- Чё? – спросил по инерции Лёва, так и оставаясь в состоянии непонимания.
Может это и странно, но он, действительно, ничего не понимал. Сава одарил Лёву таким взглядом, что Лёва непроизвольно произнёс: - Ага…

***

Чтобы стать знающим покупателем, как оказалось, не достаточно знать, сколько у тебя денег и что тебе нужно купить. Нужно среди огромного количества прилавков, полок и лотков, определиться, найти и наконец, выбрать то, что, возможно искал в этом безграничном количестве вещей и продуктов наваленных, насыпанных, наложенных и расставленных на площади, почти в гектар, а может и больше. Это американское изобретение и называется оно – «гипермаркет», по-русски, просто – большой магазин.
Но в нём есть всё! От ковриков в прихожую до самых дорогих коньяков и вин. И это, не говоря о всевозможных видах продуктов и бытовой химии. Как на большой мусорной куче, только всё аккуратно разложено и стоит денег, иногда немаленьких.
Это вам не русская лавка – «Горячая колбаса» или «Хлеб и булки».
В своё время на Руси ликвидировали все иноземные супермаркеты и вернули русские ларьки. И в каждом ларьке только по два продукта или вещи, чтобы богоносный народ наш, выбирая из двух, был в душевном покое, и имел уверенность в завтрашнем дне, без лишней суеты и беспокойства, а значит – был удовлетворён. Такой народ великие дела сотворить может. Только, видать, сегодня это никому не нужно.

Мы с Геной вот уже больше получаса бродили по торговому залу, среди продовольственных и далеко непродовольственных товаров, но, ни прекрасно подобранный ассортимент, ни привлекательный дизайн, ни удобство планировки так и не смогли ответить на простой вопрос: - Что может пригодиться в дороге двум крепким, непритязательным к удобствам и питанию, закалённым всеми возможными жизненными катаклизмами мужикам?
- Холодными закусками и супом закусывают только недорезанные большевиками помещики – процитировал я профессора Преображенского.
- Собачье сердце – скривился Гена - оно больше для корейцев. Но, хоть мы и не корейцы, слава Богу, мы тоже можем обеспечить себя горячей пищей.
- Однако, нам нужно всё, что не требует длительного стояния у плиты – продолжил я - и самое главное…
– Одноразовое – перебил Гена - чтобы не тратить время на уборку и тем более на переживания о хранении. Только попробуй всё это найти.
- Найти-то можно – нарочито возмущался я - только нужно протопать чуть ли не по сто метров от полки к полке, пройдя мимо совершенно не нужных товаров. Прямо, как на складе, если не сказать грубее.
Наконец, с большим трудом и потеряв уйму времени, мы закупили именно те продукты, которые позволят нам в дороге реже останавливаться.

Выйдя из магазина, мы перешли через перекрёсток на нашу сторону.
- Я всё хочу тебя спросить – вдруг сказал Гена - ты чего за собой мотоцикл возишь? Мог бы у меня в гараже оставить. Неудобно же, наверное?

Я остановился, Гена тоже остановился.
- Вот так всегда – вздохнул я - ходишь в школу, ходишь, а потом - бац! - и вторая смена - я старался сделать максимально серьёзное лицо.
- Бить будете, папаша? – Гена “виновато” склонил голову.

Я не выдержал и рассмеялся и, конечно, Гена следом, и мы пошли дальше.
- Понимаешь, Ген, он часть моего автодома, часть моей жизни. И вообще - это мой крест. И нести его буду я.

Мы опять засмеялись. Интересно, сегодня пятница?
Вместе с полными продуктовыми пакетами мы вышли из-за угла дома на площадку, где стоял мой автодомик, и я обалдел от увиденного. К автодому, размахивая длинными отвёртками, подходили наши старые, точнее? как в последствие выяснилось, старые знакомые Гены – Сава и Лёва.
- Эй, вы, монтёры-переростки, может вам помочь? – окликнул их Гена.

Сава и Лёва остановились, посмотрели на нас и, переглянувшись, бросились к нам с отвёртками наперевес. А мы с Геной поставили пакеты на снег и отбежали в сторону, ближе к стене дома.
- Покаруселим? – улыбнулся я.
- Ага – хмыкнул Гена.

Как только Сава и Лёва подбежали к нам на расстояние вытянутой руки, мы с Геной рванули в разные стороны, разводя этих горилл - Сава побежал за Геной, а Лёва за мной.

Добежав до берёзы, росшей у подъезда, я немного замедлился, подпуская Лёву поближе и начал наматывать круги вокруг берёзы. В это же время, Гена погнал Саву вокруг ёлки, стоящей на углу площадки.

Предупредительно подняв руку вверх, чтобы видел Гена я выбрал момент, и будучи в нужном месте, дал отмашку.
Одновременно, но не так, чтобы очень быстро, мы с Геной побежали от деревьев навстречу друг другу, постепенно подпуская к себе наших запыхавшихся преследователей. И как только мы приблизились, друг к другу на расстояние той же вытянутой руки, мы резко отскочили в разные стороны от траектории сближения и, развернувшись вокруг своей оси, изо всех сил толкнули в спину, Гена Саву, а я Лёву, навстречу друг другу.
Две большие гориллы с разгона, врезались друг в друга, ударившись лбами, и повалились на заснеженную площадку. И только они попробовали подняться, как тут же каждый получил удар коленом в челюсть и от меня и от Гены и, отключившись, уткнулись лицами в снег.

Мы с Геной ударили кулак в кулак.
- Свой, брат.
- Свой, братишка. - Мы опять ввязались в какую-то кашу - откинул я свисающие локоны волос назад и поправил шляпу. - Уж больно всё гадко.
- Да, это вам не Рио-де-Жанейро - Гена откинул ногой их отвёртки подальше в снег.

Забрав пакеты с продуктами, мы пошли к автодому.
Адреналин заметно подскочил и, зайдя в салон, мы несколько раз глубоко вдохнули и выдохнули, и ударили кулак в кулак.
- Такую личную неприязнь я испытываю к потерпевшему, что кушать не могу! – вдруг, выпалил Гена.
- Тогда, Мимино, мо-мо-таем отсюда – подхватил я.

Не раскладывая продукты, чтобы не терять времени, мы по-быстрому отчалили, в надежде к вечеру быть как можно дальше от этого места.

Как бы не было больно и неприятно, но обязательства нужно выполнять. Именно по такому правилу живут Сава и Лёва, поэтому, когда они очнулись, первое, что они сделали – это нашли свои отвёртки и вернулись в свою машину. Благо, времени прошло не много, и было ещё светло.
Сава сел за руль, Лёва – рядом на сиденье пассажира.
Солнце по доброте своей через лобовое стекло нежно грело их опухшие лица, которые выглядели ещё более побеждёнными, чем обычно.

Достав из кармана мобильный телефон, Сава нашёл нужную запись и нажал кнопку.
- Не волнуйся – повернулся он к Лёве и, увидев его распухшее лицо рассмеялся.
- Ты чё? - не понял Лёва.
- Всё норм - пыхтел от смеха Сава.
- Мы их как догонять-то будем? - недопонимал Лёва.
- А мы их в Тольятти возьмём. - Сава поднёс телефон к уху.
- До Тольятти тыщу, если не больше пилить - удивился Лёва.
- Ща всё порешим - успокоился Сава. - Алё, Тёма - сказал он в трубку - это Сава… да, из него родимого… слышь, братан, тут тема есть…


Мы с Геной выехали из города и мчались по трассе в сторону Крыма, всё больше удаляясь от одной неприятности к, по всей видимости, безысходно приближающейся, другой, так стремящейся ещё раз испытать нас на прочность.
Кто только это всё придумал? Сколько же можно?

***

День прошёл, но страх никуда не делся.
Когда за спиной столько грязного, подлого, ложного, разве можно жить спокойно? Стараясь, хоть как-то что-то изменить, Сергей сидел в своём офисе за столом, он уже минут пять разговаривал со своим подельником. Крепко, как будто боясь, что звуки из динамика разлетятся по всему офису и вообще по всему бизнес центру, прижимал свой мобильный телефон к уху.
- Информацию сейчас скину – уверенно сказал Сергей – всё в ваших руках. Я сделал всё, что от меня зависело.

На том конце властвовало высочайшее напряжение.
- Нет. Мои люди в другом месте заняты – резко закончил Сергей и отключил телефон.

Мысли разлетались по голове в разные стороны, норовя вылететь наружу и больше никогда не возвращаться. Только невероятными усилиями Сергею удавалось сдерживать их и хоть как-то успокоить и постараться выстроить, если не в ряд, но, хотя бы в шеренгу, даже, пусть, и неровную…

В это же время, на расстоянии в сотне километров от офиса Сергея, в своём кабинете, в интерьере красного дерева, за большим столом сидел толстенький, лысенький, лет пятидесяти подполковник милиции, с телефоном, прижатым к уху, тот самый зам. начальника ОВД. С явно выраженным крысиным профилем и с таким же крысиным, подлым, алчным и человеконенавистническим характером. Того самого провинциального городка, в котором он по совместительству ещё и главарь ОПГ.
Непрестанно шипя и рыча в телефонную трубку, он негодовала, раздуваясь от злости.
- Любым способом – прошипел в трубку подполковник, и его глаза выпучились от ярости и, наполнившись кровью, были похожи на две спелые вишни. - Мне нужен носитель.

Он совершенно не знал, как и что нужно сделать, чтобы его желание сбылось и как можно скорее. –
Это твои проблемы – заорал в трубку подполковник. - Я тебе деньги за что плачу? - Резко поднявшись с кресла, он снова завалился в него. - Ты всё понял?

Заставив себя успокоиться, потому что его жилы максимально напряглись от давления, и лицо покрылось большими каплями пота, он уже спокойным голосом закончил: - Решай сам. И только попробуй, проколись…

***

Много раз говорил и ещё повторю: нет ничего лучше дороги.
Дорога – это сама жизнь. И если ты действительно искренне веришь, что настоящее может появиться только тогда, когда оно порождено непосредственно прошлым, тогда твоя дорога превращается в символ самого создателя.
Она тихо, но уверенно, уводит тебя от смерти, как реальной, так и символической, в городах и мегаполисах, со всех сторон сдавливающих и уничтожающих то единственно твоё, что называется - свобода. И благодаря духовному учителю, асфальтовая дорога превращается в духовный поиск и уводит как можно дальше от духовной бедности, так активно овладевающей нашей жизнью.
Дорога - это протест и вызов устоявшимся нормам.
Это мягкое, но неизбежное нарушение, свободный и безграничный поиск себя. В противном случае я бы блуждал в кругу повседневности, добиваясь для себя мелких побед и никчемных уступок, ничего не меняющих в окружающей меня реальности.

Мы с Геной, отлично подходим для дороги, потому что мы, точнее наша дружба родилась на ней, когда мы, не осознавая до конца, что нас ждёт, тряслись в автобусе, поезде и наконец, в кузове ЗИЛа к месту нашей службы.
Потом военные дороги, забравшие из наших жизней друзей и чуть не забравших в неизвестность Гену.
Потом - дороги расставания на долгие годы и, наконец, нашлась та дорога, которая снова свела нас и уж теперь, вряд ли, кто сможет нас разлучить. Именно поэтому, мы с ним несёмся сейчас, по вечерней, ещё заснеженной дороге, в ставшем нам, как цыганам кибитка родным, автодоме.

Внимательно вглядываясь в серую полоску, блестящую в свете фар, и постепенно, по мере сгущения сумерек, превращающуюся в большое светлое пятно перед бампером авто, я привычным жестом откинул свисающие локоны волос назад. - Вот так мы и вернулись домой - закончил я своё повествование. –
Были порознь, а стали - одно целое.

Гена, внимательно слушал мой рассказ и ни разу не перебил меня. Он спокойно сидел в кресле, и смотрел в окно, а когда я закончил, он повернулся ко мне и хитро улыбнулся.
- Вон как у вас-то. Могё;м!
- Не могё;м, а – мо;гем – парировал я.
- В бой идут одни старики – подхватил Гена.
- Между прочим, не такие уж мы старики – возразил я. - А от добра, добра не ищут.

За окнами пейзажи плавно сменяли друг друга.
На ещё заснеженные и обветренные зимними ветрами поля, постепенно, как бы стесняясь, выходили одинокие сосны и ели. Но, постепенно, как зелёная, неотвратимая волна, они заполнили всё пространство вокруг, превращаясь в густые, непроходимы леса.
И только дорога, неумолимо вилась вперёд, разрезая широкой серой лентой весь этот неповторимый в своей аутентичности пейзаж не две, почти ровные части.
Ничего, ещё пару-тройку часов и мы, как обычно, припаркуемся на какой-нибудь автозаправке. И мелкий, сейчас весело летящий нам навстречу снег, будет, медленно кружить над заправкой, покрывая белой порошей всё вокруг. И в свете фонарей снежинки, переливаясь и блестя, будут, не пролетать мимо, закручиваясь вихрем позади нашего авто, а тихо ложится на дорогу, землю, деревья и крышу нашего автодома.
А пока – дорога, дорога, дорога…

***

В уже знакомом интерьере красного дерева, за тем же большим столом и всё с тем же телефоном, крепко прижатым к уху, сидел тот самый толстенький, лысенький, толи зам. начальника ОВД, толи главарь ОПГ. Только на этот раз не ему, а он сам звонил. И никому ни будь, а своему коллеге и подельнику, такому же продажному полицейскому, только далеко в Крыму.

Только отошедший от разговора со своими подчинёнными Подполковник, был не настроен на очередной приступ, поэтому очень не напрягался, а говорил спокойно и чётко.
- Прямым ходом в Крым. - Для него этот разговор был настолько же важен, как и со своими исполнителями. - У него носитель с информацией, ты что, не понял? - Подполковник немного напрягся, но сделал глубокий вдох и уже спокойно выдохнул: - Это твои проблемы, а своих людей, я уже послал. - Он расслабленно облокотился на спинку кресла, хотя расслабиться не получалось, поскольку его подельник никак не мог определиться с действиями. - Сам думай. Ты же начальник – выпалил, наконец, подполковник раздражённо. - Слушай, я - тут, а ты - там, так что решай сам. Всё.

Он отключил телефон и, бросив его на стол, откинулся в кресле, закрыв глаза и обдумывая предстоящие действия.
Его мысли путались и, перебивая друг друга, наперебой старались отобразить одновременно всё, что может быть. Это была ядрёная смесь из бесконечного набора, от радости уничтожения компромата, до серой сырой камеры с единственным светлым пятном на стене и то в клеточку, как в школьной тетради.
Весёлого мало, но всё это в едином потоке, постепенно опережая друг друга и меняясь местами, бурлило и боролось в голове подполковника за первое, определяющее его дальнейшую судьбу место.

***

Вы бывали в Уфе, в этом большом, ярком, солнечном городе? Если нет, рекомендую, не пожалеете. Это один из крупных, на пятьдесят километров протянувшийся с запада на восток и красивых, с большим количеством памятников и исторических мест городов.
Уфа стоит на высоком плоскогорье, на берегу реки Белой, ранее Агидели,
и является ярким представителем городов контрастов. А всё потому, что старинные деревянные домики ровесники города, скромно прячутся в тени современных многоэтажек. Хотя, что может быть приятней, чем бродить по старым уютным, тенистым улочкам и дышать особым воздухом этих улиц и почти явно видеть, как жили в этих домах люди далёкого прошлого, хотя, мы здесь, далеко не для этого.
Среди всех архитектурных произведений этого города, нам сейчас важней всего его железнодорожный вокзал. Точнее автостоянка возле него, и именно сейчас, на эту стоянку у перехода в вокзал, подъехал микроавтобус. Дверь салона открылась и из салона, один за другим вышли два, среднего роста, мужчины лет по тридцать в горнолыжных костюмах и зимних спортивных шапках.
Третий, чуть повыше двух первых, тоже в горнолыжном костюме и спортивной зимней шапочке, подал им большие туристические рюкзаки и лыжи с палками в чехлах, вышел из микроавтобуса и закрыл дверь салона.
Микроавтобус развернулся и уехал.

Как же это здорово, когда есть время поехать за город и вдоволь покататься на лыжах, отдохнув от суеты и напряжённого городского ритма жизни. А если учесть, что ранняя весна не всегда балует снегом, тогда подобное удовольствие вдвое приятней.
Трое, среднего роста, мужчины, лет по тридцать, в горнолыжных костюмах и зимних спортивных шапках весело надели рюкзаки, взяли лыжи и, перекидываясь шутками, пошли к вокзалу. Они постепенно влились в поток пассажиров, идущих на посадочные перроны и в неплотном, но чётко направленном потоке вместе со всеми двигались по высокому и светлому переходу…

К перрону, под невнятно озвученную репродуктором информацию о его прибытии, подошёл поезд и, пыхтя тормозами, остановился.
Сразу же все пассажиры распределились относительно выходов и собрались группами возле открывшихся дверей вагонов. К одной из дверей подошла и весёлая группа, из трёх, мужчины, в зимних спортивных шапках, горнолыжных костюмах, с рюкзаками и лыжами. Они представили проводнику билеты и документы и прошли в вагон, где царила полная тишина, так как все пассажиры спали и все купе, кроме одного, куда они и вошли, были закрыты.

***

Никогда не верьте, если вам скажут, что ранняя весна - это ещё зима. Только оглянитесь - солнце светит ярче, да и теплей, и пусть только на
вид, но всё-таки. Дни стали длиннее и вечера не такие тёмные, да и ночи не такие чёрные.
А воздух? Воздух совсем другой.

Это не заметно тому, кто не изведал зимнего уральского воздуха, и это, скажу я вам - что-то. Поэтому весенний воздух, он совсем другой. Постепенно уплотняясь, он наполняет всё вокруг весенними, еле заметными ароматами просыпающегося леса, полей, лугов, деревьев…
Да и птицы совсем по-другому поют.
Вот именно не щебечут. Они поют, воспевая приход весны, и рассказывают своим многоголосьем о радости возвращения тепла и тёплого солнца.
Вот так переживая все эти чувства, мы с Геной, с самого утра, по очереди меняясь за рулём, мчались по трассе навстречу новым встречам, выступлениям и скорее всего, приключениям. И всё это мимо лугов, посёлков, лесов, деревень, через яркое утро и солнечный день в прохладный вечер.

Конечной точкой маршрута сегодняшнего дня была площадка перед ночным клубом "Вегас", куда мы заехали и на краю которой припарковались. У входа, несмотря на холодный вечер, стояли нетрезвые молодые девушки в прозрачных блузках с глубокими декольте и в коротких юбках, похожих на очень широкие пояса. Все курили и смеялись, стоя в обнимку с подвыпившими парнями.

Я заглушил двигатель. Гена пристально смотрел в окно.
- Народ для разврата собрался! - хмыкнул он.
- Такой фильм опошлил – вырвалось у меня.
- Да – вздохнул он - придётся окунуться в такой гадюшник, что только держись.
- Похоже – проглотил я неприятный ком - мы чужие на этом празднике жизни.
- “Двенадцать стульев” – констатировал Гена - Почти в точку.
- И что у нас здесь? – Я сделал пару вдохов и выдохов, успокаиваясь.

Гена последовав моему примеру.
- Полчаса – ответил Гена на последнем выдохе - побыстрее и погромче.
- Это что, работаем в коже и в металле? – вырвалось у меня. - Это был бы не самый приятный вариант.
- В нашем деле главное - этот самый реализьм! – улыбнулся Гена.
- То есть в том, в чём есть? Лёлик, но это же неэтично.
- Зато удобно и практично - подхватил Гена. - Сейчас - это тренд, во!
- Как всё меняется, и, главное, как быстро, но что поделаешь - работа - выдохнул я с неизвестно откуда нахлынувшим, каким-то горьким сожалением. - Давай разгружаться…

Ночной клуб от английского – “night club” – это общественное заведение, работающее обычно после 21:00, предназначено, как правило, для молодежи. Точнее для её свободного времяпрепровождения.

В ночных клубах обязательно есть бар, танцевальная площадка или на сленге - танцпол и, конечно, место, где можно посидеть в тихой, более спокойной обстановке. У них нет единого формата, потому как у каждого клуба своя целевая аудитория.
Как-то так, если в двух словах.
Во всяком случае, так должно быть и так все думают. Что же на самом деле, ответить однозначно невозможно. Да и вряд ли среди грохота музыки кто-то что-то расслышит. Поэтому кабинет хозяина ночного клуба находился подальше от всех звуковых колебаний и извержений. И, даже, когда в клубе грохотала музыка, здесь было достаточно тихо и комфортно.

Посредине освещённого одной настольной лампой кабинета, со стенами обтянутыми зелёным бархатом и обвешанными картинами разного размера, стоял большой стол из красного дерева. На столе стояло и лежало огромное количество разнообразных канцелярских приборов, статуэток, сувениров…

Слева от стола, под стеной, стоял большой кожаный диван с несколькими подушками в виде голов кошек, разного размера. На диване сидели двое крепких парней с отрешёнными лицами, в чёрных футболках, чёрных брюках и чёрных лаковых туфлях.
С противоположной стороны стоял большой бар.

За столом, в большом кожаном кресле, в зелёном шерстяном костюме на жёлтую шёлковую рубашку, расстёгнутую до третьей пуговицы сверху, с толстой золотой цепью на шее и таким же золотым браслетом на правой руке, сидел сам хозяин ночного клуба. Худощавый мужчина лет сорока с редкой кучкой непричёсанных тёмных волос, явно - нарцисс. Беспардонный, алчный, совершенно не воспитанный. Ужасно любящий своего большого серого сибирского кота, который разлёгся на столе посреди разнообразных сувениров, канцелярских приборов и статуэток.

Общее спокойствие нарушил стук в дверь.
Сидящие на диване парни с отрешёнными лицами, даже не пошевелились, они только медленно повернули головы в сторону двери, а хозяин клуба так же медленно поднял голову.

Дверь в кабинет открылась, и в проёме проявился помощник администратора по кадрам и старший куда пошлют, высокий худощавый парень с короткой разноцветной копной волос, во всём чёрном, как и его мелкая, подлая, и трусливая душонка.
Пройдя к столу хозяина клуба, он остановился, и по его указке в эту же дверь вошли четыре молодые девушки лет по двадцать - двадцать пять, разного роста и комплекции.
Заканчивал процессию высокий крепкий парень, тоже во всём чёрном и с отрешённым лицом.

Продолжая спокойно и отрешённо гладить, лежащего перед ним на столе, среди сувениров и статуэток, большого серого, пушистого сибирского кота, хозяин клуба внимательно посмотрел на девушек, потом вопросительно на худощавого парня у стола.
- Вот – весело выдал худощавый - принимайте.
- Это что? – спокойно, как в замедленном кино спросил хозяин клуба.
- Новая партия - ехидно улыбнулся Худощавый.
- Это партия? – возмутился хозяин клуба - Ты что, офонарел?

Худощавый оценивающе посмотрел на девушек.
- Ни кожи, ни рожи – кривился хозяин. - И - это новая партия?
- Да, ладно, шеф - попытался выкрутиться худощавый, явно почувствовав себя не в своей тарелке. - Зато, свежие.
- Свежие? – Хозяин клуба ещё раз оценивающе, с ног до головы, осмотрел девушек. - Ладно, только давай их подальше от меня.
- Понял, шеф – повеселел худощавый,  кивнул парню у двери и тот открыл дверь.
- Быстрее можешь? – Раздражённо поторопил хозяин клуба.

Худощавый подошёл к девушкам и начал их разворачивать и выталкивать из кабинета пока не вытолкал всех. Последним вышел худощавый и закрыл за собой дверь.
- Болван – вырвалось у хозяина клуба.

