Одна любовь сквозь всю жизнь

   Кто-то учится любить человека, а потом Бога. Кто-то наоборот: из любви к Богу восходит в любовь к человеку. Каждому свое.   

   В те времена, когда мы носили  юбки-мини  и туфли на платформе, когда про сотовые телефоны знать не знали, а целомудренные отношения между парнем и девушкой  считались  нормой, было много поэтов, стихи которых  сегодняшние ценители поэзии, скорее всего,   отнесли бы к разряду простых или даже примитивных.  Но  мы так  не думали. По крайней мере, многие из нас не любили  выпендриваться и охотно читали понятные  стихи  и слушали задушевные песни.
 
Желтый дождь стучит по крышам,
По асфальту и по листьям.
Я стою в плаще и мокну зря.
Пропадают два билета,
Впрочем, что там два билета, -
Пропадаю в этот вечер я.
Это вроде бы не трудно,
Не дождавшись, повернуться
И уйти, хоть дождик льет и льет.
Только сердце шепчет тихо:
Ты уйдешь, а в это время
Вот возьмет она, да и придет!
Воротник подняв повыше,
Я курю и все надеюсь,
А на что надеюсь - не пойму.
Мне ни капли не обидно,
Просто жаль, что этот вечер
Коротать придется одному.
Если б чудо совершилось,
Если б сзади подошла
И глаза закрыла мне рукой,
Я бы взял твои ладони,
К ним губами прикоснулся,
Несмотря на дождик проливной.
Под дождем твой дом, сутулясь,
Мокнет, как и я, весь вечер -
Мягкий теплый свет в твоем окне.
Ты сейчас сидишь, быть может,
Молча слушаешь транзистор,
Думая, наверно, обо мне.
Позвонить ты мне не сможешь,
Чтобы тихо извиниться:
Нету телефона у меня.
Ты грустишь, не зная даже,
Что грустят с тобою вместе
Двое за окошком - дождь и я.


Простые слова,  знакомые всем человеческие чувства, чистота юности и, конечно романтика  любви. Мне очень хочется заступиться за  авторов стилистически далеких  от Рембо и Элюара, но близких нам тем, прошлым,  верившим в светлое будущее.  Правда, мы тогда не подозревали, что искать это светлое будущее нужно совсем не в коммунизме. Но та нежность, то тепло, умение сопереживать другому человеку, верность, одним словом, все наши идеалы, открыли со временем дверь в обитель  живого света любви  всем, кто в него верил.  Полученная при крещении  искра росла в нас и стремилась к соединению со своим источником. Наша любовь оставалась невинной и в этом была ее ценность и правда.   
 
Льёт ли тёплый дождь,
Падает ли снег,
Я в подъезде против дома
Твоего стою.
Жду, что ты пройдёшь,
А, быть может, нет.
Стоит мне тебя увидеть –
О, как я счастлив!
Странно и смешно наш устроен мир,
Сердце любит, но не скажет
О любви своей.
Пусть живу я, и не знаю
Любишь или нет.
Это лучше чем, признавшись,
Слышать «Нет» в ответ,
А я боюсь услышать «Нет».
По ночам, в тиши,
Я пишу стихи.
Жаль, что ты меня не слышишь,
Потому что в них,
Грусти не тая,
Я тебя назвал
Самой нежной и красивой,
О, и это правда...
По ночам в тиши
Я пишу стихи,
Пусть твердят, что пишет каждый
В девятнадцать лет...
В каждой строчке только точки
После буквы «Л» –
Ты поймёшь, конечно, всё,
Что я сказать хотел,
Сказать хотел, да не сумел.
Но тает снег
Весной всегда.
Быть может, мне
Ты скажешь «Да».

    Сегодня  я думаю, что такое  наше духовно-душевное устройство было  в каком-то смысле  промыслительным.  Пусть нас считали сентиментальными романтиками.  Но  мы  никому не отдавали свою веру в чистоту и светлую радость вселенского бытия. Студентами ездили «на картошку», записывались в стройотряды, ходили в походы, активно занимались спортом, много читали. Собирались в стайки и обсуждали прочитанное.  У нас была  возможность посещать  театры,  музеи, выставки благодаря, в том числе,  доступным ценам на билеты.  Культурная среда Москвы немного отличалась от традиций когда-то великосветского Санкт-Петербурга, но в целом «хипповало» не так много молодежи. В основной массе  наши люди были трудолюбивыми, доброжелательными, особенно в долгие послевоенные годы, до самых шестидесятых. Ведь заново отстраивать  страну можно только из веры в будущее, а не из противостояния настоящему

    Термина  «гражданский брак» мы не понимали. Конечно, были исключения из правил, но в целом скоропалительно созданные союзы считались не в моде. Мы, к примеру,  встречались с мужем два года до того, как решили создать семью. Он у меня был первым и единственным и я у него. Спустя два года после замужества у нас родился сын. Также не скоропалительно  выстраивались отношения и у наших друзей. Кто-то раньше, кто-то позже женился и выходил замуж, но отношения были целомудренными, душевными, в чем-то даже духовно родственными. Все это было не просто так.  Из одной только телесности очень трудно идти к свету. Похоть не любовь и мы это чувствовали.  Сегодня молодым людям не объясняют, что неуемные желания тела, культ тела – полная ерунда. Именно от этого незнания у них теперь и рождается столько «нервных и недужных связей, дружб ненужных»…  Про задушевные отношения давно не говорят. А они были, есть и будут. Настоящая любовь очень похожа на обогащенную светом дружбу

Если б я сквозь ночей тишину
Мог войти в царство дремлющих звёзд,
Я бы взял осторожно луну,
И её на руках к нам на землю принёс.
Пусть она светит всем,
Как волшебная лампа в ночи,
Пусть её яркий свет
Освещает влюблённым пути.
Я хочу, чтоб меня ты ждала,
Веря в то, что к тебе я приду,
Знаю я, что покажет луна
Под чинарой тот дом, где тебя я найду.
За луной мы с тобою пойдём,
В час ночной мимо спящих домов,
И она, нас увидя вдвоём,
Улыбнётся светло и поймёт все без слов.

