Глава 67. Танька-похвальбушка

                А годы мчатся, будто поезда
                И не вернуть ушедшие года
                Но в сердце бережно храню я свет
                Того двора, которого уж нет
                Детство, детство — ты во мне живёшь
                Иногда дождями по стеклу идёшь
                В старых фотографиях, в маминых глазах
                В самых тёплых, самых искренних словах
                Детство, детство — это мой причал
                Там, где я смеялся, верил и мечтал
                И пока я помню этот добрый путь
                Значит, моё сердце не забыло суть
                ( „Детство, детство“  Гудовских Михаил)



1. Встреча с друзьями.          

Таня так торопилась на встречу со своими друзьями, что едва утром успев позавтракать,  выскочила во двор, едва успев ответить на вопрос бабушки:
-Куда бежишь сломя голову, внученька? Али случилось чего?
-К ребятам! - ответила та. - Соскучилась — целый месяц не видела.
-Ну, беги — беги — разрешила бабушка.
Таня схватила скакалку и, не раздумывая, кинулась на улицу.

Все ребята были на обычном месте их встречи и Таня, радостно поздоровавшись со всеми, присоединилась к друзьям. Девочки сразу обратили внимание на скакалку в её руках и заинтересовались, что это такое и для чего она.
-Скакалка- ответила Таня — На ней прыгают. В пионерском лагере все девочки умеют прыгать на скакалке и даже соревнования устраивают кто дольше сможет пропрыгать без ошибки — даже совсем маленькие девочки прыгают любо-дорого смотреть.

Оказывается скакалка везде сейчас в работе — даже в Москве.
У меня сначала плохо получалось — всё время цеплялась за верёвочку но потом ничего — научилась.
-Покажи! —попросил кто то из девочек и Таня встала в исходную позицию и начала прыгать невольно декламируя стишок что читали девочки из их группы:
„— Я и прямо,
Я и боком,
С поворотом,
И с прискоком,
И с разбега,
И на месте,
И двумя ногами -
Вместе…
Доскакала до угла.
— Я б не так еще могла!“

И тут почти рядом откуда то появился Толик Киселёв, как чёртик из табакерки, и снова начал  противным голосом свои дразнилки:
-Танька-похвальбушка! Танька-похвальбушка! Не успела вернуться и уже сразу начала похваляться?!… И откуда только ты взялась на нашу голову? Без тебя было так спокойно, так легко — никто не выделывался, не строил из себя козу в сарафане! Только заявилась и уже полезла вперёд всех?! Танька-похвальбушка!
-Сам ты дурак, Толик — и не лечишься! — начала сердиться Таня пытаясь оправдаться. — Я вовсе не хвалюсь, а показываю чем занимаются девочки в больших городах.
Но противный мальчишка не слушал её — прыгал на одной ноге и кричал свою дразнилку.
И Таня подумала, что он совсем противным стал и пора его поставить на место, как говорила мама.
Таня вспомнила, как учила её маленькая Тина в пионерском лагере постоять за себя.
-Главное не бояться! — учила её малышка. — Даже пацан на голову выше от такого удара побежит прочь, как миленький!
- Нужно поставить ноги на ширине плеч, напрячься, как пружина, сжать правый кулачок, что есть сил, и потом ударить снизу верх со всей силой под подбородок.

И вот уже ноги на нужной ширине, кулачок сжат так, что пальцам больно, остался только удар.
И тут за своей спиной Таня почувствовала, словно на её защиту встал её рыцарь и Таня подняла голову, высматривая как и куда ей ударить.
Толик увидел изменения произошедшие с противной девчонкой и решил, что она замыслила что то недоброе — поэтому с ней лучше не связываться и быстро ретировался к мальчишкам.
-Ага, струсил?! — решила Татьяна  и прошептала довольно громко ему во след:
-Толька трусишка — зайка серенький.
Мальчишка оглянулся и, пригрозив кулаком, ответил весьма громко чтобы слышали все:
-Ты у меня допросишься, Танька- похвальбушка! Я тебе покажу, как нужно относиться к настоящему мужчине!
Таня успела только показать ему язык, как он был уже возле компании мальчишек и вспоминал слова отца:
-Каждый настоящий мужчина в своей жизни должен иметь не только самого лучшего друга, но и самого злейшего врага!
Так вот его самый злейший враг — это она — Танька. И это на всю жизнь — он уверен в этом.
Но чтобы не потерять лицо Толик продолжал кричать вполне угрожающе:
-Я тебе ещё покажу, злючка-колючка!
Глядя в его удаляющуюся спину Таня думала:
-Интересно, что же такого он покажет, чтобы можно было испугаться?
Может задницу, как те хохлушки  из спектакля украинского театра,  приехавшие на гастроли к целинникам: по ходу спектакля там ругались две дородные хохлушки и, не впечатлив друг друга словами, повернулись спинами, задрали юбки на голову и начали показывать друг дружке обширные зады, обтянутые кружевными панталонами — хлопали рукой по заду и кричали:
-Ось тоби! Ось тоби!

Таня представила, как противный пацан спускает штаны со своего тощего зада т начинает хлопать  по нему, обтянутому такими же кружевными панталонами, и кричит так же истерично как те хохлушки:
-Ось тоби! Ось тоби!
Картина была такой смешной, что Таня не сдержалась и громко засмеялась.
И этот смех напугал Тольку даже больше, чем её подготовка к удару — он рванул прочь так, что через несколько секунд скрылся в толпе остальных мальчишек.

С тех пор Таня, как только Киселёв собирался обидеть её или назвать каким то плохим словом, начинала громко смеяться. Толик крутил пальцем у виска и моментально исчезал в неизвестном направлении.

А Таня уже забыла и о т Толике,  и об его обещании что то показать ей.
-Ещё мужчиной считает себя, малявка! — мысленно решила она и снова и снова показывала как лучше держать и как прыгать, чтобы не спотыкаться всем девочкам, желающим научится прыгать на скакалке, а желали все.
В этот день компания разделившись на две части: девочки отдельно, мальчики - отдельно так и не объединилась до самого вечера и вину за это Толик возложил на Таню, а та назвала его паршивой овцой, как её мать — Раиса называла его отца,  который заведовал гаражом и  вечно придирался то к одному, то другому по каждому поводу и без повода и больше всех доставалось именно ей, потому что она не ответила на его знаки внимания и даже осмеяла его при посторонних..
-Какой папа — такой и сын! — решила Таня.-  Яблоко от яблока не далеко падает. И если папа паршивая овца, то и его сынок такой же паршивец!