Он гладил, лежащего на столе, среди сувениров и статуэток, большого серого, пушистого сибирского кота и его раздражение постепенно утихло.
Сидящие на диване двое крепышей с отрешёнными лицами и сейчас не пошевелились, только переглянулись…

Да, работа в “ночнике”, как сейчас принято говорить, не самое приятное дело, но договор есть договор.
Пока толпа прыгала под клубную музыку, мы вышли на сцену, установили аппарат и подключились. Ди-джей быстро, чтобы не охлаждать толпу, объявил нас и Гена включил фонограмму.

Танцевальная площадка до отказа заполнена подвыпившими танцующими девушками и парнями от восемнадцати до тридцати. Все танцевали, обнимались, как близкие родственники, смеялись и что-то кричали друг другу.
По краю танцплощадки, за высокими столиками и в отдельных кабинках, стояли пьющие, ещё не дошедшие до кондиции, вкушающие холодные закуски вместе с табачным дымом, и сидели уже изрядно навеселе и, не обращая ни на кого внимания, обнимались и целовались.
В отдельных, закрытых апартаментах, за круглыми столами играла в карты разношёрстная публика. Толстые дяди в солидном возрасте и лысые, в наколках и спортивных костюмах лет по тридцать “кореша”.
Здесь же красивые, фигуристые женщины, заигрывающие с теми, кто больший куш сорвёт и солидные дамы, в сопровождении крепких охранников. И все поголовно курили, пили и веселились…

Большая комната без окон, с обтянутыми серым искусственным бархатом стенами, украшенными большими репродукциями эротических картин, говорила сама за себя. Вдоль стен, по периметру, как огромный, толстый удав, сплошной кожаной лентой, стоял длинный диван.
Посредине комнаты - круглый журнальный столик с выпивкой и холодными закусками. На диване, в разных углах комнаты сидели девушки разного возраста и комплекции. Все в коротких юбках и в прозрачных блузах с глубоким декольте.

Дверь открылась, и в комнату вошёл высокий худощавый парень.
- Не понял - с нескрываемым недовольством в голосе, выкрикнул он –
почему сидим, почему не работаем? - Девушки переглянулись. - Я что, неясно спросил? – раздражённо уже прорычал худощавый.

Быстро встав со своих мест, девушки по очереди, но довольно быстро вышли из комнаты. А им навстречу, в комнату уже входили четыре других, которых только что показывали хозяину клуба. На этот раз, за ними вошли уже трое высоких крепких парней во всём чёрном и закрыли за собой дверь.
В недоумении и в смятении, девушки стояли посредине комнаты и оглядывались по сторонам.
- Я так думаю, пора познакомиться – сказал, ехидно улыбаясь, подошедший к ним худощавый...

Под свист, крики и бурные аплодисменты клубной публики мы закончили своё выступление и, помахав руками аплодирующему залу, как только ди-джей включил клубную музыку, сошли со сцены.
Только сцену затемнили, мы с Геной быстро свернули инструменты и, сначала взяв гитары в кофрах и чемоданы с микрофонами и приставками, понесли всё это в авто.

Оказалось, что - уже довольно таки – ночь.
Мы сложили кофры с гитарами и чемоданы, Гена закрыл багажную дверь,
запер её ключом и повернулся ко мне.
- Остались только клавиши.

Какой-то неприятный то ли осадок толи какое-то предчувствие
непрестанно царапали меня изнутри.
- Рассчитались? – спросил я Гену, не понимая до конца, что происходит.
- Какой ты жадный – улыбнулся Гена.
- Я не жадный, я домовитый! – нарочито недовольно проговорил я.
- “Домовёнок Кузя” – констатировал Гена - Только - это не ты.
- Хорошо, я подумаю об этом завтра – глубоко вздохнул я, но тревога не
желала успокаиваться.
- Унесённые ветром - это о тебе. Рассчитались – Гена хлопнул меня по плечу - Идём.
- Что, вдвоём? – удивился я.
- А почему бы и да – улыбнулся Гена – знаешь как одному не охота?
- Ладно, уговорил – После его хлопка, стало немного легче.

Мы рассмеялись и пошли в клуб.

В большой комнате без окон, на диванах, в разных углах комнаты, барахтались и боролись, домогаясь вновь прибывших девушек, четверо парней.
Одна из жертв, вырвалась и хотела выбежать из комнаты но, вскочивший вслед за ней парень, в два шаг догнал её. Она только успела нажать на ручку двери, как парень схватил её за руку и отшвырнул на диван, но дверь, которую больше не держал запор, медленно приоткрылась…

Мы с Геной, водрузившим кейс с синтезатором на плечо, попрощались с ди-джеем и, радуясь, что скоро покинем это грязное, пусть и доходное для нас место, продвигаясь по коридору, направлялись к выходу.
Проходя мимо одной из многочисленных комнат с, почему-то, приоткрытой двери, мы увидели, как на диванах, в разных углах комнаты, четверо парней активно борются, домогаясь девушек.
Мы переглянулись.
- Гена, у меня такое ощущение, что мы больше не в Канзасе.
- Ты, конечно не Элли, но утверждение верное. - Он решительно толкнул
дверь, и мы оказались в проёме настежь раскрытой двери. - Сова! Открывай! Медведь пришёл! – громко произнёс Гена.

Барахтанье на диванах прекратилось, и борзая четвёрка повернулась к двери, а девушки моментально сели на диване.
- Это я удачно зашёл! – настроился я на “веселье”.

Один из домогателей вскочил с дивана и, подскочив к Гене, замахнулся для удара в голову, но Гена отвернулся в сторону, пропуская удар мимо лица. 
Перехватив руку нападающего, он потянул её вперёд, и резким движением
перевернул его, бросив на пол.
- Тренируйся лучше на кошках – спокойно произнёс Гена.
- Тебе гамон - прошипел ему сидевший ближе всех худощавый парень.
- Эт вряд ли – съехидничал Гена.
- Лёд тронулся, господа присяжные заседатели! – констатировал я.

В это время с дивана вскочили ещё два черныша и бросились к нам. Мы расступились, пропуская обоих в дверной проём и со всей силы толкнули их в спины, да так, что они ударились лбами в противоположную стену и рухнули в коридоре на пол.
- В очередь, сукины дети, в очередь - процитировал Гена.

Лежащий рядом на полу зашевелился, поднялся и опять бросился на Гену с кулаками. "Выстрелив" ему ногой прямо в грудь Гена развернулся и той же ногой ударил парня в голову. Несостоявшийся боец ударился головой о стенку и упал без сознания.
- Упрямство — это первый признак тупости – выдохнул Гена.

Я подошёл к сидящему на диване, худощавому парню.
- Ты пошто боярыню обидел, смерд?
- Шеф тебя из-под земли достанет - оскалился худощавый
- Твой шеф - Гена встал у меня за спиной - вас всех продаст, купит и снова
продаст, но уже дороже.
- Эт точно! – подтвердил я.
- Твари, да я вас... - вскочил с дивана худощавый.

Он хотел ногой ударить меня в пах, но я отступи и ему пришлось столкнуться с прямым хуком от моей руки в голову, после чего он без сознания упал на диван.
- Вопросы есть? Вопросов нет! – теперь съехидничал я.
- Береги руку, Сеня! – повернулся ко мне Гена.
- По-настоящему, я Живопыра – отшутился я.

Улыбнувшись своей солнечной улыбкой в ответ, Гена сделал резкий рывок правым локтем назад.
Сзади за ним согнулся один из пришедших в себя и подкравшихся для удара парней. Ударом ноги снизу в челюсть, Гена отключил его, и парень снова упал, почти на то же самое место.
- Дурилка картонная, обмануть хотел.
- Да, место встречи уже не изменить – подтвердил я.
- Власть переменилась - Гена повернулся к девушкам, всё так же сидящим
на диване в дальнем углу комнаты, жавшимся друг к дружке. - Руки в ноги и домой, быстро.

Девушки поднялись с дивана, но никто никуда не побежал.
Симпатичная, крепко сбитая, лет двадцати – двадцати пяти девушка, с
длинными тёмно-каштановыми, вьющимися волосами вокруг слегка вытянутого личика с маленьким подбородком и носиком, украшенным у основания двумя большими голубыми глазами, вышла вперёд.
Её тёмно-синий блузон, накрывал белую в большую синюю клетку юбку "солнце-клёш”, а колготки телесного цвета, вместе со стройными ножками, прятались в чёрных, высоких ботах на высоком каблуке.
- У него наши паспорта - кивнула она в сторону худощавого парня.
- Таможня даёт добро! – улыбнулся я.

Девушка подошла к худощавому парню и, быстро перебирая пальцами, обшарила его карманы.
- Ты смотри, пальцами, как на рояле – пошутил я – музыкант?
- Почти музыкант – Девушка достала из кармана брюк худощавого
паспорта. - Только на рояле не играю.

Гена внимательно смотрел на неё, пока она раздала девушкам паспорта.

Выйдя из комнаты, я осмотрел коридор.
Он был пуст, за исключением двух, как выяснилось, не таких уже и крепких
парней во всём чёрном, лежащих напротив комнаты. Под стеной у двери лежал кофр с синтезатором.
Я махнул рукой и девушки вышли из комнаты в коридор, а за ними вышел
Гена и подхватил на плечо кофр с синтезатором, прикрывая всех, кто перед ним.
- Здесь лучше - налево, там служебный выход сбоку – сказала всё та же девушка. - Нас через него заводили. Там никого нет.

Мы повернули налево и быстро, но стараясь не шуметь, один за другим пошли по коридору. И там, проходя мимо одного из углублений в стене, девушки обнаружили свои сумки и разобрали их.
Вот и выход.
Мы быстро вышли из двери служебного выхода и Гена тихо закрыл дверь.
- Девочки, вам куда? – поинтересовался я.
- Недалеко отсюда – сказала опять та же девушка - есть безопасное
место, можно туда?
- Договорились - согласился я. Не бросать же их после того, как вытащили из этого кошмара.

Выйдя из-за угла здания, Гена с кейсом на плече, подошёл к автодому, открыл дверь салона и прикрыл собой проход от входной двери ночного клуба.
Девушки, быстро, одна за другой проскочили в салон со своими сумками, а Гена вошёл за ними и закрыл за собой дверь. Я в это время вскочил за руль и завёл двигатель. А Гена занял своё место и повернулся к салону.
- Присели и тихонько. - Он повернулся ко мне. - А говорил - порожняком пойдём.

Я улыбнулся, нажал на педаль газа, и мы выскочили на трассу…

***

Есть кто-нибудь, кто не любит ездить поездом?
Даже если такие найдутся, не верьте им, это они просто не хотят
признаваться, что самое прекрасное – это лежать на полке и слушать монотонный, мягкий, убаюкивающий стук колёс. А особенно ночью, да, если в купе, где никто тебя не тревожит.
Удобно устроившись на полке и укрывшись одеялом с головой, в пустом купе, где никто не сопит и не храпит, спал одинокий пассажир.

Только вот его одиночество не всем было на руку. Возможно, поэтому замок двери купе очень тихо и аккуратно открылся снаружи, и дверь тихо отодвинулась в сторону.
Стараясь не шуметь, в купе вошёл невысокий, плотный мужчина в спортивном костюме и кроссовках. В отсвете фонарей, мелькающих за окном, в нём явно угадывался один из той весёлой компании лыжников, которая садилась в этот вагон в Уфе.
Сделав буквально один шаг, он сразу же получил сильный удар сзади по голове и, ударившись о внешнюю стену вагона, упал на лежащего под одеялом и сразу же вскочил. Но, тут же “поймал” резкий и сильный удар ногой в голову, и не мешкая, а точнее - очень быстро потерял сознание и упал на лежак с "куклой".
Сразу же вслед за ним, в купе заскочил высокий в спортивном костюме и тапочках из той же компании и получил сильный удар ногой под дых. Он согнулся, а в его шею двумя стальными зубами, жужжа и сверкая, впился электрошокер и не отстал от своей жертвы, пока не повалил её на пол без сознания.
Третьего невысокого, удар ноги в лицо, настиг прямо в дверном проёме.
Он отклонился в проход вагона, но сильная рука схватила его и втащила в купе, обеспечив встречу с кулаком, отправившим гостя в нокаут. Эта же рука закрыла дверь купе.

Откуда-то сверху, прямо на столик, в полумраке купе и в позу лотоса сел полностью одетый и ни разу не помятый курьер. Он нажал на маячок в лацкане воротника и, спустившись со стола, встал на пол…

***

Веселье – это хорошо, если ты свободен в выборе и сам определяешь место, время и компанию с кем ты хотел бы веселиться. А если всё, чем ты пользуешься, принадлежит не тебе, а твоему начальнику или хуже того хозяину, а за всё, что, казалось бы, есть у тебя, приходится платить, иногда и с лихвой.

Хозяин клуба и два его охранника, стояли посредине диванной комнаты ночного клуба. В дальнем углу на диване сидели трое потрёпанных охранников. Ярким контрастом к их чёрному облачению белым пламенем на голове горели бинтовые повязки. Ближе к выходу, держась за голову, сидел худощавый.
- Все слова закончились – холодно сказал хозяин клуба. - Четыре крепких барана не смогли справиться с двумя старпёрами.
- Да там Живопыра какой-то – худощавый поднял голову, но скривился от боли и свернулся улиткой.
- Живопыра, говоришь? - повернулся к худощавому хозяин.
- Мы и опомниться не успели – превозмогая головную боль, продолжал худощавый. - Они нас почти со спины всех и накрыли.

Три парня с перевязанными головами, молча переглянулись.
Хозяин на мгновенье задумался.
- У нас на их Живопыру - медленно проговорил он, что-то соображая, есть
свой Лысый.
- Позвать? - встрепенулся худощавый, казалось, забыв о боли.
- А ты ещё здесь? – удивился хозяин.

Подскочив с дивана, худощавый, мгновенно получил пинок под зад от хозяина клуба, и выбежал из комнаты…

***

Как ни странно, всё плохое тянется друг к дружке и образовывает разнообразные соединения, коалиции, группы или даже группировки. Не оказались исключением и Сава с Лёвой.
Самим справиться с заданием, им оказалось не под силу и поэтому они выбрали наилучшее решение, объединить свои силы с более сильными партнёрами и привлечь их к выполнению своего задания.
Именно поэтому, когда с площадки от ночного клуба отъехал большой чёрный кроссовер с бригадой лысого, на эту же площадку приехал такой же чёрный, но, размером поменьше, и пассажиров там было только два - Сава и Лёва.

Сава выключил зажигание, и устало склонил голову на руль. Лёва в недоумении посмотрел на товарища, потом на здание ночного клуба.
- Это столько пилили, чтобы приехать в такую дыру?
- Ничё, ща всё порешим. – Подняв голову, Сава встряхнул ею, пробуя
стряхнуть усталость. - Пацаны здесь серьёзные, помогут. - Он знал, о чём он говорит и поэтому его уверенность постепенно превозмогла усталость, и выйдя из машины, он плотно захлопнул дверь.

***

Мы проехали, чуть больше километра, когда ко мне подошла наша активистка.
- Возле этого домика - указала она рукой на дом у дороги - где окошки светятся, пожалуйста, остановите.
- Слушаю и повинуюсь – брызнул я с сарказмом.
- Ты, прям – джин – улыбнулся Гена. - Только она, вообще-то - не
Алладин.
- И, даже, не Жасмин – добавил я и остановил авто возле указанного дома.

Девушки поднялись с мест, взяли сумки и поблагодарили нас.
- Да пребудет с вами Сила – пошутил я, очень хотелось, чтобы девчонки
благополучно добрались домой.

Попрощавшись, девушки вышли из салона и аккуратно закрыли за собой дверь, а нам с Геной оставалось только провожать их взглядами.

Активистка, почему-то без сумки, в отличие от всех вошла вслед за ними в калитку, и все подошли к двери дома.
Она постучала в дверь, и та почти сразу открылась, пропуская сквозь себя всех девушек, быстро вошедших в дом, и так же быстро закрылась.

И стало как будто немного легче.
- Поехали? - облегчённо вздохнул я.
- Не гони – Гена как-то странно смотрел на дом и закрытую дверь –
подожди.

В общем-то, он человек взрослый и сам вправе решать, как жить и как поступать, но меня это всё равно немного насторожило.
- Меня опять терзают смутные сомнения – съязвил я.
- Да, она не царица - повернулся ко мне Гена - но она едет с нами. - Его
взгляд был далёк от того состояния, о котором я, как выяснилось, по глупости своей фантазировал.

Хотя я и был готов к чему-то подобному, но то, как он это произнёс, было, подобно грому среди ясного неба.
- Говори – спокойно, но твёрдо потребовал я и Гена сделал глубокий вдох.
- Она с Крыма - выдохнул он - трудновато ему, это далось. - Надо её туда
отвезти.
- Это почти всё объясняет, но ничего не объясняет – недоумевал я. - Каша какая-то. И как ты всё успеваешь и в фонтаны нырять и на танцах драться?

Похоже, моя шутка немного разрядила обстановку и Гена улыбнулся.
- Это тебе не мелочь по карманам тырить – он совсем расслабился и
добавил - Она сказала.

В это самое время в салон вошла наша активистка и закрыла за собой дверь.
- Автобусом - выдал я, нарочито сердито.
- Какой ты бессовестный – подыграл Гена.
- Совести-то у меня вагон, а вот времени нету – кинул я очередную цитату и ответ меня немного развеселил.
- Вы, конечно не Афоня – парировала девушка - но, ребята, давайте жить дружно.
- Бабу Ягу со стороны брать не будем – “настаивал” я - воспитаем в своём коллективе.
- Сейчас - ночь, только не карнавальная - опять красиво парировала девушка. - Правда, как на это посмотреть.

Я смеялся внутри, но продолжал игру.
- Кое-какое дельце лучше оставить недоделанным.
- Только не это – продолжила она. - Хоть вы и ковбой, но мы не в Вегасе.

Гена, развернувшись ко мне в своём кресле, хитро улыбался. Поняв, что время пришло, я повернулся к нему.
- Так она - из наших?
- А я вам всегда об этом говорил, Ватсон – улыбнулся Гена ещё шире.
- Так чего стоим, кого ждём? – я завёл авто. – Кстати, зовут тебя как, всезнающая ты наша?
- Светлана - улыбнулась девушка. - Блин, как круто! – вдруг воскликнула она. - Надо будет своих подписать на такой флэш-моб.

Сев на пассажирское место за столом, Светлана пристегнула ремень безопасности, а я нажал на педаль газа и автодом начал набирать скорость.
- Я требую продолжения банкета – не отрываясь от дороги, настаивал я.
- Ну, вам слово, рассказывай - Гена в пол-оборота повернулся к Светлане.
- С чего начать? – спросила Светлана.
- Для начала – сказал я - почему одна?
- А по мне – так одной лучше!
- Хочу халву ем, хочу пряники!!! – продолжил Гена.
- Угадали. Я же не вы.
- А вы думаете, нам, царям, легко? – вырвалось у меня и мы все дружно рассмеялись…

***

За столом, в большом кожаном кресле сидел хозяин клуба и, как всегда невозмутимо гладил, лежащего на столе среди сувениров и статуэток, большого серого, пушистого сибирского кота.
Дверь в кабинет открылась, впустив в него шквал клубной музыки и Тёму - начальника охраны клуба из бывших. Высокого, крепкого, лысого мужика с широким, ничего не выражающим лицом, на такой же широкой шее. В светло-сером френче поверх чёрной футболки, в чёрных брюках и чёрных остроносых туфлях на скошенном каблуке. Широкий золотой браслет обвивал его правую руку, а красная шерстяная нитка левую.

Следом за ним вошли Сава и Лёва, и на их фоне он показался не таким большим, как всегда.
- Это кто? – холодно спросил хозяин клуба.

Тёма посмотрел на Саву и Лёву, потом на хозяина клуба.
- Пацаны тему привезли.
- У вас сегодня ночью были музыканты – начал Сава.
- И? – хозяин клуба немного напрягся.
- Наш шеф их… – хотел продолжить Сава, но Тёма перебил его, зная, что у Савы с речью проблемы.
- Нам бартер предлагают – лабухов - на бабки – констатировал Тёма.
- Шеф платит - взбодрился Сава.
- Что с меня? - Хозяин клуба посмотрел на Саву.
- Надо пару машины и бригаду – опередил Саву Тёма.
- Надо перехватить. - Сава облегчённо выдохнул.
- Бабки? – конкретизировал хозяин клуба.
- Так, по итогу. - Сава посмотрел на Тёму, потом на хозяина клуба.
- Не понял?! – недовольно произнёс хозяин клуба.
- Они и так наши - Тёма попробовал разрядить повисшее в воздухе напряжение. - Лысый их уже достал, скорее всего. Нам только забрать.
- Смотри – спокойно сказал хозяин - машины и люди твои.
- Та нам терять нечего – бодрился Тёма. - Да – сделаем бабки. Нет – заберём лысого и назад…

***

Морозный ветер ни в какую не желал успокаиваться. Изо всех сил мёл он по земле позёмку, закручивая её в маленькие смерчи, а потом, вдруг, в одно мгновенье разбивал их в прах.
Деревья, как не сопротивлялись, но всё же гнулись под его натиском, они устало поскрипывали и изо всех сил отбивались от него ветками.

А вот во дворе под большим навесом его практически и не было. Не заглядывал он туда, да и не интересно ему это, потому что неудобно ему по узким щелям рыскать, ища выхода. Вот и тихо здесь.
Дверь дома открылась и из неё на крытый двор вышла жена Серебряного деда. Она плотно закрыла за собой дверь, прошла к поленнице и, взяв несколько больших поленьев, повернулась к дому. И тут, совершенно, как говориться, вдруг, одна толстая, довольно крепкая и какая-то треугольная, наверно посчитавшая себя самостоятельной щепа, отлетела от одного из поленьев в руках женщины и упала прямо ей под ноги. И надо же было такому случиться, что женщина наступила левой ногой на эту самую щепу, да и поскользнулась. А эта самая левая нога у неё подвернулась, и она просто уселась на землю, выронив все поленья. И сразу же почувствовала, тупую, но сильную боль в левой ноге, да такую, что не смогла удержаться, чтобы не вскрикнуть.

Обескураженно, сидела она прямо на земле с подвёрнутой левой ногой среди разбросанных поленьев. Но стоило ей попробовать встать, как тут же боль в ноге дала ей понять, что торопиться не стоит...
Отдышавшись, благо двор накрыт, и ветер здесь не гулял, женщина сначала на - “авось”, встала на колени. В её голове, сквозь боль и страх, совершенно ниоткуда, прозвучала очень знакомая фраза.
- Нужно идти и не бояться – невольно повторила она вслух.

Странно, но эти слова, такие простые и в тоже время такие конкретные, так взбодрили её, что она дотянулась до стоящей тут же лопаты и, опираясь на неё, поднялась на ноги. Посмотрев вниз, Женщина увидела только краешек своей ноги, точнее галоши, выглядывающей из-под её стёганой юбки. 
Прислушавшись к своим ощущениям в ноге, она ни от одной косточки, ни от одной связочки, не получила ни единого сообщения.
- Вроде не перелом. Может вывих? - Да разве вот так, стоя с лопатой посреди двора определишь? - Ладно – вздохнула женщина - идти-то надо.

Она опять задумалась, прислушиваясь к ноге и опять - тишина. - Или потянула? - Женщина взглядом смерила расстояние до двери. - Дорога всё покажет…

В кухне, как всегда обдав паром навесной шкафчик, на столе вскипел чайник и выключился. Дверь в кухню открылась и на порог, опираясь на лопату, ступила женщина.
Почти одновременно с ней из комнаты в кухню вышел Серебряный дед.
Он посмотрел на женщину потом на ногу.
- Никак на танцы без меня хотела убежать?
- От тебя убежишь - скривила губы женщина, изображая улыбку.
- Ладно, держись - подошёл он к жене и закрыл за ней входную дверь. - Пойдём тебя укладывать.

