Крылья ангела

1

Пресс-зона после сдачи квалификации походила на растревоженный улей. Не обращая внимание на грязь, запахи бензина и горелой резины, журналисты сгрудились перед небольшой сценой. Вспышки фотокамер нещадно били по глазам райдеров.
Нэт стояла в центре сцены. Тренер команды, мистер Харт, крепко сжимал ее плечо, словно боялся, что она может сбежать. Улыбка тренера выглядела настолько идеально, что больше походила на маску из тиктока.
- Господа, - вещал он в диктофоны журналистов, - мотофристайл - это уникальный вид спорта. Здесь нет разделения на мужской и женский зачеты. Здесь только мастерство и смелость. И мы безмерно гордимся, что в финале у нас есть такой сильный и техничный райдер!
За спиной Нэт послышался одобрительный гул.
- Нэт, теперь нам придется душ принимать и дезиком пользоваться, чтобы не вонять рядом с тобой! - гаркнул здоровяк Крис, и толпа взорвалась смехом.
Нэт растянула губы в автоматической, отрепетированной улыбке. Широко. Так, чтобы были видны ямочки на щеках.
- Мы все одна команда, - продолжил Харт. - Мы поддерживаем друг друга.
Журналистка с микрофоном поднырнула под руку охранника, взбежала по ступенькам на сцену и выхватила из толпы райдеров Маркоса. Двадцатидвухлетнего райдера с идеальной осанкой, который сегодня пришел четвертым, пропустив Нэт вперед.
- Маркос, как вы оцениваете уровень конкуренции в финале? - спросила она. - В этом сезоне борьба особенно плотная.
Маркос расплылся в обаятельной улыбке, обнажив белоснежные зубы. Он повернулся к камерам, и лицо приобрело выражение искреннего восхищения.
- Конкуренция - это двигатель прогресса, - заявил он бархатным голосом. - Мастерство райдеров растет с каждым годом, и это прекрасно. Мы все одна семья. Каждый выкладывается на трассе, чтобы показать максимум.
Он шагнул к Нэт, широко раскинув руки для объятия. Камеры защелкали чаще. Маркос приобнял её за плечи, притягивая ближе для идеального кадра. И в этот момент его тяжелый мотобот опустился на её ногу.
Никакой преднамеренности, чистая случайность - просто перенес на левую ногу вес своего тела и не заметил куда поставил ступню. Просто стоял так, словно ничего не происходило, но Нэт почувствовала, как жесткий пластик мотобота сдавил стопу. Появилась тупая, пульсирующая боль, отдававшая в лодыжку, и на мгновение у Нэт потемнело в глазах.
Её улыбка не дрогнула. Ни на миллиметр. Только зрачки на секунду сузились, а пальцы рук, лежавших на плечах Маркоса, чуть сильнее вцепились в его джерси.
- Спасибо, Маркос, - проворковала она в микрофон. - Ты так добр.
Журналисты отвлеклись на кого-то другого, и Маркос медленно убрал руку с её плеча. Наклонившись к самому уху, так, чтобы никто не слышал, он прошептал с притворной заботой:
- Ой, извини. Не заметил. Тебе не больно?
Нэт медленно повернула голову. В её глазах не было ни капли того тепла, которое она демонстрировала минуту назад.
- Ой, извини, - ответила она так же тихо, и её голос сочился сахарным ядом. - Я тоже не заметила. Как и на трассе.
Маркос замер с полуоткрытым ртом, но Нэт уже отвернулась. Она подхватила свой шлем со стола и пошла к выходу из паддока, стараясь ступать ровно, чтобы никто не заметил, как пульсирует болью раздавленный палец.
Габриэль стоял в стороне, прислонившись плечом к стене бокса. Он видел всё. Видел, как Маркос наступил на ногу. Видел, как дернулась жилка на её шее, когда она сдержалась, чтобы не закричать. Видел, как улыбаясь, отомстила.
Он не участвовал в травле. Это была не его война.
Габо проводил взглядом хрупкую фигурку в черном джерси. Пройдя несколько шагов, она едва заметно прихрамывала на правую ногу. Никто из парней этого не заметил. Только он.
«Хорошо, что девчонка не в моей группе, - подумал Габо, отталкиваясь от стены. - Пусть разбирается сама. У меня своих проблем хватает».
В раздевалке было как всегда душно. Воняло потом и кисляком. Габо сел на скамейку, расстегнул молнию и стал стаскивать с себя верх джерси. Ткань, казалось, намертво вклеилась в потное тело, и приходилось прилагать немалые усилия. Каждое резкое движение отдавалось тупой болью в плече. Габо хмурился и старался, чтобы никто не заметил его состояния.
Райдеру было всего двадцать четыре, но в мире мотофристайла он считался уже почти ветераном.
Двадцать четыре.
Разрыв приводящей мышцы бедра. Переломы лодыжек, плеча, ключиц – не сосчитать. Ветеран.
В прошлом году контракт был продлен, а в этом? Габо запомнил взгляд спонсора. Уже без суеты, без страха что райдера может кто-то переманить.
Задумавшись, Габо резко дернул рукав и поморщился. Незажившая травма сразу дала о себе знать.
Перед глазами в который раз мелькнул утренний прыжок на разминке. Двадцать пять метров. Серое небо и ветер бьет в грудь. Рев двигателя. Перед глазами только узкая полоса. Вибрация через все тело: в руки, в плечи, в позвоночник.
Разрыв.
И момент, когда исчезает все, даже вес.
Мотоцикл пошел вверх и Габо привстал на подножках, чтобы перераспределить вес тела. Пора. Он подпрыгнул и ноги пошли вперед, между ладонями, вцепившимися в руль. Габо подтянулся на плечах, выталкивая тело над баком, над передним колесом, в пустоту. Весь его вес теперь висел на двух руках, сжавших руль. Плечи горели. Предплечья каменели. Он вылетел вперёд, вытянулся над передним колесом, и развёл ноги в стороны.
Ветер ударил в грудь, в растопыренные ноги. Мотоцикл летел под ним, а он висел сверху, держась только руками, и на секунду это было идеально. Свобода. Красота. То, ради чего он вообще начинал.
А потом правая рука отключилась, словно кто-то выдернул провод, и рука перестала быть его. Пальцы разжались сами, и Габо с ужасом почувствовал, как правая сторона тела проседает. Весь вес рухнул на левую руку, и та выгнулась, затрещала.
Мотоцикл накренился вправо.
Всё это заняло меньше секунды. Меньше, чем удар сердца. Но Габо успел увидеть, как земля наклоняется, как переднее колесо уходит в сторону, как гап и небо меняются местами.
Тело сработало само - корпусом, плечом, всем весом. Он рванул назад, обратно за руль, вжимаясь в мотоцикл, прижимая правую руку к груди, а левой вцепившись в руль так, что побелели костяшки. Байк выровнялся в последний момент. Заднее колесо коснулось земли первым, и удар отдался в колени, в позвоночник, в зубы, прострелом в бедро.
Габо гасил его всем телом, наклоняясь вперёд, пока не упёрся шлемом в руль. Мотоцикл вильнул, проехал ещё несколько метров и остановился.
Тишина.
Потом - шаги. Рикардо бежал к нему, и его лицо было бледным.
- Ты как? - выдохнул механик, хватаясь за руль. - Габо. Габо!
Габо медленно выпрямился. Пальцы правой руки ещё не слушались до конца. Он осторожно снял шлем. Лицо было мокрым от пота.
- Нормально, - сказал он. И улыбнулся. - Ветер снёс.
Рикардо посмотрел на него. Потом на мотоцикл. Потом снова на него.
- Ты приземлился на заднее, - сказал он тихо. - Ты так не делаешь.
- Ветер, - повторил Габо, хотя знал, что это ложь.
Рикардо тоже знал.
Механик открыл рот, чтобы что-то сказать, но Габо уже отвернулся. Он поднял руку - правую, ту самую - и сжал кулак. Пальцы послушались.
Боль вернулась - тупая, глухая, где-то глубоко в плече, - и он понял, что она никуда не уйдёт. Просто будет ждать следующего прыжка.
Габо моргнул.
Он снова сидел на скамейке в раздевалке: гул голосов, запах пота, кто-то ругался у шкафчика, кто-то смеялся. Куртка висела на плечах, а правая рука так и лежала на колене - сжатая в кулак. Он не заметил, как сжал.
Габо медленно разжал пальцы. Взялся за рукав и, наконец, стянул защитную куртку. Рукава прорезиненной ткани заболтались ниже колен. Дальше пошло легче. Ухватившись двумя руками за пояс, он буквально выполз из штанов и швырнул его в кучу тряпья у стены.
Рядом с ним на скамье сидел Келвин - молодой, двадцатилетний, с вечно взъерошенными волосами и глазами, которые жадно ловили каждое движение старших. Он поглядывал на Габо с плохо скрываемым восхищением. Для Келвина Габо был легендой. Тем, кто еще выступал на X Games, когда Келвин только начинал кататься на велосипеде.
- Габо, - тихо позвал Келвин, наклонившись ближе. - А это правда, что ты планируешь сделать double backflip на 25-метровом разрыве?
Габо не поднял головы. Он стягивал с себя наколенники, и его пальцы двигались медленно, словно через силу.