2. Большая любительница кино.
За какой то месяц пребывания Тани в пионерском лагере в совхозе произошло столько изменений: кроме ведения в строй шести финских домиков на улице им. Кирова, в одном из которых дали квартиру и их семье, начал работать и новый совхозный клуб, в котором теперь каждую неделю показывали новые фильмы.
И у них — совхозных ребятишек, появилась новая интересная игра: кто сможет незаметно попасть в клуб, минуя злобную Косулю, как они называли стоящую на входе контролёршу и спрятаться в клубе так, чтобы она не смогла найти и вытащить из клуба за ухо — и больно, и обидно.
Побеждал тот кто умудрялся посмотреть фильм и потом рассказать содержание фильма остальным, кому не повезло в этом соревновании.
И почему то побеждала именно Танька, а его — Толика, уже три раза Косуля вытаскивала из клуба за ухо — да так, что потом ухо болело несколько дней.
Толик несколько раз пытался выведать у Валюшки Быковой, где прячется её подруга, но та и сама не знала где — Танька хранила свой секрет.
Узнали о нём ребята много позже когда в доме Тани произошёл один инцидент.

               
Любовь Дмитриевна проснулась от неясного  ощущения тревоги: то ли от того, что сон дурной приснился, то ли,  что через чур яркая луна светила в окно слишком назойливо и неотвратимо. Женщина свесила с кровати ноги, перекрестилась, шёпотом прочитала  «Отче наш», отгоняя  ночные страхи, но этого ей показалось мало, и она решила заглянуть в соседнюю комнату, где спали её дочь и внучка, чтобы удостовериться, что всё хорошо и нет никакого повода для беспокойства.

Дочь Раиса спокойно спала, устав после, насыщенного  заботами,  трудового дня. Кровать Танечки была пуста. Любовь Дмитриевна молча удивилась, на всякий случай решив проверить входную дверь, в тайне надеясь, что непоседливая  внучка просто решила подшутить над своей бабушкой, ведь она такая проказница-озорница. Спряталась, наверное, куда-нибудь и теперь наблюдает из своего укромного уголка, тихо посмеиваясь себе в кулачок.

Но входная дверь оказалась не запертой, и у бабушки Любы подкосились ноги, а сердце затрепетало, как телячий хвост. Женщина охнула и опустилась на табуреточку, стоящую у дверей.
-Раиса! - тихо позвала она дочь, и когда та не отреагировала на её призыв, добавила уже громче: -Раиса?!

Из другой комнаты послышался скрип железной кровати и заспанный, недовольный голос дочери:
-Ну, что такое, мама?! Только что заснула, и на тебе...
-Вставай, дочка, - настаивала Любовь Дмитриевна, - неприятности у нас.
-Какие ещё неприятности?! - удивился голос. - Это посреди ночи-то?
-Таня пропала...

В дверях  показалась заспанная Рая и, протирая глаза, посмотрела на мать.
-О чём это ты, мама?!
-Таня пропала из дома.
-Как пропала? - не поняла Раиса. - Она же вместе с нами спать легла. Я сама слышала, как она уснула, тихонько засопела... Паникуешь ты, мама: здесь она где-то...
-Дверь открыта, - настаивала на своём Любовь Дмитриевна, - а я сама проверяла её перед тем, как лечь спать: закрыта она была.
-Под кроватями проверяла? - деловито поинтересовалась Рая. - Скорее всего она там спряталась.
-Не могу я, дочка: в ноги ступило.
-Вот ещё беда-то! Сама сейчас проверю...

Рая заглянула во все укромные уголки, проверила под кроватями: дочери нигде не было. И она начала беспокоиться.
-Куда же делась эта негодница? - тихо поинтересовалась она, беспокойно оглядывая комнату.

Чтобы  до конца не расстраивать мать, Раиса вышла на кухню, и, как можно спокойней предположила:
-Наверное, к своей закадычной подружке, Валюшке Быковой стреканула. Не волнуйся, мама,  сейчас верну беглянку... Может приляжешь пока?
-Разве я смогу, дочка? Посижу уж здесь, подожду вас.
-Ладно. Я быстренько: одна нога тут — другая там!

Но быстренько не получилось: в окнах Быковых света не было. Рая дёрнула дверь — та была закрыта.
-Спят! - констатировала женщина. - Ясно, что Танечки здесь нет! Где же она может быть?!
Раиса замерла, прислушиваясь к ночным звукам: вокруг стояла  обычная для этого времени тишина, лишь время от времени полу-сонно перебрёхивались собаки, да где-то  вдалеке глухо промычала чья-то корова. Но вот, чу! От совхозного клуба донеслись характерные звуки: там шёл фильм.
-Как же я об этом не подумала?! - удивилась Рая, зная невероятную любовь дочери к кино, и быстрым шагом направилась по направлению к усиливающимся звукам.

Контролёр тётя Клава, увидев обеспокоенное  лицо женщины, поинтересовалась:
-Что случилось, Раечка? За тобой что, собаки гнались?!
-Таню свою ищу! - ответила та, с нетерпением заглядывая через плечо тёти Клавы в зал. - Вы её не видели?
-Нет, не видела, - уверила  тётя Клава. - Детей до шестнадцати в зале нет.
-Тут она — тут, тётя Клава! - возразила Рая с тревогой и надеждой вглядываясь в лицо контролёрши. - Больше негде! Сами знаете, как она любит кино...
-Хорошо, пошли, - согласилась Клавдия, видя что обеспокоенность Раисы достигает возможного  предела, и повела её в будку киномеханика.

Киномеханик Антон Иванович в это время одним глазом следил за киноаппаратом, а другим — за чайником на электроплитке, вот-вот готовом закипеть. Увидев решительных  женщин, закрыл плитку спиной и чертыхнулся.
-Отвлекись на минутку, Иваныч! - пропустив мимо  глаз и ушей, запрещённую плитку, и крепкое словцо, попросила Клавдия. - Тут Раиса свою Танюшку разыскивает. Не видел  девчонку?