Взяв у супруги лопату, дед поставил её у двери и, аккуратно подхватив жену под мышку, не спеша повёл к двери её комнаты.

Комната хозяйки имела всё, что для неё являлось необходимым. Слева от входа под окном стояло большое кресло, рядом с ним - раритет из прошлого века в виде ножной швейной машинки "Зингер" с большой столешницей.
В дальнем углу - широкая кровать, а над кроватью висело бра в виде перевёрнутой лилии в бронзовом цоколе и на такой же бронзовой дужке с тарелкой, прикреплённой к стене. Рядом, в изголовье, прямо под окном, стоял деревянный стул с обтянутыми коричневой кожей сиденьем и спинкой, и оббитыми мебельными медными гвоздями с головками, похожими на ромашку.
Справа от стула, стоял трёхдверный деревянный, с фанерными вставками, плательный шкаф. А на окнах висели, родом из прошлого века, плетенные из ниток занавески.

В эту самую комнату, открыв рукой дверь настежь, опираясь на руку мужа, вошла женщина.
- Ты, прям, тягач – тяжело дышала она. - Не торопись…
- Хорошо, хорошо – мужчина аккуратно, чтобы не задеть больную ногу обошёл вокруг жены и встал, с другой стороны. - Как скажешь. Вот сейчас уложим тебя, разуем и посмотрим, что там у тебя в галоше спряталось.

Они не спеша дошли до кровати, и женщина медленно села на кровать, а её ноги свободно повисли над полом.
- Боль тупая или острая? - стал напротив жены как будто покойный супруг.
- Как подушка, но сильная.
- Значит, будешь жить – улыбнулся он - потерпи немного, может быть больно.

Женщина с удивлением и опаской посмотрела на него.
- Галошу сниму – оправдался муж и стал перед женой на колени.

Сначала он снял галошу со здоровой ноги женщины и поставил на пол. После, медленно начал снимать галошу с её больной ноги.
Изначально приготовившись к боли, она зажмурилась, но ловкие руки супруга очень мягко сняли галошу с её больной ноги и поставили рядом с первой.
Открыв глаза, женщина увидела своего мужа, стоящего перед ней на коленях. Рядом с ним стояли две абсолютно здоровые и, как всегда высокие и тёплые, две её галоши… она заплакала.
- Неужели больно сделал? – забеспокоился муж.
- Чудо ты моё – сквозь слёзы улыбнулась женщина. – Я-то думала, что ты её ещё и не снимал.
- Представляешь, что с тобой можно сделать – хитро улыбнулся супруг – когда ты уснёшь?
- Ты же меня на улицу не понесёшь? - женщина взяла мужа за руку и посмотрела ему прямо в глаза.
- Ты не в моей весовой категории – он отстранил её руку, и они дружно рассмеялись.

Женщина легла на кровать и положила здоровую ногу посредине кровати. Супруг бережно поднял больную ногу и положил рядом со здоровой - женщина вскрикнула от боли.
- Ты смотри, оказывается, не показалось – попыталась пошутить она - Болит всё-таки.

Сняв жилет, Серебряный дед положил его на рядом стоящий стул.
- Давай-ка посмотрим… - он внимательно осмотрел ногу… - Стопа не развёрнута, кожа по тыльной стороне стопы не натянута. Кости не торчат. Рентгена нет, но мы постараемся узнать, вывих у тебя или растяжение.
 
Аккуратно прощупав ногу жены, супруг констатировал: - Суставчики на месте. - Его руки ни на секунду не останавливались, прощупывая каждый миллиметр стопы и щиколотки. - Я-то думал, что у тебя ладейка поплыла, таки - нет.
- Так болит же – возмутилась женщина.

Продолжая осматривать ногу, Серебряный дед комментировал: - Отёка нет... немного опухла... попробуй стопой подвигать, только медленно и спокойно.
 
Женщина зажмурилась в преддверии боли и медленно начала двигать ступнёй, а супруг внимательно следил за медленно двигающейся ступнёй жены.
- Вверх – вниз, вправо-влево – направлял он, а она, выполняла его рекомендации и медленно двигала ступнёй вверх – вниз, вправо-влево.  - По кругу вправо и влево – командовал он, и жена подчинялась и медленно вращала ступнёй вправо-влево… - Хватит – остановил её Серебряный дед. - Ишь, разошлась, балерина. Болит сильно?
- Вроде, не очень – неуверенно сказала женщина.
- У какого Роди? – строго спросил Серебряный дед.
- Роди? – задумалась женщина и улыбнулась, поняв шутку - Да, ну тебя. Совсем запутал.

Серебряный дед прижал свои ладони с двух сторон к ступне женщины.
- Перелома нет, и вывиха тоже нет, Слава Богу. Полежи спокойно, хорошо?
- А куда я денусь? – выдохнула обречённо женщина.
- Ноге тепло? – Серебряный дед ровно и глубоко дышал, держа ступню жены между ладоней.
- Не то слово - улыбнулась женщина - горячо.
- Вот и славно, ещё немножко потерпи – он склонил голову к самой ноге и через минуту разжал ладони. - На сегодня хватит. А сейчас, нам нужно для твоей ножки ещё пару процедур сделать.

Женщина вопрошающе посмотрела на мужа, а он взял со стула жилет и, накинув на себя, вышел из комнаты...


Не вдаваясь в подробности заваривания трав, приготовления настоев и проведение процедур, пропустим это и вернёмся в комнату после того, как всё окончилось, и женщина смогла расслабиться и от процедур, и от сопровождающего их страха возможной боли, хотя таковой она не испытала от начала и до конца. А былая боль, понемногу утихла, и мужчина помог супруге сесть на кровати. И сейчас, пока её муж вышел, вынося бинты и миски с травами, она отдыхала, сидя с закрытыми глазами. Всем телом опиралась на самую большую подушку, она лежала в окружении таких же больших и мягких помощниц, до пояса прикрытая одеялом…

Открыла глаза она как раз в тот момент, когда в комнату вошёл её муж с серой папкой в руках и подошёл к ней.
- Вот, читай – протянул он жене папку, и она одарила его самым нежным, из всех, что были у неё в арсенале взглядом.
- И что бы я без тебя делала?
- Я-то тут причём? – скромно парировал мужчина. - Это всё Господь, я только его инструмент.
- Ты - музыкант, а не инструмент – восхитилась женщина.
- Ладно тебе – нарочито строго прервал мужчина. - Как нога? Не болит? Повязка не давит?
- Да, хорошо всё, хорошо – улыбнулась супруга.
- Я ночник включу, чтобы тебе светлей было - мужчина дотянулся до выключателя и включил бра над её головой.

Яркий свет залил почти всю кровать мягким жёлтым, солнечным светом. Мужчина развернулся и вышел из комнаты, плотно притворив за собой
дверь, а женщина раскрыла серую папку, перевернула верёвочной закладкой прочитанные листки и, разгладив по привычке разворот рукописи, принялась читать…

***

День выдался жаркий, и после обедни Отец Геннадий сидел в трапезной, прячась от жары. Здесь же сидела пожилая пара местных прихожан - муж и жена лет по семьдесят, нашедшие приют в этих стенах, оставшись без родных и близких. И сегодня они выглядели как всегда скромно, но чистенько и аккуратно. Несмотря на возраст, они и сейчас наполнены вдохновением и о чём- то тихонько разговаривали, сидя за столом у окна.

Отец Геннадий поднялся со своего места и подошёл к пожилой чете.
- Не помешаю? – улыбаясь, спросил он.

Чета прервала разговор.
- Просим – сказал мужчина.
- Конечно, не помешаете – улыбнулась женщина - а может и поможете.
- Помогу? – улыбнулся отец Геннадий. – Даст Бог, чем смогу.

Женщина склонилась над столом, так ей казалось, она будет ближе к отцу Геннадию.
- Вот я говорю, что он уже не школьник и ему не надо выходить к доске, чтобы ответить урок. Взрослый же, а как ребёнок.
- Постойте - перебил отец Геннадий – Пожалуйста, давайте сначала.
- Ой, да, извините – смутилась женщина. - Понимаете – продолжила она – он - женщина взяла мужа за руку - всю жизнь пытался что-то доказать себе и другим. У него от этого вечного доказательства тахикардия, головокружение, тошнота и боль в животе – женщина эмоционально сжала дрожащую руку мужа. - Вот – продолжила она – руки дрожат, усталость, одышка, головная боль, да чего там. А всё из-за страха, что о нём плохо подумают.
- Это называется социофобия – сказал отец Геннадий.

Женщина удивлённо посмотрела на отца Геннадия, а он посмотрел на мужчину.
- И с этим всем вы живёте…

Перебив отца Геннадия, женщина продолжила пожаловаться.
- Всю жизнь он с этим живёт, а я живу с ним. Я к врачам обращалась – назначили медикаментозное лечение, но оно не помогает.
- Многие препараты – отец Геннадий положил свои руки на стол и свёл их ладонями друг к другу - рассчитаны на короткий курс лечения, и если их долго принимать, это может привести к привыканию и даже к побочным эффектам. Поэтому лучше без них.
- Он постоянно находится “на взводе” - продолжила женщина - переживает постоянно по пустякам, вследствие чего - депрессия… может гипноз?
- Можно гипноз – сказал отец Геннадий - но не стоит - возраст. - Самое лучшее – подумав, продолжил он - научиться воспринимать всё объективно.

Мужчина внимательно посмотрел на отца Геннадия.
- Для начала – продолжил отец Геннадий - вам нужно понять, что взаимодействия с окружающими вас людьми – это очень важно... и для вас, и для вашей супруги.
- Но у меня постоянное чувство страха – попытался парировать мужчина - плохой сон и постоянные кошмары.
- Это не удивительно – улыбнулся отец Геннадий – в своих снах вы переживаете одну сторону отношений с людьми, а ведь отношения с различными людьми строятся по-разному, поскольку каждый человек относится к окружающим по-разному. Об этом нельзя забывать... вы же взрослый человек.
- Вот именно – опять заволновалась женщина – я тоже говорю, что нужно просто смотреть и общаться, а не прятаться дома и не выходить на улицу неделями.
- А вы думайте о хорошем – обратился к мужчине отец Геннадий. - Отбросьте мысли о жизненных неудачах, сосредоточьтесь на позитиве.

Чем больше мужчина слушал, тем ровней становилась его осанка и в ней появлялась некая уверенность, укрепляющая ещё и духовно её обладателя.
- Вы прожили, пусть не такую, как вам бы хотелось, но достаточно длинную жизнь. Так оставьте всё в прошлом – твёрдо сказал отец Геннадий и женщина улыбнулась. - Вот вы – здесь и сейчас – продолжал отец Геннадий - рядом со мной, вам нужно что-то доказывать мне, человеку, который вам почти в дети годится?

Мужчина смерил отца Геннадия взглядом.
- Ну? – настаивал на ответе отец Геннадий.
- Нет – спокойно и достаточно уверенно ответил мужчина.
- Прекрасно – укрепил его ответ отец Геннадий.

Удивлённый взгляд женщины выдавал её восторг и в то же самое время недоумение от всего происходящего.
- Каждый человек уникален – продолжил отец Геннадий – и вы, между прочим, не исключение. Да, да, вы такой один, понимаете, один на всём белом свете.
- Вот видишь – чуть не плача сказала женщина – а что я тебе всё время говорю.

Пододвинувшись вплотную к жене, мужчина обнял её.
- Вы – продолжил отец Геннадий – просто примите себя со всеми достоинствами и всеми недостатками. И не стоит думать: – “Мне страшно!” Когда человек чего-то хочет, он просто этого добивается.
- А я хочу – сказал мужчина и посмотрел на жену. - Я очень, очень тебе благодарен, за то, что ты со мной столько лет мучилась, а я болван, только на старости лет понял, что я потерял в жизни из-за своего страха.

Мужчина посмотрел на отца Геннадия и его взгляд выражал беспредельную благодарность.
- Благодарю, благодарю вас. Дай вам Господь многие лета. Вы сейчас помогли мне родиться заново. - Он повернулся к жене – очень хочу пригласить тебя погулять.

Женщина, с мокрыми от слёз глазами, смотрела на своего мужа и ещё до конца никак не могла понять, что случилось такого, что в одно мгновение его изменило?
- Пойдём - тихо сказала она, улыбаясь сквозь слёзы и они поднялись из-за стола.
- Мы пойдём – извиняющимся голосом сказала женщина. - Ещё раз примите мою искреннюю благодарность... мы пойдём.
- С Богом – сказал отец Геннадий. Нужно идти и не бояться. Дорога всё покажет.

Мужчина удивлённо посмотрел на отца Геннадия и через мгновение, осознал то, что услышал.
- Нужно идти и не бояться. Дорога всё покажет – повторил мужчина, развернулся, мягко взял жену под руку, и они вместе вышли из трапезной…

***

Когда дело касается преступников и бандитов, ни во что не ставящих ни сограждан, ни законы – это просто работа для сотрудников ОВД и прочих служб правопорядка. Но, когда речь идёт о тех, кто, прикрываясь чинами сотрудников этого самого правопорядка, сам начинает чинить беспредел, становясь тем самым преступником и бандитом - это уже даже не просто ЧП. И для таких оборотней в пагонах итог один - истребление. Но, поскольку законы наши гуманны, значит, их вычисляют, отлавливают и - надолго в места не столь отдалённые. Хотя, предатель – он по жизни предатель, но закон есть – закон.

Начальник крымского спецотдела - ещё достаточно крепкий для своих пятидесяти пяти полковник, настоящий страж порядка, с открытым лицом, проводил закрытое совещание у себя в кабинете.
У двери стоял вооружённый полицейский, поскольку на совещании присутствовал ограниченный круг самых доверенных и надёжных командиров подразделений, среди которых был и Олег.

Совещание только началось, но полковник, определил программу действий, как говорят с порога.
- Я собрал самых доверенных в нашем нелёгком деле – начал без приветствия полковник - как вы, наверное, уже поняли, потому что у нас ЧП.

Присутствующие молча переглянулись.
- Сначала самое срочное. - Полковник повернулся к Олегу. - Группу поддержки навстречу курьеру – он на мгновение задумался. - Да, и продумайте безопасное прибытие – закончил он.
- Так точно – поднялся с места Олег. - Разрешите выполнять?

Полковник кивнул головой, и тот быстро вышел из кабинета, а полковник повернулся к присутствующим. - Дальше…


Во дворе Городского ОВД в кабине заведённого чёрного минивэна, за
рулём, сидел водитель, готовый в любую минуту сорваться с места.
Из здания ГОВД в полном боевом снаряжении с автоматами в руках выбежали три бойца, за ними выскочил Олег.
Двое запрыгнули в салон через открытую боковую дверь минивэна.
- Майор – окликнул Олег.
- Да - третий боец остановился и повернулся к Олегу.
- Понимаешь, майор – Олег посмотрел ему прямо в глаза – курьер - моя дочь.
- Я понял - кивнул майор и запрыгнул в салон минивэна. - Всё, как договорились - дверь салона захлопнулась.

Водитель нажал на газ и машина, через широкие ворота, выехала из двора ГОВД.


Олег ни на йоту не сомневался в майоре, которого он знал не первый год и побывал с ним в таких переделках, где выживают, только по-настоящему доверяя друг другу. Только какое-то непонятное чувство, которое уже когда-то, когда не стало, не матери, не жены, и Светлана с большим трудом справлялась с этой болью, посещало его, и он старался, как можно глубже спрятать его внутрь и прикрыть работой и опасными командировками. Только сейчас всё это как-то странно перемешалось, и было какое-то совсем другое. Где-то там была его дочь. И никто не смог бы защитить ее, так как он. Потому что она – это всё, что есть в его жизни. Но, она там, а он – здесь.
Посмотрев вслед выезжающему из ворот авто, Олег развернулся и пошел в здание…

***

В одном старом, добром фильме, один из персонажей выразился по поводу оперативной работы: - “Подпись, протокол, сдал-принял, отпечатки пальцев”.
О чём я?
Да о том, что в своём купе, поезда, который остановился на очередной остановке, на лежаке за столиком сидел курьер и смотрел в окно. Через окно, в свете фонарей видно небольшое здание вокзала бирюзово-голубого цвета с белыми колоннами и огромными квадратными часами, на который часовая и минутная стрелки выстроились в одну линию, разделив квадрат пополам, и показывали шесть часов утра.
Здесь же в купе, напротив него, на лежаке и на полу лежали связанные "туристы". Для них, как может быть, не жаль, но поездка закончилась именно на этой станции.

Дверь в купе открылась, и в проёме двери появились двое полицейских.
- Вам помочь – повернулся в их сторону Курьер.
- Вы уже помогли – улыбнулся полицейский – дальше мы сами, отдыхайте.

В этом самом месте, подойдёт фраза, о которой вспоминалось чуть выше. Хотя, никакого протокола никто не составлял, никаких подписей никто нигде не ставил и, уж тем более, никто не снимал никаких отпечатков пальцев. Полицейские просто по очереди вытащили "туристов" из купе и вывели из вагона, вот и всё.
А курьер так и сидел за столиком и молча смотрел в окно.
Через окно, в свете фонарей было видно небольшое здание вокзала бирюзово-голубого цвета с белыми колоннами. Было хорошо видно, как мимо колон, по перрону вдоль вокзала, полицейские вели "туристов". На огромных квадратных часах, минутная стрелка перепрыгнула к цифре шесть, и получилось - шесть тридцать утра.
Вагон качнуло, и вокзал медленно поплыл навстречу поезду…

***

Как не странно, но большие расстояния почему-то преодолеваются значительно проще, чем короткие. С чем это связано, трудно ответить, только когда просто едешь, зная, что у тебя впереди километры и километры, постепенно перестаёшь их считать и, вообще, думать о них. И семьсот – восемьсот километров определяются только спидометром.
На этот раз именно так и произошло.
Дорога, остановки на перекус, разговоры, полностью отстранили нас от длительности пути, и только когда навигатор съехал вместе с нами с трассы на грунтовую дорогу, мы обратили внимание на то, что почти на месте.
За время пути, Светлане сообщили, что девушек благополучно вывезли в безопасное место и отправили по домам. Нам это импонировало, так как мы тоже в стороне от дела не стояли.
А сейчас, по грунтовой, ямисто-ухабистой, плотно прикрытой снегом дороге, мы медленно продвигались всё ближе к очередному месту, где Гена сделал предварительный задел на наше выступление. Правда, что нам там петь и играть, он так и не объяснил.
- Далековато от трассы, да, и дорога оставляет желать лучшего – вот и всё, что смог сказать Гена.
- Надеюсь, там припарковаться можно – прикинул я.
- А куда это мы? - отвернулась от окна Светлана.
- У нас здесь в одном заведении вступление по графику – ответил Гена.
- И надолго? – поинтересовалась Светлана.
- До вечера – констатировал я.
- А я что буду делать – удивлённо спросила Светлана.
- Будешь нам помогать - повернулся в пол-оборота к Светлане Гена.
- Чем? - Недоумевала Светлана. - Я же ничего не умею.
- Не умеешь – научим – улыбнулся Гена. - Не хочешь - заставим.
- Я драться буду – толи пошутила, толи насторожилась Светлана.
- Играть - это как драться – подхватил я разговор - главное - захотеть и научиться и уже никогда не разучишься. Ты же драться умеешь?
- Драться – да, но я же не владею ни одним инструментом.
- А говорила, что только на рояле не играешь – пошутил Гена.

И тут мне пришла в голову забавная идея.
- Мы тебе маракасы дадим, бонги поставим.
- Это ещё что? – удивилась Светлана.
- Вот поставим, тогда и увидишь – хитро улыбнулся Гена – вот и он.

Мы повернули, выехав из-за почти не прозрачных, не смотря на отсутствие листьев кустов, и оказались невдалеке от ворот, за которыми на довольно просторной территории стояло такое же довольно большое здание дома престарелых.
- Смотри – почти воскликнул Гена - просто оазис.
- Всё огорожено – прокомментировала Светлана - территория ухожена.
- Ты глянь, какой пандус для инвалидных колясок – гена показал рукой на центральный вход с прекрасно оборудованным въездом для инвалидных колясок.
- Надеюсь, персонал здесь тоже на уровне? – спросил я.
- А это мы скоро выясним – бодро сказал Гена. - Смотри, нас уже встречают.

И действительно, из служебной двери к воротам подошёл крепкий мужчина в форменной куртке охранника.
Я остановил авто перед воротами, а Гена вышел из кабины, подошёл к охраннику и после обмена несколькими фразами, охранник открыл замок и распахнул ворота, указав рукой, куда проехать. Гена тоже махнул мне рукой, а сам пошёл вперёд.

Солнечный день освещал здание из белого кирпича с яркими красными окантовками по углам, вдоль портала здания и вокруг окон и дверей. Заведя машину через открытые ворота на территорию, я припарковался у служебного входа. А в это время охранник закрыл ворота и подошёл к нам.
Не теряя времени, мы открыли грузовой отсек и вместе с охранником, по всей видимости, очень уставшим от безделья, потому что с огромным удовольствием, согласившимся нам помочь, начали доставать и заносить аппаратуру внутрь здания.


В очередной, в данном случае, последний раз, мы шли по коридору и несли ящики и инструменты в зал, указанный нам охранником. И в этот самый раз, у входа в зал нас встретила крашеная брюнетка лет сорока пяти, с пышными короткими волосами довольно стройной для своего возраста фигурой. Её лунообразное лицо светилось добротой, нежностью и лаской.
- Здравствуйте – улыбнулась она и пошла нам навстречу - Вот сюда, пожалуйста - указала она рукой на свободный угол в зале. - Здесь будет удобнее расположиться, а мизансцену уже сами определяйте.

Мы поставили ящики и охранник, ушёл, не прощаясь - по-английски.
- Здравствуйте, Марина Сергеевна – прошёл навстречу к женщине Гена. - Меня зовут Геннадий.
- Здравствуйте - женщина улыбнулась, и её лицо как будто засияло. - Так значит, это я с вами разговаривала.
- Точно – улыбнулся в ответ Гена. - А это мой коллега и непосредственный начальник, и наша помощница Светлана.

Улыбка Марины Сергеевны, вдруг исчезла. - Это и есть тот самый Ян – продолжил Гена, - о котором я вам рассказывал.

Подойдя к Марине Сергеевне, я снял шляпу и прижал её к груди.
- Ян, здравствуйте – отрекомендовался я.
- Вот так просто?
- Дежавю – вырвалось у меня вместе с улыбкой. - Вот так просто.

Привычным жестом, откинув свисающие локоны волос назад, я надел шляпу, а женщина немного растерянно переводила взгляд с меня на Гену и обратно.
- Марина Сергеевна, когда у нас начало? - попробовал овладеть ситуацией Гена.
- В семнадцать часов – замявшись, произнесла Марина Сергеевна - как раз между полдником и ужином.
- Это как? – не понял я.
- В семнадцать у нас полдник – начала объяснять Марина Сергеевна, но это минут на пятнадцать-двадцать, а ужин у нас в девятнадцать часов. Что-то не так? Можем перенести на двадцать, я договорюсь...
- Нет, нет – успокоил её Гена - как раз всё нормально. Главное, чтобы все пришли.
- У нас персонал просто отличный - Марина Сергеевна повеселела. - Их все наши бабушки и дедушки любят. Так что все будут вовремя.
- Вот и прекрасно – поддержал её Гена - значит, ориентируемся на семнадцать тридцать. Хорошо?