- Может да, а может и нет, - ответил он коротко.
- Круто, - выдохнул Келвин. - Я видел прошлогоднее видео. Это было...
- Это было в прошлом году, - перебил его Габо, и в его голосе прозвучала горечь, которую он не смог скрыть. - Сейчас это не имеет значения.
- Но сейчас-то ты будешь делать double backflip? – не унимался Келвин.
Габо помолчал, а потом тихо произнес, глядя в стену:
- А у меня есть выбор?
Он перевел тяжелый взгляд на парня.
Келвин замолчал, почувствовав, что полез куда не следует. Он отвернулся и принялся развязывать шнурки на ботинках.
Раздевалка постепенно заполнялась. Парни входили молча, стаскивали экипировку, перебрасывались короткими фразами. Смеха не было. После квалификации атмосфера всегда была натянутой, как струна. Каждый думал о своем результате, о своих ошибках, о том, что скажут спонсоры.
Взгляд Габо скользнул по их лицам. Всего пять лет назад он был полон надежд, как и они. Его хлопали по плечу, смеялись, угощали пивом. А сейчас он выйдет из раздевалки один и никто к нему не подойдет. Когда карьера райдера заканчивается, первый знак – пустота и тишина вокруг. Все стараются обходить тебя, словно могут заразиться твоим невезением.
Он поднял голову и посмотрел на отражение в зеркале над раковиной. Усталое лицо, тени под глазами, свалявшиеся кудри. И шрам на груди - длинный, неровный, который он никогда не показывал журналистам. Габо провел по нему пальцами, вспоминая тот день. Прыжок, который должен был стать билетом в вечность, стал билетом в больницу на полгода. Он выжил. Но что-то внутри сломалось тогда, и он до сих пор не мог понять, что именно.
Дверь скрипнула и захлопнулась с тяжелым стуком. Габо поднял глаза.
В раздевалку вошел Маркос. Он только что вернулся из пресс-зоны, и на лице еще сохранились остатки той самой обаятельной улыбки, которую он демонстрировал журналистам. Глянув на парней, Маркос убрал ненужную эмоцию с лица, бросил шлем на скамейку и рванул молнию куртки.
Габо заметил, как Крис - здоровяк с накачанной шеей, жилистый и тяжелый - отделился от стены и медленно пошел к Маркосу. Его движения были неторопливыми, как у хищника, который не спешит, потому что знает, что жертва никуда не денется.
Крис остановился в шаге от Маркоса, нависнув сверху как скала. Все в раздевалке притихли. Кто-то перестал переодеваться, кто-то замер с полотенцем в руках.
- Четвертый, - произнес Крис ровным хриплым голосом безо всякой эмоции. - Ты пришел четвертым. Тебя обставила девчонка.
Маркос дернул плечом, стягивая с себя рукав куртки. Он не повернулся к Крису, но Габо видел, как напряглись его плечи.
- Она хорошо шла. Чистый заезд.
- Чистый заезд, - повторил Крис, и в голосе прорвалась злоба. Он сделал еще полшага вперед. - Ты знаешь, что скажут, если в финале она придет первой?
Маркос молчал. Его руки замерли на застежке.
- Ее фото будет вверху таблицы. А ты будешь под ней. Снизу, - продолжил Крис, и его голос стал тише, он говорил почти шепотом, но от этого сказанное не становилось менее угрожающим. - Ты этого хочешь, Маркос? Чтобы твое имя ассоциировалось с проигрышем Нэт?
- Я сделаю всё, чтобы этого не случилось, - ответил Маркос, и его голос прозвучал твердо, но Габо уловил страх.
- Сделай, - Крис шагнул еще ближе, и теперь они стояли почти вплотную. - Потому что, если она выиграет, спонсоры начнут задавать вопросы. Почему мы платим тебе, а не ей? Почему она - девчонка - обошла нашего лучшего райдера? И тогда, Маркос, ты останешься без контракта. И это будет твоя вина.
Крис хлопнул Маркоса по плечу. Это был не дружеский жест. Это было предупреждение. Маркос покачнулся, но устоял на ногах.
Крис отошел к своему шкафчику и принялся переодеваться, словно ничего не произошло. Остальные парни постепенно вернулись к своим делам. Гул голосов возобновился, но он был каким-то другим - напряженным, настороженным.
Маркос остался стоять, глядя в пол. Его кулаки сжались так, что побелели костяшки. Габо видел, как медленно, очень медленно Маркос поднял голову. Его глаза были полны холодной решимости. Такой взгляд бывает у человека, который уже всё решил.
Габо отвернулся. Он тоже уже все решил. Вопрос только в том – хватит ли у него духу.
- Габо, - раздался голос Келвина, который снова придвинулся ближе. - А ты как думаешь? Нэт реально может выиграть?
Габо медленно повернул голову к молодому парню.
- Она может, - ответил он ровно, безучастным голосом. - Но это не наша проблема.
- Но она же...
- Она не в нашей группе, Келвин, - перебил его Габо устало. - Ты слышал Криса? Если она выиграет, это ударит по всем. Так что не надо ее жалеть.
Келвин замолчал. Он хотел что-то сказать, но передумал. Просто кивнул и отвернулся.
Габо снова посмотрел на Маркоса. Тот уже переодевался, и его движения были резкими, злыми. Он что-то тихо говорил Крису, и Крис кивал, глядя на него с одобрением.
«Хорошо, что девчонка не в моей группе, - подумал Габо, отталкиваясь от скамьи и направляясь к выходу. - Пусть разбирается сама. У меня своих проблем хватает».
Он толкнул дверь и вышел в коридор. За спиной остался гул раздевалки.
Габо знал: что-то должно случиться. И он был почти уверен, что это «что-то» будет связано с Нэт. Но он не собирался вмешиваться.
Дорога домой заняла сорок минут. Габо ехал медленно, не спеша. После грохота трассы и гула раздевалки ему нужно было время, чтобы просто помолчать. В голове звучал голос Криса: «Ты будешь под ней. Снизу». И взгляд Маркоса холодный, решительный. Но он только крутил головой, отгоняя ненужные мысли. Не об этом сейчас надо было думать.
Открыв дверь небольшой квартирки в шумном районе, Габо бросил ключи на табурет в прихожей и прошел на кухню. С подстилки под столом поднялся старый пёс, тяжело перебирая лапами, помесь дворняги и кого-то очень лохматого.
- Чучо, привет старик, - Габо присел на корточки и потрепал пса за ухом. Чучо лизнул его руку и снова улёгся на подстилку.
Габо достал из холодильника банку пива, открыл её и сел за стол. В окно бил тусклый свет уличного фонаря. На столе лежал конверт. Счёт за обучение сестры. Он вздохнул, допил пиво и кинул смятую банку в мусорное ведро.
Телефон на столе завибрировал.
«Мама».
Габо снова вздохнул и взял трубку.
- Привет, сынок, - голос у матери был усталый. - Как дела? Как тренировка?
- Всё хорошо, мам, - соврал он. - Готовлюсь к финалу.
- А как твоё плечо? Не беспокоит?
- Нормально. Врач сказал, всё заживает, - снова соврал он.
Плечо болело так, что к вечеру приходилось пить обезболивающее, чтобы уснуть. Врач сказал – еще одно падение и он может остаться инвалидом.
- Как Мари? – он сменил тему. – Как учеба?
- Хорошо, - ответила мать и Габо почувствовал, как она улыбнулась. – Рвется поехать к тебе. Хочет поглядеть соревнования. Я пытаюсь ей втолковать что билеты на SuperMoto дорогие.
- Я куплю, - перебил её Габо. - Пусть приезжает.
- Сынок, ты уверен? У тебя же...
- Мам, - он закрыл глаза. -У меня всё хорошо.
Они ещё поговорили пару минут: о погоде, о соседях, о том, что Чучо опять сгрыз его тапки. Когда Габо положил трубку, то ещё долго сидел, глядя на конверт. Потом взял его и бросил в мусорное ведро. Как будто это могло что-то изменить.
Чучо подошёл к нему и положил голову на колени. Габо машинально погладил мохнатую голову.
- Что мне делать, старик? - тихо спросил он. - Если я не выиграю... если контракт не продлят... я не знаю, что тогда.
Он посидел еще немного. Потом взял телефон.
- Рикардо? Это Габо. Завтра с утра проверь мою машину. От А, до Я. Хочу точно знать, на что способен этот зверь.
Он положил трубку и посмотрел на Чучо.
- Если это не сработает, - сказал он псу, - я не знаю, что тогда.
Пёс ничего не ответил. Он просто смотрел на него своими тёмными глазами.
Он лёг на кровать, не раздеваясь. Чучо устроился рядом, свернувшись калачиком. За окном шумел город, но здесь, в этой маленькой квартире, было тихо. Габо закрыл глаза и попытался вспомнить, когда он в последний раз чувствовал себя счастливым. Не вспомнил. Зато вспомнил рассказни Рикардо про то, как тот модернизировал байк Винсу перед его последним прыжком. Чертовски рискованный был прыжок. Но Винс все же рискнул сыграть и проиграл. Габо до сих пор помнит тот прыжок и глаза Винса, когда его вытащили из-под мотоцикла. «У меня не было выхода» - пробормотал он, прежде чем свалиться в кому. Габо вздохнул. У него тоже теперь нет выхода.