-Если ты, Клавдия, не видела, - недовольно произнёс в ответ киномеханик, - то,  как я мог её отсюда увидеть?!
-Здесь она, в зале: я уверена! - настаивала Рая, умоляюще глядя на Иваныча.
-Останови аппарат! - попросила  Клава. - Видишь на женщине лица нет: девчонка с постели пропала. Шутка что ли?!
-Счас! - попробовал запротестовать механик, но тётя Клава  строго перебила его:
-Ты что, Иваныч?! Сердца у тебя что ли нет?! А если ваш Колька вот так же?
Наш Колька десятый сон досматривает, а не бегает по кинам! Ишь моду взяли: пятилетние девахи по взрослым фильмам шаблаются?!
-Нишкни! - приструнила его Клава. - Вырубай свою шарманку, пока я сама её не вырубила!

-Но-но! - стеной встал Иваныч. - Если все контролёрши начнут совать нос  в аппаратуру, то скоро нечем будет кины показывать!
-И долго мы здесь препираться будем?! - нетерпеливо поинтересовалась Рая. - Пожалуйста, Антон Иванович, остановите показ на несколько минут: мы быстренько проверим зал — и всё...
-Ладно уж, - нехотя согласился киномеханик. - Только побыстрее, а то народ взбунтуется. Ни к чему мне эти неприятности на седую голову!

Как только Иваныч включил свет, в зале сразу раздались недовольные выкрики:
-Сапожник! Иваныч, опять портачишь?! Жаловаться зав клубу  на тебя будем!
Тетя Клава жестом успокоила зал:
-Ну что расшумелись?! Иваныч тут ни причём: сейчас проверим быстренько зал и будете дальше смотреть свою фильму!

Женщины,  под недовольные высказывания зрителей, быстро осмотрели  небольшой, на 120 мест зал, заполненный на три четверти: Тани там не было. Клавдия махнула рукой киномеханику, наблюдавшему за ними из окошечка, и тот, выключив свет в зале, продолжил показ.

Контролёрша развела руками, словно извиняясь за что-то, и Раиса со слезами на глазах вышла из клуба. Прямо у входа, на крыльце, она столкнулась с молоденьким солдатиком, видимо, только что вышедшим покурить. Рая подняла на него глаза, и парнишка, заметив   слёзы, участливо поинтересовался:
-Отчего плачем, девушка? Случилось что-то?...  Не нужна ли моя помощь?
-Дочь у меня пропала... Прямо с постели...
-Лет пяти? - предположил парнишка в солдатской шинели. - С двумя косичками и белыми бантиками?

-Да. Вы что, видели её?! - с надеждой воскликнула Рая.
-В клубе она — кино смотрит.
-Вы что, шутите?! - удивилась Раиса. - Нет её в клубе! Мы только что всё проверили...
-Как нет? - не понял солдат. - Я сам проводил её туда. Подошла ко мне и говорит: -  «Солдатик-солдатик, проведи меня в кино?!»  Я ей: - «Как же я тебя проведу, девочка?» - «А ты меня под шинель спрячь, и проведи».... Я так и сделал...
-И где же она тогда?!
-На сцене, с другой стороны экрана. Сам видел, как она  туда юркнула.

Рая, даже забыв поблагодарить сердобольного солдатика за подсказку, поспешила вернуться назад в зал. Она нашептала в ушко тёте Клаве  всё то, о чём ей рассказал солдатик, и они вдвоём тихонько, чтобы не мешать зрителям, пробрались к экрану. Потом Раечка так же осторожно поднялась на сцену и, заметив  под столом свою дочь, заинтересованно наблюдающую за тем, как главные герои фильма с упоением обнимаются, осторожно, чтобы не спугнуть девчонку, ухватила её за подол фланелевого платьица и неторопливо вытащила  из-под стола.

В первый и последний раз в жизни Раиса тонкой хворостинкой отходила дочь за самовольную отлучку в кино  среди ночи. Таня плакала навзрыд, но скорее  не столько от боли, сколько от обиды, что ей не дали досмотреть такой интересный фильм.

Дома девчонка сразу юркнула в постель и, закрывшись одеялом с головой, тихо скулила, как побитая собачонка. А на кухне бабушка Люба отчитывала Раису.
-Как ты могла?! - удивлялась она, вытирая слёзы. - Да тебе не только детей доверять нельзя! Я бы и кутят не доверила!
Рая не оговаривалась, зная, как мать любит свою единственную внучку. Она молча разделась и легла спать. А Любовь Дмитриевна ещё долго копошилась на кухне, пока дочь и внучка не успокоились и заснули.

Вот так и был раскрыт секрет Тани предавшим её солдатиком.
Когда новость дошла до остальных ребят Толик сказал ехидно:
-Я так и думал что тут какой то подвох — от этой Таньки ждать можно чего угодно!

3.Бабушка Люба прививает внучке первые азы веры.

Любовь Дмитриевна выросшая в глубоко верующей семье всю жизнь переживала, что у неё не было возможности привить веру своим детям: Раисе, Антониде и Алексею: муж — Лукъян Михайлович, ещё в глубокой юности прошедший Гражданскую войну, от начала и до конца, был категорически против всякого забивания зловредной религией головы своих детей.
Единственное что удалось Любе — это втайне от мужа окрестить всех троих.

И вот теперь Любовь Дмитриевна начала прививать азы веры своей внучке:  научила Таню молитве, которую нужно читать на ночь и они вдвоём молились на кухне, каждая на своём коврике, стоя на коленях и кланяясь головой в пол.