Он улыбнулся Марине Сергеевне своей обвораживающей улыбкой, а она, смущённо улыбнувшись в ответ, заторопилась.
- Я предупрежу всех, а вы пока готовьтесь. - Марина Сергеевна быстро вышла из зала.

Мы начали распаковывать ящики.
- Вот это – твой. - Гена указал Светлане на небольшой ящик у окна.

Открыв ящик, Светлана увидела совершенно не знакомые с ней бонги, маракасы, разобранные стойки и ещё что-то совсем ей непонятное.
- И что мне со всем этим делать? – недоумевая, спросила Светлана.
- У нас уйма времени – не отвлекаясь, ответил Гена - пока вытаскивай и собирай.
- Хорошо – обречённо ответила Светлана.
- До выступления освоишься – попробовал поддержать я Светлану.


Совсем незаметно на улице начало смеркаться и к тому времени, когда мы всё выставили, установили и настроили, зал постепенно заполнился. Пожилые мужчины и женщины заняли почти все места. Кроме всего, слева вдоль стены выстроилась вереница людей в колясках. Все опрятные и весьма упитанные.

Мы устроились вдоль стены примерно посредине. С одной стороны - Гена за стойкой с синтезатором, ноутбуком и электрогитарой, стоящей рядом на подставке. С другой - я в своей бессменной шляпе и очках, с гарнитурой и гитарой на ремне. Между нами - небольшая колонка, за колонкой - стойка с перкуссией, ну а уже за стойкой - Светлана.

Присутствующие начали аплодировать, чем дали понять, что пора начинать.
Я сделал шаг вперёд и аплодисменты стихли.
- Добрый вечер дорогие наши дедушки и бабушки, мамы и папы. И хоть среди вас нет наших родителей, я сейчас обращаюсь к вам от имени ваших родных и близких.

По залу прокатился одобрительный рокот.
- Вы же сами знаете – продолжил я - что они любят вас и заботятся о вашей жизни. Заботятся через людей, которые в стенах этого здания окружают вас заботой и вниманием от их и от своего имени. И благодаря им всем, и мы сейчас у вас в гостях.

На некоторых лицах появились улыбки, и вторая волна одобрительного рокота прокатился по залу.
- Среди вас много мужчин – подвёл я – но начать своё выступление мы хотим песней, о самой дорогой на свете, для всех детей... маме.

Гена взял аккорд на синтезаторе и спокойный лёгкий звук скрипок и органа поплыл по залу, настраивая всех присутствующих на лирический лад.
Мягким перебором, я дополнил звучание тёплыми струнными звуками и запел одну из любимых песен.
Простым и доступным языком, она рассказывала о том, как часто дети не замечают ни материнских рук, нежно ласкающих свои чада, ни материнских глаз, прячущих переживания и радость за своих детей. А ведь никто не любит их больше чем она - мама.

Все в зале заворожённо смотрели на нас и молча слушали.
Как-то, вдруг, я заметил, что почти у всех на глазах проявились слёзы, даже у персонала, стоящего вдоль дальней стены. Кто-то платком вытирал глаза, кто-то, стараясь быть незамеченным в проявлении своих чувств, просто сглаживал выкатившиеся из глаз крупные, блестящие эмоции ладонью руки.

Песня закончилась и… - тишина. Зал молчал.
Мы с Геной переглянулись.
Под дальней стеной Марина Сергеевна, с платочком в руке, начала аплодировать и её поддержал весь персонал. Постепенно от дальней стены волна аплодисментов переместились вперёд, до первых рядов, становясь всё громче и громче.
- От всего сердца благодарю вас – улыбнулся я. А сейчас, давайте веселиться, сегодня же праздник.

Зал зарокотал в непонимании.
- Да – подтвердил я – праздник работников культуры, а мы все с вами хоть каким-то боком, но причастны к этой самой культуре.

Гена включил фонограмму.
Весёлый ритм запрыгал по залу и отразился улыбками на лицах всех присутствующих…

Когда ты занят любимым делом и когда, делая это своё дело, ты ещё и
доставляешь радость другим, время не мчится, оно летит, и мелькают уже не секунды, а часы - как ветер, вихрь, ураган…
  Наверное, поэтому в этот раз, мы не заметили, как пришло время прощаться, и было как-то даже неловко от того, что два с половиной часа так быстро пролетели.


Поставив последний ящик в багажное отделение автодома, стоящего у двери служебного входа, мы закрыли двери. Светлана сразу же со всеми попрощалась и ушла в салон автодома. А мы с Геной повернулись к служебной двери, поскольку в её проёме стояла Марина Сергеевна и ещё несколько сотрудниц, вышедших проводить нас.
- Благодарим вас за приём... – начал было гена.
- Да, что вы - эмоционально перебила Марина Сергеевна - это мы вам благодарны. У нас такого никогда не было.
- Мы очень рады? – улыбнулся я.
- Куда же вы на ночь глядя? - Марина Сергеевна посмотрела на нас умоляющими глазами. - Остались бы у нас… переночевали бы,… а мы бы вам стол...

Сотрудницы одобрительно закивали, но я поспешил перебить.
- Простите, нам нужно ехать, нас в другом месте ждут, там тоже нужно вовремя быть.
- Ну, что же, Доброго пути - глубоко вздохнула Марина Сергеевна. - Ещё раз благодарю вас от всех наших старичков и от всего персонала.

Все опять дружно закивали, а мы с Геной прошли к кабине, открыли двери, оглянулись и, помахав руками на прощанье, запрыгнули в кабину.
Я завёл мотор, и мы отъехали от двери служебного входа, оставив стоять там несколько сотрудниц во главе с Мариной Сергеевной, которые с какой-то непередаваемой нежностью махали нам вслед.


Мы выехали из ворот и когда повернули, за поворотом, за густыми и голыми ветками деревьев скрылся и, ставший таким родным за короткое время дом престарелых, и вся его такая большая и в тоже время, такая маленькая территория, объединившая в себе, в любви и заботе персонала столько судеб. А они, эти такие разные судьбы, ещё светились, каждая своим пусть и не таким ярким, но для кого-то самым дорогим в мире, светом, пусть и подходили уже к завершению своего земного пути.
- У меня такое впечатление – с какой- то грустью произнёс Гена - что помощь здесь больше нужна этим женщинам из персонала.
- Гена, ты же почти женат – попробовал я пошутить.
- А я-то причём? – парировал Гена. - Просто мы приехали, чтобы сделать лучше живущим здесь старикам и старушкам, а, оказывается, помогать нужно самому персоналу.
- Ты, как всегда прав, дружище – согласился я. - Одинокие-то здесь как раз – они.

В быстро наступившей темноте, мы медленно и совершенно молча ехали по грунтовой, ямисто-ухабистой, прикрытой снегом дороге, освещая себе путь, казавшимся такими грустными, пусть и большими лучами от фар. И так до самого выезда на трассу.
- Может, стоило остаться, хотя бы перекусили – нарушил тишину Гена. - У меня в животе скоро война начнётся.
- Тебе ли сетовать – пожурил я его.
- Я, кстати, тоже перекусила бы – вдруг, отозвалась Светлана из глубины салона. А я-то о ней совсем забыл. - Или я не заслужила.
- Конечно, заслужила – обрадовался поддержке Гена - ещё как.
- Ты сегодня – просто молодец – поддержал я Гену, извиняясь в душе перед девочкой, за свою забывчивость.
- Ты слышал, как она работала? – продолжал Гена. - А давай её оставим, а?

Привычным жестом, откинув свисающие локоны волос назад, я
рассмеялся. - Я согласен. А насчёт “перекусить”, у нас по пути заправка, а там кафе.
- Супер – согласился Гена - там и перекусим.

И вот мы уже повеселевшие, мчались по трассе, к вкусной, как хотелось нам и горячей еде в совершенно неизвестном нам кафе.


На заправке в придорожном кафе, за разными столиками сидело несколько человек.
За первыми двумя - четверо молодых крепких ребят, как-то механически, молча и довольно быстро, даже не ели, а просто поглощали всё, что лежало у них в тарелках.
За третьим сидела молодая пара. С не прикрываемыми чувствами, молодой человек и его симпатичная спутница смотрели друг другу в глаза, почти не отрываясь и тихо о чём-то разговаривали.
Через панорамные окна была видна вся заправка и небольшой участок трассы. И с этой трассы на заправку съехал автодом и припарковался напротив ближайшего углового окна.

Почти одновременно четвёрка крепышей быстро поднялась из-за столиков, отнесли подносы с пустыми тарелками и стаканами на полку у окна мойки, и вышли на улицу.

Припарковавшись, я заглушил двигатель и осмотрелся - на заправке у кафе кроме нашего, стояло ещё несколько авто. Мы вышли из автодома и в это же время из кафе вышли четыре крепких молодых парня. Они остановились у входа и оценивающе посмотрели на нас.
- Смотри - повернулся я к Гене.
- Вижу – спокойно ответил он.

Добры молодцы, повернулись друг к другу, пожали руки и разбежались по машинам - двое в одну, двое - в другую. Их машины почти одновременно завелись и, выбросив по пару снежных столбов из-под колёс на асфальт, умчались со стоянки.
- Ух ты - выдохнул Гена - пронесло.

Я внимательно осмотрел всю площадку.
- Пронесло то, пронесло – сыронизировал я - только вот расслабляться не стоит. Идём.

И мы втроём, дружно направились в кафе…

Ужин показался достаточно вкусным.
Возможно из-за того, что мы давно не ели и чувство голода приукрасило все вкусовые качества всего, что мы съели. А, может быть и вправду, всё было вкусно. Ладно, дорога покажет.

Мы сидели перед большим панорамным окном, так, что трассу было видно хорошо, а также заправку, площадку перед кафе и автодом. Я сидел лицом к окну, а Гена и Светлана справа и слева от меня.
Гена и Светлана уже поели и даже допили сок. Они составили всё на один поднос и собрались уходить, но я рукой остановил их.
- Ген, мой тоже забери – попросил я. - Я допью, и следом. А то, вы такие шустрые.

Я поднял тарелки со своего подноса, и Гена поставил подносы с тарелками на мой поднос, а я водрузил сверху свои тарелки, и ребята ушли, а я остался сидеть. Спешить не хотелось, и я пил свой сок и смотрел в окно.
Сквозь окно было видно, как Гена и Светлана подошли к автодому.
Гена открыл салон, а я повернулся к висящему над входом большому экрану телевизора, где включили клип с Чарли Паркером, гениальным альт - саксофонистом. Кстати, сколько лет я пытаюсь начать учиться играть на саксофоне, и что? Гена, вот, захотел и играет на гитаре похлеще меня. А я всё лечу, лечу – куда хочу… а, куда хочу, куда лечу?

Светлана и Гена вошли в салон автодома, и Гена сразу же приступил к давно готовившемуся разговору. Он усадил Светлану на кресло за столом, а сам, развернув водительское кресло, сел напротив и пристально посмотрел ей в глаза.
- Так, кто ты, спортсменка или музыкант? – настойчиво спросил Гена, и
Светлана опешила от вопроса, хотя всё это время ждала его.
- Почти музыкант, только на рояле не играю - следуя правилам, ответила она.

Напряжённая пауза повисла в воздухе.
- А я-то думаю, послышалось что ли? - прервал её Гена. - Ан – нет.
- А я вас сразу вычислила – поспешила похвастать Светлана.
- Это как? – заинтересовался Гена.
- Меня наш полковник почти неделю к встрече с вами готовил.
- Ага – подбоченился Гена – значит, ты просто вызубрила всё, что нужно? И никакая ты не “наша”?
- Ничего подобного, мне так понравилось, что теперь: - Трубка пятнадцать, прицел сто двадцать, бац, бац ...и мимо!
- Ну – сказал Гена – до свадьбы-то ты ещё доедешь, а вот, до Малиновки уже не добраться никогда.
- Зато, Кони стоят пьяные, хлопцы запряженные – засмеялась Светлана.
- Это твое заднее слово? – поинтересовался Гена.
- Заднее не бывает – хмыкнула Светлана - Цапу надо крутить, цапу!

Они весело рассмеялись, но лицо Гены почти сразу стало строгим, что настроило Светлану на серьёзную волну. Он достал из кармана джинсовой куртки серебряную брошь в виде скрипичного ключа с маленькими камушками по контуру.
- Ух ты – удивилась Светлана.
- Нравится? – спросил Гена и перевернул брошь застёжкой кверху.
- Конечно – улыбнулась девушка.

Нажав на кнопочку со стороны застёжки, Гена потянул за головку ключа и открыл тайник, в котором торчала мини флэш карта.
- Это то, зачем ты здесь – он закрыл тайник – теперь это твоё.

Наклонившись через стол, Гена приколол брошь на воротник куртки Светланы.
- Куда доставить знаешь, а мы поможем.

Он сел в кресло и сделал глубокий вдох и выдох.
С нескрываемым восторгом смотрела Светлана на этого простого с виду и такого сложного внутри человека.
- Сегодня мы работать не будем – поднялся с кресла Гена - кролик издох, а в Большом - "Аида". - Он подошёл к выходу.
- Собачье сердце – как-то задумчиво сказала Светлана.
- Вот именно. Только рассказывает о людях – с какой-то грустью сказал Гена. - Всё, сиди, отдыхай, сейчас поедем. - Он вышел из салона на улицу и закрыл за собой дверь.

В это время с трассы к кафе подъехал чёрный “Лэнд крузер” и, проехав к противоположной стороне площадки, припарковался…


Дверь кафе открылась, и в неё вошёл среднего роста, спортивного телосложения и абсолютно лысый мужчина лет сорока. Его большое лицо с поломанными ушами выдавали в нём профессионального борца, а отсутствие печати интеллекта всё на том же изрядно помятом лице констатировало его как нельзя ярко.
Лысый оглядел кафе взглядом коршуна, отслеживающего добычу.
Парень и девушка посмотрели на лысого, потом друг на друга и, встав со своих мест, быстро вышли из кафе, а лысый подошёл к стойке, взял стакан с соком и прошёл к моему столику.
– Я присяду. – Скорее констатировал, чем спросил лысый.
- У вас вопрос или предложение? - поднял голову и посмотрел на лысого.
- Всё вместе – нагло скривил губы лысый.
- Прошу - я жестом указал на стул напротив и лысый сел напротив меня, спиной к окну…

Гена собрался открыть дверь кабины, но его внимание привлекла молодая пара, вышедшая из кафе. Точнее, не столько они, сколько трое крепких парней, лет по двадцать пять, в лёгких кожаных куртках. Они выскочили из чёрного “Лэнд крузер“ и перегородили паре путь.
- Вечер перестаёт быть томным – буркнул Гена себе под нос и невольно улыбнувшись, ответил сам себе - Москва слезам не верит. - В это время, крепыши из “Лэнд крузер“ окружили молодую пару. - И не она одна – опять пробурчал Гена. - Молодые люди - громко позвал он.

И молодая пара, и трое крепышей посмотрели в сторону гены. Только, если в глазах девушки и её парня загорелся огонёк надежды на спасение от неприятного контакта, то, трое крепышей, явно были не довольны, что их прервали в таком ответственном деле, как самоутверждение друг перед другом.
- Три профессионала на двоих беззащитных – спокойно продолжил Гена – не стыдно?..


Мы с лысым сидели за столом, каждый со своим стаканом сока.
- Я думал, ты поболе будешь – выдавил улыбку лысый. - О тебе, прям, сказки рассказывают.
- Вы, сударь – спокойно начал я - не воспитаны или это у вас имидж такой?

Лысый напряг всё, что было у него в голове, и могло называться мозгом, и от этого его лоб укрылся морщинами.
- Со старшими – продолжал я - тем более не знакомыми, разве так разговаривают?

Лицо лысого отражало титаническую работу его, так называемого мозга, но решения не наблюдалось, даже в перспективе.
- Мы ведь с вами не знакомы? – завершил я предложение.

Наконец у лысого что-то сложилось.
- Не - дал он чёткий ответ.
- А вы мне тыкаете – пожурил я. - Это - не хорошо.
- А чё это я тебе должен выкать? – не понял лысый.

Подняв голову, я безразличным взглядом посмотрел на лысого, хотя, меня больше интересовало то, что происходит на улице за окном. Через его плечо было видно, как к Гене подбежали три крепких парня, а в это время молодая парочка подбежала к своему авто, быстро сели в него и так же быстро уехали с заправки…

Крепыши отвлеклись на оклик Гены и очнулись только когда авто с молодой парой взревел и рванул с заправки - это было сверх их ожидания. Упустить такой беспроигрышный шанс унизить парня и повеселиться с девочкой. Их негодованию просто не было предела, и они решили направить его в сторону “виновника“ их прокола.
- Это ты нам, лысый? – спросил, идущий впереди, и скорее всего, лидер.
– Лысый – с сарказмом повторил второй. - Во, блин... лысый.

Второй расхохотался противным и презрительным смехом, а его дружки подражая ему, рассмеялись вслед за ним.
- Точно, ты смотри – произнёс третий - чем-то похож.
- Ага, лысиной – продолжал смеяться первый.
- И такой же тупой - третий сделал шаг к Гене. - А, лысый?

Они подошли к Гене буквально на расстояние вытянутой руки и вдруг, второй с разгона завёл ногу для удара, но Гена кулаком левой руки резко ударил в голову смеющегося третьего. Сразу же, присев в его же сторону, Гена сделал ему подножку и повалил на асфальт, одновременно пропуская над головой ногу второго. Он уже снизу, нанёс резкий и сильный удар кулаком в копчик, летящему, второму и тот, перекувыркнувшись в воздухе, упал плашмя на асфальт у его ног и после резкого удара в затылок окончательно успокоился…
- Так, что вы хотели сказать? – спросил я лысого.

Тот не на шутку задумался.
- Я? - Он опять напряг всё, что можно было напрячь в его изрядно потрёпанной голове. - А, да – он, наконец, вспомнил. - Ты кто такой? Ты чё творишь, мужик? Ты чё наших девочек забрал?
- Вам по порядку или как? – мой вопрос никак не отразился на его лице.
- Да, пофиг – выдал презрительно равнодушно лысый.
- Тогда первое - зовут меня Ян.

Лысый снова задумался.
Скорее всего, быстренько, где-то в глубине мозга, где-то очень глубоко, перелистывая список знакомых имён…
- Не знаю - наконец, выдал он.

Через окно я увидел присевшего Гену и стоящего перед ним парня. Ещё один уже лежал перед ним на животе лицом вниз, а третий, как раз в этот момент упал слева от него.
Гена сделал левый кульбит, и одновременно ударив лежащего в челюсть левой ногой и отключив его, правой ногой ударил в пах кинувшегося на него первого парня.
- Второе – продолжил я, так же спокойно разговаривая с лысым головастиком, и его лысина от напряжения работы остатков мозга покрылась мелкими капельками пота.
- Не понял – действительно не понял лысый.

В это время, Гена правой ногой ударил в пах, кинувшегося на него первого парня, и тот, по инерции, сделал ещё пару шагов, а Гена, вскочил, и вдогонку, резко ударил парня по шее и тот упал лицом вниз, сильно ударившись головой и окончательно отключился.
- Третье – закончил я перечень - девочки не ваши.

Лысый непонимающе смотрел на меня, явно обескураженный невиданной доселе наглостью по отношению к нему – непобедимому.
- А если бы вы были, поумней – воспользовался я замешательством лысого и плеснул ему в лицо соком из своего стакана.

Он опешил, и на мгновенье потерялся, а я, крепко зажав в руке свой стакан, с размаха, резко ударил им прямо ему в нос. Его голова откинулась назад, и когда она возвращалась в исходное положение, я перекинул стакан в другую руку, и освободившейся рукой захватив его голову, резко ударил ею об стол. И лысый, ещё раз откинул голову, а я, обхватив стакан уже двумя руками, изо всех сил, наотмашь, ударил его по широкому, не промажешь, лицу, от чего, он закатил глаза и свалился со стула вместе со своим стаканом сока, залившим ему брюки.
- Вы бы научились выбирать тех, кто вам по зубам? – закончил я цитату.

Вроде получилось.
- Если вы меня слышите – понесло меня – кивните. - Однако, лысый лежал на полу, не подавая признаков жизни. - Такая речь и впустую - я поставил свой стакан на стол. - Смотри, не разбился - удивился я тому, что он остался цел - видать советский. – Я ещё раз взглянул на лысого – он был в ауте. - Это вам не кино.

Взяв со стула шляпу и привычным жестом откинув свисающие локоны волос назад, я надел свою широкополую, повернулся и пошёл к выходу из кафе.

Выйдя из кафе, я увидел вполне предугадываемую картину.
Перед автодомом стоял Гена, а между ним и автодомом лежали трое молодых, крепких и, совершенно без сознания, парней.
- Какой же ты неряха – подошёл я к Гене. - Опять испачкался - пожурил я его, и несколькими движениями смахнул снег с его куртки. - И опять намусорил – продолжал я. - Ну, как тебе не стыдно?
- Неужели, мне самому убирать? - Гена, посмотрел на меня виноватым взглядом.
- Да, ладно, уж, помогу – снисходительно ответил я. - До пятницы я совершенно свободен.

Мы дружно рассмеялись и ударили кулак в кулак. После, оттащили парней по одному к стоящей у входа в кафе лавочке, уложили их на неё и повернулись к автодому. Всё это время из окна кабины, широко открытыми глазами, на нас смотрела Светлана.
Заскочив в машину, мы выехали на трассу.

Как всегда, сидя за рулём, я всматриваюсь в светлое пятно от света фар
на запорошенной дороге. Гена что-то прикидывал, сидя у себя на “штурманском” кресле, а Светлана молча сидела в салоне на кресле за столом.
- Ехать восемьсот семьдесят четыре километра – нарушил тишину Гена.
- Придётся ехать всю ночь – констатировал я. – Сейчас - я посмотрел на часы – одиннадцать – пятнадцать. Ты ложись, а в четыре сменишь меня.
- Понял – гена щёлкнул застёжкой ремня безопасности.
- А мне что делать? – спросила Светлана.
- Спать и срочно. - Гена откинул ремень безопасности и повернулся к Светлане.
- А где? – не поняла Светлана.
- На моём месте – сказал я.

Гена встал со своего места и, пройдя в салон, рукой указал Светлане на её место для отдыха и она, отстегнувшись от кресла, и поменявшись с Геной местами, разулась, и скрылась в спальнике. А Гена, опустил альков, разулся и, не раздеваясь, забрался в него.
Наступила полная тишина, и только ветер за окном, неохотно пропуская наше авто, не смотря на весну, пусть даже раннюю, сквозь плотный поток летящих навстречу снежинок, шумел, негодуя и сетуя на ночных путников, так нагло вклинившихся в его ночные заигрывания со снежинками, но, тем не менее, ничего не мог сделать. Поэтому автодом продолжал мчаться по ночной трассе, большими лучами света фар освещая себе путь и пронизывая ими бесконечно чёрную пустоту…

***

Весна в разных местах приходит по-разному.
Где-то и в апреле и, даже, в мае, ждут её прихода и никак не могут дождаться, а где-то уже в конце февраля, она - тут как тут. Вот и в Крыму весна приходит не по календарю, а по желанию. Надоело ей ждать, когда Зима нагуляется да навьюжиться, вот она и начинает капать ей наголову, ранней оттепелью, да топить в лужах, пригревая ярким и тёплым солнцем. А то, глядишь и вообще, разобьёт весь снег внезапным дождём и поминай Зиму как звали. Вот тут-то и начинается весенняя суматоха.
Всё просыпается и активно начинает готовиться к лету. Кто-то старые листья сгребает, освобождая молодые побеги травы. Кто-то бордюры белит, чтобы после зимы было лучше дорогу видно, а может, чтобы было легче штрафовать за выезд на оные. А кто-то технику готовит к летнему сезону, чтобы и на посев успеть и в круиз, да и просто прокатиться с ветерком, сделав вид, что абсолютно свободен, не зацикливаясь, на автоинспекторах и цене на бензин…

Однако, легко оказать техническую помощь, при ремонте машины, мотоцикла, трактора и даже самолёта. А что, если, допустим, сломался винт корабля или вообще всё рулевое управление. Что, если нужно сделать резку или сварку под водой или провести укладку на глубине труб и кабелей. А обследовать акваторию или причал? Кто поможет в этот раз?.. а сейчас все дружно: - Это дядя водолаз. Правильно.

