Ни туда

   
Районом Заречный, он назывался,там и начались, мои мытарств. Новая школа и нова ЖИЗНЯ, ни туда повернула меня колея. Вспомнил я первый поход свой за хлебом, квечеру только домой я притопал, лабаз находился около дома, а я по району ходил как ведомый, дома друг на друга похожи в один, ходил по району искал я своих, Проходила железка прямо у дома, звуки по рельсам были знакомы, Катыш по шпалам бродил собирал я, также по птицам с рогатки стреляя. На поездах я зацепером ездил, чуть не разбился, катаясь на цепи, ничего, даже Бога я не боялся, так хорошо было это убранство.
   А дальше жизнь пошла на нет и начинал дружить я с клеем, первым другом был сосед, рыжим Юркой звали беса. В подвале я помню пыжали мы клей, до солёных соплёй смотрели мульты и с наших годов скрутились болты. Всё это до умопомрочения, мне кажется тогда нстало моё отречение, Я только за себя хочу вам рассказать, как с пьяну
настали тогда кажись мои изьяны.
   Ходили на пруд Верх-Исетский рыбалить, мне нравилось также и рыбу пожарить, Там была дамба и мы к ней ходили рыбачили с Юркой и водку там пили.Юрка однажды позвал на рыбалку, Отец у меня в тот день на Флюс уезжал по утрянке. Я не пошёл и с Батей уехал на электричке тогда было лето. Юрку в тот день пришибла грозою, Вместо меня он взял другова пацана, их хоронили тогда за меня, так Юрка с другом ушли на Небеса, а я пошёл не зная куда...
   Начало клей, потом шала ну а дальше ханка шла и закончил я всё герой стало стыдно как мегере и поскакал я как плебей. Наслушавшись мира блатного по горл нахвотавшись Верхушек мало знакомых, Хотел не зависимым по жизни идти, а выйдет всё так как Он мне велит. Бродягой ходить мне не пришлось прыгал как лантуха прям на авось. Крали мы всё, что шевелилась потом прадавали и веселились. Был криминал крывать я не буду. Я бы сказал не было чуда, мы были как шавки, где чё украсть нам всё равно, лишь побухать,
   Было уроком вышло всё боком, симали с машин,ы запаски с опаской потом мы Пышму покупали там травку сутра всё по новой и так каждый день,огда себя чувствовал,ак горный Олень, виной была точно тупость и лень...
Под нами одно семейство жило, про первый свой секс рассказать я хочу,
Помню, зовут её Саша, на вид нечего, столько не выпить и больше ничё. По началу ходил к ней и мял буфера,
Столько не выпить, устанет рука,
И это случилось прям на полу,
Подробностей не помню уснул на боку.
   Собрались мы хлопать хату,
   Навострили лапаря,
   Было двоя нас с утра,
   Это Димка друг и я,
   Но Димас как встал угас,
   Он сказал,
- Не в этот раз.
   И пришлось мне одному,
   Идти на эту делюгу,
   Со второго этажа,
   Я хотел залесть туда,
   А когда прозванивал,
   Дома ни кого,
   Решил не скалолазить,
   Да выхлапать её.
   Когда я сваливал с квартиры,
   То увидел я ментов,
   Они поднимались по клетке,
   Очень быстро,
   Я спрятался за лифтом.
   И в этот раз, Бог меня спас,
   А жизнь катилась под наклон,
   В душе я думал о плохом.
   Господь меня не раз спасал,
   И в этот раз Он так-же дал,
   А я его не понял малость,
   И продолжал играть с Ним в пакость.Собрались мы на гастроли,
В Коломну город под Москвой,
Я много писать не хочу и небуду,
Скажу лишь одно - это забой.
Приехал от-туда я раздетый,
Вещи продали, там за катлеты,
А родителям сказал,
Что украли вещи там.
Отругали,
И конечно на этом замяли.
Мы дома,
Всё знакомо...
И началось всё по новой,
Кома...
Не видя берегов,
Я дальше грёб по гребням жизни,
Не ведая куда причалю я.

Я тогда не знал такого,
Что ждёт меня впереди за домом,
Хаты, продолы, казлы, лапаря
Всё это было день ото дня
И время тогда, трудное бля,
Родителей жалко, больше не что.
Был Сентябрь Девять два,
Домой я причалил под утро, как и всегда,
В обед ко мне зашёл отец,
Он зашёл на огонёк,
- К тебе друзья пришли сынок,
В его глазах увидел боль,
Добро со злом во мне всё бились,
Сухари всёж пригодились.
Аптека, улица, касарь,
Четыре года мял шканарь
Прокленая все-те бл...ки,
Что были в голове с укладкой.


   Завестью был окружён с рожденья,
   Завидовал я всем вся,
   От этого любил я деньги,
   Не было их только у меня.
   Любил поесть, особенно нажраться,
   И это к блуду привело меня,
   И всем я этим нескончаемо гордился,
   При всём при этом убивал себя,
   А дальше гнев сожрал меня донельзя,
   И не отступит только от меня,
   Осталося одно уныние и будет ад,
   Ведь гад он ждёт меня.