Раиса пока ещё тоже была на кухне и наблюдала эту картину, не слишком довольная, но запротестовала лишь тогда, когда ей показалось что дочь слишком сильно прикладывается лбом об пол:
-Таня, осторожнее пожалуйста стучи лбом — сказала она. — Так и голову разбить можно!
Любовь Дмитриевна, ране никогда не позволявшая себе прервать молитву, на этот раз не выдержала и ответила дочери:
-Вот потому тебя Бог и наказал!
-Чем же он меня наказал?! -запротестовала Раиса.
-Никто замуж не взял!
-Хочешь — завтра выйду? — парировала Рая. - -Вон и жених готовый на крылечке спит — Лёшка Черненко!
-Нет за Лёшку не надо! — запротестовала мать.
-Ну, тебе не угодить, мама — ответила Рая. — То упрекаешь, что никто замуж не берёт, а когда тебе предлагают реального претендента  в зятья— ты против…
-Что кроме Лёшки что ли нет никого больше -вон сколько в совхозе холостых, нестарых, малопьющих… А Лёшка — он же пьёт через день и каждый день — зачем нам такой?
-Так он и пьёт потому, что я не соглашаюсь выходить за него замуж — оправдывалась Рая. — А соглашусь — может сразу пить и перестанет?!
-Не обольщайся, дочка — развязать всегда легко -рюмочка по рюмочке и втянулся, а вот завязать — не у каждого характера хватает… - назидательно отреагировала Любовь Дмитриевна.
-И Что же, мать, тебе его совсем не жалко? — удивилась Раиса. — Человек погибает, почти каждую ночь ждёт у нашей двери ответа…
-Жалко — ответила Любовь Дмитриевна. — Но родная дочь мне  всё же дороже и жальче.

Конечно Раиса не собиралась выходить замуж за Черненко — она вообще ни за кого замуж выходить не собиралась: единственный мужчина, за которого она бы вышла замуж погиб ещё в начале войны в 41-м году — и с тех пор она ищет хоть что то похоже на того — её Сашку, но всё, что встречается -это просто грубые поделки, которые очень быстро её разочаровывают и отвращают от себя.
Вот и сейчас: каждый раз она объясняет настырному Лёшке, что они никак не подходят друг другу: ему всего  23 года — он по сути ещё мальчик, а она женщина 30 лет у которой дочь- дошкольница.
Но Лёшка продолжает добиваться её согласия с завидной настойчивостью.
И если честно, его ухаживания мешают ей разглядеть других мужчин — вдруг именно среди них скрывается её Сашка?

Рая уже не первый месяц уговаривает его вернуться домой на родную Полтавщину — она даже списалась с его матерью и знала что та ждёт очень сына — ведь он младшенький  и самый больной и любимый  сын -самая большая боль её души.

Да и Любовь Дмитриевна на самом деле жалеет парня и, если ночь не слишком тёплая, будит его и почти силой отводит в общежитие, где он живёт с такими же одинокими мужчинами, а дорогой говорит словами его матери, что ждёт его, что очень скучает и любит, надеясь что сможет всколыхнуть в его душе память и любовь к матери, тем самым надеясь, что он всё таки решится хотя бы в отпуск поехать на родину, а там глядишь родственники все вместе уговорят его остаться…

                *        *          *

Впрочем я несколько отвлеклась от своего повествования: разговору нас шёл о вере и о самой первой молитве которую Таня услышала от бабушки и запомнила её на всю жизнь:
„Таня спать ложится, крестом крестится — Божия матушка явится.
Божия матушка — владычица  сохрани меня до полуночи Ангел — до света Спаситель — до века.
Варвара-Мученица — великая святая, узри Таню при конце века.
Слава Богу денёк прошёл — дай Господи ночку проспать.
Слава Отцу и Сыну и Святому Духу — Аминь!“

В своё время эта молитва очень пригодилась ей, как опознавательный знак.
Как и другая молитва „Отче наш“, тоже полученная от бабушки именно в то время её босоногого детства, которая пригодилась ей когда она сама была почти бабушкиного возраста.

Однако дальнейшее духовное воспитание внучки было не возможно: ни соответствующей литературы, ни духовных заведений в обозримом пространстве, как то: церковь, монастырь или подобное заведение, где девочка могла бы наглядно, так сказать изнутри, увидеть то, что бабушка пыталась донести ей.
Времена изменились — изменились люди -изменилась страна: коммунисты, пришедшие к власти не признавали никакой иной веры, кроме веры в их лидеров — Ленине и Сталине и исконную веру, идущую из глубины веков, искореняли со всей решимостью и бессердечием: уничтожали церкви, уничтожали священнослужителей, превознося своих кумиров, поставив их на место Бога, хотя христианская вера предостерегает каждого: „не сотвори себе кумира“ -
это чревато…

Хранить веру в наше время можно только глубоко в душе, не выставляя её напоказ и передавать её по наследству своим потомкам так же не безопасно, как быть служителем церкви или её поборником.

Вот потому и бабушка Люба смогла передать внучке только минимум знаний, которые получила от своих родителей.
-Но как бы не старалась новая власть уничтожить под корень святую веру — думала Любовь Дмитриевна — всё равно, когда человеку плохо он вспоминает не её лидеров а просит:
-Господи, помоги! Спаси и сохрани…
Вера в человеке сохраняется где то глубоко — на генетическом уровне и её не уничтожить.

Любовь Дмитриевна была уверена что без веры русский человек остаётся без защиты и без помощи. Вера нужна каждому: она помогает, поддерживает, защищает, даёт ему силу и надежду. Кто сейчас может помочь и защитить кроме Бога? Никто.

Раиса считает мать человеком старой, отсталой формации, в силу своей необразованности — отставшей от идущей вперёд жизни на целую эпоху но не спорила с ней:
во-первых: у матери слишком слабое здоровье и такие разговоры -споры по поводу веры здоровья ей естественно не добавляют.  Мать она, не смотря ни на что, любила и старалась по возможности беречь — потому и не спорила с ней.
Тем более что двумя-тремя молитвами мать не нанесла внучке сколь-нибудь существенного вреда, как думала Раиса.
Во вторых: она сама добровольно сдала ей свою дочь на воспитание и мать пытается воспитывать Таню по своему образу так сказать и подобию, прививая девочке главные человеческие ценности: честность, совесть, честь, трудолюбие, гордость  - и человеческую и женскую. Что в этом плохого? Только хорошее.
В третьих: человека старой формации воспитанного в истинной вере переубедить и тем паче перевоспитать — не возможно — даже пытаться не стоит.