2

Мотоцикл Нэт стоял в конце паддока в самом дальнем гараже, куда почти никто не заходил. Она выбрала это место специально, не хотела лишний раз сталкиваться с кем-то. Четырехтактный 250-кубовый мотоцикл с ярко-зелёным крылом делал его похожим на богомола-переростка - такого же изящного и несообразного одновременно.
Нэт решила проверить натяжение цепи перед тренировкой. Рядом возился её механик - невысокий парень по имени Тьяго. Он был молод, но руки - золотые: мог перебрать двигатель с закрытыми глазами. Нэт доверяла ему больше, чем кому-либо в паддоке.
- Ты уверена, что хочешь проверить цепь сама? - спросил Тьяго, не поднимая головы от ящика с инструментами. - Я же говорил, я всё сделаю.
- Хочу сама, - ответила Нэт. - Мне так спокойнее.
Тьяго пожал плечами и вернулся к работе. Он не обижался. Знал, что райдеры часто бывают суеверные и каждый со своим прибабахом.
Она возилась у байка, поэтому не услышала шагов, пока на руки не упала тень.
- Осторожнее с цепью, - раздался голос за спиной. - Порвётся на гапе - мало не покажется.
Она обернулась. Маркос стоял в двух шагах от неё, прислонившись плечом к стойке. В руках он держал шлем, и его лицо было почти доброжелательным. Почти.
- Спасибо за совет, - ответила Нэт, стараясь, чтобы голос звучал ровно. - Я справлюсь.
- Я серьёзно, - Маркос шагнул ближе, и его голос стал тише. - Трасса скользкая, сцепление плохое. Если поедешь быстро - тебя просто унесёт в поворот. Может, тебе не стоит... спешить? В финале, я имею в виду.
Нэт медленно выпрямилась. Он стоял почти вплотную, и она чувствовала запах его одеколона, смешанный с запахом пота.
- Это угроза? - спросила она.
- Это совет, - Маркос улыбнулся. - Дружеский. Мы же одна команда, помнишь?
Он сделал ещё шаг, и Нэт инстинктивно отступила назад. Её плечо оказалось в нескольких сантиметрах от мотоцикла, стоявшего рядом. Чёрного, с логотипом команды на боку. Мотоцикла Габриэля - Triumph TF 450-X.
- Хорошей гонки, - сказал Маркос и, развернувшись, пошёл к выходу из гаража.
Нэт осталась стоять, глядя ему вслед. Её сердце колотилось. Она медленно выдохнула и повернулась, чтобы вернуться к своему мотоциклу. И в этот момент в дверях гаража появился Габо.
Парень явно выглядел более уставшим, чем вчера вечером. Левой рукой он то и дело потирал правый локоть. Габо бросил взгляд на Нэт, потом на свой мотоцикл и снова посмотрел на девушку. Она одернула руку с сиденья его машины. Глаза его сузились.
- Ты что тут делаешь? – спросил он.
- Ничего, - слишком быстро ответила она. – Зашла проверить цепь у своего байка.
Она шагнула к выходу. Габо заметил, что ее пальцы, только что лежавшие на сиденье его мотоцикла, сжались в кулак. Однако он промолчал. Когда девушка вышла, Габо опустился на корточки и проверил болты на задней подвеске.
- Все на месте, - шепнул он и провел пальцами по подвеске. – Ну и что ты тут тогда крутилась? Неужели пирожки своей бабушки решила мне подложить?
Он еще раз проверил каждый болт, каждую гайку. Всё было затянуто.
Губы его скривились – неужто показалось? Габо глянул на часы. Скоро должен подойти Рикардо. Девчонка уже утопала к своей машине. Пальцы Габо снова прошлись по головкам болтов. Он достал инструменты и стал пробовать ключом каждый по очереди.
За перегородкой, отделявшей его бокс от соседнего, послышались голоса. Габо не придал бы этому значения - но одно слово заставило его замереть.
- ...контракт.
Голос был низкий, уверенный. Не Харта.
Спонсор.
Габо медленно опустил ключ. Он узнал этот голос - слышал его на закрытых встречах, где решались вопросы, о которых райдерам знать не полагалось. Он остался стоять на корточках у заднего колеса, не двигаясь.
- В этом сезоне гибрид - хронометраж плюс FMX, - говорил спонсор. - Мне плевать, как ты распределишь силы. Мне важно, чтобы в финале не было неожиданностей. Если он не потянет, мы не продлим контракт.
Пауза. Потом голос Харта, чуть тише, с той самой интонацией, которую Габо ненавидел - заискивающей:
- Он готов. Он сделает double backflip. Я видел его на тренировке.
- Я тоже видел его на тренировке, - перебил спонсор. - Он приземлился на заднее колесо после своего элемента. Это не прыжок чемпиона.
Габо почувствовал, как кровь приливает к лицу. Он вцепился в ключ так, что побелели костяшки.
- У него контракт до конца сезона, - сказал Харт после паузы. - Придется платить неустойку. Пусть выступит. А после финала - решим.
- А если он сделает double backflip? - спросил спонсор, и в его голосе появилась жёсткость. - Если случится чудо, и он прыгнет? Ты понимаешь, что это значит?
Молчание. Долгое. Габо слышал, как в соседнем боксе кто-то переступил с ноги на ногу.
- Понимаю, - сказал наконец Харт.
- Вот и хорошо. Сделай так, чтобы он вышел на старт. Дальше - не твоя забота.
Шаги. Скрип двери. Голоса стихли.
Габо всё ещё сидел на корточках, глядя в пространство перед собой. В голове стучала одна фраза, как молоток по металлу: «Если случится чудо, и он прыгнет?»
Победа - это ещё один сезон, ещё один год, чтобы расплатиться за обучение Мари, чтобы не думать о том, что будет, когда он слезет с байка.
Победа, которую не позволит его тело.
Правая рука дёрнулась сама собой - фантомное эхо утреннего прыжка. Он сжал кулак, разжал. Плечо отозвалось тупой болью.
Габо медленно выпрямился. Он всё ещё держал ключ в руке. Посмотрел на него - на металл, на грани, на то, как свет ложится на головку.
- Я не прыгну, - признал он наконец. – Рука отключится и никакие тренировки, и лекарства это не изменят. Черт.
Он отступил на шаг от мотоцикла и вжался лбом в бетонную стену.
- Я не смогу… - прошептал он, опуская плечи.
Через полчаса подошел Рикардо – механик Габо.
- Нэт крутилась возле моей машины. Боюсь, успела руку приложить. Проверь еще раз все болты на задней подвеске и тормозные шланги, - сказал райдер, поднимаясь на ноги. – Внимательно.
Рикардо кивнул и склонился над мотоциклом. Габо молча смотрел. Наконец Рикардо выпрямился.
- Все в порядке. – объявил он.
- Уверен? – переспросил Габо.
- Если сомневаешься, могу перепроверить.
Габриэль покачал головой.
- Времени нет. Готовь машину к старту.
До старта оставалось десять минут. Рёв двигателей уже наполнял воздух, запах бензина и разогретой резины чувствовался даже на трибунах. Механики заканчивали последние проверки, а райдеры выезжали на стартовую прямую, чтобы размяться.
Габо стоял у своего Triumph, проверяя крепление защиты. Он не смотрел по сторонам. Его руки двигались автоматически, а в голове снова и снова прокручивался разговор с Нэт: «Зашла проверить цепь» - ну да, как же. Держи карман шире.
И тут прямо перед ним на трассу вылетел Келвин.
Двадцатилетний парень на ярко-жёлтом байке нёсся по прямой, привстав с сиденья. Он раскачивался из стороны в сторону, подпрыгивал, махал рукой трибунам, словно танцевал на мотоцикле. Его движения были нелепыми и одновременно завораживающими. Казалось, он не готовится к заезду, а выступает на цирковой арене.
Кто-то из парней засмеялся, кто-то засвистел. Келвин, услышав реакцию, сделал ещё один маневр - резко вильнул задним колесом, подняв облако пыли, и помахал рукой в сторону камер.
Габо наблюдал за этим молча. Пять лет назад он сам так делал. Выезжал на трассу и «танцевал», чтобы понравиться публике, чтобы камеры поймали его в кадре, чтобы спонсоры заметили. Тогда это казалось важным. Тогда он думал, что это и есть свобода.
Сейчас он смотрел на Келвина и чувствовал только усталость.
- Детский сад, - пробормотал Рикардо, подходя к нему с гаечным ключом в руках. - Смотри на него. Скачет, будто на дискотеке.
- Пусть скачет, - ответил Габо. - Пока может.
Рикардо замолчал. Он понял, что хотел сказать Габо.
- Колеса поставил? - спросил Габо.
-  Семнашки. На асфальте держать будет.
- А на гапах? - Габо не поднял головы.
- На гапах - как повезёт, - честно сказал Рикардо.
Келвин тем временем сделал последний круг по стартовой прямой, лихо развернулся и заехал на свою позицию. Его лицо светилось от восторга. Он поймал взгляд Габо и махнул ему рукой, словно приглашая присоединиться.