   Мне бесконечно жаль, что сегодня из всевозможных источников  льется поток рекламы о еде, будто мы живем в голодные годы, о сексе, будто животные инстинкты победили целостную природу человека окончательно, о деньгах, которые могут дать  лишь имитацию благополучия. Короче говоря, нас втянули в философию культа удовольствий, которые не способны вырастить душу, но прекрасно справляются с тем, чтобы ее развратить и опустошить. Страсти-мордасти опутывают  сознание людей  и не дают им проснуться в любовь. Поэтому армия психологов и психотерапевтов, гастроэнтерологов, работников прокуратуры занята устранением  последствий токсичной философии. И если бы не стойкость православия, не знаю, до чего бы нас смогли довести лукавые  чужие ценности.

  Сами подумайте: сегодня люди отказываются от сахара и других "вредных" продуктов, но болеют больше.  Меняется именно  качество жизни. Это трудно не видеть. Нарастают удовольствия, а с ними в унисон – стрессы и проблемы со здоровьем, с жизнью в целом. Технологии помогают в болезнях, но не умеют создавать здоровые поколения людей.  И главное, счастливых  становится все меньше и меньше.  Именно поэтому соцсети завалены открытками с зайчиками и белочками, с пожеланиями   хорошего дня и доброй ночи. Это напоминает поток аффирмаций, в которые люди  прячут себя, как в анабиозные капсулы, чтобы выжить в этом мире всеобщего неблагополучия.  Где-то глубоко в подсознании человек понимает – что-то  не так. Но ему некогда  думать над проблемой глубоко. Цейтнот руководит временем. А значит –  всеми нами.
 
  Тут-то мы и вспоминаем о целительных стихах и песнях, в которых были добрые человеческие чувства, чистота, душевность, тепло. В них была защита и просьба о пощаде. Они не рвали, не развращали  душу, они ее лечили добротой.
 
В моём столе лежит давно,
Под стопкой книг письмо одно.
И, может быть, не первый год,
В одном из тихих переулков,
Его с надеждой кто-то ждёт.
Другой бы взял давным-давно
И опустил тебе письмо!
И, может быть, ему в ответ,
На третий день или четвёртый,
Принёс бы почтальон конверт.
Идут дожди, метут снега,
Ты так близка и далека.
И, может быть, не суждено
Тебе узнать, что написал я
Тебе одной, давным-давно...
Лишь ты одна в моей судьбе,
Так отчего ж тогда тебе
Не первый год письмо всё шлю?
Ты, вероятно, не поверишь –
Всё потому, что я люблю,
Я люблю!

   Воистину  слова Амвросия Оптинского  «там, где просто, там ангелов со ста»  звучат завещанием  людям, которые могут быть добрыми и чистыми,  не столь беспощадными, не столь  животными. Нас мягко, но настойчиво во все времена  зовут подниматься выше.

   Это и случилось с поэтом, на стихи которого было написано более 100 песен. К ним  сочиняли  музыку лучшие композиторы того времени, он был любим, имел все. Но «не хлебом единым»…  Всеобщий любимец в итоге уходит в монастырь

   Свет зовет к себе всех. Но не все откликаются на его призыв

   В 1985 году  Онегин Гаджикасимов  принимает крещение в  православии с именем Олег. В 1989 году  приходит в монастырь Оптина пустынь. В скором времени его постригают в рясофор с именем Афанасий, а 1991 году — в монашество (малая схима) с именем Силуан. Позднее он примет великую схиму с именем Симон. Свой земной путь старец  окончит 30 июня 2002 года.

   Об Онегине Гаджикасимове снят документальный фильм «Храм для Онегина. После славы».

   «Не вы меня избрали, но я вас», - говорит Господь.  И если мы сумеем сохранить в себе  искру  Его любви, то с Божьей помощью она станет разгораться с каждым годом нашей жизни больше и ярче.

   Какими разными путями идут к Богу люди, какими несхожими.
 
   Вот поэт.  Прочел Библию за три дня. И в душе его случился переворот. А дальше благодать Господа повела за собой призванную  ею душу. Иеросхимонах стал известным проповедником , беседы с которым издали в книге Ольги Соколовой  «Песня, перешедшая в молитву. Жизненный путь иеросхимонаха Симона (Гаджикасимова). Избранные беседы».

   Все начиналось с любви. Все ею и закончилось.

   Монастырь, даже скит, может быть и в миру.  Это труднее и опаснее для того, кто подвизается. Но тоже – Путь. Понять его и увидеть, смотря мирскими глазами, невозможно. Да и не надо. Каждому свое.


Стихи в статье - поэта Онегина Гаджикасимова.