Солнечный день может не только ускорить приход лета, но и прекрасно поднять настроение. И совершенно всё равно, освободился ты от работы после ночной смены или только заступаешь на смену. Правда, солнце ещё только просыпалось и полупрозрачное одеяло облаков не спешило его показывать, но это совершенно ничего не значило, нужно было, просто, немного подождать.
База кипела работой, шипела проверкой систем обеспечения, и ворчала новыми и старыми двигателями для лодок и катеров… все собирались после долгой зимы, хотя и зимой работа не прекращалась ни на минуту. Кто-то после отпуска, кто-то приехал на сезонные работы, старые знакомые, новые встречи... поэтому, все, кто собрались в небольшой раздевалке, знали друг друга уже давно и настолько хорошо, что многие могли бы пойти с товарищем на любое, даже самое опасное задание.
- Саша, - высокий, плотный, длинноногий брюнет с открытым лицом, лет тридцати, вынырнул из воротника свитера – ты не забыл, что мы сегодня вечером идём к Наташе?
- К Наташе? – раздался голос за шкафчиком, – это к крановщице?
- А ты не встревай – сказал Саша. Такой же крепыш, невысокий, белобрысый и голубоглазый. - Игорь, а ты не забыл, что нам сегодня нужно закончить работу по акватории и причалу?
- Мы же с акваторией закончили – удивился Игорь.
- Акваторию – да, а оградительные и причальные стены?
- Сейчас Степанович приедет, тогда точно скажу.

Дверь в раздевалку открылась.
- Вы ещё здесь? - вошёл Степанович, и все в раз притихли. - Игорь – обратился Степанович к длинноногому – давай-ка ускорься, Наташа подождёт.
- Степаныч, так, а чё я? - округлились глаза у Игоря.
- Саша-то - готов – парировал Степанович. – Вы у меня два лучших монтажника, только вам двоим, могу доверить. Да и быстрей сделаете, и тогда точно к Наташе не опоздаете.
- Вот именно – монтажники – выдохнул Игорь.
- Ты не ворчи, а переодевайся, я жду. – Степанович открыл дверь в цех и вышел…

***

Сидя за рулём машины, Гена всматривался в стремительно меняющийся пейзаж за окном. А там только что мела поземка, и за окном проносились поля, покрытые изморозью, но вот, почти мгновенно, появились зелёные пролески, деревья с первыми листочками и вот - почти совсем зелёные поля. Все происходило настолько быстро, что практически невозможно было за этим проследить, ведь дорога-то абсолютно не менялась. Она серой лентой вилась вперёд и давала понять только то, что впереди у тебя - дорога, главное - езжай вперед.
Единственное, что не радовало, так это то, что солнышко сегодня, почему-то проспало и совсем не хотело выглядывать, из-под своего пушистого одеяла. Так что нас встретило не совсем солнечное утро, и этой встрече мы как-то не очень обрадовались.

Рядом с Геной, на пассажирском сидении сидела Светлана.
- Я так люблю солнечное утро, а сегодня… – грустновато сказала она.
- Да – подтвердил Гена - радостного маловато.
- Скоро будет большая развязка. – Светлана внимательно посмотрела по сторонам. - Нам налево - констатировала она…

Я проснулся, и сразу же спустился со спальника в салон, который встретил меня непривычной пустотой, поскольку и Гена, и Светлана сидели в кабине.
- Всем привет – поздоровался я.
- Сам – привет – ответил Гена, не поворачиваясь.
- Доброе утро - повернулась ко мне Светлана.
- Я уже умываюсь – подошёл я к санузлу - далеко ещё?
- По идее, километра три - четыре – предположил Гена.
- Успею - я вошёл в санузел...


***

Догонять, не каждому дано уметь, но, если ты профессиональная гончая – это в твоей крови и от этого уже никуда не деться. А особенно, когда чувства переполнены уверенностью от сопровождающей тебя поддержки. Поэтому, по трассе мчался чёрный кроссовер с верными Сергею гончими - Савой и Лёвой, в сопровождении двух стареньких, но крепких джипов, болотного и тёмно-синего цвета забитых крепкими помощниками.
- Ты думаешь, мы их догоним? – сонным голосом спросил Лёва, который явно не выспался и находился в состоянии сомнамбулы.
- Судя по тому, что сказал лысый, мы не так сильно от них отстали.

Сава уверенно держался за руль и всматривался в трассу в преддверии увидеть на горизонте долгожданный автодом.
- Всю ночь едем – зевнул Лёва.
- Не фони. – Сава старался затушить, вдруг нахлынувшую зевоту, как инфекция перепрыгнувшую на него от Лёвы. - У них каракатица больше сотни не потянет – с трудом погасил он зевоту. - А мы всю ночь сто тридцать идём и почти без остановок.
- Ты-то, хоть поспал немного - Лёва пытался сделать гимнастику для плечевого пояса, стараясь взбодриться - а я вообще глаз не смыкал.
- Так, надо было спать, - невозмутимо парировал Сава - когда я тебя сменил.
- Так, ты же мне не дал пересесть назад – возмутился Лёва. - А здесь я не могу уснуть.
- Тогда терпи – буркнул Сава - скоро отдохнём…

Взбодрённый после утреннего туалета, я вышел в салон и сел за стол.
- Нас в Темрюке встретят, но нам нужно будет разделиться - повернулась ко мне Светлана.
- Это как? – я, конечно, проснулся, но информация требовала некоторых пояснений.
- Они хотят, чтобы Светлана села к ним в машину, а мы будем отвлекать тех, кто идёт за нами.
- Идёт за нами? – удивился я.

Светлана утверждающе кивнула головой.
- Да, дружище – подтвердил Гена - за нами целый эскорт идёт и они у нас не просто на хвосте, они у нас на шее.
- Мне позвонили – сказала Светлана. - Они запустили дрон и видели нас и тех, кто за нами, и предупредили. Поэтому, нужно будет всё делать очень быстро.
- Дышите глубже, вы взволнованы – улыбнулся я Светлане.
– Гена, я всё правильно понял, нам нужно их развести?
- Заметьте, не я это предложил! - засмеялся где-то там за рулём Гена.
- Вы сейчас о чём? - посмотрела на меня почти в упор Светлана, не совсем понимая, о чём разговор.
- Иди сюда - поманил я Светлану рукой - я тебе умный вещь скажу. Только ты не обижайся!

***

Отстегнув ремень безопасности, Светлана встала с кресла и подошла к столу. А я, поднявшись из-за стола и пройдя к своему спальнику, поднял ступеньки и отклонился, давая ей возможность увидеть то, что я хотел ей показать.
Светлана посмотрела сначала на меня, потом на открывшееся под спальником отверстие и её глаза немного расширились, возможно, из-за этого и губы стали расползаться на лице и превратились в улыбку... В общем, картина ещё та.

Опустив ступеньки на место, я вернулся в кресло за столом и сел под окно. Светлана, задумчиво, села за стол рядом со мной.
- Это то, что я думаю? – спросила она, немного помолчав.
- Огласити весь списк, пжалста - проявился в кабине Гена.
- Гена, ты поедешь по трассе на мост - не стал я тянуть, да и времени не было от слова совсем - а мы со Светланой рванём на мотоцикле через паромную переправу. Там-то они нас искать не будут.
- А Светлане с группой не безопасней будет? – спросил Гена. - Ведь, им нужен автодом!
- А ты уверен в тех, кого за ней пришлют? – ответил я вопросом на вопрос.
- Всё правильно – поддержала Светлана. - Я позвоню. – Она достала телефон и набрала номер. - Это снова я - буквально, сразу сказала Светлана.

Перед самым Темрюком, нас встретила большая развязка с указателями на “Темрюк” и на порт “Кавказ”.
Светлана прошла в кабину и села на кресло пассажира.
- Нам налево – указала она направление рукой.
- Понял – Гена, не сбавляя газа, направил машину левее по развязке и только мы повернули, как Светлана указала на ближайший поворот.
- Сейчас, на первом же повороте - направо, в Темрюк.

Гена повернул направо в Темрюк, и мы помчались по неширокой, но светлой улице с историческим названием – “Карла Маркса”.

Эскорт из трёх машин, состоящий из чёрного кроссовера с Савой и Лёвой и двух, одного белого и одного тёмно-синего, стареньких, но крепких джипов, подъехал к развязке.
Сава увидел, как впереди с трассы в город съехал автодом. Он быстро взял с полки телефон и, набрав номер, позвонил своему дружку Тёме, сидящему в белом джипе.
- Тёма, мы их догнали – радовался Сава.
- Хорошо – ответил Тёма на другом конце. – Давай за ними, я – следом. А вторая пойдёт в порт, на всякий случай. Там пять человек, справятся, если что.
- Договорились, а мы их в городе попробуем прижать.
- Сава выключил телефон и прибавил газу…
- Сейчас до перекрёстка – руководила Светлана - и там налево, должен быть детский сад, за ним нас уже ждут.
- Я сам себе не принадлежу – удивился Гена.
- Это вам, не бухты-барахты – улыбнулась Светлана.
- Комсомолка, спортсменка и просто красавица – улыбнулся я.

Мы выехали на перекрёсток и повернули налево, как рекомендовала Светлана и увидели, что впереди у обочины уже стоял чёрный минивен.
Гена подъехал, почти вплотную к нему и остановился. И сразу же из минивэна выскочили три бойца в полной боевой экипировке. У одного из них, на плече висели три автомата. Он закрыл дверь салона минивэна, и тот рванула с места и повернув на светофоре направо, скрылся за поворотом.

Я выскочил из салона и открыл грузовой отсек. Ко мне подскочили два бойца и помогли вытащить мотоцикл и закатили его за высокие, покрывшиеся молодой зеленью кусты. А пока мы вытаскивали мотоцикл, к Светлане подбежал третий боец, постарше, с автоматами, что-то быстро сказал, отдал ей какую-то записку и вскочил в салон автодома.

Гена уже сидел на кресле за столом, когда в салон заскочил боец в полной боевой экипировке с тремя автоматами на плече.
- Можно просто майор - положил он автоматы под стол и протянул Гене руку.
- Можно просто Гена. - Гена протянул майору руку, и они поздоровались.
- Я за руль – констатировал майор, а вы - отдыхать.
- Понял – Гена исчез в кормовом спальнике.

Схватив шлемы и Светлану, я затащил её за те же кусты, где уже стоял мотоцикл, чтобы не привлекать внимания, а бойцы захлопнули грузовые двери, заскочили в салон автодома и тот сорвался с места. И только он доехал до перекрёстка с, благо дело зелёным светом на светофоре, и пересёк перекрёсток, как из-за угла выскочил чёрный кроссовер и тёмно-синий джип и пронеслись мимо нас, догоняя автодом. И в это время, на светофоре, как специально, загорелся красный, и они остановились в ожидании, а автодом в конце улицы повернул налево и исчез за поворотом.

Обе машины рванули с места, как только загорелся жёлтый свет светофора, чудом избежав столкновения с длинномером и двумя кроссоверами, съехавшими в кювет избегая столкновения.
- Вы привлекательны - протянул я Светлане шлем - я чертовски привлекателен, так чего зря время терять?
- Семён Семёныч! - Светлана надела шлем и застегнула ремешок.
- Ваш ход - привычным жестом откинув свисающие локоны волос назад, я надел шлем и пристегнул подбородник.
- Сейчас до парома - сказала Светлана. - Билеты забронированы и на нас, и на мотоцикл.
- Прекрасно – я выровнял мотоцикл и оседлал его. - Потрудимся джентльмены! - Нажав кнопку стартёра, я завёл мотоцикл. - Ну, Сусанин, садись и командуй – улыбнулся я, хотя в закрытом шлеме этого никто не увидел бы, даже если бы очень захотел.

Светлана села сзади и мы, не спеша и оглядываясь по сторонам, выехали на дорогу и, сначала медленно, чтобы не реветь двигателем, поехали в противоположную сторону, к дороге, ведущей на паромную переправу…


Автодом подъехал к выезду на трассу и как только выскочил на неё, майор до упора нажал педаль газа.
- На Тамань, ребята – весело сказал майор. - Всё путём, за вами тыл.

Бойцы сели в салоне на сидения пассажиров за столом, положили автоматы на стол и только сейчас немного расслабились. Хотя, это только могло так показаться. Каждый из них был готов в любую минуту к самым экстренным ситуациям и отслеживал, анализируя всё вокруг происходящее, с максимальной скоростью, какую только может развить мозг профессионала…

Буквально через минуту на перекрёсток перед выездом на трассу, выехал чёрный кроссовер и болотного цвета джип.
Тёма, несмотря на то, что сидел на заднем сидении, отчётливо узрел через лобовое стекло, что, впереди, за небольшим лугом, уже по трассе мчался автодом.
- Давай направо - скомандовал Тёма водителю и откинулся на сидении, а водитель повернул направо и рванул по дороге, и следом за ним рванул чёрный кроссовер…

***

Керченская паромная переправа работала круглосуточно.
Порт “Кавказ” находился в “Славянске” - на Кубани и попасть туда можно было с трассы М-4, съехав на станицу “Кисляковскую”, а после на “Кущёвскую” и “Тимашевск”.
Чтобы переправиться на пароме на другую сторону - в порт “Крым”, сначала нужно приобрести билеты, дальше - встать в очередь и проехать на паром. Потом уже на пароме пересечь пролив и, съехав с парома уже на другой стороне, уехать через “Керчь” на “Симферополь”.

Вот, казалось бы, так просто и по времени, если всё сойдётся, как говориться, это займёт от одного до двух часов, с учётом, что по воде паром идёт пятьдесят минут, не больше.
Это раньше, на переправе было много проблем и можно было часами стоять в ожидании очереди под палящим солнцем, не имея возможности ни поесть, ни попить, ни, простите, в туалет сходить.
А сегодня, благодаря хорошо отлаженной регулировке движения при заезде и съезде на терминал, вы спокойно попадаете на накопительные площадки, которые увеличились в разы. А там к вашим услугам буфеты и санитарные модули с туалетом и душем, к которым можно безопасно пройти по размеченным пешеходным дорожкам с установленными ограждениями и защитой от солнца и осадков. А контроль безопасности транспортных средств и багажа, делает поездку на пароме максимально безопасной, и это ещё не всё.

Чтобы преодолеть Керченский пролив по морю, “яко посуху”, можно купить билет на паром, как, здесь же в кассе, за наличные или безналичные, так и на сайте Керченской паромной переправы (электронный) – это уже только по безналу. И, что самое приятное, стоимость проезда совершенно демократична, почти как в автобусе.
Только, на настоящий момент переправа работала в накопительном режиме, по запросу, т. к. основной поток транспорта уже шёл по “Крымскому” мосту. То есть, в накопителе собиралось нужное количество автотранспорта и паром, загрузившись, уходил к другому берегу.

Именно в этот накопитель и подъехал тёмно-синий джип с полной загрузкой в салоне из пятерых крепких ребят, и припарковался...


Въехав в посёлок “Ильич”, и увидев указатель “БИЛЕТЫ НА ПАРОМ” и ограничение скорости “50 км/час”, я остановил мотоцикл и, подняв стекло шлема, обратился к Светлане: - Нам туда или как?
Светлана подняла стекло на своём шлеме.
- Нет, билеты уже есть и всё оплачено – сказала Светлана. - Нам сейчас через переезд направо. Там по указателю, на “Мор вокзал”. Перед “Мор вокзалом”, сдадим электронный талон, и на контроль безопасности, и там уже, в накопителе порта, будем ждать погрузку на паром.
- Я полагаю, что торг здесь не уместен – улыбнулся я.
- А стул у нас пока – один, хоть и на колёсах – поддержала Светлана, и опустила стекло шлема.

Я тоже опустил своё стекло, и мы помчались навстречу весне и парому...


Дорога к крымскому мосту только по телевизору короткая, а если не смотришь телевизор, то вообще мост – за углом. Только, как говорится: - “быстро сказка сказывается, да не быстро дело делается”. По трассе к крымскому мосту, почти на километр, отставая от автодома, мчались болотного цвета джип и чёрный кроссовер.
Сава, неустанно вёл машину, а рядом, на сидении пассажира сидел полусонный Лёва.
У Савы зазвонил телефон. Сава, быстро взяв его, поднёс к уху.
- Слушаю.
- Скоро Крымский мост - проявился на другом конце Тёма.
- И что, что Крымский мост? – не понял Сава.
- Там скоростной режим – продолжил Тёма - и до конца моста его будет взять трудно, практически - невозможно.
- И что делать? – продолжал недоумевать Сава.
- Попробуем прибавить газу – предложил Тёма.
- Мы и так на пределе идём – возмутился Сава. - Такое впечатление, что он движок поменял.
- Не поменял, а притопил до полика – констатировал Тёма. - У него автомат, а максималка – сто сорок.
- Так мы так и идём – недоумевал Сава.
- Вот именно – продолжил Тёма – я и говорю, что нужно притопить. Может тогда до моста мы его и припрём.
- Хорошо – согласился Сава - давай попробуем, а эта тачка-то выдержит?
- Водила говорит – со смехом сказал Тёма - что, если не долго – можно.
- Тогда топи, я за тобой – Сава отключил телефон и вжал педаль газа в пол…


На площадке накопителя, среди ожидающих погрузки авто, стоял тёмно-синий джип, а возле него - крепкий парень лет тридцати. Среднего роста, с короткой стрижкой светлых волос над круглым, изрядно потрёпанным чьими-то кулаками лицом, что выдавало в нём боксёра. Его лёгкая чёрная, кожаная куртка поверх бежевого джемпера, играла на ветру бортами. Весь наряд гармонично заканчивали тёмно-синие джинсы и чёрные демисезонные остроносые туфли.
К нему подошли четверо таких же крепышей, правда, немного поменьше размерами, но все, как из инкубатора - во всём чёрном, от лёгких, кожаных курток, до чёрных демисезонных туфель.
- НУ? – спросил боксёр.
- Нет - ответили все, почти одновременно.
- Хорошо смотрели?
- Вот. - Рыжий, с ёжиком на голове парень протянул боксёру фото. - Никого на него похожего нет.
- Оставь себе – сказал рыжему боксёр. - Он может быть здесь... смотрите хорошо, хотя...
- Что? – рыжий вопрошающе посмотрел на боксёра.
- Лучше бы его не было – закончил боксёр.

Парни молча переглянулись.
Голос из репродуктора объявил посадку, и по площадке вместе с её посетителями, а может благодаря им пробежала небольшая, минутная волна суеты, включающая открывание и закрывание дверей, укладку и размещение в салонах авто, и наконец, окончательным хлопаньем дверей и гулом заводящихся двигателей…


Мы подъехали в накопитель, когда автомобильная очередь уже двигалась, постепенно исчезая в брюхе парома. Так как мы были на мотоцикле и никакого груза не имели, нас пропустили без какой-либо задержки и мы, проехав через накопитель, пристроились за последним авто.

Паром – это такое большое и вместительное слово, как и то, что оно обозначает. Правда, сегодня, поскольку основной поток транспорта уже шёл через “Крымский” мост, наш паром был не такой уж большой, как мог бы показаться, хотя вместительный и даже очень. Почти полсотни автомобилей и более трёхсот человек. В нижней части палубы, в четыре ряда стояли машины, да по бокам, справа и слева, было ещё по одному ряду... в общем – немало.

Болотного цвета джип со всеми своими пассажирами стоял почти в конце боковой платформы. И о его присутствии мы со Светланой даже не догадывались, поскольку мало того, что мы стояли на другой площадке так ещё и с другой стороны, то есть в самом начале, перед нами стояло только одно авто.
Светлана только что отошла “попудрить носик”, и как я не успокаивал её, что нас здесь никто не знает, да и вряд ли кто-то поедет сюда, шлем она категорически отказалась снимать. Интересно, как она собирается пудрить свой носик? В шлеме ведь неудобно ни помадиться, ни пудриться.
Я ждал её, присев на сиденье мотоцикла, поскольку в кафе нам делать было нечего, да и мотоцикл оставлять я не рискнул. Тем более, что мы скоро уже и придём.

Наконец Светлана вернулась, правда уже со шлемом в руке... видать испытала все неудобства и всё-таки сняла.
- Теперь ты постой – я поднялся и протянул Светлане свой шлем.
- Может, лучше в нём? - предложила Светлана. - Вдруг, что?
- Вряд ли – улыбнулся я – да и смотри – указал я рукой на медленно приближающуюся акваторию порта, огороженную высокой каменной оградой, с большими воротами для входа и выхода судов, справа от которых, почти впритык, стоял пришвартованный катер. - Минут десять – пятнадцать и мы на месте - я развернулся и пошёл вдоль ряда автомобилей...

Несмотря на ограниченность пространства для обзора, рыжий, в отличие от остальных, внимательно всматривался во всех, кто попадал в его поле зрения – трудяжка. И как не смешно, его упорство увенчалось успехом, и он увидел именно того, кого уже вообще никто и не искал.
- Он, - вскрикнул рыжий.
- Где? – повернулся с переднего сидения боксёр.
- Вон, наверху – рыжий показал пальцем на противоположную сторону парома.
- Ты уверен? – толи засомневался, толи разочаровался, что это именно так боксёр - Здесь больше трёхсот пассажиров.

Как же ему хотелось, чтобы не было никаких волосатиков и особенно этого.
– Точно, он – подтвердил рыжий. – Быстро за ним – боксёр открыл свою дверь.

Почти одновременно, все двери в авто открылись, и парни выскочили вслед за боксёром из машины. Захлопнув двери они, как большие чёрные тараканы, побежали один за другим вдоль перил.

Никогда не завидовал морякам и, всегда, понимая, что их походка помогает удерживаться на палубе, старался следить за своей, чтобы не уподобляться им. Но, как говорят: - “не зарекайся”. Вот и пришлось мне лично на себе испытать это чувство непрочной стойки. Но – справился… справился!

Облегчённый я поднялся на верхнюю палубу, чтобы и осмотреться, да и вдохнуть морского ветерка. Сверху очень хорошо просматривался весь нижний ярус парома с автомобилями. На боковой стоянке я увидел Светлану, честно охраняющую мотоцикл и наши шлемы и помахал ей рукой, и она помахала мне в ответ.

Отойдя от перил, я увидел, что ко мне, с двух сторон шли несколько парней во всём чёрном. Как я понял, Светлана тоже их заметила, потому что быстро спряталась под навес над площадкой.

Чернышей оказалось пятеро. Подойдя ко мне на расстояние вытянутой руки, они стали полукругом.
- Добрый день – сказал один из них, стоящий напротив меня и похожий на боксёра - а мы уж было забеспокоились.

Вся группа, как по команде заулыбалась.
- Ну, вот – сказал я, готовясь к худшему - день взятия Бастилии впустую не прошёл.
- Не понял – поморщился, недопонимая боксёр.
- Берегите пенсне, Киса – осмотрелся я, распределяя роли и последовательность действий. - Сейчас начнётся!

Почему-то, все внимательно слушали, что я говорю, но именно это помогло мне стать лидером в этой кутерьме, чтобы постараться окончательно не пропасть.