Габо не ответил. Он просто надел шлем и застегнул ремешок.
Нэт стояла в стороне, у своего зелёного «богомола». Она не смотрела на Келвина. Её взгляд был прикован к Маркосу, который стоял у своей машины и о чём-то тихо говорил с Крисом. Они оба смотрели в её сторону.
Она отвернулась и надела шлем.
Флаг опустился. Двигатели взревели. Келвин рванул вперёд, убрав улыбку под визором. Он знал, что сейчас начинается настоящая борьба.
Флаг опустился и рев четырехтактных двигателей разорвал влажный душный воздух.
Отборочный заезд - это не просто заезд. Это хронометраж. Райдер должен показать лучшее время на круге, чтобы попасть в топ-40 и получить выгодную стартовую позицию в финале. Всего один неудачный прыжок и можно потерять драгоценные секунды.
Нэт стартовала в первой группе. Её зелёный «богомол» сразу вырвался вперёд, и первые два круга она шла чисто. Ритм-секция - три разрыва подряд, где нужно было точно рассчитать газ, чтобы не потерять скорость. Она прошла её идеально. Двойной прыжок через «вопы» - секцию с частыми кочками - тоже. Она чувствовала мотоцикл. Чувствовала трассу.
На третьем круге, когда она вышла на прямую перед самым большим гапом, справа от неё появился Маркос. Она напряглась, но он не думал обгонять. Он просто ехал рядом, отрезая от правой части трассы. Слева возник Крис, зажимая в тиски. Никаких толчков, или чего-то, что можно было предъявить в дисциплинарный комитет. Они просто не давали ей выйти на правильную траекторию.
Нэт пришлось сбросить скорость. Она потеряла импульс и вместо прыжка на 20 метров едва перелетела 15-метровый разрыв, неудачно приземлившись на заднее колесо. Мотоцикл вильнул, и она чудом удержала равновесие. Она потеряла время.
На следующем гапе, когда она уже готовилась оторваться от земли, прямо перед ней взлетел мотоцикл Келвина. Он прыгнул слишком рано, и Нэт пришлось резко тормозить в воздухе, чтобы не врезаться в него. Приземление было жёстким - она почувствовала, как отдалось в коленях.
Официально после заезда она услышала дежурные: «Извини, не видел», «Было слишком тесно».
Неофициально в глазах Маркоса явственно прочиталось: они не дадут ей показать чистое время.
Габо шёл вторым кругом. Рикардо стоял у края трассы, сжимая в руке гаечный ключ. Механик видел его издалека - чёрная фигурка на чёрном байке, низко пригнувшаяся к рулю. Он узнал бы этот силуэт из тысячи таких же других. Знал, как Габо входит в поворот, как переносит вес, как дышит под шлемом. Рикардо работал с ним четыре года. Он чувствовал этот байк так же, как свой собственный.
Первый круг был чистым. Рикардо выдохнул.
А потом началось.
Габо приземлился после большого гапа - и что-то дёрнулось. Не так, как должно. Заднее колесо вильнуло в сторону, и байк повело. Рикардо увидел, как Габо вывернул руль, пытаясь выровнять, и его плечи напряглись под джерси. Ещё секунда - и он бы вылетел. Но он удержался, только сбросил скорость. Пропустил Маркоса, который пронёсся мимо, обдав его грязью.
Рикардо шагнул вперёд, не отрывая взгляда.
- Что за… - пробормотал он.
Он смотрел, как мотало байк. Как задняя подвеска работает не так, как должна. Как Габо борется с машиной, а не управляет ею. Рикардо ничего не мог сделать. Он мог только смотреть.
Габо доехал до финиша где-то в хвосте. Заглушил двигатель. Слез медленно, как старик. Снял шлем.
И Рикардо увидел его лицо.
Бледное. Мокрое от пота. Губы сжаты в тонкую линию. Глаза пустые, как у человека, который только что видел смерть и ещё не отошёл.
«Испугал, - подумал Рикардо. - Конечно, испугал. Любой бы испугался».
Он побежал к нему. Подбежал, схватился за руль, заглянул в лицо.
- Габо, клянусь, всё было в порядке. Ты же сам видел, что я проверял.
Габо кивнул.
Медленно.
Темные глаза его сверлили Рикардо насквозь.
- Видел.
Райдер опустился на корточки и посмотрел на заднюю подвеску. Рикардо смотрел тоже и ничего не видел. Болт был на месте. Всё было затянуто. Он сам проверял.
Габо дёрнул головку болта и та вылетела. Как пробка от шампанского. Рикардо уставился на неё. Потом на Габо. Потом снова на болт.
- Подпилено, - сказал Габо тихо.
Рикардо почувствовал, как холодеют пальцы.
- Я… - он сглотнул. - Я проверял. Я всегда проверяю. Я не понимаю, как… Ты же сам до меня проверял!
- Я знаю, - сказал Габо. - Я проверял.
Он выпрямился. Сунул болт в карман.
- Про это пока молчок, - предупредил он механика.
- Кто-то был в гараже, - Рикардо сжал кулаки. - Это или девчонка, или...
- Ты видел, что кто-то выходил до того, как вошел?
- Нет. И в гараже были только эта девчонка и Тьяго. Но Тьяго это-то зачем? Хотя постой, кажется, Маркос шел к трибунам. Злой как черт.
Он смотрел на трассу, где всё ещё проносились мотоциклы. И думал о Нэт, стоявшей у его мотоцикла в гараже. О её слишком быстром ответе.
Щеки Габо покраснели.
- Придется с ней поговорить, - решил он и сжал кулаки.
Оставив байк на попечении Рикардо, Габо отправился на поиски девчонки. Он нашел ее за старыми контейнерами в конце паддока. Идеальное место для выяснения отношений – ни камер, ни механиков, ни случайных прохожих. Нэт смывала грязь с сапог.
Габо схватил ее за плечо, сжал и развернул, с силой вжав в металлическую стену контейнера. В тишине раздался глухой звук удара. Шланг выпал из ее рук и заелозил по земле, заливая сапоги.
- Ты?! Ты подпилила болт! – он не спрашивал.
Лицо Габо, искаженное злостью, покрылось мелкими каплями пота. Нэт попыталась оттолкнуть взбесившегося парня и уперлась ладонями в его грудь. Но тот даже не сдвинулся с места, продолжая сжимать ее железной хваткой.
- Я не трогала твой мотоцикл! - выкрикнула она, и её голос сорвался. - Пусти меня!
- Не трогала? А какого чёрта ты там крутилась? - Габо встряхнул девушку. - Говори!
- Я смотрела на твой Triumph, потому что хочу такой же! – крикнула она и в глазах блеснули слезы. – Разве это справедливо? У тебя 450 кубов, у меня 250! У тебя спонсоры, у меня - ничего! Я смотрела и думала, если бы у меня был такой байк, я бы вас всех порвала! Доволен?!
Габо на секунду замер. В её словах была та самая отчаянная злость, которую он сам когда-то испытывал. Его лицо стало еще жестче, а хватка крепче.
- И поэтому ты подпилила болт? - прошипел он.
- Нет! - она мотнула головой, пытаясь вырваться. - Спроси Тьяго! Он был там! Я не трогала твой байк.
- Тьяго - твой пёс, - отрезал Габо. - Он будет тявкать так, как ты ему прикажешь. Я не спрашиваю твоего механика. Я спрашиваю тебя.
Он придвинулся ближе, и Нэт вжалась в стену так, что металл впился в лопатки. Габо был слишком близко, и угроза в его глазах была абсолютно реальной.
- Если ты не скажешь мне правду, - произнес он, чеканя каждое слово, - я пойду к организаторам. И тогда ты не просто вылетишь с чемпионата. Ты вылетишь из спорта. Навсегда. Ты меня поняла?
Нэт тяжело дышала. Её пальцы вцепились в джерси, пытаясь сдвинуть его хоть на миллиметр, но безуспешно.
- Это не я, - прошептала она. - Клянусь. Это не я.
- Тогда кто?
Она замолчала. И Габо увидел в её глазах страх.
- А если это Маркос? - выдохнула она. - Он с Крисом... они зажали меня на трассе. Оттерли. Маркос слишком серьезно настроен на победу любой ценой. И он... - она запнулась, - Маркос был в гараже. Перед тем, как ты пришел. Он стоял рядом с твоим мотоциклом.
Габо медленно ослабил хватку. Не отпустил, но его пальцы уже не впивались в её плечо с той же силой.
- Маркос? - повторил он.
- Он запугивал меня, - сказала Нэт, и её голос задрожал. - Он терся у твоего байка.
Габо отпустил её. Отступил на шаг. В его голове пронеслась картина: Маркос, который наступает ей на ногу на пресс-конференции. Маркос, которого Крис отчитывает в раздевалке. Маркос, у которого есть мотив. Не только выиграть. Убрать конкурента.
Габо мотнул головой:
- Чушь. Одно дело прижать девчонку, которая решила прыгнуть выше головы. И совсем другое подпилить болт. Маркос же не конченный идиот.
Нэт сползла по стене, тяжело дыша. Она смотрела на него снизу вверх, и в её глазах была смесь злости и облегчения.
- Ты мне веришь? - спросила она.
Габо посмотрел на неё.
