Революция и октябрьский бомж

(Агитпоэма в стиле Маяковского)

МЕТЕЛЬ-РАБОТНИЦА
Ворвалась!
Взвилась!
Вздыбила город!
Хотя в прогнозах —
ни звука,
ни знака.
Ветер —
лют.
Ветер —
молод.
Хлещет прохожих.
Морозит баб в капроновых лаках.
Сорвал со стены
рекламу шубленую:
«Меха! Бриллианты!
Элитный пошив!»
Полетела реклама
в окна,
звеня и лютуя,
пугая
сонных,
жрущих,
полуживых,
и еще
патриотов
с позолотой
чмошных.
И вдруг —
над чадом
неоновых башен,
над пылью
офисных кабаков —
забил
набат!
Исторично!
Страшно!
Кого испугать
этот звон
таков?
ГОРОД ОКАМЕНЕЛ
Ошарашено
стеклянными глазищами
Смотрит
в смоговое Небо
День раскололся
на две полосы.
Добро —
стало добрее.
Злоба —
злее.
И только бедолаге
с помойной полосы
теплее
этого дня
не было
и ввек серее.
Звали бомжа —
Трезвов.
Жил на отвалах.
Трамвайный вагон
стал домом ему.
Гвоздями
прибил
железо с вокзала,
чтобы
не дуло
в его
тюрьму.
Снег свистит.
Метель орет.
И вдруг —
из бури,
сквозь адский свист:
— Эй, народ!
Пролетариат!
Уроды!
Сброд!
Я — Октябрь!
Красный бунтарь и марксист!
Я здесь хулиганю!
Смотрю и бешусь!
Вы!
память
предков
спустили в сортир!
Забыли
красный
рабочий пульс,
продав
за жвачку
советский мир!
МЕТАМОРФОЗА
И Октябрь —
гудел
поспекрометрово!
Голос —
как рельс,
ударом о рельс!
От проповедей этих —
застыло метрово,
в железо
и камень
город
на бетонный
Унитаз
осел!
Запахло
Вонью!
Тут чехарда
Началась!
Бухгалтер
превратился —
в серый бумажный склад!
Девица —
в пластиковый цветок!
Бизнесмен —
в колонну цифр ушел за плакат!
А машиниста стошнило
И вот от него
Остался след —
Красный борщовый сток!
Директор ООО —
стал «лексусом» ржавым!
Бабка с париком —
— кофеваркой гремучей!
Интеллигент —
манекеном иностранно-поганым,
Тут баннер
кумачовый
с крыши
взметнулся тучей,
как флаг
победы
над душной пустотой!
Под ним нет числа
Окаменевших проституток
- Улиц
ТАК ДЕРЖАТЬ, ОКТЯБРЬ!
А Трезвов —
в ушанку уткнулся носом.
Живой
меж этих
стеклянных теней!
А Октябрь
гремел
Авроры
пушечным вопросом:
— Где баррикады?!
Где лица
живых огней?!
Вы — витрины!
Торгаши!
Бизнес-могилы!
Смысл эпох
в унитазах
смыли вы!
Вздохнул октябрьский
ветер сурово
Оставил пепел
на стеклах витрин.
Пожалел
бомжагу
Трезвова:
— Держись, браток!
Я один
такой
остался
из всех годин!

С хулиганским свистом
на тройке-буране
махнул
на Восток,
в ледяную тайгу!

УТРО НА ОБЛОМКАХ

Смолк ураган.
Город —
как в гангреновой ране.
Каждый дом —
склад хлама,
компьютерный гул.
И Трезвов
в своем
жестяном кармане
живой!
Вздохнул!
Рукой
провел
по седой щетине.

Оглядел
окаменелый свет.
Утром
город
оттаял немного.
Вместо людей —
битые витрины
да ледяной
уходящий
след.

И вдруг —
в сердце
у бомжа
вдруг
затеплилось что-то!
Хоть вокруг —
ни души,
лишь морозный мрак.
Ночь
надела
белые боты,
и кто-то
красной
краской
на стене:
«ЗДЕСЬ БЫЛ ОКТЯБРЬ!»
И точка.
И восклицательный знак
На всю высоту небоскреба