Привычным жестом, откинув свисающие локоны волос назад, я сделал резкий выпад в сторону рыжего парня, стоявшего крайним справа от меня и одновременно, ударил боксёра, почему, а - всё равно, прямым ударом ноги в лицо. Рыжий парень отшатнулся, а боксёр повалился навзничь на палубу и грохнулся как мешок. И тут ко мне, с разных сторон, бросились ещё двое парней.
В скрутке, с размаха, никого, не жалея и ни о ком не думая, я ударил одного прямо по горлу и тот закашлялся, захрипел, схватился обеими руками за горло и упал на палубу, скрутившись калачиком. Второго, заканчивая скрутку, с разворота, ударил пяткой в ухо - парень развернулся, и сильно ударившись головой о штангу светильника, упал на палубу. И в это время, совершенно подло, подскочив сзади, пятый ударил меня чем-то длинным и твёрдым, как потом оказалось - битой по плечам и голове.
Чего, чего, но этого я не ожидал. Ладно, ударил сзади, но, битой?! Как же это противно. Чтоб ты жил на одну зарплату. В голове загудело и всё неприятно поплыло вокруг меня, и я упал на колени, схватившись за голову, и прикрылся руками.
И тут ко мне, воспользовавшись удачным моментом, подскочил здоровяк и ударил ногой, сначала в плечо, повалив меня на палубу, а потом в живот.
- Тварь – послышалось где-то вдали.

По всей видимости, здоровяк, вложил в удары всю злость, потому что сознание как-то слабовато держалось, и готово было совсем убежать, оставив меня на произвол судьбы.
- Бери его – прозвучало опять где-то далеко.

Меня подхватили и понесли.
На мгновенье, испытав чувство невесомости и, поняв, что я лечу, сделав максимальное усилие над собой, я сгруппировался. Почти сразу же последовал сильный удар об воду, и я с головой окунулся в мокрую, ужасно холодную и солёную субстанцию.
- Море – осознал я. - Лепота…

***

Степанович, как и обещал, вместе с Сашей и Игорем, отправился на инспекцию ограждения акватории порта. Оставалось совсем немного, каких-то метров двадцать и можно будет возвращаться, писать отчёт и готовиться к премии за сверхсрочные.
День выдался прекрасный. Как сказали Саша и Игорь, вода чистая и прозрачная, самое “то” для инспекции. Видно всё, что нужно и тем более, всё, что не нужно, в смысле, на что обратить внимание при расчётах ремонтных работ.
Саша, только что поднялся на палубу и ему уже сняли шлем, а Игорь, наоборот, приготовился к погружению, и ему только и осталось, что надеть шлем. На палубу вышел Степанович.
- Ну, что мужики, осталось часа по два – весело констатировал он. - С такими темпами, мы с вами на этот паром можем успеть, на обратный рейс.
Степанович посмотрел на приближающийся к воротам акватории малый паром и увидел, как с верхней палубы в море упал человек.
- Вы видели? – вскрикнул Игорь.

Игорь и Саша схватили свои шлемы.
- Вместе. – Саша посмотрел на Игоря.
- Не спешите – отходя от шока, сказал Степанович - время есть, успеете.

Из рубки на палубу выбежал капитан катера, который тоже видел упавшего в море. Игорь и Саша быстро одели шлемы, и Семёнович вместе с капитаном, быстро закрутил гайки.
- Спокойно, спокойно, ребята – успокаивая скорее себя, сказал Степанович.
- Подойди поближе - повернулся Степанович к капитану. - Боюсь, шлангов не хватит.

Капитан кинулся в рубку и почти сразу же загудел мотор катера, затрещал ворот подъёма якоря, и катер медленно пошёл вдоль стены, постепенно отходя от неё и разворачиваясь в сторону упавшего в воду человека…

***

Тёма негодовал настолько, насколько ему позволял его интеллект, но ему явно не хватало не запаса слов, не запаса сил.
- Он что, вдруг, реактивным стал? – кричал Тёма. – Не догнать грёбаный грузовичок, как ты мог? – перекинулся он на водителя, но тот только и мог, что сдвинуть плечами. - Да, знаю я, знаю, что она больше не идёт – разорялся Тёма – но, у него же идёт… почему?

Водитель молча гнал машину вслед, за едва заметно приблизившимся автодомом. А через лобовое стекло, уже были хорошо видны первые светофоры на трассе, перед мостом.
- Ничего, от меня ещё никто не уходил – немного успокоился, Тёма и, достав свой мобильный, набрал номер. - Сава, ты как?.. Да понимаю, понимаю, что лажа, не буянь… мы его на мосту прижмём, а за мостом уж точно завалим.

Сава слушал Тёму, совершенно не понимая, как тот собирается на мосту зажать целый автодом, если буквально недавно говорил, что на мосту его, ну никак не взять.
Он понимал только то, что, если за мостом они не остановят автодом и не вернут его вместе с его пассажирами назад, ни денег, ни возможно, работы им больше не видать. Поэтому Саве было совершенно всё равно, на мосту или за мостом, но он должен был остановить автодом.


Подъехав к мосту, майор снизил скорость, и потому что, того требовали правила скоростного режима, и чтобы хоть немного дать двигателю отдохнуть. Он не переставал следить за зеркалом заднего вида, точнее, за тем, что в нём происходило. И именно сейчас, в нём было видно, как к автодому быстро, не соблюдая скоростного режима, приближались болотный джип и чёрный кроссовер. Соображать нужно было быстро, и майор делал это очень профессионально.

Он занял левый ряд, как только въехал на мост и двигался с максимально разрешённой скоростью обходя медленно двигающихся справа.
Сзади, в левой полосе, кроме двух преследователе никого не было. Майор обошёл очередное авто, по левой полосе и Болотный джип резко перестроившись в правый ряд, увеличил скорость, пытаясь обогнать автодом до следующего авто впереди.

Постепенно увеличив скорость и, прикрыв джип корпусом слева, майор не давал ему возможности продвинуться вперёд и опередить его. А на хвосте, почти на шее сидел чёрный кроссовер.
Догнав очередное медленно двигающееся по правой полосе авто, джип был вынужден снизить скорость, что не замедлил сделать и майор и конечно же кроссовер позади него. И в таком режиме, майор продержался до переезда через верхнюю точку моста.
Наверху он проанализировал идущий впереди поток и, прибавив газу, помчался к идущему впереди по левой полосе авто, а оба преследователя устремились вслед за ним.
Метров за двадцать до нужного авто, майор перестроился в правый ряд и, прибавив газу, обошёл его справа - погонщики бросились следом.

Майор перестроился в левый ряд и снова добавил газу, чтобы не пропустить справа джип, который почти сразу упёрся во впереди идущее авто и снизил скорость, притормозив и напарника…

***

Темно и тепло – это первое, что я осознал после того, как упал в море. Странно как-то, неужели все покойники так себя чувствуют. В голове
полнейшая пустота. И, что удивительно - никакого тоннеля, никакого света и ни одного звука. Хотя, что это?
Где-то далеко, что-то загромыхало.
Вот те на, что-то холодное коснулось моего лба. Изо всех сил я попробовал открыть глаза, если они у меня ещё есть и сквозь белену, застилавшую всё вокруг, нечётко, совсем как разлитое молоко, проявилось что-то большое и, как я понял - живое, появившееся перед самыми глазами.

Я опять напрягся, поскольку мне совершенно не хотелось стать чьим-то обедом или ужином, и еле слышно выдавил из себя шёпотом: - Не ешь меня, я невкусный.

Это что-то быстро растворилось, и я услышал какой-то гром, где-то далеко, далеко. Через мгновение подплыли уже два таких же непонятных и расплывчатых сущности. Правда, одна было темнее другой. Сквозь тугую, обволакивающую меня тишину я, с огромным напряжением пытался понять, о чём они гудели друг другу.
- Бредит, говоришь? - прогудел один, далеко и глухо, как из-под воды. - Белая сущность заколебалась. - Мы с тобой договорились - НИКОМУ. Я отвечаю - опять прогудел кто-то где-то вдали. - Белая сущность опять заколебалась. - Вот и хорошо. А сейчас сделай нам чего-нибудь горяченького. Ну, ты меня понимаешь - прогудел этот кто-то.

Белая сущность заколебалась, и растворилась. И опять прогремел гром, и снова стало темно и тепло…

***

Соскочив с Крымского моста, майор направил автодом по прямой,
продолжая следить за преследователями в зеркало заднего вида.
- Как же их сбросить? – спрашивал сам себя майор и пытался найти ответ, на собой же поставленный вопрос.

Один из бойцов в салоне поднялся и, войдя в кабину, сел на место пассажира.
- Разрешите, товарищ майор.
 - Говори – получил разрешение боец.
- Через пару километров, за вторым мостом, будет удобный участок дороги.
- Продолжай – повеселел майор.
- Там сможете их сбросить – закончил боец.
- Если надо, мы поможем.
- Это как? – заинтересовался майор.
- А мы им по колёсам одиночными и всё – улыбнулся боец.
- Хорошо, старший сержант – согласился майор - готовься.
– А сам начал просчитывать все возможные варианты.

Вот и второй мост и впереди уже виден карман.
Майор постепенно снизил скорость и подпустил к себе джип и даже дал ему пристроиться справа по колее и сразу начал набирать скорость.
Джип тоже начал набирать скорость и тут, перед самым карманом, майор вильнул вправо и слегка протянул по правой стороне, сразу же ушел, влево перекрывая Дастеру возможность обогнать.

Джип, уходя от столкновения, вошёл в карман и, не успев затормозить, вылетел из кармана в поле и, плотно войдя в рыхлую землю, замер.

Сава больше не хотел ждать и, вжав педаль газа в пол, решил обойти автодом, хоть справа, хоть слева. Кроссовер стремительно начал приближаться к автодому.
- Старший сержант – позвал майор.
- Слушаю, товарищ майор – подошёл к майору сержант.
- Целься в правое колесо. С одного раза сможешь? - Спросил майор.
- Смогу – уверенно сказал старший сержант.
- Сейчас будет правый поворот – предупредил майор – жди команды.
- Есть - старший сержант отошёл в салон.

Он подошёл к входной двери салона, проверил, как она заперта, открыл дверное окно и попробовал высунуться, но смог высунуть только руку и плечо.
- А казалось таким большим – с сожалением сказал старший сержант.

Закрыв дверное окно, он залез на спальное место сзади и там открыл правое, по ходу окно, и - это было то, что нужно. Он вернулся в салон и, взяв свой автомат, занял позицию у окна в ожидании команды.

Подъехав к повороту на Керчь, идя по правой стороне, майор снова немного сбросил скорость и чёрный кроссовер приблизился почти вплотную.
- Давай – крикнул майор и плавно ушёл влево, открыв старшему сержанту объект.

Кроссовер был как на ладони и старший сержант, прицелившись, дал одиночным по правому колесу кроссовера. Пуля мягко вошла в покрышку колеса, и разлетелась в клочья и от давления вырывающегося воздуха, и от скорости вращения. Кроссовер качнуло, и он резко ушёл вправо в кювет и там, упершись носом в холм, закончил своё турне.
- Есть – радостно выкрикнул майор – спасибо, товарищ старший сержант.
- Так точно - вышел в салон боец.

Он положил автомат под стол, ударил с товарищем ладонь в ладонь, и с чувством выполненного долга сел за стол.

***

Кто в своё время, не мечтал отдохнуть в изоляторе? Забыться, укутаться с головой в одеяло, и пропасть под этим самым одеялом дня на три-четыре минимум. Отоспаться, отогреться и раствориться сомнамбулой в невесомом состоянии расслабленности. О, это великое слово - изолятор.

Я сидел на кровати, закутавшись в одеяло, с чашкой в руках и ещё до конца не осознавая всего, что со мной произошло, так же, как и того, что меня навестили совершенно незнакомые люди и принесли горячий и почему-то ужасно сладкий чай. Мотивировали это тем, что - это глюкоза и она полезна, когда нельзя нагружать организм едой, но нужны силы для его восстановления.
 
Вот именно поэтому я восседал на кровати и честно пополнял энергетический запас организма, как в театре, только на сцене. А вот напротив меня, на стульях, сидели зрители, точнее мои посетители - двое парней лет по двадцать пять - тридцать. Один - высокий, плотный, длинноногий брюнет с открытым лицом. Второй - невысокий, плотный, белобрысый, с голубыми глазами. Как в последствие я узнал - мои спасители водолазы – монтажники. Дай им Бог здоровья.

А ещё, здесь же, прямо передо мной сидел человек, о встрече с которым я мечтал уже несколько лет, для того чтобы поблагодарить его от всей души и сердца. Дело в том, что когда-то, давно, он помог мне выехать из Сочи. Но не просто выехать, а вывезти оттуда одного прекрасного человека, за которым охотились местные бандиты, возомнившие себя хозяевами земли и, как выяснилось, решившие избавиться в полном физическом смысле этого слова от этого прекрасного и красивого бизнесмена и серьёзного конкурента местной мафии. Тогда именно Степанович, помог нам безопасно переждать и помог выехать, поддержав нас материально, из этого, оставившего ужасно неприятное впечатление города.

А вот сейчас, он совершенно не узнавал меня. Хотя, кто его знает, как я выгляжу?
- Ты, мил человек, - обратился ко мне Степанович - можно сказать, в рубашке родился.

Парни оживились и заулыбались.
- Ага – сказал, тот, что помоложе, белобрысый - точнее в сети… это если говорить о втором рождении.
- Это точно – подхватил второй. - Как вы так долго на плаву в таком состоянии?
- Ничего не помню – еле выдавил я.

В голове до сих пор всё гудело и вибрировало. Толи от удара, толи от холода, хоть я и укутан тёплым одеялом и пью горячий чай.
Ребята с сочувствием смотрели на меня. Наверное, вид у меня – “на Мадрид”.
- Это, кто ж тебя так? – поинтересовался Степанович.
- Нашлись добрые люди – прохрипел я, улыбаясь - подобрали, обогрели.

Я попробовал собраться с силами и всем оставшимся после удара разумом. Наверное, видок у меня такой, что ребята невольно скривились.
– Обогрели, так обогрели, мать их… - с ожесточением произнёс тот, что повыше.
- Ладно, ребятки - поднялся Степанович - вы погуляйте, нам поговорить нужно, и они поднялись со стульев.
- Ребята, - еле выдавил я и от неожиданности, что они уходят и от того, что даже не знаю какие слова благодарности сказать и вообще, как их благодарить за своё спасение. - Благодарю вас, я отомщу, чесслово - только и смог выдавить я из себя.
- Выздоравливайте – улыбнулся длинный.
- И больше не тоните – порекомендовал белобрысый паренёк.
- Мёртвому, конечно, спокойней, да уж больно скучно – отшутился я.

Ребята рассмеялись, вышли из палаты и закрыли за собой дверь. Степанович проверил дверь и, вернувшись, сел напротив меня, и я уже понял - будет разговор.
- Тянуть за язык не буду – совершенно спокойно, почти равнодушно сказал он - только я тебя на свой риск сюда притащил.

В голове всё ещё скакали брейкеры, долбя во все стороны своими кроссовками по венам и артериям до пульсирующей боли.
- Всего сказать не могу – как можно честнее посмотрел я в глаза Семёновичу. - Нужно было человеку одному помочь. - Чтобы заполнить паузу, я сделал глоток горячего чая, и сладкая субстанция обволокла мне и язык, и нёбо, и глотку. - Вы уж простите – вязко извинился я.
- Это за что? - улыбнулся Степанович. - За то, что не утонул? Ну, молодец.
- Вы, ведь меня уже второй раз спасли. - Я ещё раз внимательно посмотрел на Степановича.
- Это как же? – Он перестал улыбаться, и тоже внимательно посмотрел на меня.

Я представляю, что он увидел: сидит на кровати, опухший, закутавшийся с головой в одеяло, и с чашкой в руках, бывший утопленник…
Чтобы как-то немного помочь ему, всем, чем могу, я скинул одеяло с головы и покрутил, как мог головой, пытаясь расправить уже совсем сухие, но местами совершенно слипшиеся волосы.
- А так?

Степанович посмотрел на меня почти в упор, и в его глазах появляются те самые искорки, с которыми он, прощаясь в прошлый раз, желал нам удачи, провожая на вокзале.
- Мать моя, так это ты? - он привстал со стула, но, не удержавшись, опять плюхнулся на него. - Ян, дорогой мой – Степанович хлопнул обеими ладонями себе по коленкам. - А я-то вижу, что знакомый кто-то, а кто и не вспомню. - Степанович всё-таки, поднялся со стула и, сделав круг по комнате, снова сел на стул, напротив меня. - А я, ведь, твои диски, что ты мне подарил тогда, до сих пор слушаю… уж больно песни хорошие. - И, вдруг, совершенно непонятно, для меня, во всяком случае, Семёнович улыбнулся и тихо запел:
- Ах, Даша, Даша. Поверь, судьба наша,
  Нам приготовила немало сюрпризов…

Поддерживая Семёновича, я запел вместе с ним:
- Ах, Даша, Даша, что только не скажут?
  Не будь, прошу тебя, ты так уж капризна…

Мы замолчали и только глубокий гул в моей голове, никак не хотел выключаться.
- Мне бы в Керчь побыстрее– превозмогая боль от гула, да и не только, произнёс я.

Степанович посмотрел на меня и улыбнулся такой чистой, отцовской улыбкой, хотя, какая она на самом деле, я никогда не знал. Значит, пусть будет такая, как у Степановича.
- Совершенно не изменился, опять побыстрее – хмыкнул Степанович. - И в прошлый раз, помню, вроде, от сочинских кого-то спасал и вот сейчас. Опять кого-то спасаешь?
- Как-то так - виновато улыбнулся я.
- Тебе бы отдохнуть - Степанович поднялся со стула - малость окрепнуть. - Один за другим он поставил стулья, под стеночку. - Ты не волнуйся. Я сегодня старший - на сутках я, так что до утра можешь отдыхать, тебя никто не потревожит. - Он подошёл к двери. - А утром, посмотрим, как тебя в Керчь доставить. Отдыхай. – Выйдя из палаты, Степанович плотно закрыл за собой дверь…


Ночь, она для всех – НОЧЬ.
Конный ты или пеший, а ночью нужно отдыхать, а не с нечистью по ночам носиться. А, уж, если ты человек праведный, то и делай так, как правильно, и коль ты день трудился и устал, то ночью лёг и крепко спал.

Скорее всего, ни один из пассажиров автодома, никогда не слышал ничего подобного, поэтому и относился ко всему происходящему намного проще. Поэтому, когда автодом подъехал на заправку и припарковался в глубине площадки, все его пассажиры устроились, как можно удобней и, несмотря на то, что был ещё вечер и довольно солнечный, уснули крепким сном…

***

Степанович уже почти час писал отчёт о проделанной работе и просчитывал нюансы, чтобы и честную и хорошую работу его бригады показать, и такую же соответствующую честную оплату гарантированно получить. Он так увлёкся, что вовсе не услышал звук подъехавшего мотоцикла.

Через минуту, после того, как двигатель мотоцикла затих, дверь дежурки открылась, и на пороге появился человек в мотошлеме на голове и со вторым мотошлемом в руке.
Степанович поднял голову.

Человек в мотошлеме один мотошлем положил на рядом стоящий стул, а второй снял с головы и положил там же.
Привыкший к сюрпризам жизни Степанович, сейчас даже не мог подумать, что об этом можно подумать. А всё потому, что пред ним стояла его любимая и единственная внучка.

Светлана подбежала к деду, и обняла его так, как будто не видела со дня рождения. А Степанович, ошарашенный таким сюрпризом, никак не мог остановить лавину мыслей, пробегающих и пролетающих в его голове - Как? Почему?.. Он, прожил долгую жизнь, да и пережить ему пришлось немало. Так что, крутанув в последний раз однорукого бандита в своей голове, он увидел чёткую комбинацию и зафиксировал её так, что никакой техник уже не смог бы её нарушить – джек-пот был в его руках.
- Вот, значит, кого он спасал – в глубине объятий Светланы констатировал Степанович. - Тогда всё ясно.

Светлана расслабила руки, и присела перед Степановичем на корточки.
- Я знала, я всегда знала, что ты его спасёшь.

Степанович расслабил объятия и, отстранился от Светланы.
- Значит, в командировке, говоришь - он вытер пуками, мокрые от слёз глаза.
- Дедуля, милый – затараторила Светлана - я живая, живая, видишь?
- Вижу, вижу. - Степанович проглотил комок, подступивший к горлу, а на его глазах заблестели слёзы, и он подтянул Светлану к себе и крепко обнял её.
- А он…? – начала свой вопрос Светлана.
- В изоляторе – перебил её Степанович. - Только туда не ходи, пусть отдыхает. - Он поднялся со стула и вытер щёки. - Утром, всё утром – ответил он на непрозвучавший вопрос и обнял Светлану за плечи. - Идём, поешь, отдохнёшь. - Степанович подтолкнул Светлану к выходу и вышел вслед за ней из дежурки…


“Солнце, воздух и вода – наши лучшие друзья”!
Так гласил лозунг, висящий во всех пионерских лагерях и базах отдыха. И с этим нельзя было не согласиться. Но, если солнце могли затянуть тучи, а вода могла быть просто холодной, то воздух, всегда был в изобилии, даже там, где не было ни воды, ни солнца.
А вот в моём случае было всё.

Даже, если солнце пока ещё только за окном, а вода, точнее море – далековато, но почти рядом, то воздух, несущий запах и моря, и солнца, помог мне почти совсем прийти в себя. И, когда дверь в комнату открылась и вошла Светлана, я, открыл глаза, и, увидев её напряжённое лицо, попробовал расслабить обстановку.
- Девушка, мы с вами рядом не лежали? – процитировал я.

Светлана остановилась у двери, сжав ручки принесённого с собою пакета двумя руками.
- Мы - женщины, должны быть на юге НЕПОКОБЕЛИМЫ! - парировала она и широко улыбнулась. - С добрым утром!
- И вам - СТОграмм утром – улыбнулся я.

Светлана закрыла за собой дверь, и подошла к моей кровати.
- Так, вы совсем здоровы – опять расплылась она в улыбке. - А мне сказали, что вы морской воды нахлебались.
- Никогда не пей эту гадость – процитировал я. - Привыкнешь, и жизнь твоя не будет стоить ломаного цента. - Я понял, что уже пора. - А, сейчас, в сад, все в сад - огляделся я, в поисках соей одежды. - Где мой костюмчик в ёлочку из “Мосторга”?

Светлана с неизменной улыбкой, положила на кровать пакет, из которого показались мои убранства, и вышла из комнаты, плотно закрыв за собой дверь...

***

Никто не заметил, как пришёл полдень.
И это не удивительно, ведь провести в напряжении столько времени – это дело не каждому под силу. Только закалённый в трудовых буднях армии организм Гены, работал лучше любых часов. Поэтому, когда проснулся майор и его ребята, кофе и бутерброды Гена уже приготовил, даже собрал своё спальное место и накрыл стол.

Майор спрыгнул с алькова, закрыл его и исчез в санузле.
Гена развернул кресло водителя и переднего пассажира к столу, и как раз в этот момент, с кормового спальника выпрыгнули ребята.

Солнечный полдень весело гулял по салону автодома, где за столом на креслах, сидели двое молодых омоновцев, а на развёрнутых к столу креслах водителя и пассажира - майор и Гена.
- Давно не спал так долго – выдохнул майор, и ребята закивали головами в подтверждение слов майора.
- У вас, просто, давно не было такой возможности – сказал Гена. - Когда ждёшь, время нужно коротать с пользой.

Все бойцы заулыбались и закивали головами...


Как я обрадовался, когда увидел свой родной автодом! Но, ещё больше обрадовался, когда понял, что он цел и невредим.