4. Новые лица в семье Зибровых.
 Пока Таня была в пионерском лагере в семье Зибровых появились новые лица:
во- первых в семью вернулась вторая дочь Любови Дмитриевны — Антонида, которой надоело мыкаться одной без поддержки родных людей, без семейного тепла и искренней любви родных людей.
Тоня на вопрос сестры: - Что так?
Ответила:
-Надоел город — чужой, холодный и равнодушный. Хочется домашнего тепла — родных людей рядом.
-Что ж — добро пожаловать! — ответила Раиса. — Надеюсь понимаешь, что на что меняешь: деревня это тебе не чистые улицы, вода прямо в доме, тёплый туалет — продукты все в магазине — протяни руку и бери готовенькое всё! Тут всё нужно своими ручками — ручками: и вода из колонки, и удобства — на улице, и продукты самому вырастить прежде чем на кухню их принести… Не испугаешься — не сбежишь?
-Постараюсь — ответила Тоня, подозрительно поглядывая на сестру: конкуренции что ли боится?
Не угадала, хотя конкуренция конечно была в какой то степени — и за любовь, и внимание матери и за внимание и любовь людей: красивая стройная Тоня сразу привлекла к себе внимание местных ухажёров: всегда ухоженная, яркая, модная, она очень отличалась от местных девушек, некоторые из которых почти сразу начали завидовать ей — другие стали брать пример: снимали фасоны её платьев, босоножек и пытались приобрести себе такие же.

Кавалеров Тоня отшила очень быстро: оказалась строгой и серьёзной девушкой, у которой были другие интересы: она хотела утвердиться в местном обществе, приобрести уважение и авторитет.
И её заметили не только местные ухажёры, но и начальство: через пару недель её пригласили в кабинет директора совхоза и он разговаривал с ней весьма уважительно в доверительном тоне  сказал, что ему стало известно о её многолетней работе с детьми и он хочет предложить ей взять на себе заведование местным детским садом, так как прежняя заведующая стала плоха здоровьем и больше возглавлять его не может.
А мы ещё помним, что садиком заведовала его жена с самого его основания ?
А сейчас действительно сама попросила мужа заменить её — почувствовала, что больше не в состоянии тянуть такую ношу.
-Тут нужно человека помоложе и желательно конечно женщину умеющую работать с детьми и любящую их — сказала Лидочка мужу. — А я, если будет нужно, и помогу, и подскажу — не брошу любимое детище на произвол судьбы.
- Мы вот подумали прикинули и поняли ,что вы, Антонида Лукъяновна, более всего подходите для этой должности.
-Можно мне подумать, посоветоваться с родными? — отреагировала Тоня на предложение.

                *          *          *

Поговорили, подумали, решили:
-Почему бы и нет? Работа хорошая — чистая, интеллигентная, педагогике, о которой мечтает Тоня — родственная — всё то же воспитание подрастающего поколения — только маленького — почему бы не начать с меньшего — потом и старшее подоспеет?

Тоня передала их общий ответ директору и тот предложил ей встретится с бывшей заведующей, которая, прежде чем передать это ответственное ремесло, в чужие руки хотела узнать кому передаёт. Пообщались и Лидия Васильевна решила: - „Достойная кандидатура!“ и передала бразды правления в Тонины руки .

После этого от Тони отстали последние кавалеры, решив что она — протеже директора и им тут делать нечего, хотя они никогда не были знакомы раньше.
Но Тоне это было на руку: отстали — так отстали — самой разгонять не придётся.  В планах Тони не было лишнего времени, чтобы тратить его на назойливых и недалёких представителей, так называемого сильного пола, которые были сильны только в одном: хватай всё, что шевелится и тащи в постель, пока не очухалось.

Но всё изменилось, когда в совхозе появился новый молодой человек, отслуживший в Армии и получивший в качестве отступного комсомольскую путёвку на целину и попавший уже по направлению из Кустанайского горкома комсомола направлении в совхоз Кирова в качестве водителя — по армейской специальности.

Молодой, бравый красавец: светловолосый -цвета спелой соломы, голубоглазый, спортивный, и главное — обходительный: прежде чем подойти поинтересовался: - Можно с вами пообщаться, красавица — не знаю вашего имени, а меня Николаем зовут — Николай Сидоров.
И в тот же вечер появился в их доме, решив что железо ковать надо пока оно горячо.
Где он этот жар рассмотрел — непонятно: от Тони ни искорки не поступило.

И в доме заявил сразу, что он мужчина серьёзный и терять время даром не привык, к тому же человек он прямой и поэтому говорит то что думает:
-Ваша Тонечка подходит мне, как никакая другая девушка и я пришёл сразу к вам, чтобы получить согласие на встречи с ней конфиденциально, так сказать.
Раиса подумала: - Ну и наглец?!
А Любовь Дмитриевну сбили с толку его иностранные слова. Она посмотрела на Николая вполне уважительно, и тот решил, что согласие у него в кармане ведь главное в семье: что скажет мать, а не то, что старшая сестра морду от него воротит — не такая уж и красавица, в отличие от Тони, чтобы брать её в расчёт.

