Глава 6. Следы ведут к кондитерской и теряются

Путь от полицейского управления до площади лежал через весь Овощебург — и, как назло, через самую ароматную его часть: улицу Сахарную, где каждый второй дом был либо пекарней, либо лавкой сладостей, либо кафе, где подавали горячий какао с зефирками.
Цуккинни шагал вперёд с видом кабачка, который твёрдо решил не отвлекаться ни на что — даже если перед ним внезапно появится танцующий пончик в цилиндре. Черри семенил рядом, то и дело задирая голову на вывески: «Пирожные с сюрпризом», «Леденцы на любой вкус», «Вафли, которые поют».
— Шеф, — шёпотом спросил он, — а мы точно не можем сначала заглянуть в «Сладкий угол»? Там сегодня, говорят, новые эклеры…
— Мы заглянем, — невозмутимо ответил Цуккинни, — когда сделаем дело!
Ананассо шёл чуть позади, стараясь не смотреть по сторонам: ему было неловко, будто он боялся, что кто-нибудь узнает в нём подельника злодея. Но время от времени он всё же косился на витрины, и в его глазах читалось: «А вдруг там есть что-то без липкости?»
— Смотрите! — вдруг воскликнул Черри, указывая на тротуар. — Следы!
На брусчатке и правда, виднелись отчётливые отпечатки ботинок — широкие, с характерным узором в виде банановых листьев. А рядом с ними тянулась тонкая розовая полоска, будто кто-то протащил по земле банку сиропа и забыл её поднять.
— Это следы Бананаса, — уверенно сказал Цуккинни. — И, судя по направлению, они ведут прямо к старой кондитерской «Сахарный вихрь».
— А она ещё работает? — удивился Черри. — Я думал, её закрыли после того случая с карамельным ураганом.
— Работает, — мрачно кивнул Ананассо. — Бананас говорит, что это его «место силы». Там раньше делали самые липкие ириски в городе.
Они ускорили шаг. Улица становилась всё тише: прохожих почти не было, а витрины выглядели подозрительно пустыми, будто все заранее попрятались по домам, предчувствуя что-то странное.
Когда команда подошла к кондитерской, оказалось, что дверь приоткрыта, а из щели тянет чем-то сладко-едким — будто кто-то пытался смешать ванильный крем с уксусом и посмотреть, что получится.
— Тихо, — прошептал Цуккинни. — Сначала смотрим, потом действуем.
Они осторожно вошли внутрь. Кондитерская выглядела так, будто её использовали одновременно как склад, лабораторию и танцевальный зал: повсюду стояли коробки с этикетками «Только для липких дел», на полу валялись обёртки от конфет, а посреди зала возвышался тот самый бак — огромный, блестящий, с гордой надписью «Сердце липкости».
Но Бананаса нигде не было.
— Странно, — пробормотал Цуккинни, оглядываясь. — Бак на месте, а главного злодея — нет.
Черри наклонился и понюхал бак.
— Ещё тёплый, — сообщил он. — Значит, он был тут совсем недавно.
— И ушёл, — добавил Ананассо, виновато глядя на бак, будто тот мог его в чём-то обвинить. — Наверное, услышал, как мы приближаемся.
— Или почувствовал, — буркнул инспектор. — У него, похоже, встроенный радар на инспекторов.
Черри подошёл к стене, где висела большая схема кондитерской с пометками вроде «Зона повышенной липкости» и «Осторожно: пол может обнять».
— Тут стрелки! — радостно воскликнул он. — Смотрите: одна ведёт на кухню, другая — в подвал, третья — к люку на крышу!
Цуккинни задумчиво потёр подбородок:
— Значит, у нас три варианта. И ни одного лишнего часа.
— Давайте разделимся! — предложил Черри, уже потирая руки. — Я побегу на крышу, Ананассо — в подвал, а вы, шеф, на кухню!
— Ни в коем случае, — спокойно, но твёрдо сказал Цуккинни. — В детективной работе не бывает «разбежались, и кто найдёт, тот молодец». Мы работаем командой.
Тут взгляд инспектора упал на жестяную банку в углу с надписью «Ириски „Не отлепишься“ — пробная партия, не трогать даже взглядом». Рядом лежала смятая записка: «Отнести на чердак, пока не растаяли».
— Ага, — тихо произнёс Цуккинни. — Чердак. Значит, он собирался что-то туда отнести. А если собирался — скорее всего, там и прячется.
