Мыльные цветы в большой яме

 Июльское знойное солнце сияет и жжёт несмотря на то, что полдень давно миновал. Мы с бабушкой Федорой идем по центральной улице хутора к реке. На ней длинная черная юбка, простая блузка с длинными рукавами, белый платочек в крапинку, закрывающий лоб и завязанный позади. На ногах у нее кожаные тапочки, которые у нас называли чирики. Роста она, как я сейчас понимаю, небольшого, складненькая, у неё простое русское, всегда спокойное лицо. Мы, её внуки, называем её бабуней, она всегда занята делами, и мы при ней. Мне шесть лет, из нас троих я средняя.

 Бабуня говорит, что я похожа на дедушку Исая, её мужа, пропавшего под Сталинградом, когда была война. Может и похожа, но я никогда его не видела, потому что родилась через девять лет после Победы. У меня длинные темные волосы. Они немножко вьются, выбиваются из всех платочков. Из моих кос теряются все ленты и бабуня скрепляет их верёвочками-косничками. Сосед дядя Федя поддразнивает меня, говорит, что меня цыгане подбросили. Цыгане ставили свои шатры на берегу нашей Медведицы каждое лето, и я приглядывалась к ним с тревогой, вдруг, дядя Федя не шутит.

 Кроме того, в мои шесть лет, соседи называют меня Галиной Ефимовной, потому что со мной можно поговорить обо всем. Я уже целый год хожу в библиотеку, читаю книжки, которые подбирает для меня библиотекарь тётя Женя. Люблю ходить в кино в нашем клубе, слушать радио дома. По радио, которое никогда не выключают, передают спектакли, музыку, рассказы о природе и обо всём на свете. Теперь я так понимаю, что взрослых людей мои познания и рассуждения очень забавляли.

 Я иду рядом с бабушкой в красном сарафанчике, который сшила мама, в сандалиях на босу ногу и таком же, как у бабушки, белом платочке, только повязан он «матрешкой», с узелком под подбородком.
 
 Бабушка несет два ведра. В одном немножко вишни в кружке, в другом-хлеб, завернутый в газету. Мы идём на речку, поливать огород. Выше песчаного пляжа, на берегу у всех есть свои грядки. Закончим работу, поедим огурцов с хлебом, а воду возьмем в большом роднике с белым каменным дном. Вода в нём чистая, холодная, вкусная. Назад понесем в вёдрах огурцы, а в кружку соберём паслён.
 
 Мы идём мимо домов по пыльной дорожке. И вот она, между домами, большая яма, в которой растут пышные белые цветы. Бабушка называет их мыльными, срывает несколько штук. Ими она намылит мне волосы, когда будет купать в речке.

 Мы часто ходили на огород мимо этой ямы, бабушка темнела лицом, даже слёзы я видела в её глазах, спрашивала, что случилось, но ответа не получала.
 
 Вдвоем мы управились с делами быстро. Я бегом таскала воду из реки в горку на огород по пол ведёрку, бабушка по ведру. Бабушка помыла мне голову, и я запросилась поплавать на ведре, держаться на воде без поддержки пока не умела. Ведро переворачиваешь, держишься за него руками и плывешь. Течение у реки быстрое, я пошла с ведром подальше, чтобы порадоваться подольше, забрела по шейку, перевернула ведро и поплыла. Это был восторг! Река стремительно несла меня вперед. Вдруг, одна рука соскользнула с ведра, и оно сразу перевернулось. Я схватила ведро за дужку, чтобы его не утопить, а оно потянуло меня вниз. Я ушла под воду, но успела крикнуть: «Бабуня!» Бабушка кинулась в воду, в чем была. Вытащила и меня, и ведро, в которое я вцепилась.
На обратном пути мы договорились не пугать родителей рассказом о приключении с ведром. Я сдержала слово.
 
 В другой раз, этим же летом, по дороге к реке, мы вновь остановились у ямы с мыльными цветами.
-Знаешь, что это за яма?
-Нет.
-А Козловцевы сады за хутором помнишь?
Козловцевы сады я знала. Мы бегали туда за грушами, яблоками, вишнями. Деревья были старые, корявые, но все ещё цвели по весне, и плоды на них не были дикими. Они были вкусные. Кисленькими были только жёлтые и красные китайки, маленькие яблочки, которые созревали к концу августа.
 
-Раньше на этом месте стоял дом семьи Козловцевых. Пелагея-сестра твоего прадеда, Игната Ивановича, жила на этой улице со своей семьёй. Она намного моложе его была, чуть старше моего Исая, его сына.
Мы с Исаем жили в хуторе Филин, где давным-давно поселились Коноваловы, когда их перевели сюда с Дона. А Пелагею отдали замуж сюда, в хутор Красный, в семью Козловцевых. Их деды давно насадили эти сады вокруг хутора, а они продолжали добавлять саженцы, ухаживать за деревьями. Весь хутор был в садах. Очень красиво было, особенно весной и осенью.
-А теперь, где они?
-Их увезли на Север. Всю семью. А дом раскатали по брёвнышку и увезли в Себряково, на станцию, в топку. Поездами всех раскулаченных везли, топили дровами и углём. Всех, кого сослали.
-Так они были кулаки?!
-Они были труженики. И хорошие люди. Я Полю любила. Плачу по ней по сей день, молюсь о её семье.
-Она умерла? А дети?
-Они на Севере были, выжили. Трудятся. Только это тоже будет наш с тобой секрет.
Живи и помни, не всё в нашей жизни так, как кажется. Не всё так, как говорят. Каждый видит мир со своей колокольни. У каждого своя правда, а истина в милосердии. Ведь и блага не по заслугам даются, и страдания, а чтобы душа человеческая возрастала.
 
Мы молча шли по той же дороге, я думала о том, как мне повезло, что я родилась так удачно. В мирное время и в своей семье.
16.10.2026.