Взял быка за рога сразу: встречал с работы, каждый выходной приходил домой, приглашал на фильм, чтобы родственницы видели: он ведёт честную игру — не прячется, не скрывает своего отношения к Тонечке — так сказать своих вполне даже нежных и тёплых чувств.
Но однажды, придя в очередной раз к Зибровым, чтобы доказать своё постоянство и решимость застал на крыльце спящим, какого то мужика и молодая душа закипела:
-Выходит Тоня ведёт игру на два фронта?!…
Он поднял пьяного почти в дупель мужика, потряс его надеясь привести в адекватное состояние, но тот вис на руках как тряпка. Николай закричал:
-Какого чёрта ты тут делаешь?!
-Сплю. — отмахнулся мужик пытаясь снова улечься на крыльцо.
Но не тут то было: Николай хорошо приложился к его невменяемой физиономии, стараясь одним ударом вышибить из него, если и не признание, то хмельной дух.
Но мужик оказался не из слабых и вместо признания так мотонул его, что он отлетел на два метра против ветра и свалился в канаву, задрав свои тощие ноги и махал ими, пытаясь выбраться из грязи днём раньше прошёл дождь и землю изрядно развезло.
Когда наконец из дома, услышав шум на улице, выбежало всё женское население Николай уже выбрался из канавы и обтекал, чуть поодаль а Лёшка Черненко — это был именно он - никто другой, отходил от искр мелькающих перед глазами, в результате неожиданно откуда свалившегося в его глаз кулака, совершено обалдевший от неожиданности, ведь он никого не трогал  - просто молча лежал, постепенно отходя от чрезмерного хмеля, ударившего в голову и получил ещё один удар судьбы. — И всё это за его несчастную любовь?! Какая несправедливость…
-Ты кто такой?! — орал Николай, считая себя опозоренным: предстать перед семьёй любимой девушки в таком виде — разве это не позор?
-Я то Лёшка Черненко. -с достоинством ответил, всё ещё покачиваясь Лёшка, поблескивая фингалом нанесённым этим „непонятным уродом“. — А ты кто такой? Что тебе тут нужно?
-Я Сидоров Николай — ответил  урод. — Пришёл пригласить Антониду Лукъяновну в кино — говорят что сегодня показывают фильм новый — про любовь.
-А тут на крыльце другой мужик уже валяется, как собака — добавил Николай, желая в отместку унизить Лёшку перед своей, как он уже решил, Тонечкой.

Тут уж вскипел мужик с крыльца и, долго не думая, со всего размаха угостил хама правой лапой в левый глаз.
Интересно на что надеялся? Что Николай сразу ретируется да ещё и спасибо скажет?
Ошибся в ответ получил тоже правой кукой в нос.
Нос у Лёхи сразу надменно надулся и брызнул в ответ кровавой слезой.
-Ах, ты так?! — мысленно запротестовал Лёха и так отмахнулся от назойливой мухи, что муха откатилась от крыльца на три метра и свалилась в канаву со свежей грязью, задрав в верх свои тонкие лапки.
Пока семья Зибровых поняла, что за их дверями творится что то непонятное, высыпали все на улицу от велика до мала — петухи уже успокоились — почти и стояли друг против друга с довольными но разрисованными яркими красками физиономиями и  ухохатывались:
один весь алый от уха до уха ,с другого грязь капает с одежды и физиономия вся чёрная, как у того, что из преисподней порой является пугать честной народ.

Пока разобрались, что вожделением  бойцовских петухов были разные сёстры, пока Лёшку отпаивали капустным рассолом и останавливали кровь из носа, а Николая отчистили от грязи, идти в клуб было уже поздно.
-Жаль! — сказал Николай. -Рассказывали что фильм очень жизненный и поучительный — хотелось бы посмотреть.
-Ничего страшного — отреагировала Любовь Дмитриевна. — Фильмов много: не сегодня — так завтра привезут новый  такой же жизненный и не мене поучительный.
И пригласила всех на чай.
Пока пили чай, общались, посмеиваясь, вспоминая комичность положения бойцовские петушки немного успокоились, помирились, познакомились поближе и даже положили, можно сказать, начало дружескому общению.

Перед тем как проводить незваных гостей взяли слово с Николая, что он проводит Лёшу до общежития и проследил, чтобы он лёг в постель.
Николай поклялся, что проводит братана до самой постели  и пообещал, что уговорит завтра завклубом показать ещё раз сегодняшний фильм и тогда они пойдут на него вчетвером: он с Тоней а Лёша с Раечкой.

И ведь точно на следующий вечер они шли в клуб вчетвером: Николай с Тоней, Лёша с Раечкой -впервые за всё пребывание их в совхозе.
Рая шла рядом с Лёшкой и не понимала, как она согласилась на это — как Николай сумел уговорить её — даже самой ей было не понятно.
Зато Лёшка гордо вышагивал с ней рядом, лелея мысль, что начало их сближению положено, а значит дальше всё пойдёт по нарастающей.
Как говорят в народе: -Дурак думкой богатеет, но ещё сам не знает, что дурак.

После этого инцидента Николай и Лёха сдружились, почувствовав в сопернике родственную душу.
Видимо поэтому местные кумушки, которые всегда всё знают и всегда всё видят начали видеть их вместе в вино-водочном отделе злоупотребляющими по причине одной и той же боли:холодности предмета обожания.
И вот тут уже вступала на первое место их различие: Лёха, как человек бесхитростный и прямой, взяв на грудь более чем способен унести,   шёл отдыхать на крылечко к Раечке, а Николай, даже чуток приняв никогда на встречу с Тоней не приходил — знал, что Тоня злоупотребление не одобряет.
А когда Тоня, узнав от сердобольных завистниц, что они снова видели его в магазине вместе с Черненко злоупотребляющими, Николай делал печальную физиономию и, опустив вниз свои небесные глазки, пояснял, что это происходит лишь потому, что она к нему так холодна, что у него душа мёрзнет от её холода — вот они с Лёхой и употребляют по капелюшечке для согрева.
-Если бы я был уверен, что хоть немного нужен тебе, я бы обходил это злачное место десятой дорогой и Лёхе не позволил бы тащиться туда, ведь они с ним братья по несчастью: оба полюбили слишком строгих сестёр и никак не можем доказать им, что именно мы их судьба.

У него получалось так, что именно они с Раей виноваты в их слабости к спиртному.
Тоне это естественно не нравилось и не добавляло желания общаться с Николаем боле чаще и как он говорит ближе: „лицо в лицо, душа в душу“.
Поэтому она и держится на расстоянии — пока по крайней мере.
Отбрить его совсем она не может: нравится ей парень своей неукротимой силой, отчаянной храбростью — можно даже сказать наглостью — увы, чего скрывать - и это есть…
Видимо верно в народе подмечено, что хорошим девочкам нравятся плохие мальчики.
Хотя вот её сестре почему то Лёшка Черненко не нравится — может потому, что слишком молод для неё? Так и она Николая старше: правда между ними разрыв в возрасте не столь велик — всего четыре года, но Тоня не хотела, чтобы злые языки обвиняли её в том, что старуха захомутала мальчишку и ходит, задрав нос словно безупречная - особенная не как некоторые, которые сами на шею вешаются Николаю, хотя он от них шарахается, как чёрт от ладана.