— Тогда идём на чердак! — радостно подпрыгнул Черри.
— Спокойно, — осадил его Цуккинни. — Тихо и осторожно.
Они прошли через кухню, где на плите одиноко остывал чайник с надписью «Для особо секретных чаепитий», поднялись по скрипучей лестнице и оказались перед узкой дверью с табличкой «Только для тех, кто не боится пауков и идей».
Цуккинни медленно повернул ручку. Дверь открылась с протяжным скрипом, будто сама хотела предупредить всех: «Осторожно, тут может быть опасно!»
На чердаке было темно, пыльно и очень похоже на склад забытых мечтаний: коробки с наклейками «Когда-нибудь открою», старые плакаты «Сладкое — это жизнь!» и… одинокий силуэт у слухового окна.
Бананас стоял, прижав к груди маленькую баночку с этикеткой «Секретный ингредиент». При звуке шагов он резко обернулся, поскользнулся на рассыпанной сахарной пудре и нелепо взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие.
— Не подходите! — выкрикнул он. — Я… я сейчас её разобью!
— Лучше просто не падай, — спокойно сказал Цуккинни. — Тут внизу старые коробки. Они могут не только поймать, но и приклеить.
Бананас резко поднял баночку над головой. Черри вскрикнул и упал на пол, Ананассо сделал тоже самое и лишь Цуккинни стоял как вкопанный и просто прикрыл глаза.
Злодею хватило этого времени, чтобы скрыться.
В этот момент к ним подошла хозяйка кондитерской — сеньора Черевишня. Она тоже поднялась на чердак следом за гостями. Её фартук был в пятнах разноцветной глазури, а в волосах застряла карамельная палочка, будто это была заколка новой моды.
— Вы по поводу сахара? — сразу спросила она, не дожидаясь вопросов. — Так я его не брала! Я вообще стараюсь не брать больше килограмма за раз. Иначе потом сама прилипаю к прилавку. Это ужасно неудобно: клиент просит пирожное, а ты не можешь отойти.
— Вы кто? — спросил серьёзно Каббаччо.
— Я сеньора Черевишня, хозяйка этой кондитериской. Давайте спустимся вниз и попьём чайку, а я вам всё расскажу.
— Что ж, — согласился инспектор.- Давайте. Тем более, что нам уже нечего и никого здесь ловить.
Они спустились вниз, в кондитерскую и хозяйка подала гостям ароматный чай с пирожными и карамельным соусом. Они сидели за столом и спокойно беседовали.
Цуккинни достал блокнот и карандаш:
— Расскажите всё. Кто заходил в последнее время? Что покупали? И главное — не было ли кого-то, кто слишком интересовался нашими запасами?
Хозяйка задумалась, постукивая ложечкой по блюдцу так ритмично, что казалось, она ведёт протокол вместо Цуккинни.
— Ну… был один странный посетитель. Всё время оглядывался, будто боялся, что на него упадёт мешок сахара. И заказал… стакан воды. Без сахара. В кондитерской! Я тогда ещё подумала: «Либо шпион, либо очень боится сладкого».
— Описание? — коротко спросил Цуккинни.
— Высокий… жёлтый… в плаще из кожуры. И взгляд у него был — какой-то угрюмый, страшный.
Черри тут же выпалил:
— Это Бананас! Точно! Он маскируется под обычного покупателя, а сам вынюхивает, где у нас самые большие запасы сахара!
Цуккинни кивнул:
— Логично. Значит, он готовит что-то масштабное. Что-то, где нужно много сахара… и чтобы никто не мешал.
Он поднялся, подошёл к окну и посмотрел на городскую площадь. Там рабочие как раз укладывали новую брусчатку — ровную, гладкую, идеальную.
И тут его осенило.
— Черри, — тихо сказал он. — А что, если сахар нужен не для еды… а для клея?
Черри нахмурился:
— То есть… он хочет всех приклеить?
— Именно. Представь: гигантская липкая ловушка на площади. Все горожане прилипают к брусчатке, не могут двигаться… и тогда Бананас выходит и говорит: «Теперь я ваш повелитель, потому что я знаю, как вас отлепить».
Черри побледнел (точнее, покраснел, потому что он всё-таки Томатто):
— Тогда нам надо спешить! Пока он не намазал всю площадь!
Цуккинни уже шагал к двери, его плащ развевался, как флаг решимости:
— Бежим в лабораторию. Теперь мы знаем его план. Осталось только его остановить.