- Нет, - ответил он честно.

3

Габо стоял у выхода из терминала, засунув руки в карманы джинс и, прищуриваясь, разглядывал людей с чемоданами, которые каждые несколько секунд выходили из-за разъезжающихся дверей.
Сестра вышла с третьей группой.
На какой-то момент ему показалось, что Мари стала выше. Но он тут же заметил ботинки на толстой подошве и улыбнулся – все такая же клопиха. В одной руке она держала полупустой рюкзак в другой был телефон. Ее глаза скользнули по толпе встречающих.
- Габо!
Габо обнял сестру, прижал к себе.
Она наскоро ткнулась лицом в его небритую щеку и сразу отстранилась.
- Все, я пишу маме что ты меня встретил.
Габо легонько пнул кроссовком по ее берцам.
- А я уж было подумал, что ты подросла.
- А ты совсем старый стал, – огрызнулась она, утыкаясь в телефон. - Не бреешься. И видок такой, как будто три дня не спал.
Габо вздохнул. Отобрал у неё рюкзак, повесил на плечо.
- Мама сказала, чтобы я разузнала про твое плечо. Она уверена, что ты врешь. – Мари дотронулась точно до больного места: - Ты врешь?
- У меня тренировка, - Габо потащил ее к выходу. – Потом поговорим. Знаешь сколько тут парковка стоит?
Он закинул ее рюкзак на заднее сиденье, сел за руль и выехал со стоянки.
- Теперь рассказывай.
- Что рассказывать? – осторожно спросила она.
- Всё, - улыбнулся Габо.
Дорога до гоночной трассы заняла минут сорок. И все это время Мари говорила без остановки: рассказывала про маму, жильцов, свою учебу, соседского пса, как ездила к отцу. Габо кивал иногда и впервые за несколько дней чувствовал, как уходит напряжение с плеч. Даже рука стала болеть меньше.
Наконец показались гаражи паддока.
- А тут правда так круто, как в видео? - спросила Мари, когда они свернули к трассе.
- Круче, - сказал Габо. - Только в видео тебе в лицо не прилетят куски грязи.
Она засмеялась. И он тоже - впервые за долгое время.
Паддок встретил их рёвом двигателей и запахом горелой резины. Мари прижалась к окну, и её глаза расширились. Мимо проехал байк, и она проводила его взглядом.
Габо припарковался у бокса. Заглушил двигатель.
- Только не отходи далеко, - сказал он. - И не подходи к трассе, когда там кто-то едет. Ты же знаешь, что байк может повести и…
- Габо, - Мари посмотрела на него с той самой снисходительной нежностью, которая появляется у младших сестёр примерно к восемнадцати годам. - Я не маленькая. Я все знаю.
- Мама сказала, чтобы я за тобой приглядывал. Ты маленькая, тебе...
Она вышла из машины раньше, чем он закончил фразу.
Келвин появился откуда-то слева, на своём жёлтом байке, и Габо увидел его раньше, чем Мари. Парень ехал медленно, балансируя на подножках, и улыбался сам себе. Он был без шлема и светлые волосы, почти белые на солнце, торчали в разные стороны. Худой. Жилистый. Кожа светлая, почти прозрачная на скулах, и на щеке пятно смазки, которое он не заметил.
Он остановился у своего бокса, слез с байка и снял шлем. Встряхнул волосами.
Мари замерла.
Габо увидел, как она смотрит. Как её рука замерла на лямке рюкзака. Как она чуть наклонила голову так, словно пытается понять, что именно она видит.
Келвин был не похож на остальных. Светлокожий, длинноногий и нескладно-ловкий, как лягушка. Вдобавок ко всему смазливый. Таких журналисты любят – молодой, открытый, с голливудской улыбкой и блестящими глазами.
Он поднял голову и увидел их. Улыбнулся широко, мальчишески, без всякой задней мысли.
- Габо! - крикнул он. - Ты видел мой прыжок вчера? Я почти сделал «супермена»!
Габо не ответил. Он смотрел на Мари.
А она продолжала пялиться на Келвина. И на её щеках появился румянец. Лёгкий, почти незаметный. Габо понял почти сразу – сестренка запала на этого лягушонка.
- Это кто? - спросила Мари, не отводя взгляда.
- Никто, - сказал Габо. - Молодой.
- Он симпатичный.
Габо почувствовал, как челюсти сжались сами собой. Он не сказал ничего. Просто взял её за руку.
- Пойдём, - сказал он. - Я покажу тебе трассу.
Мари пошла за ним. Но обернулась один раз, быстро, и Габо это видел.
Келвин всё ещё стоял у своего байка. Он смотрел им вслед. И на его лице было выражение, которое Габо не понравилось: не улыбка, не любопытство. Что-то другое. Он тоже заметил, как смотрела на него Мари.
Габо усадил ее на самое безопасное место и запретил подходить к ограде.
- Не подходи, - сказал он, направляясь к раздевалке. - Я серьёзно.
- Я не маленькая, - огрызнулась снова Мари.
Габо вздохнул и пошел к боксу.
Раздевалка гудела. Парни переодевались, перебрасывались короткими фразами, кто-то ржал у шкафчика, кто-то спорил, чей байк быстрее на прямой. Обычное утро. Габо вошёл последним и закрыл за собой дверь.
Он не пошел к шкафчику, а вышел на центр комнаты и встал, уперев кулаки в бока. Замер.
Гул стих.
Не сразу.
Сначала замолчали те, кто стоял ближе. Потом остальные. Кто-то ещё что-то говорил, но его оборвали шиканьем.
Двое у дальнего шкафчика продолжали ржать, пока один из них не поднял голову и не ткнул локтем второго.
Габо достал из кармана болт. Поднял его на уровень груди, чтобы видели все. Металл тускло блеснул в свете ламп.
- Кто из вас, - сказал он ровно, без злости, - подпилил болт на моей задней подвеске?
В раздевалке стало очень тихо.
Парни стали переглядываться. Кто-то отступил назад, и его ботинок скрипнул по бетону. Кто-то, наоборот, шагнул вперёд - из любопытства, куража, из того самого адреналина, который тек в их крови вместо гемоглобина.
Габо медленно повернул голову к Маркосу. Тот стоял у шкафчика, с защиткой в руках, и на его лице было выражение человека, который очень старается контролировать выражение своего лица.
- Маркос, - сказал Габо. - Мне тут сказали, что ты вчера крутился у моего гаража.
- Вранье, - ответил Маркос слишком быстро. - Я проверил свой байк и потом сразу пошел к трибунам.
- Вранье? - переспросил Габо и шагнул к нему. - Наши гаражи рядом. Тебе надо было только сделать шаг в сторону. Ну?
- Я не трогал твой байк.
Габо подошел к Маркосу. Теперь они стояли близко - слишком близко для дружеского разговора. Маркос был выше, но Габо смотрел ему прямо в глаза.
- Нэт и Тьяго видели, как ты крутился у моего байка перед заездом, - сказал наконец Габо и кто-то из парней шумно выдохнул. - Оба. Хочешь, позовём их и спросим?
Маркос дёрнул плечом.
- Вранье. Веришь этой девчонке? Ты меня три года знаешь. А ее... она тоже крутилась у твоего байка!
- Да ну? Скажи еще, что она приподняла мой Триумф, чтобы добраться до подвески?
Глаза Маркоса дернулись в сторону.
- Может она вместе с Тьяго?
- Пытаешься свалить вину на нее? - Габо шагнул ещё, и теперь Маркос упёрся спиной в шкафчик. Металл громко лязгнул. - Ну? Ты?
- Нет!
- Врёшь.
- Я не вру!
- Врёшь, - сказал Габо тихо. - Ты вчера стоял у моего байка. Ты что-то с ним делал. И теперь мой болт подпилен. Ты хочешь сказать, что это совпадение?
- Да! - Маркос повысил голос. - Да, хочу! Потому что это совпадение! Потому что я не трогал твой долбаный байк!
Он оттолкнул Габо. Не сильно - просто двинул плечом. Но этого хватило. Габо покачнулся, и болт в его кулаке дёрнулся.
Кто-то сзади присвистнул. Кто-то сказал: «О-о-о». Кто-то засмеялся - нервно, коротко.
- В чём дело? - раздался голос от входа.
Крис вошел, плотно прикрыл дверь и накинул крючок. Он не спешил - шёл медленно, как всегда, - но в его движениях было что-то такое, от чего парни вокруг расступились. Он остановился в шаге от них, и его тень накрыла обоих.
Маркос коротко, в двух словах, объяснил. Крис выслушал, не перебивая. Потом повернулся к Габо.
- Ты думаешь, он стал бы подпиливать тебе болт? - спросил Крис ровно. - Ему что, делать нечего?
- Я думаю, кто-то это сделал, - ответил Габо. - И я найду кто.
- Найдешь? - Крис усмехнулся, но глаза остались холодными. - Слушай сюда. Маркосу невыгодно тебя убирать до того, как уберут Нэт. Потому что, если ты сойдёшь с дистанции, у неё станет меньше конкурентов. А это, - он кивнул на болт, - не в его интересах. Подумай головой, прежде чем на людей кидаться.
Габо помолчал. Посмотрел на Маркоса. Потом на Криса.