Однако именно этот разрыв в возрасти не в её пользу боле всего останавливает Тоню ответить на чувства молодого красавца положительно.
Как устранить этот её недостаток она не знала. Да, выглядит она ничуть не старше  Николая, но документы то говорят правду и от этого не уйти…

Ещё один человек появился в судьбе сестёр Зибровых подруга Раисы — Шурка Редькина, с которой они учились на курсах бухгалтеров.
И вот эта подруга сыграла определённую роль в жизни обоих сестёр: для кого то положительную, для кого он очень.
Однако, как решили обе сестры, она появилась в самый нужный момент.

Появление Шурки в совхозе произвело гораздо больший фурор, чем появление Тони, хотя Шурка ни красотой, ни особой привлекательностью не отличалась.
Но вокруг неё  всё время вращались самые  лучшие парни совхоза, и она выбирала самого лучшего из всех.
Девушки безоговорочно решили, что Шурка обладает какой то колдовской силой, то есть что она — ведьма.
-Но почему  не Александра  не Шурочки в крайнем случае Шура а именно Шурка?-спросите вы.
Потому что девушка так сама себя позиционировала, не признавая никаких иных имён.

А Рая, зная подругу намного больше тех, кто обвинял её сейчас, считала, что интерес к ней со сторон мужчин основан на том, что она — общительная,  много читающая,  с богатым лексиконом, интересующаяся многими вещами — самобразованная  девушка, возможно с небольшими задатками гипноза, на что и они, её подруги, обратили внимание ещё там — на курсах, но е боле того.
Шурка  -девушка отзывчивая, с широкой, щедрой душой  всегда готова прийти на помощь любому нуждающемуся в помощи,  ради дружеского отношения готова отдать последнюю рубашку — чем они и с Раисой были похожи,  на чём и сошлись: ради друга и в огонь, и в воду…

Ничего удивительного в том, что когда Шурка узнала про проблему Тони, сразу кинулась ей на помощь.
Когда девушка в очередной раз расстраивалась о том, что досадная разница в возрасте между Тоней и Николаем и не в её пользу не позволит им быть вместе, Шурка воскликнула:
-Делов то?! Нашла о чём переживать… Вопрос решается на раз-два: стоит понарошку потерять паспорт, написать заявление в милицию и получить вместо старого паспорта новый.
-Не всё так просто, Шурочка — возразила Тоня. — Новый паспорт будут выдавать по старому свидетельству о рождении, где синим по белому написан год рождения —14 апреля 1927 а у Николая —13 февраля 1931 год.
-Дай посмотреть.
Тоня принесла свидетельство о рождении — Шурка посмотрела и опять своей короной фразой отреагировала:
-Делов то: слегка подправить   будет 14 апреля 1931года — и ты уже моложе - пусть всего на месяц но ведь моложе — этого вполне хватить, чтобы закрыть рты сердобольному населению…
-Я не смогу - ответила Тоня. — У меня не получится.
-Что не сможешь?!
-Подправить не смогу.
-Давай сюда — у меня всё всегда получается!
Получилось и Тоня очень быстро получила новый паспорт, по которому стала моложе Николая и теперь между ними не было никаких преград.
Раиса узнав об этом сказала недовольно:
-Девки, вы с ума сошли: это же подсудное дело? Подделка документов — срок до двух лет тюрьмы.
-А кто узнает что была поделка?! — возмущёно оправдывалась Шурка. — Мы не скажем -надеюсь ты тоже будешь молчать?! Зато теперь Тоня может начать новую жизнь со своим Николаем… Мы сделали доброе дело, а ты вместо того чтобы порадоваться за сестру, за её счастье— лаешься.
-Начинать новую жизнь с обмана — не лучший способ быть счастливой. — ответила вполне резонно Раиса.- Жаль вы этого не понимаете, но жизнь своё возьмёт — её не обманешь!
-Не каркай, сестра — недовольно выдала Шурка — лучше поздравь: Николай предложил Тоне руку и сердце и она согласилась. Теперь — пирком как говорится да за свадебку и вперёд — в счастливую жизнь.

Впрочем Шурка поторопилась — Николай, так долго добивающийся внимание Тони, решил что она ещё не поняла, кого может потерять и решил преподать ей урок: и повёл себя странным способом - пытался заигрывать прямо на виду у Тони с молодухами и они радостно откликались на знаки его внимания.
А когда Тоня интересовалась, что всё это значит отвечал:
-Просто я убеждался, что ни одна из этих девиц не стоит даже твоего мизинца и ты  для меня самый дорогой, самый любимый человек, которого я очень боюсь потерять…

И начинал с ещё большим усердием ухаживать за Тоней так, что она не поняла его уловки и когда предложил выходить за него замуж — согласилась без сомнений .
А Николай был рад — его уловка удалась.

Николай и Тоня стали первыми молодожёнами в совхозе.
Сделано было всё как положено: подали заявление, выждали месячный испытательный срок.
За это время приоделись согласно случаю: свадебное платье, туфли на приличном каблучке, чтобы соответствовать высокому и стройному кавалеру, свадебный костюм, придавший жениху ещё большую привлекательность.
Пара, как картинка — хоть на обложку журнала.
Свидетели, родственники, гости, праздничная обстановка, как водится  под конец пожелание плодиться и размножаться на благо…

Комсомольская свадьба в совхозной столовой за счёт совхоза,  веселье через край!
Правда ключи пока только от комнаты, а не от дома как было в планах директора — пока квартир не хватает для ИТР и других ответственных работников совхоза, но обещание не отменяется- просто откладывается на некоторое время, как было обещано Тоне и Николаю.

После свадебного торжества пошли смотреть любовное гнёздышко:
комната не большая но всё необходимое присутствует:  небольшой кухонный уголок у печки со всем необходимым для жизни молодожёнов. Новый раскладной диван — мягкий и уютный, шкаф для одежды, стол письменный, стол обеденный, стол кухонный, сервант для посуды,  книжный шкаф с нужной Тоне литературой, ведь она собиралась поступать на заочное отделение пед училища в районном центре — и мечту свою желала исполнить во что бы то ни стало, не смотря на то, что теперь она не свободная а замужняя женщина. Но это чуть позже - сейчас все мысли и все планы и мечты только с ним — Николаем — её безраздельной, как ей казалось, любовью.

