2

- Давай-давай, милая… Ещё… ещё чуть-чуть… Давай… Ну же… Молодец!
Шифра ловко подхватила пронзительно орущего младенца и унесла его на стол, где уже стояла бадья с тёплой водой. Положила его на чистую ткань, проверила локтем температуру воды, поколебавшись, бросила в неё ещё щепотку трав, и в воздухе запахло чем-то приятным и знакомым, но измученная Лея никак не могла сообразить чем. Да это было и неважно. Важно было другое, и она с тревогой следила взглядом за повитухой.
- Кто?.. Мальчик? – в охрипшем голосе смешались страх и надежда.
- Мальчик… - сдержанно ответила та и опустила ребёнка в воду. Тот притих, словно знакомясь с первыми приятными ощущениями этого мира.
- Ты ведь не скажешь?.. А, Шифра? Не скажешь Мери-Ра?
Шифра вздохнула.
- Я ему скажу то, что уже говорила много раз…
- Что ты говорила много раз?
Лея, несмотря на смертельную усталость, на желание закрыть глаза, не могла расслабиться.
- Скажу, что опоздала… Что ты сама справилась.
- А ты не скажешь, что родился мальчик?
Шифра заколебалась. Снова наврать начальнику повивальных бабок – не лучшая идея. Сколько девочек подряд могут родиться в Гесеме? Наверное, не так много, как следует из её докладов. И в это верить уже невозможно… Но разве у неё есть выбор?
- Скажу… скажу… - она так долго размышляла, словно между мужским и женским полом было что-то ещё. – Ничего не скажу, - сообразила внезапно. - Ты ведь без мужа… Кавел, бедный, погиб… Пусть небо ниспошлёт на тебя утешение… Не сообщу ничего Мери-Ра… Он, может, и не узнает…
Лея откинулась на подстилку и облегчённо закрыла глаза. Дрёма мгновенно окутала измученную женщину.
Шифра продолжила заниматься ребёнком. Но мысли всё ещё были с египетским надзирателем. Она помнила его упрёк и недоверчивость в глазах.
- Что-то слишком много ртов развелось в Гесеме.
Шифра тогда пожала плечами.
- Еврейские женщины здоровые и сильные. Они часто сами рожают… справляются без повитухи.
Мери-Ра тогда чуть прищурил глаза.
- Помни приказ фараона.
Приказ фараона… Убивать младенцев мужского пола. Ослабить еврейский народ.
Не такой всемогущий, видать, этот фараон, если боится маленьких мальчиков.
Но всё это было опасно. Она сильно рисковала. А впрочем, что об этом раньше времени тревожиться?
Но, кажется, потемнело. Что такое? Ведь до ночи ещё далеко.
- Лея… Лея, покорми младенца… Давай, просыпайся…
Повитуха передала ребёнка матери и понесла бадью с грязной водой во двор.
На пороге замерла. Что это?
Невиданно чёрная низкая туча медленно ползла по небу. Казалось, она своим брюхом вот-вот коснётся земли. И если не земли, то высоких зданий Пифома, виднеющихся в отдалении, уже касалась.
Шифра едва не выронила бадью. Сейчас опять что-то начнётся.
Началось… Молнии засверкали в чёрной утробе так часто, что опасения испуганной Шифры подтвердились – это была не обычная гроза. А то, что при этом не было грома, не было совсем никаких звуков, только усилило нереальность происходящего.
Шифра поставила бадью на скамью, замерла.
И весь мир замер.
Ветер утих, перестали кричать петухи, замолчали мальчишки, которые только что носились по кривым улочкам.
А туча чёрными клубами продолжала нести мрак на Гесем, и острые иглы беспрерывных молний сшивали её с землёй голубыми нитями.
«Где люди?»
Шифра оглянулась по сторонам, остановила на мгновение взгляд на смоковнице. Листья её застыли в неподвижности - это женщина ещё успела заметить, потом они разом дрогнули, будто предупреждая её.
Женщина бросилась к лачуге. На пороге остановилась. А как же Тирца? Она дома одна.
- Лея! Лея!
Та подняла испуганные глаза. В её руках мирно спал малыш.
- Что проис…
- Буря! Мне надо бежать!!!
Шифра схватила покрывало, которым недавно вытирала ребёнка, вскочила на скамью, торопливо заткнула единственный оконный проём.
- Сможешь встать? Закрыть за мной дверь?
- А… ты… я… ты куда?
- Давай, дорогая… Давай, милая… Тирца ведь одна… Погоди… не вставай. Я тебя сейчас перетащу поближе к двери, в угол… Тебе нетрудно будет дотянуться… Держи крепче малыша…
Шифра схватила край циновки и вместе с роженицей и младенцем потянула её в другой угол.
- Всё… Закрывай за мной…
Когда Шифра ступила во второй раз за порог, день превратился в ночь. Мигающую, электрическую, страшную.
Вдалеке послышался тонкий свист. Он нарастал, становился громче, приближался.
Шифра услышала за спиной скрип запирающегося изнутри засова и побежала.