- Значит, не он, - сказал он медленно. - Хорошо.
Он повернулся. И его взгляд упал на Келвина.
Парень стоял у своего шкафчика, с наполовину расстёгнутой защитной курткой, и смотрел на всё это широко раскрытыми глазами. Он не успел отвести взгляд.
- А ты, - сказал Габо. - Ты вчера был в гараже?
- Я? - Келвин моргнул. - Нет. Я… я не был.
- Ты был, - сказал Габо. - Я тебя видел.
- Ты меня не видел! - голос Келвина сорвался. - Я не… Я на трибунах… Я не был в твоём гараже! Я вообще…
- Тогда, где ты был?
- Я… - Келвин завертелся, ища поддержки. - Я был на трибунах. С ребятами. Скажите им!
- Никто ничего не скажет, - отрезал Габо. Он шагнул к Келвину, и парень вжался в шкафчик. - Ты вчера крутился у моего байка. Ты знал, где он стоит. Ты знал, что я буду на разминке. Ты…
- Я не трогал твой байк! - заорал Келвин. - Я не трогал! Отстань от меня!
Он рванулся в сторону - не к двери, просто в сторону, - и его плечо задело чью-то руку. Кто-то схватил его за куртку. Кто-то другой шагнул вперёд, и его кулак уже был сжат.
- Да ты охренел! - рявкнул парень слева - молодой, с разбитой губой, которую он не успел заклеить. - Ты на кого кидаешься, Габо?!
- Не лезь, - сказал Габо, не поворачивая головы.
- Это ты не лезь! - парень шагнул к нему. - Ты тут всех подряд обвинять будешь? Может, это я подпилил? Может, Крис? А может, это твоя девчонка? Небось подкатила к тебе, чтобы в команду влезть?
Габо повернулся к нему. Медленно. И парень - тот самый, с разбитой губой - вдруг замолчал. Что-то в лице Габо заставило его отступить на полшага.
- Ну ка повтори, - тихо сказал Габо. - Что ты там про девчонку вякнул?
- Я не… - парень сглотнул. - Я не то имел в виду.
- Тогда не говори того, чего не имел в виду.
Келвин воспользовался моментом. Он рванулся вбок, и его плечо снова задело кого-то. На этот раз тот, кого он задел, не стал разбираться - просто толкнул в ответ. Келвин отлетел на шкафчик, и его локоть громко ударился о металл.
- Хватит! - рявкнул Крис, и его голос перекрыл шум. - Хватит, я сказал!
Он шагнул в центр, и парни расступились. Его лицо было красным, и на шее вздулась жила.
- Вы что, совсем головой поехали? - заорал он. - Вы понимаете, что будет, если вы тут передеретесь? Дисквалификация. Всей команде. Всех снимут с соревнований. Дисциплинарный комитет. Никто не получит контракт. Никто не будет жрать пиво в баре и рассказывать, как он почти стал чемпионом. Вы этого хотите?
Тишина. Тяжёлая, как мокрый бетон.
- Я не трогал его байк, - сказал Келвин тихо. Его голос дрожал. - Я не трогал.
Крис посмотрел на него. Потом на Габо.
- Разберетесь, - сказал он. - Но не здесь. И не перед стартом.
Он развернулся и пошёл к двери. На полпути остановился и обернулся.
- И если кто-то из вас ещё раз устроит такое перед заездом, - сказал он ровно, - я лично прослежу, чтобы он не то, что на трассу - к байку больше не смог подойти. Никогда. Поняли?
Никто не ответил. Крис толкнул дверь и вышел.
Габо сунул болт обратно в карман. Его рука дрожала - не от страха, от чего-то другого, чему он не мог назвать имя.
- Ладно, - сказал он. - Разберёмся.
Он пошёл к выходу. За спиной было тихо. Потом кто-то выдохнул, кто-то выругался, кто-то с силой пнул скамейку. Келвин всё ещё стоял у шкафчика, и его плечи вздрагивали.
На тренировку они шли все вместе - молча, натянутые, как струна. Кто-то толкнул дверь плечом, и она грохнула о стену. Никто не обернулся.
Механик проверял компрессор. На трибунах перед стартом было тихо, только ветер гнал пыль по бетону.
Габо надел шлем. Застегнул ремешок. Машинально, не глядя, проверил крепление защиты. Правое плечо отозвалось уже привычной тупой болью, и он стиснул зубы.
На стартовой прямой выстроились байки. Келвин стоял у своего жёлтого, и его руки дрожали. Не от страха, от злости. Он смотрел прямо перед собой, и на его лице не было ни той мальчишеской улыбки, ни желания «потанцевать» перед трибунами, как вчера. Крис рядом, что-то сказал ему, хлопнул по плечу и отошел. Габо видел, как Келвин сжал руль, разжал, снова сжал.
Чуть дальше стояла Нэт. Её зелёный «богомол» уже прогрелся, и от двигателя шёл лёгкий дымок. Она смотрела на трассу, и лицо было спокойным. Габо это не понравилось. Она слишком спокойна для человека, которого вчера зажали на прямой.
Рядом с ней, у своего байка, стоял Маркос. Он делал вид, что проверяет крепление, но его взгляд то и дело скользил в сторону Нэт.
Крис стоял поодаль, один, и молча натягивал перчатки. Его лицо было каменным.
Флаг опустился.
Первый гап, разминочный, пятнадцать метров. Габо прошёл его чисто, даже не думая. Второй - «стол», двадцать метров, с жёстким приземлением. Он приземлился на оба колеса, почувствовал удар в колени, выровнял байк.
А потом началась ритм-секция.
Три гапа подряд, и между ними - только секунды, чтобы выбрать трюк.
Крис пошёл первым. Он не красовался - работал чисто, как часы. На первом гапе он сделал «whip», хвост байка ушёл в сторону, и пыль взметнулась ровным полукругом. На втором - «супермен», ноги за седло, тело горизонтально, и приземление было таким мягким, что казалось, он вообще не коснулся земли. На третьем, самом большом, он пошёл на «double up» - и почти получилось. Почти. В последний момент байк клюнул носом, и Крису пришлось гасить удар коленями. Он выровнялся, но Габо видел, как он поморщился.
Келвин пристроился Габо в хвост. Ближе, чем обычно считалось бы безопасным. На первом гапе он дёрнул байк в сторону и сделал «whip», почти под девяносто градусов, пыль взметнулась фонтаном. Публика ахнула. Габо не обернулся, но почувствовал, как что-то кольнуло в груди. Мальчишка отработал. Не красовался, отрабатывал чисто.
Второй гап. Габо поднялся на подножках, готовясь к «супермену». Но правая рука дрогнула в момент отрыва, и он поймал себя на том, что не доверяет телу. Он сделал трюк, но не чисто. Приземление было смазанным, заднее колесо вильнуло.
Келвин приземлился рядом. Мягко, как кошка. И сразу пошёл на обгон.
А впереди, на третьем гапе, разворачивалась своя история.
Нэт шла на «супермена». Габо видел, как она привстала на подножках, перенося вес, как её тело уже готовилось уйти за руль. Она была готова. И в этот момент справа от неё возник Маркос.
Он не толкал её. Не резал траекторию. Он просто вел байк рядом, слишком близко, отрезая от правой части трассы. Слева возник Крис. На взгляд зрителей и судей – это была обычная борьба за позицию. Но Нэт оказалась в тисках. Ей не хватило места, чтобы оторваться и уйти в трюк. Она дёрнула руль в сторону, выровнялась и вместо «супермена» сделала простой «whip». Чисто. Красиво. Но просто.
Маркос приземлился рядом и обернулся. Габо не слышал, что он сказал, но видел, как дёрнулась жилка на шее Нэт. Она ничего не ответила. Просто сжала руль и поехала дальше.
Третий гап, самый большой. Двадцать пять метров. Габо разогнался, оторвался от земли и в воздухе увидел, как Келвин, шедший впереди, замер на секунду.
Мальчишка не выбирал трюк. Он просто отпустил себя.
Габо увидел, как тело Келвина ушло вперёд, над рулём, ноги проскользнули между руками. Это был его коронный, но грубее, отчаяннее. Он вылетел над передним колесом, раскинул ноги, и на секунду показалось, что он падает. Но не упал. Он выровнялся в последний момент, рванул тело назад и приземлился жёстко, но чисто. На оба колеса. Ни виляния, ни пробуксовки. Габо вдруг подумал: «Лягушонок. А прыгнул, как бог». И эта мысль разозлила его сильнее, чем следовало бы.
Трибуны взревели.
Габо приземлился следом. И его приземление было грязным. Заднее колесо ударилось первым, байк клюнул носом, и ему пришлось гасить удар всем телом, вжимаясь в руль. Правая рука прострелила болью от плеча до пальцев.
Он доехал до конца секции и остановился. Снял шлем. Лицо было мокрым, и ветер холодил кожу.
Келвин стоял у своего байка, и его плечи вздрагивали. Он тяжело дышал, но на лице было выражение недоумения. Он еще сам не понял, что сделал.
Крис подошёл к нему, хлопнул по плечу, коротко, без слов и пошёл дальше. Его лицо было всё таким же каменным, но в глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.