И началась, как и мечталось, счастливая жизнь, в которой присутствовало всё, что нужно для молодых, горячих и влюблённых сердец: и страсть, и желание, и понимание друг друга с полу-слова полу-взгляда — на работу вместе, с работы вместе — поддержка, забота, внимание, нежность — не жизнь — сказка.
Девицы, что в своё время пытались на Николая положить глаз смотрели и завидовали — некоторые сразу поставили на своём стремлении крест, другие объявили:
- Ещё не вечер! В жизни всё бывает — я ещё своё возьму! Дайте только срок: будет вам и белка будет и свисток!
И кто поймёт, что такая имеет в виду?

Прошло полгода полной идиллии, все острые чувства начала замещать привычка и страсти уже не полыхали так отчётливо и ярко, время и время возникали мелкие размолвки и вопросы: -Почему задержалась? Неужели какие то сопливые ребятишки ей дороже любимого мужа?!
Тоне не нравились такие претензии мужа, она не понимала почему должна оправдываться — ведь это её работа, которую она привыкла делать всегда добросовестно, а Николаю казалось, что она ему предпочитает ему этих чужих детей, которые стоят между ними барьером.
-Ах, ты так?! — злится Николай, считая что жена игнорирует его — Значит ты считаешь, что  имеешь право иметь свои предпочтения? В таком разе и у меня есть такое же право…
И односельчане снова время от времени начали видеть Николая в вином отделе, где он широко и шумно угощал таких же бедолаг, как он, которых, так же как его, жёны не считали за людей.
И начались опоздания на работу, возвращения домой в неадекватном виде около полночи, а то и позже.
А потом рядом с Николаем стали замечать то одну, то другую девицу, о которых в совхозе ходила сомнительная славка, но Николаю это было только на руку: пусть видит, эта задавака Тонька,  что я как мужчина нарасхват.
И Тоня частенько чувствует на себе наглые взгляды таких девиц и их ехидненькие смешки.
Это выбивает её из колеи и ей даже посочувствовать некому - пожаловаться дома нельзя: сестра предупреждала, что Николай вовсе не такой, как кажется на первый взгляд и нужно бы к нему присмотреться внимательнее, но Тоня отмахнулась от предупреждения старшей сестры хотя должна была - та всё таки имела  больший опыт в общении с мужчинами.

Человек предполагает, а Бог располагает, и он всё решает по своему и совсем не так, как думаем мы…

В один из дней Николай принял на грудь больше, чем мог унести и въехал на своём грузовике в столб — да так неудачно въехал: прямо напротив окна кабинета директора совхоза.
Столб свалился и обесточил не только контору, но и всю улицу. Крик директора слышали не только в конторе, но и на улице.
Директор указал Николаю верную дорогу и тут же подписал приказ на увольнение.
Не отходя от касы, Николай получил расчёт, за исключением причинённого совхозу ущерба.

-Подумаешь „рай земной“?! -уже дома разорялся Николай. -Да в гробу я видел вашу целину! Чем гордитесь? Дыра — дырой! Лучше бы я сразу поехал с Армейским другом — Алёшкой Крутовым, который звал меня к себе! Село Берёзовка находится на реке Нижняя Алабуга лесостепная зона- грибы, ягоды, рыбалка, культурные заведения — ДК, библиотека, школа средняя, МТС, парк машин больше полусотни и грузовые и легковые — работай -не хочу…

И добавил твёрдо:
-Завтра же меня тут не будет!
-А как же я? — упала духом Тоня.
-Устроюсь, найду жильё и приеду за тобой — буркнул Николай. — Не боись — не брошу:нелегко далась, пташка, чтобы потом с  лёгкостью бросить…
Забрал расчётные деньги и уехал, а Тоня осталась „расхлёбывать позор“,как сказала Раиса и оказалась права: давние конкурентки смотрели на неё такими глазами, словно Николай уехал именно к ним, а не в какую то далёкую Берёзовку.
По селу невозможно было пройти без этих презрительных взглядов.
А от Николая, как на зло, никаких новостей…
Прошло полгода — только одно письмо: в спешке, безграмотное, безнадёжное…
Любовь Дмитриевна с Раисой, можно сказать мысленно молились, чтобы он уже и не появлялся больше в их жизни и тем более в жизни Тони.
Надеялись, что он найдёт там, в этой Берёзовке, ей замену, и от Тони отстанет.

Не нашёл — не отстал: явился почти через 10 месяцев — весь такой гордый, картинный — разодетый, как городской франт: с таким видом:
-вот смотрите: без вас не пропал — стал только лучше, ещё краше, чем был!
Встал на одно колено, как в кино, и заталдычил:
-Тонечка, родная, прости — раньше не мог: пока работа, пока жильё —зато работу и себе и тебе, нашёл и жильё — отдельный дом, полностью меблированный, со всеми так сказать удобствами: русская печь, умывальник, большая веранда  летом -для отдыха и встреч с друзьями -зимой можно под морозильник приспособить.
-А туалет где? Как всегда на улице? — спросила Любовь Дмитриевна.
-Если приспичит среди ночи - ведро туалетное можно на веранде приспособить — пробурчал недовольно Николай — Какая всё же отсталая, невоспитанная мать у этой Антониды — такие гадкие вопросы задаёт?!
И тут же переключился на Тоню:
-Едем сегодня же: меня только на два дня отпустили — собирай вещи, Тонечка…
Зря надеялись родные  на благоразумие Тони - та сразу кинулась собирать вещи.
-Тонюшка, ты хорошо подумала? — сказала ей мать.
-Мам, не лезьте в нашу жизнь: мы любим друг друга и будем жить вместе всем на зло!Делать нечего:Любовь Дмитриевна собрала самое лучше, что было в семье: живите на здоровье!
А сама думала:
-Что же её дети такие неудачные, такие несчастные — все трое.
Ответ пришёл сам собой:
-Потому что родились не в любви, а в необходимости…







                Продолжение следует:
 








-