Мы со Светланой подъехали к автодому, и я заглушил мотоцикл, а из двери салона вышли Гена и майор.
Ударив кулак в кулак, мы с Геной обнялись, а майор подошёл к Светлане и краем уха я смог расслышать только обрывки фраз.
- Как?.. - Майор смотрел на Светлану обеспокоенным взглядом.
- Так точно… – спокойно ответила Светлана.

Мы собрались у двери салона автодома.
- Наши действия? - спросил Гена всех одновременно и никого, в частности.
- Дальше – первым отреагировал майор - всё так же.
- Мы на мотоцикле – констатировал я. - Его никто не знает, да и нас в шлемах тоже.
- Вообще-то – посмотрела на меня Светлана - вас для них вообще нет.

Гена, да и майор с нескрываемым непониманием, посмотрели на меня, но я просто махнул рукой.
- Тогда по коням? – улыбнулся Гена, скрывая волнение за улыбкой.
- Скорее по кроватям – парировал майор. - Вам, Гена лучше опять на полку, так что выбирайте, на какой удобней.

Гена вопросительно посмотрел на майора.
- Чтобы тебя не видели – уточнил я, и Гена понимающе кивнул.
- Ваше здоровье, очень важно для нас, оставайтесь на линии и отдыхайте – улыбнулась Светлана.
- Сегодня концерт, не забыл? – Гена посмотрел на меня, прищурив глаз.
- У вас концерт? – искренне удивился майор. - После всего этого?!
- Всё, как всегда – улыбнулся я.

Майор удивлённо сдвинул плечами.
- Вот и хорошо – Светлана поправила шлем. - По коням.

Мы опять с ней оседлали мотоцикл, а Гена и майор заскочили в автодом и, буквально через полминуты, следом за автодом мы выехали с заправки и помчались по дороге.


Да, крымская ранняя весна и уральская ранняя весна – это, как говорят в Одессе: - “две большие разницы”. Если на Урале ещё лежал снег и ночами кружила вьюга, то в Крыму уже вовсю пробивалась молодая трава и деревья облачались в новый, взамен сброшенного осенью, зелёный наряд из молодых, полных сил и жизненной энергии листочков. Единственное, что не менялось - это дорога. И по этой дороге, вот уже больше часа, мы ехали в Феодосию, и каждый был готов в любой миг встретить очередную неприятность.

Майор, старался не напрягаться и у него это неплохо получалось.
- Ребята, Береговой - предупредил майор своих бойцов. - До города осталось километров пять, полная боевая.

Оба бойца, сидящие на кресле за столом, отстегнули ремни безопасности и быстро проверили своё снаряжение, застегнув и подтянув всё, что необходимо. Достали из-под стола автоматы, проверили рожки и затворы, и снова сели на кресла, готовые к выполнению любого задания.
- Уж больно тихо – майор внимательно вглядывался в трассу и во все проезжающие навстречу автомобили. - Не нравится мне это. - И, как говориться: - “предчувствия его не обманули”. - А это что? – на встречной полосе, он увидел огромный чёрный внедорожник.

Проследив за ним в зеркале заднего вида, майор понял, что его предчувствие подтвердилось окончательно. Потому что внедорожник замедлил ход и резко развернувшись, припустился следом за автодомом.
Теперь картинка полностью сложилась и, если бы майор мог увидеть трассу с высоты птичьего полёта, он увидел бы мчавшийся по ещё пустой трассе автодом, за которым метрах в двадцати следовал мотоцикл с двумя седоками и стремительно приближающийся к ним огромный чёрный внедорожник.

Ещё больше увеличив скорость, внедорожник приблизился к мотоциклу и обошёл его слева, вклинившись между ним и автодомом.
И конечно это не скрылось от майора, который в боковое зеркало заднего вида увидел, как внедорожник пристроился сзади него и, “нависая”, мчался почти впритык к заднему бамперу.
- Вот и гости – недовольно констатировал майор. - До города дотянуть, а там, ребята, всё будет хорошо.

В это время, внедорожник прибавил скорость и, подъехав вплотную, попробовал обогнать автодом, но майор вильнул влево и внедорожник, чтобы не врезаться в него, притормозил и немного отстал, и сразу же повторил попытку, выехав на встречную полосу. Майор опять увеличил скорость и снова вильнул влево, тоже выехав на встречную полосу, по которой метров за сто впереди, лоб в лоб, мчался длинномер и сразу же резко вернулся на свою полосу, открывая внедорожник длинномеру, но тот, успел уйти вправо под яростное гудение длинномера.

Длинномер, как гора промчался, и открыл свободную встречную полосу. Не теряя ни секунды, мотоцикл рванул на встречную полосу и, обойдя огромный чёрный внедорожник и автодом, въехал в город…

По узкой дорожке для пешеходов, благо на ней никого не было, мы нырнули в первый попавшийся двор.
Петляя по дворам, закоулкам и маленьким улочкам, следуя указаниям сидящей сзади Светланы, я старался максимально обезопасить попадающихся на нашем пути прохожих.
В основном Светлана показывала направление рукой, поскольку в шлеме ничего не слышно, даже несмотря на то, что мы специально подняли стёкла.

Наконец, мы заехали в какой-то двор, и Светлана указала на подъезд, возле которого и остановился, и заглушил мотоцикл.
- Всё, приехали - Светлана соскочила с сиденья.
- Проводить? – спросил я её.
- Нет. - Она сняла мотошлем - Здесь я дома - и отдала его мне. - Ку - Светлана присела, как в фильме “Кин-дза-дза”.
- Ку - развёл я в ответ свои руки.

Мы рассмеялись, и Светлана прошмыгнула в дверь подъезда, а я развернул мотоцикл и уехал, не запомнив ни двора, ни как сюда добраться, да и зачем? Буду нужен, она всегда нас найдёт, она же – спец агент…


Майор вёл автодом и, контролируя ситуацию, постоянно смотрел в зеркало заднего вида, стараясь не дать преследующей их машине хоть как-то поравняться с ними, а уж тем более не пропустить её вперёд. Он маневрировал мягко, но совершенно безнадёжно для преследователей, хотя, после въезда в город, они перестали штурмовать автодом и теперь просто гнали его вперёд, иногда пробуя прорваться, но без энтузиазма. Бойцы в “полной боевой” сидели в салоне за столом, а их автоматы, в ожидании особого приказа, отдыхали на столе.
Старший сержант с кем-то поговорил по телефону и, положив его в нагрудный карман, пересел на переднее сидение пассажира.
- Товарищ майор - спокойно сказал он. - Все улицы, ведущие к дворцу культуры, перекрыты полицией. На каждой - кордон из крестовин, скреплённых перекладинами и обвитых колючей проволокой, да ещё по десятку вооружённых до зубов полицейских.

Молча выслушав, майор кивком головы отправил его назад в салон.
Впереди показался кордон.
В зеркало заднего вида майор увидел, как преследовавшая их машина свернула на примыкающую улицу, а перед ним возник кордон и навстречу автодому вышли вооружённые полицейские.

К двери водителя подошёл старший лейтенант, майор опустил стекло в двери водителя и повернул к нему голову.
- В чём дело, старший лейтенант? – почти безразлично спросил майор.

На переднее сидение пассажира из салона вышел и сел боец в полном боевом снаряжении в маске на лице и с автоматом в руках. Полицейские подняли свои автоматы и направили их на автодом.
- Выйти из машины и положить руки на капот – скомандовал полицейский.
- А вы ничего не перепутали, братцы? Улыбнулся майор и протянул в окно руку с развёрнутым удостоверением.

Старший лейтенант подошёл ближе к двери и опёрся на неё рукой, чтобы прочитать удостоверение.
- Вопросы есть?
- Никак нет, товарищ майор – опешил старший лейтенант. - У нас... - он слегка замялся - приказ задержать это авто.
- Оно уже задержано и следует к месту досмотра – отрезал майор таким тоном, что сразу стало понятно - все вопросы излишни. - Не рекомендую оставлять отпечатки пальцев.

Полицейский испуганно оторвал руку от двери авто, и дал отмашку отряду - полицейские опустили оружие.
- Пропустить – скомандовал старший лейтенант.

Кордон открыли, и автодом не спеша проехал между крестовинами, обвитыми колючей проволокой, а старшему лейтенанту осталось только проводить его взглядом, что он и сделал. Потом, достал из кармана мобильный телефон, набрал номер и приложил телефон к уху.
- Они прошли – растерянно произнёс он - нас опередили…

***

Несмотря на солнечный день, в кабинете начальника отдела погода была
почти пасмурная. Он собрал у себя за столом для совещаний, только самых доверенных, среди которых был и Олег.
- Я позволил себе – начал начальник - срочно собрал вас по особому поводу.
- К нам едет ревизор? - раздался смешок из-за стола.
- И не остро и не умно – отрезал начальник. - Я от вас большего ожидал.
Все немного напряглись. - У нас ЧП – продолжил начальник - и нам его разгребать…

***

Много ли праздников у пенсионеров, а особенно у ветеранов, а если быть точнее у ветеранов МВД? Да они об этом и не думали, поскольку всю жизнь каждый из них, всего лишь выполнял свою работу. Следил за порядком, не позволял нарушать закон и приструнял тех, кто не соблюдал простых правил поведения в обществе.
Казалось бы, так просто. Только вот, откуда у этих людей, в мирное время, боевые ордена и медали? Когда эти такие весёлые мужчины и женщины успели в мирное время стать орденоносцами и кавалерами боевых наград?

А всё очень просто. Они просто выполняли свой долг, и совершенно не думали о наградах, стоя на посту и в снег, и в зной, под дождём и градом. Они не боролись за звания и награды, когда задерживали вооружённых преступников и, рискуя жизнью, вступали в неравную схватку с вооружёнными террористами…
Да, сколько ещё можно рассказать об этих простых и неприметных служителях народу и государству.
Именно поэтому сегодня в праздничный день ветеранов МВД, в зале дворца культуры, как говориться, яблоку негде упасть.
Зал полон до отказа. На почётных местах сидели эти самые ветераны и блеск их орденов и медалей, спорил по яркости с блеском их пагон...


И опять во дворе под парами стоял чёрный минивен с затемнёнными окнами, а в кабине за рулём сидел водитель, готовый в любой момент ударить по газам. В его салон, через открытую дверь запрыгнули три омоновца в полном боевом снаряжении с автоматами в руках, а последним за ними заскочил Олег и закрыл дверь салона…


Немного поблуждав по городу, я, наконец, подъехал к дворцу культуры,
обнаружив его почти на краю трассы, и сразу же увидел свой родной автодом. Подкатив к двери салона, я заглушил мотоцикл и вскочил в салон.
- Наконец-то - встретил меня взволнованным выдохом Гена, и сразу же схватив спортивную сумку с нашими костюмами, почти вытолкал меня из авто.

Через служебный ход, где нас обыскали с ног до головы и, не смотря на наши убеждения в том, что мы артисты и уже опаздываем, нас пропустили только после того, как окончательно убедились, что у нас кроме костюмов и самой сумки ничего нет, и мы побежали по коридору в сторону сцены.

Вбежав со своей большой сумкой с костюмами за кулисы, мы с Геной сразу же были встречены не менее взволнованным ведущим и организатором концерта.
- Как вы вовремя – облегчённо выпалил он вместо приветствия. –
Все уже в зале... сейчас начинаем.

Я заглянул на сцену, а там - в нужном порядке, как говорится - в “полной боевой” стояли наши инструменты.
- И аппарат уже стоит? – вырвалось у меня - вот это да!
- Всё стоит – похвастался ведущий - всё подключили и даже выстроили.
- Давай переодеваться - Гена открыл нашу большую сумку и достал концертные рубахи. - Хорошо, что не мнутся.

Пока мы переодевались, ведущий отошёл к краю сцены, посмотрел в щель кулис и вернулся назад.
- Ну что, на сцену? Я начинаю. – сказал он и мы с Геной вышли на сцену к инструментам, а ведущий пересёк её и вышел за кулисы к залу…

***

Ворона, говорят, умная птица. Правда, это только говорят.
Он ведь кто? В первую очередь - падальщик, хотя очень часто её можно встретить и на помойке. Там же можно добыть еду менее хлопотным способом.
Конечно, ворона может охотиться и на мелких грызунов, вот только в городах эти хищники, всё чаще заклевывают себе подобных, только более слабых, например, голубей. Для этого они собираются небольшими очень простыми группами, сокращённо - ОПГ.
Такие небольшие стайки, защищая своего сородича, могут и орла атаковать, поэтому даже крупные хищные птицы предпочитают облетать ворон стороной.
Изощрённость в коварстве боевых действий ворон может удивить даже самого искушённого. Например, нападая на человека, они никогда не пикируют на него спереди, а врезаются человеку в затылок, исподтишка.

Подполковник МВД, организатор такой вот стаи, безрезультатно собирал свои мечущиеся в голове мысли, но как не старался, не мог собрать их воедино.
Старый, побитый в постоянных схватках падальщик, он постоянно, даже сидя в собственном кабинете, спиной к стене, оглядывался и ждал кого-то или чего-то. Возможно, мести со стороны тех, у кого нагло отобрал всё, что можно было отобрать вместе с их жизнью. Или, как вариант, тех, кто в любой момент может прийти и его самого за все его заслуги, отправить пусть, не следом за его жертвами, но в места не на много отличающиеся от подобных.
Полностью запутавшись в своих мыслях и страхах, он впал в прострацию и очнулся только тогда, когда услышал шаги за дверью своего кабинета.

Дверь открылась, и в кабинет вбежали несколько омоновцев в полной боевой экипировке, с автоматами наперевес и встали полукругом перед ним, направив дула автоматов прямо ему в лицо.
Начальник сначала привстал, постоял несколько секунд, как бы соображая, - А, что, собственно происходит? – и грузно опустился в кресло.

Следом за группой захвата вошёл Олег в полной боевой экипировке и подошёл к столу зам. начальника. Тот медленно поднял голову и совершенно пустыми глазами посмотрел на Олега.
- Вы арестованы – ответил ему леденящим взглядом Олег.

***

На сцене зала дворца культуры мы с Геной, чувствовали себя довольно комфортно.
Посредине сцены стояла стойка, с большим радиомикрофоном.  За ней, спрятавшись от зрителей, пристроился я, с почти невидимой гарнитурой и гитарой.
Справа от меня, как всегда за синтезатором устроился Гена.

Кулисы открылись, и я подошёл к микрофону.
- Добрый вечер – блеск медалей и пагонов, сидящих в зале ветеранов, слепил, не слабее софитов. - Примите наше сердечное поздравление с вашим профессиональным праздником - Днём ветеранов органов внутренних дел и внутренних войск МВД России.

Зал взорвался бурными аплодисментами.
Гена включил фонограмму, и мы открыли наше выступление старой доброй - "Наша служба и опасна, и трудна".

***

” Как верёвочке не виться, а конца не миновать.” – гласит старая
пословица, вот бы только знать, где и когда придёт он, этот конец?
Только вот Олегу, не нужно было искать никаких концов. У него в руках таких концов был целый пучок, а точнее - распечатка материала с той самой мини флешки, привезённой Светланой, и поэтому: - “Не успела кошка умыться, а гости наехали”.
Так что, после того, как взяли подполковника, дело пошло быстро - без сучка и задоринки.

Одного из его помощников, взяли прямо дома, с постели. Он и сообразить не успел, как оказался на коленях, под дулами автоматов.

Ещё парочку оборотней взяли на парковке. Между сменами, они по гражданке “стригли” хозяина, нагло требуя деньги, и мерзко смеясь над его непониманием. Они были настолько уверенны в своей безнаказанности, что, практически, не заметили подъехавшую чёрную “Газель” из которой выскочила группа омоновцев в полной боевой экипировке с автоматами, окружили их и арестовали.

Вторую пару перевёртышей, стоящих в проёме двери зала, на охране мероприятия, взяли прямо в зале, во время концерта. С разных сторон, очень даже тихо, их окружила группа омоновцев, и тихонечко так, оглушив прикладами, забрали.

Следующего застали в довольно пикантной ситуации, когда он, будучи на дежурстве в ночном клубе, заскочил в туалет пообщаться с писсуаром. Отнюдь не церемонясь, туда вбежали два омоновца с автоматами, и арестовывали беднягу, поэтому форму он, к сожалению, испортил, как и имидж.

Самое крупное и на этот раз последнее задержание произошло в другом ночном клубе, там взяли остатки группы.
Шесть человек сидели в нелегальном казино и играли в карты.
В зал вбежала группа омоновцев и игроки, бросив карты, повскакивали со своих мест. А когда в зал вошёл Олег, и группа ОМОНа рассредоточилась по залу, все игроки бросились к противоположному, ещё не перекрытому выходу.
Группа ОМОНа бросилась за ними и в служебном коридоре завязалась перестрелка.
Никто не ожидал такого активного сопротивления. И в результате Олега и ещё одного молодого омоновца, серьёзно ранили, но у выхода, бандитов уже ждала вторая группа ОМОНа, и с каким же удовольствием ребята поставили всех на колени под дула автоматов.


Дверь в стоящем у запасного выхода ночного клуба "Автозаке" закрыли за последним арестованным, и он отъехал от ночного клуба в сопровождении полицейской машины.

Обе группы ОМОНа сели в стоящий рядом чёрный минивен и дверь салона закрылась.


Вызванные сразу же после ареста группы машины скорой помощи, приняли по одному пациенту каждая. В одну, через заднюю дверь, занесли тяжелораненого молодого омоновца, а во вторую положили Олега.
Дверь закрылась, и машины одна за другой отъехали от ночного клуба…

***

Как бы крепок и силён ты не был, каким бы неуязвимым ты себя не считал, только вот пуля, она – дура, и ей абсолютно всё равно, крепкую фанеру ли пробивать или сильный кирпич, тушканчика или, извините, считающую себя неуязвимой тушку человека.
Для неё, как бы это странно не звучало, все тушки одинаковы, поэтому, с ней лучше никогда не встречаться. В крайнем случае, это должны быть сугубо платонические отношения и ни в коем случае - никаких контактов.

В небольшой больничной палате у окна стояла такая же больничная и
совершенно одинокая койка, на которой, так же одиноко лежал Олег.
Дверь палаты открылась, и вошёл Степанович, а следом за ним Светлана, но Олег смог только повернуть голову в их сторону.

Закрыв за собой дверь, Светлана следом за дедом подошла к кровати, на которой лежал отец.
- Ну, чего разлёгся? – пробурчал Степанович. – Говорил я тебе, что твоя горячность до добра не доведёт… ты что решил, что крутым покойником быть лучше?
- Ага, я же не ты, совсем не русалка или как там у вас о мужиках говорят, хладнокровный – сыронизировал Олег.
- Водолаз у нас говорят и не хладнокровный, а рассудительный – продолжал бурчать Степанович. - Ну, ничего, у тебя ещё всё впереди. - А ты, красавица – обратился он к внучке - Ты-то как так? - Светлана молча улыбалась. - Вся в отца, что же мне с вами делать?
- А, что ты с нами сделаешь? – улыбнулся Олег.
- А ты ничего не делай - Светлана прижалась к дедову плечу. - Просто живи и радуйся, что мы рядом – она посмотрела ему прямо в глаза.
- Не понял, это вы чего, меня на пенсию выгоняете, что ли? – возмутился Семёнович.
- А кто-то говорил, что он рассудительный – засмеялся, было Олег, но тут же закашлялся от боли.
- Тихо, ты… тоже мне, развеселился - опять забурчал Степанович. - Ты уж давай это… поправляйся, давай, а мы тебя дождёмся – Степанович посмотрел на Светлану - вот тогда и поговорим.
- Ладно – улыбнулся Олег – уговорил. Идите уже, а то выздоравливать мешаете.
- Будь, защитник - подошёл вплотную к Олегу отец. - Выздоравливай – пожал он Олегу руку.
- Пока - Светлана поцеловала папку в лоб - завтра загляну.

Олег подморгнул ей, и самые родные в мире посетители самого любимого в мире сына и отца вышли из палаты.

За окном включился одинокий фонарь, только свет от него лился какой-то весёлый. Интересно, чему он радуется?
Но, вот деревья стояли, не двигаясь, как будто старались не шуметь, чтобы Олег мог отдохнуть и как можно скорее поправиться. Конечно, а то, кто же их будет защищать?
А он может, даже несмотря на то, что должен. Он такой…

***

Никогда не думал, что в апреле так много праздников.
Первое апреля – “День смеха” мы отпраздновали и отработали здесь же в Симферополе, а седьмого апреля, во “Всемирный день здоровья” мы уже были в Ялте, в одном из лучших санаториев Крыма с отделением для всех отдыхающих и сотрудников.
А одиннадцатого апреля, мы снова вернулись в славный город Симферополь и вместе с его жителями и гостями отмечали “День конституции республики Крым”, на центральной концертной площадке города. Во, как.

И где бы в Крыму мы не были, везде нас встречали приветливые и доброжелательные люди, которые принимали нас и нашу работу с, казалось, самой безграничной радостью. Все аплодировали нам и свистели, и кричали и вообще, это было чудесно, да и отдохнули мы на славу.
А последнее наше выступление, организованное всё тем же концертным директором, приставленным к нам ОВД, было в прекрасном зале филармонии семнадцатого апреля в “День ветеранов органов внутренних дел и внутренних войск МВД России”.

Концерт уже подходил к концу, когда к нам на сцену вышел начальник ОВД с папкой в руках и подошёл к микрофону - аплодисменты стихли.
Как не странно, но этот физически сильный и морально устойчивый начальник, сейчас, и это было явно видно, почему-то волновался.
Возможно, ему сейчас было бы легче организовать очередную операцию по обезвреживанию какой-нибудь ОПГ, чем вот так, выйти перед сотрудниками и ветеранами на сцену. Да, не артист, хотя и артистам тоже нелегко, но сейчас не об этом.
- Уважаемые коллеги – с першинкой в горле, произнёс начальник отдела - дорогие друзья - он откашлялся и открыл папку. - За помощь, оказанную ОВД Крыма, разрешите мне вручить почётные знаки и грамоты нашим дорогим гостям – он повернулся в нашу сторону.

Грянул тушь из колонок со сцены, и бурные аплодисменты из зала, и начальник, по очереди подойдя сначала ко мне, потом к Гене, вручил нам грамоты и нагрудные знаки. И, представляете - это было приятно, ёшкин кот…

***

Снег лёгкой позёмкой переливался по асфальту, закручиваясь маленькими смерчами, от проезжающих авто. Деревья уже стояли с низко опущенными верками, потяжелевшими от подтаявшего снега и превратившегося в лёд. А - это уже первая примета скорого прихода весны.
На Урале это происходило иногда очень медленно, а иногда, заснул – деревья во льду, а проснулся - ручьи по тротуарам и дорогам. И ходишь, как Гулливер, перескакивая эти маленькие реки…
Совсем скоро уже, совсем скоро.