Нэт стояла у своего «богомола». Маркос уже отъехал, и она смотрела ему вслед. Её руки дрожали. Не от усталости, от злости.
Подошёл Крис. Не спеша, широко, как человек, у которого всё под контролем. В руке он держал шлем, и его лицо было почти доброжелательным.
- Неплохо, - сказал он. - «Whip» был чистый. Техника хорошая.
Нэт посмотрела на него. Ничего не сказала.
- Серьёзно, - продолжил Крис. - Я думал, ты пойдёшь на «супермена». А ты сделала «whip». Умно. Бережёшь силы перед финалом?
Он сказал это абсолютно спокойным, ровным голосом. Без тени усмешки. Почти без сарказма. Почти.
- Спасибо, - сказала Нэт. Голос ее был без эмоционален, но Габо увидел, как побелели ее сжатые пальцы.
- Ты молодец, - сказал Крис. - Правда. Держишься. Не каждый бы выдержал такое давление.
Он хлопнул её по плечу, как до этого хлопнул Келвина и пошёл дальше.
Нэт стиснула зубы, глядя ему вслед.
Подошел Маркос. Он уже снял шлем, и его волосы были мокрыми от пота. Он улыбнулся той самой фирменной улыбкой для прессы.
- Крис прав, - сказал он. - Ты была хороша. Особенно на третьем гапе. Жаль, не получилось то, что ты хотела.
Он сказал это мягко и очень искренне. И это было самое обидное.
- Я не поняла, - сказала Нэт. - Ты о чём?
- О «супермене», - ответил Маркос. - Ты же готовилась. Я видел. Ты почти пошла. А потом… - он пожал плечами, - не получилось. Бывает.
Нэт посмотрела на него.
Габо моргнул. С раздражением подумал, что она сейчас расплачется и фотографы окажутся тут как тут. Но она только вздернула голову.
- Бывает, - повторила Нэт.
- Не расстраивайся, - сказал Маркос. - Ты ещё покажешь. В финале. Если, конечно, попадёшь в него.
Он улыбнулся ещё раз и пошёл к своему байку.
Нэт осталась стоять. Её руки больше не дрожали. Они были сжаты в кулаки.
Габо посмотрел на неё. И верхняя губа его дернулась как обычно, когда он злился.
Мальчишка прыгнул в отчаянии - и прыгнул лучше, чем за все тренировки. Потому что у него не было выбора. Потому что его загнали в угол.
Габо подумал, что Нэт тоже могла прыгнуть и могла выбрать что исполнить. И этот выбор у нее отняли. Маркос снова не сделал ничего, за что можно было бы предъявить. Но он сделал так, чтобы у Нэт не осталось выбора.
Габо сунул шлем под руку и пошёл к краю трассы, где Рикардо уже махал ему, что-то крича про подвеску. Правое плечо горело.

4

Мари пробралась к Келвину через толпу. В роликах всё было просто: райдер слезает с байка, девчонки подбегают, улыбки, камеры. В жизни она остановилась в двух шагах и поняла, что не знает, что сказать.
Потом Келвин махнул рукой, показывая, что интервью окончено и пошел вглубь паддока. Мари двинулась следом сквозь лабиринт ящиков, чужих спин и запахов бензина. В самом конце ряда она наконец увидела желтый байк.
Келвин стоял спиной, стягивал перчатки зубами, и его светлые волосы были мокрыми от пота. Он только что снял шлем, тот висел у него на локте. Мари остановилась в двух шагах и вдруг поняла, что не знает, что сказать.
- Эй, - сказала она.
Он обернулся. И на его лице мелькнуло странное выражение. Мари увидела, как напряглись его плечи.
- Привет, - сказал он осторожно. Он еще спиной чувствовал холод металлической дверцы шкафчика в раздевалке, куда вжал его Габо.
- Ты классно прыгнул, - выпалила Мари. - На третьем гапе. Я видела. Это было… - она поискала слово, - круто. Правда.
Келвин смотрел на неё секунду. Потом его лицо изменилось - чуть-чуть, но Мари это заметила.
- Ты девушка Габо? - спросил он. – Он в раздевалке.
Мари улыбнулась. Широко, легко, как умела только она.
- Я сестра. И я искала тебя.
Келвина отшатнуло.
Он не отступил ни на шаг. Просто его плечи дёрнулись назад, и улыбка, которая только начала появляться, исчезла. Он смотрел на неё так, словно она вдруг стала чем-то опасным.
- Сестра, - повторил он.
- А что? - Мари нахмурилась. - Что-то не так?
- Нет. Всё нормально. - Он сказал это слишком быстро. - Просто… - он мотнул головой, - ничего.
Он отвернулся и стал возиться с перчатками. Слишком сосредоточенно. Слишком старательно.
Мари стояла, глядя на его спину, и чувствовала, как внутри поднимается что-то горячее.
- Ты чего? - спросила она. - Я тебе не нравлюсь?
- Нравишься, - ответил он, не оборачиваясь. - Просто… твой брат.
- Что мой брат?
Келвин обернулся. Его лицо было напряжённым.
- Он в раздевалку пошел, - отчеканил Келвин.
Мари поняла, что это и есть его ответ. Не «я занят». А «твой брат в раздевалке». Иди к нему.
Она втянула воздух и развернулась. Глаза отыскали бокс, куда направился Габо и Мари двинула туда.
Габо копался у своего шкафчика в раздевалке, когда дверь с грохотом распахнулась.
Он обернулся.
В дверях стояла Мари тяжело дыша от злости.
- Что ты ему сказал? - спросила она громко.
На секунду в раздевалке стало очень тихо. Парни обернулись - кто-то с полотенцем на плече, кто-то в одних трусах. Кто-то присвистнул. Мари покраснела, но не ушла.
- Габо? Твоя девочка злится? – ухмыльнулся Маркос.
- Это моя сестра! – отрезал Габо, шагнув вперед.
Смешки сразу стихли.
Он схватил её за руку и вытащил в коридор, прикрыв за собой дверь.
- Ты с ума сошла? - прошипел он. - Это мужская раздевалка!
- А мне плевать! - Мари вырвала руку. - Что ты сказал Келвину?
Габо замер.
- Что? Кому? Этому лягушонку?
- Келвину! - Мари шагнула к нему, и её голос поднялся. - Я подошла к нему, хотела познакомиться, а он как будто увидел привидение! Что ты ему сказал?
- Мари, - сказал он тихо. - Не здесь.
- Нет, здесь! - она ткнула пальцем ему в грудь. - Что ты ему сказал?
- Это не твоё дело.
Мари замерла. Потом её лицо изменилось - медленно, как будто что-то внутри неё сломалось.
- Не моё дело? - повторила она, раскрывая ладонь с длинными заточенными ногтями.
Одно неосторожное слово и она пустит их в ход.
- Мари…
- А чьё это дело? - она шагнула к нему, и её голос стал тише, но от этого страшнее. - Твоё? Только и слышу всю жизнь: «Не твоё дело». «Тебе не нужно». «Я сам разберусь».
Габо молчал. Он знал, что она права.
- Ты знаешь, почему у меня никогда не было парня? - спросила Мари. - Ты знаешь?
- Мари, не начинай.
- Почему у меня не было ни одного мальчика, Габо? - она смотрела на него в упор. - Ни одного. Пока я училась в школе, ко мне даже не подходили. Никто. Ты знаешь почему?
Габо сжал челюсть.
- Потому что все боялись моего брата, - сказала Мари, и её голос дрогнул. - Потому что мой брат - Габо. Потому что мой брат - крутой райдер. Потому что мой брат может так посмотреть, что у любого коленки затрясутся. Ты думаешь, я не знаю?
- Я не…
- Ты их отшивал, - сказала она. - Всех. Каждого. Я думала, это пройдёт, когда ты уедешь. Когда я вырасту. Но стало еще хуже. Меня все парни обходят за километр, словно я прокаженная. И вот опять?
- Я не говорил ему ничего.
- Правда? - Мари усмехнулась, но в её глазах блестели слёзы. - Тогда почему он даже говорить со мной не стал?
Габо молчал.
- Ты припугнул его, - сказала Мари. - Ты сказал ему что-то. Что-то такое, от чего он испугался. И знаешь, что я думаю?
Он не ответил.
- Я думаю, ты сделал это потому, что он мне понравился, - сказала она тихо и из глаз ее брызнули слезы. - Я думаю, ты увидел, как я на него смотрю, и решил, что этого не будет. Как всегда. Как со всеми.
- Мари, это не так. – Габо ненавидел, когда она плачет.
- Да ну? - она смотрела на него, и её лицо было мокрым от слёз, но она не всхлипывала. - Объясни мне тогда почему он не стал со мной разговаривать?
Габо прислонился спиной к стене. Он чувствовал, как что-то сжимается в груди - не в плече, глубже.
- Я не могу тебе объяснить, - сказал он.
- Не можешь или не хочешь?
- Не могу.
Мари смотрела на него долго. Потом вытерла лицо ладонью.
- Объяснить не можешь. Но можешь ломать мне жизнь да? Наверное, в этом заключается предназначение старшего брата. Да?
Она развернулась и пошла по коридору. На этот раз Габо не пытался её остановить.
Он стоял, глядя ей вслед и не мог ничего сказать.