Павел стоял у окна и, глядя на снежную сказку за окном, улыбался.
- Весна скоро. Скорей бы.
Он отошёл от окна и сел за свой рабочий стол, чтобы снова окунуться в чтение очередного отчёта о проделанной работе, однако, его мобильный телефон негромким сигналом сообщил о входящем звонке.
Взяв его со стола и увидев, кто звонит, Павел улыбнулся, включил телефон и прижал его к уху.
- Здравия желаю, товарищ майор... да... слушаю... шлите, я передам юристу…

***

Не стоит сетовать на Господа, коли, душа испачкана.
Вот так можно было бы относительно Сергея перефразировать известную поговорку.
Постоянная боязнь получить негативную оценку своей личности в обществе, обволокла его жизнь всепоглощающим чувством страха.
Что-то постоянно доказывая себе и окружающим, он всё время переживал сильную тревогу и напряжение, находясь “на взводе”. Он то впадал в ступор, и его речь становилась невнятной, то, вдруг, совершенно ни откуда у него где-то глубоко внутри появлялась паника. От переживания бедняга мог даже расплакаться, но несмотря ни на что, он никогда ни перед чем не останавливался в достижении цели.
В одном старом мультфильме, хитрая ворона сказала: - “В нашем деле главное – вовремя смыться”.
Смыться то, смыться, только и смываться нужно умно и с обеспечением, именно поэтому Сергей тщательно всё продумал и старательно зачистил за собой все “хвосты”. И сейчас, поставив перед собой очередную задачу по доказательству всем, что он лучший, Сергей на всех парах, мчался к себе в офис, на старенькой, но ещё крепкой машине, купленной по генеральной доверенности, чтобы встретится с адвокатом арендатора помещения, где расположен спортивный зал.
На сегодня, это была его последняя встреча, и он был уже в преддверии её завершения. Вполне довольный собой, он заполнял своей ехидной улыбкой всё пространство салона автомобиля.

У офисного здания, его уже ждал высокий молодой человек лет тридцати, со спокойным волевым лицом, с большими карими глазами под высоким открытым лбом и короткой стрижкой светлых волос. И этот молодой человек был, не кто иной, как юрист и адвокат Гены. А здесь он сегодня потому, что у него на руках полная сумма для окончательного расчёта с хозяином и выкупа пока ещё арендованного помещения.
Мы с Геной аккумулировали все заработанные деньги с наших концертов, что дало нам возможность дополнить уже имеющуюся сумму до нужного размера. Гена переслал все деньги Павлу, а тот в свою очередь, передал их юристу Гены для проведения сделки купли-продажи, арендуемого Геной помещения. И сейчас, в сопровождении крепкого мужчины лет сорока, а короче – своего охранника, как говорится – во всеоружии ждал нужной встречи.

Сергей подъехал на стоянку возле офисного здания и заглушил машину. Его предчувствия давали ему полную свободу действия и направляли всё его состояние в сторону спокойствия и некой радости.
Выйдя из машины и захлопнув за собой дверь, Сергей подошёл к ожидавшим его мужчинам и на ходу, даже не утруждая себя приветствием, жестом пригласив войти в офисное здание: - Прошу - высокомерно прошёл мимо юриста.

Юрист и его сопровождающий прошли вслед за ним в здание и по коридору подошли к двери его офиса.
- Прошу – Сергей, открыл дверь офиса и прошёл к столу. – Присаживайтесь - не снимая пальто, он сел в кресло, а юрист подошёл к столу, положил на него свой кейс и открыл его.
- Позволите? – обратился к он Сергею.
- Пожалуйста. - Сергей натянуто улыбнулся.
- Вот ваш договор о купле-продаже помещения арендуемого под спортивный зал. - Юрист достал из кейса бумаги. - Я адвокат арендатора
- Да?.. Мой? - нарочито удивился Сергей.
- Вы же продаёте это помещение? – спросил юрист. - Именно об этом мы с вами вчера разговаривали по телефону.
- Н.. - замялся в непонимании Сергей - да, всё правильно, продаю.

Юрист протянул Сергею договор и тот, взяв документ, принялся его читать.
- Все ваши требования учтены и прописаны – прокомментировал юрист.
- Я вижу – подтвердил Сергей - всё правильно. – Дело за малым - он отложил документ и улыбнулся своей алчной улыбкой, глядя на юриста. – Так мы договорились?

Развернув кейс к Сергею, юрист показал аккуратно уложенные пачки с деньгами, закреплённые сеткой-резинкой.
- Здесь вся сумма – констатировал он. - Будете пересчитывать?

Глаза Сергея загорелись.
- Я вам верю - его улыбка стала ещё шире и неприятней. - Ваш подопечный меня никогда не обманывал, значит...
- Расписаться нужно здесь и здесь. - Юрист бесцеремонно перебил Сергея и развернул ему оба экземпляра договора. Слегка опешив, Сергей взял ручку и расписался там, где показал адвокат. - Это ваше. - Юрист отдал экземпляр Сергею. - До свидания. - Вложив документ в файл, он вместе с сопровождающим вышел из кабинета.

Сергей удовлетворённо выдохнул и, не пересчитывая, а только проверив несколько пачек и убедившись, что с деньгами всё в порядке, бросил документ в кейс и, закрыв его, быстро выскочил из офиса, оставив ключи на столе…

***

Всё в жизни относительно. Главное, чтобы было, что и куда относить. А значит нужно куда-то пойти и что-то или кого-то взять.

Примерно такими мыслями была занята голова начальника отдела по работе с организованной преступностью, когда ему позвонили.

Он поднял трубку внутреннего телефона.
- Слушаю. - Напряжённая пауза повисла в воздухе. - Как нет? - начальник поднялся - А где же он?
- Мы у офисного здания - спокойно ответил командир группы захвата на другом конце. - Его кабинет открыт, ключи на столе, а его самого нет. И никто не знает где он.

Начальник сел на стул, поскольку ноги его подкосились и как-то ослабли.
- Ясно – вяло сказал он - отбой, и ко мне. - Нажав на клавишу внутреннего телефона, начальник набрал номер. - Документы на этого бизнесмена мне. - Он положил трубку на рычаг, еле сдерживаясь от распирающего его негодования. - Говорил же мне Павел, чтобы я не тянул, а я, как болван – он оглянулся по сторонам – хорошо, что никто не слышит.

В дверь кабинета постучали, и вошёл молодой лейтенант с папкой в руках.
- Разрешите? - Давай сюда – стараясь сдерживать себя, почти прошипел начальник.

Лейтенант подошёл к столу и положил папку на стол.
- Это всё? – спросил начальник.
- Всё – ответил лейтенант – есть ещё… последние данные... не успели занести…
- Что – перебил его начальник – говори.
- За последнюю неделю он продал всё своё имущество, автомобиль и опустошил все свои счета, закрыв их.
- Свободен – выдохнул начальник.

Лейтенант развернулся и вышел из кабинета, тихо, но плотно закрыв за собой дверь.
- Упустил. - Начальник обречённо опустил голову. - Как обидно – он обхватил её руками, как бы прикрываясь от стыда. - Упустил…

***

Мы с Геной подошли к двери палаты, за которыми находится Олег и, синхронно выдохнув, открыли её, и вошли в палату.
Для начала - мы вернулись в Феодосию после ряда концертов, а в продолжение - уж больно хотелось нам встретиться, и пожать руки отцу той красавицы, которая так чётко и самоотверженно выполняла свою, не самую лёгкую работу.

Лучи яркого весеннего солнца грели единственную, стоящую под окном кровать, на которой, как мы поняли, сидел Олег - спокойный, крепкий телом, с добрыми глазами на строгом лице шатен лет сорока.
Закрыв за собой дверь, мы подошли к кровати.
- Чем могу? – Олег поднялся нам навстречу и внимательно осмотрел нас.
- Сидите, сидите – улыбнулся я. - Здравствуйте.

Олег удивился и как-то насторожился, но всё же сел на кровать.
- Мы ненадолго – сказал Гена. - Здравствуйте.

Дверь в палату открылась и, широко улыбаясь, в неё вошла Светлана.
- Привет, я не опоздала? - Она подошла к Олегу и поцеловала его в лоб. - Вот, познакомься – указала она на нас рукой. - Это и есть мои спасители.

Немного смутившись, Олег снова поднялся с кровати.
- Олег – он, как-то неуверенно протянул руку сначала мне, потом Гене.
- Ян – пожал я, его протянутую руку.
- Гена – Ген аккуратно пожал руку Олега.

Светлана переводила взгляд с отца на нас и обратно, и улыбалась своей солнечной улыбкой.
- Ну, что, чего замёрзли? - повернулась она к нам с Геной. - Это мой отец. - - повернулась она к Олегу - Чего застыл?
- Вы садитесь – обратился я к Олегу - вам выздоравливать надо.

Образовалась “ревизорская” пауза.
- Думаешь - на свой страх и риск, решив её разбавить - он на меня злиться? - спросил я у Гены.
- Харлей Дэвидсон? – как-то уж очень явно удивился Гена. – Ого! - Он на мгновенье задумался и ответил: - Неа. Думаю, он тебя не убьёт.
- Не понял? – выдавил Олег, непонимающим взглядом следя за нами, и внимательно слушая наш диалог.
- Да, ладно вам. - Светлана толкнула рукой Гену. - Он у меня человек не творческий. Это у них игра такая – обратилась она к отцу. - Понимаешь, они...
- Я, хоть, человек, как ты говоришь, не творческий - перебил Светлану Олег - но "Харлей Дэвидсон и ковбой Мальборо" - мой любимый фильм и я его до сих пор почти наизусть знаю, и там - обратился он уже к нам - было сказано: - "Нет, он тебя просто убьёт", а не так, как сказали вы.

Мы с Геной переглянулись и, наконец, в полной мере расслабившись, все дружно рассмеялись.
- Благодарю - Олег ещё раз пожал нам с Геной руки - благодарю вас.
- Та, если шо, обращайтесь – отшутился Гена.
- Покровские ворота – выдала Светлана. – А?! Какая я молодец? - Она отвернулась от нас к Гене и достала из кармана когда-то вверенную ей брошку "Скрипичный ключ”. - Вот – Светлана протянула ему брошку.
- Это тебе и только тебе. - Своей большой ладонью Гена аккуратно свернул пальцы Светланы в кулак вокруг брошки. - А, вдруг, пригодится? Ты, ведь её никому не показывала?
- Нет – покрутила головой Светлана. - Я даже полковнику только флэш карту отдала.
- Вот и молодец – улыбнулся Гена.

Мы с Геной попрощались с Олегом и Светланой и, оставив их вдвоём, вышли из палаты…


Как быстро и медленно движется время.
Вот и ещё один кусок жизни в прошлом, и опять мы с Геной сидели в нашем автодоме за нашим столом. Перед нами всё так же стояли наши любимые чашки с нашим любимым горячим кофе.
- Всё, мы, по-моему, откатались – как-то грустно сказал Гена. - Во всяком случае, я - так точно.
- Не понял? – действительно не понял я. - Ты что, на покой собрался?
- Я не об этом – засуетился Гена.
- А о чём? – недоумевал я.
- Не мальчик я уже – собрался с мыслями Гена. - Нужно жизнь как-то налаживать.
- Понятно – сказал я с иронией. - Жена, бизнес, спокойствие.
- Ты опять не понял – снова грустно сказал Гена. - Устал я от всех этих разборок, да и не хочу так больше. По-другому хочу, понимаешь? Чище, светлее, человечней, точнее, более духовно…
- С этого места, помедленнее – я уловил какую-то знакомую нотку в его интонации.
- Вот именно – продолжил Гена - хочу спокойно, не спеша и никого не ломая.
- Гена, ты что? – попробовал я снизить напряжение. - А как же я? Я же лучше… собаки.
- Во-первых, ты - не Карлсон - как-то очень серьёзно сказал Гена. - Во-вторых, речь не о собаке, а о семинарии.
- Всё-таки решился? – где-то глубоко во мне медленно начала подниматься радостная волна.
- Я за этот год с тобой многому научился – продолжал Гена, потом на мгновенье замолчал и продолжил. - Ты перед едой молишься, перед сном молишься и утром, и вечером, перед каждым делом, и по окончании его, всегда молишься. Ты с Господом всегда, наверное, у тебя потому всё и получается, а я с тобой, но ты этого не замечаешь, потому что для тебя это обыденно. - Сделав глубокий вдох, Гена выдохнул: - Да я и с Людой уже говорил - она не против. Ты, главное, пойми правильно.
- Я всё понимаю, Гена – волна внутри меня заполнила всё моё естество. - Если бы ты только знал, как я рад за тебя.
- Ты, правда, рад? - Он, как-то по-детски радостно посмотрел на меня.
- Ещё как – развеял я его сомнения и Гена даже как-то распрямился, раздвинул плечи и стал каким-то “безгранично” большим.
- Понимаешь – на этот раз его голос стал твёрдым и уверенным - я чувствую, что с Ним, я могу помогать не одному - двум по пути, а многим, понимаешь, многим.

Мы ударили кулак в кулак.
- Свой, братишка – искренне радовался я за Гену.
- Свой, Ян – твёрдо сказал Гена. - Ведь я прав?

Он ещё раз ждал от меня поддержки, потому что, в его жизни я, как и он в моей был единственным другом и опорой, во всяком случае – до сегодня.
- Это твоя дорога, Гена – поддержал я его. - Иди, дружище и не оглядывайся. Дорога всё покажет.

Сделав по глотку уже успевшего поостыть кофе, Гена откинулся на спинку кресла, а я наоборот - наклонился и опёрся локтями на стол.
- Я ведь тоже хочу немного остепениться, что ли – сказал я, немного подумав. - Хочу, наконец, к земле поближе.
- Не понял? – Гена выровнялся на кресле.
- Вот теперь ты меня не понял – спокойно сказал я. - Хочу хозяйство завести. - Я сделал паузу, собираясь с мыслями. - А ещё хочу построить, пусть маленькую, часовенку, чтобы собрать вокруг неё нуждающихся людей и оказывать им посильную помощь – на одном дыхании выдал я. Правда, не знаю, как на это Яна отреагирует.
- А ты что, с ней ещё не разговаривал? – удивился Гена.
- Представляешь – улыбнулся я - я её боюсь.
- Ты “Служебным романом” не прикрывайся – упрекнул Гена.
- Точно – подтвердил я. - Она такая решительная, если что втемяшит себе в голову, разобьётся, а добьётся.
- Но, ведь, ты решил для себя? – настаивал Гена. - Решил?
- Конечно – твёрдо ответил я. - Это моя дорога.
- Тогда иди и ничего не бояться. - Гена улыбнулся и по-дружески хлопнул меня по плечу. - Дорога всё покажет.

***

Отец Геннадий сидел в своей келье за столом, а перед ним лежала серая папка с переложенными на одну сторону листами.
Он аккуратно закрыл папку, перевернул её и, аккуратно завязав ленточки, сложил на папке руки, положив ладонь на ладонь, и посмотрел на будильник.
- Светло ещё. – На душе у отца Геннадия было как-то мягко и приятно. - До вечерни ещё есть время.

Поднявшись из-за стола, отец Геннадий надел на голову скуфью и вышел из кельи. Лёгкий ветерок мягко пронёсся мимо него, неся за собой невидимую волну прозрачного и чистого воздуха. И за этой волной, отец Геннадий увидел Яна, задумчиво сидящего на лавочке под стеной часовенки, и не спеша подошёл к нему.
- Что так рано? – ка-то очень спокойно, скорее всего под влиянием того непонятно приятного состояния после прочтения рукописи, спросил отец Геннадий. - До вечерни ещё времени и времени.
- Время быстротечно – так же спокойно ответил Ян. - А человек не вечен. Опоздаешь - не успеешь. Та что, лучше раньше, чем никогда.
- Философ - улыбнулся отец Геннадий.
- Есть, у кого учиться - улыбнулся Ян и поднялся со скамейки.

Они пожали друг другу руки.
- Ты к нему? – спросил отец Геннадий.
- Точно – утвердительно сказал Ян. - Как чувствовал, что тебя встречу, вот и присел подождать.
- Если я не ошибаюсь – задумчиво сказал отец Геннадий - в нашей с тобой жизни всегда кто-то кого-то ждал.
- Дочитал, что ли? - Ян хитро улыбнулся, склонив голову набок.
- А то? – отец Геннадий задрал подбородок и сразу же опустил. - Отдам чуть позже.
- Ну, что ж, идём. - Ян, привычным жестом, откинул свисающие локоны волос назад.

В вагончике, на кухне за столом, с плотно перемотанным плечом, лицом к
окну, сидел мужчина. Он услышал сначала стук в дверь, а потом увидел, как она открылась, впустив в комнату отца Геннадия и Яна.
Мужчина встал им навстречу.
- Приветствую – поздоровался отец Геннадий.
- Добрый вечер – Ян вошёл и закрыл за собой дверь.
- И вам здоровья – приподнялся навстречу вошедшим мужчина.

Ян подошёл к мужчине.
- Как себя чувствуете? – он прощупал плечо и спину.
- Всё хорошо – ответил мужчина.
- Плечо не беспокоит? - Ян ещё раз прощупал плечо.
- Сейчас, практически не болит – ответил мужчина.
- Вот и славно – улыбнулся Ян.
- Долго ещё? - Мужчина показал рукой на перевязку.
- Когда последнюю перевязку делали? – спросил Ян.
- Вчера.
- А следующая завтра, как я понимаю? – Ян отошёл от мужчины.
- Да.
- Вот завтра можно не перевязывать – бодро констатировал Ян. - Но, если только заболит, перевязать не откладывая.

Мужчина, почти не веря тому, что услышал, удивлённо посмотрел на Яна.
- Нагрузки давать постепенно – предупредил Ян. - Вы что боитесь?
- Есть немного – смутился мужчина.
- Как по мне, ничего страшного нет – уверенно сказал Ян. - Вы же хотите вернуться к полноценной жизни?
- Да – твёрдо сказал мужчина.
- Тогда - прочь все страхи и сомнения – категорически сказал Ян. - Идите и не бойтесь. Дорога всё покажет.

Отец Геннадий, улыбаясь, смотрел на мужчину, который так чудесно излечился без дорогих и сложных операций и на Яна, такого простого и в тоже время такого сильного, пусть даже Божьей милостью, но целителя. И в его душе это чувство, смешиваясь с тем, которое овладело им после прочтения рукописи, объединились и стали одним большим, добрым, тёплым и невероятно сильным.
- Благодарю вас - облегчённо вздохнул мужчина и улыбнулся.
- Слава Господу – улыбнулся Ян. - Я вашей супруге тоже скажу. До свидания.
- До свидания – попрощался отец Геннадий.
- До свидания – не переставал улыбаться мужчина.

Ян и отец Геннадий, вышли из комнаты, а мужчина сел за стол и прислонился к окну, улыбка радости и умиления отразилась на его лице.

Выйдя из вагончика, Ян с облегчением вздохнул.
- Всё хорошо – совершенно спокойно, даже как-то непривычно сказал отец Геннадий. - Я всегда в тебя верил.
- Ты же сам прекрасно знаешь – так же спокойно ответил Ян - это не я.
- Но, не без твоего участия… – настаивал отец Геннадий.
- Я всего лишь инструмент в его руках – отнекивался Ян - к тому же, он и без меня может прекрасно обойтись.
- Значит, ты тоже ещё не все уроки прошёл – парировал отец Геннадий.
- Это точно – задумался Ян. - Ты, как всегда, прав.

Они прошли до площади и остановились посредине лицом к часовенке.
Её белоснежные стены преобразились. Дверная арка и арки окон, обрамлённые яркими красными, узкими и широкими полосами, выделяли их объёмность, делая ярче.
- А, ведь, хорошо, а? – улыбнулся отец Геннадий.
- Арки получились, значит, и крыша получится – констатировал Ян.
- Странно – удивился отец Геннадий - а мне показалось, что и крышу тоже покрасили.
- Ещё нет – улыбнулся Ян - но впечатление такое.
- Так, может, не стоит? – неуверенно спросил отец Геннадий.
- Вот те раз – удивился Ян. - Я краску купил, кисти, с людьми договорился, а ты на попятную?
- Нужно идти и не бояться – улыбнулся отец Геннадий.
- Дорога всё покажет – заключил Ян и они негромко засмеялись.

***

В кабинете, у окна, перед сидящей за столом женщиной, на столе, лежала серая папка, с дочитанной до последнего листочка рукописью. Закрыв папку, женщина осторожно встала из-за стола, взяла папку и прошла к этажерке, аккуратно ступая на больную ногу. Положив рукопись на полку, она так же аккуратно развернулась.
- Нужно идти и не бояться – выдохнула она. - Дорога всё покажет.

Женщина прошла к двери и вышла на кухню…

Они сидели на кухне возле стола: женщина, и её единственная надежда и
опора в этом бренном мире, её пожилой, но полный жизненной энергии, единственный в мире мужчина.
Он сидел напротив неё на скамеечке с закрытыми глазами, на его коленях лежала больная нога его жены, а его руки мягко обнимали больное место.
- Ты уж так не усердствуй – улыбнулась женщина - сгорю же.
- Потерпи, потерпи, милая – мужчина как будто что-то высматривал где-то там далеко и в то же самое время тут – совсем близко. - Я же не сильно... тебе же уже легче?
- Конечно легче – сказала женщина уверенно. - Только ещё боюсь на ногу ступать.
- Вот сейчас закончу – открыл глаза мужчина - и совсем болеть не будет, а завтра и не вспомнишь.
- Ты думаешь? – неуверенно спросила женщина.
- Я знаю – твёрдо ответил мужчина.

Мужчина медленно подвигал ладонями вокруг ноги женщины и прогладил её, как бы снимая с неё невидимые капроновые носочки.
- Ну, вот и всё – он опустил ногу женщины. – Послушай её и скажи, только не мне, а себе скажи - болит или нет?

Медленно вытянув ступню, женщина потянула её на себя, повращала в одну сторону, в другую и улыбнулась.
- Так, не болит – радостно констатировала женщина.
- А теперь встань – сказал мужчина, и женщина неприкрыто испугалась.
- Встань – громкий и настойчивый голос мужчины разрезал густой воздух кухни.

Медленно и очень аккуратно, немного дрожа, женщина встала, сначала на одну ногу, потом перевалилась на другую.
- Не болит – удивлённо сказала она.
- А теперь – иди – на этот раз тихо, но также твёрдо сказал мужчина.

Страх ещё до конца не оставлял её, поэтому ногу женщина подняла очень медленно.
- Нужно идти и не бояться – твёрдо сказала она сама себе.
- Дорога всё покажет – поддержал её мужчина.

И женщина сделала шаг…


Солнечным осенним днём, к старенькому срубу с крытым двором, подъехал вишнёвый кроссовер и припарковался напротив ворот. Мотор стих и из машины вышел Алексей. Он закрыл дверь своего авто, подошёл к калитке и тут, прямо перед ним с ветки вспорхнул воробей. Алексей, прикрыв глаза от солнца рукой, почему-то решил проследить за его полётом. А воробей поднимался всё выше и выше, и скоро его стало совсем невидно.

Зато, самому воробью видно абсолютно всё.
И длинный участок с теплицей, и сарайчик для свиней и кур. А ещё площадку перед домом и задравшего в небо голову и прикрывающего рукой глаза от солнца Алексея. Огороженную, с так и не достроенными стенами часовенку и конечно трассу…
Только ему - воробью, это было совершенно безразлично. Он же воробей и всё это ему абсолютно не нужно, да и не играло оно никакой роли в его жизни, поскольку он всё время в пути, в дороге. Поэтому он поднимался всё выше и выше, а участок уходил всё дальше вниз. Панорама становилась всё больше и вот уже - леса, деревни, реки, поля, города…
И все они толи соединены, толи разграничены узкими и широкими, длинными и короткими тропинками и дорогами, правда воробью и до них нет никакого дела.
Это для нас они - дороги, дороги, дороги - лежат, бегут, кружат...
Они окутали всю планету своими бесконечными лентами, по которым, как по полосам судьбы, мчались вредные и добрые, разведённые и влюблённые, грустные и весёлые и, конечно же, автомобили, автомобили, автомобили…
В одном из таких авто, сейчас, где-то там далеко, по какой-то, даже воробью не видной дороге, мчались в свою новую, только ими самими определённую жизнь два закадычных друга - Ян и Гена. И это их решение было только их решением, потому что - это они так решили.
Ведь главное - идти и не бояться.
А дорога всё покажет.