Габо закрыл глаза.
Он знал, что она права. Во всём. Кроме одного. Кроме одного дела и его надо было решать прямо сейчас.
Кабинет Харта был маленьким и душным, без кондиционера. Окно выходило на трассу, и сквозь стекло было слышно, как ревут двигатели байков. Тренировка шла своим чередом. Габо встал у двери, не делая попытку сесть. Харт сидел за столом, и на его лице было то самое идеальное выражение участия, которое он включал для журналистов.
- Габо, - сказал он, - я рад, что ты зашёл. Я хотел поговорить о твоём выступлении. После вчерашнего…
Габо шагнул к столу и положил болт. Металл стукнул о дерево - коротко, сухо. Харт замолчал на полуслове и посмотрел на болт. Потом на Габо. Брови тренера поползли вверх, и на лбу проступили три глубокие складки.
- Ты знаешь, кто это сделал, - сказал Габо. - И я тоже.
Харт не изменился в лице. Только его пальцы, лежавшие на столе, чуть сжались.
- Что ты знаешь? - спросил он.
- Я знаю кто подпилил мне болт.
- Вот как. – Харт откинулся в кресле и уставился на Габо. – И кто это сделал?
- Тот же кто проделал такую же штуку с Винсом, - сказал Габо.
- Комиссия признала падение Винса – несчастным случаем, - возразил Харт, держа себя в руках.
- Да, потому, что не смогла доказать обратное, - поправил Габо. - Но что сказала бы комиссия, если бы узнала, что кое-кто крутился в гараже Винса перед заездом?
Харт молчал.
- Болт в байке Винса был подпилен, - сказал Габо. - Точно так же, как этот. - Он кивнул на стол. - Одна рука. Внутренняя сторона. Чтобы никто не заметил. Чтобы вылетело в воздухе, когда уже поздно.
Он не видел подпиленный болт Винса, улика сразу исчезла. Но Рикардо видел. И рассказал про это ему. Габо запомнил.
- Ты ничего не докажешь, - сказал Харт после недолгого молчания.
- А мне и не надо доказывать, - ответил Габо. - Спонсоры - не дисциплинарный комитет. Им не нужны доказательства. Им хватит подозрения. Одна статья в газете. Даже не статья, а намерение напечатать статью. Один вопрос на пресс-конференции. «Мистер Харт, а правда, что байк Винса был подпилен так же, как байк Габо? Вы так решаете проблемы с ротацией кадров в команде?» И всё. Им не нужно знать, виноват ты или нет. Им не нужен скандал.
Харт смотрел на него. Долго. Его лицо наконец дрогнуло - чуть-чуть, на долю секунды. Но Габо это увидел.
- Ты блефуешь, - сказал Харт с угрозой в голосе.
- Может быть, - согласился Габо. - А может, и нет. Проверь. Позвони спонсорам. Спроси, что они думают о тренере, чьи райдеры вылетают с трассы прямиком на кладбище.
Харт молчал. За окном снова взревел двигатель. Потом ещё один. Где-то смеялись коротко, нервно.
- Чего ты хочешь? - спросил Харт наконец.
Габо наклонился над столом, опершись кулаками на дерево.
- Я ухожу, - сказал он. - Причина – травма плеча. Я знаю, что не смогу выступить. Не смогу сделать этот double backflip. Я уйду. Но не так, как ты хочешь. Ты оформишь это как обоюдное согласие. Все будет красиво, с уважением, с формулировкой «по состоянию здоровья». И заплатишь мне компенсацию. Иначе я уйду громко.
- Это шантаж.
- Это сделка. - Габо выпрямился. - Ты можешь отказаться. Тогда я иду к журналистам. И рассказываю им всё, что знаю. Про Винса. Про болт. Про то, что тренер занимается художественным пилением по металлу. Как думаешь, что скажут спонсоры?
- Тебе никто не поверит.
- Да ну? Проверим?
Харт смотрел на него. Его лицо было бледным.
- Сколько? - спросил он.
Габо назвал сумму. Харт вздрогнул.
- Это грабёж.
- Это цена твоей репутации. - Габо забрал со стола болт. - Подумай до завтра. Я зайду.
Он повернулся и пошёл к двери. У самого выхода Харт сказал:
- Ты думаешь, ты умнее всех?
Габо остановился. Не обернулся.
- Нет, - сказал он. - Я просто знаю, что мне нечего терять. А тебе есть.
Он вышел и закрыл за собой дверь.
Ближайший от трека бар не блистал чистотой. Липкие столы, громкая музыка, стойкий запах пива и прогорклого жира.
Мари сидела за стойкой. Перед ней стояло три пустых и один полный стакан. Взгляд потяжелел, но движения она еще контролировала.
В углу с парнями сидел Келвин. Он почти сразу заметил Мари и хотел уйти, но друзья уговорили остаться. Потягивая легкое пиво, райдер слушал рассказни друзей про происшествия на треке. Келвин кивал, смеялся в нужных местах, но время от времени поворачивал голову, наблюдая за девушкой у стойки.
Она допила стакан и взяла еще одну порцию.
Келвин поморщился – напиток ее был слишком крепкий. Как эта девчонка собирается добираться до дома?
Как ответ на его вопрос к Мари подсел мужчина. Слишком взрослый для нее и слишком быстро приступивший к делу. Он склонился над девушкой и стал что-то шептать ей на ухо. Рука мужчины словно невзначай перекочевала на спинку ее стула.
Келвин напрягся.
Скрипнул стул, и мужчина придвинулся ближе – почти вплотную.
Келвин отставил стакан, встал, подошел с другой стороны и присел рядом с Мари.
- Ты не против? – спросил он у девушки, но глядя на мужика.
Мужчина собрал пальцы в кулак, собираясь что-то ответить.
- Кел! Захвати и нам пивка! – крикнул один из друзей со столика Келвина.
Взгляд мужчины метнулся на его товарищей. Кулак разжался и его тело сдвинулось в сторону от Мари.
- Ладно, - он пожал плечами, поднялся и пошел к выходу.
Мари только теперь повернула голову и уставилась красными глазами на парня.
- Ты? – разлепив губы, спросила она.
- Я, - кивнул он.
- Что ты тут делаешь?
- Отдыхаю после заезда. А ты что тут?
Она откинулась на спинку стула, помолчала пару секунд, а потом с вызовом выпалила:
- Пришла подцепить симпатичного парня. Мой братец распугивает всех парней, которые мне нравятся. И я решила, что надо срочно это исправить.
Келвин хмыкнул. Он сделал знак бармену – апельсиновый сок.
- Ты что ко мне подошел? – она прищурилась и вдруг глаза ее сверкнули: - Это Габо тебя подослал следить чтобы ко мне никто не клеился?
Келвин взялся за стакан и сделал глоток, прежде чем ответить.
- Я первый сюда пришел, - спокойно заявил он. – И твой брат меня ни о чем не просил.
Мари взяла стакан и выпила залпом. Посидела.
- Ты сегодня хорошо выступил. Мне понравился твой прыжок. Фирменный элемент Габо. Но ты сделал его не так.
Келвин ухмыльнулся, но не смог сдержать удивления:
- Что не так?
- Ты его сделал по-своему. Габо бережет руку и старается делать плавно. Ты сделал жестко. Мне понравилось.
Келвин ничего не ответил, молча разглядывая ее. Она выдохнула.
- Он тебе что-то сказал, да? - она повернулась к нему всем корпусом. - Что-то, из-за чего ты теперь шарахаешься от меня, как от прокажённой. Что?
Келвин помолчал. Он взял сок, сделал глоток, поставил обратно.
- Дело вовсе не в тебе, - проговорил он наконец.
- Да ну? А в чем?
Келвин помолчал. Он мог бы сказать: «Твой брат обвинил меня в том, чего я не делал». Но не сказал. Потому что вышло бы, что он жалуется.
- В том, что я не хочу проблем, - сказал он наконец. - Я приехал сюда кататься, а не разбираться в чужих семейных драмах.
Мари усмехнулась. Горько.
- Ну да, иметь такого брата, который отваживает всех парней – это большая семейная драма.
- Я не то имел в виду.
- А что ты имел в виду? - она повернулась к нему. - Что мой брат - псих, который кидается на всех? Что я - его сумасшедшая сестра, которая орёт в коридорах?
Келвин не ответил. И это молчание было красноречивее любых слов.
Они сидели молча. Музыка играла. Бармен поставил перед Мари ещё один стакан, и она взяла его, не спрашивая, что это. Келвин не остановил её.
- Я хочу домой, - сказала она вдруг. - Я устала, хочу спать.
Келвин посмотрел на неё. Потом на стакан в её руке. Потом снова на неё.
- Ладно, - сказал он. - Я отвезу тебя домой.
- Ты? Ты знаешь куда?
- Знаю, были там один раз, отмечали Рождество, - он поднялся.
Мари посмотрела на него. Потом улыбнулась- впервые за весь вечер и тоже встала. Улыбка была слабая, кривая, но настоящая.
Пока они ехали по ночному городу, Мари заснула. Келвин не возражал – меньше опасной болтовни. Он ловко вырулил в узком проезде между домами и затормозил у знакомого подъезда.
- Выходим, - сообщил он девушке, но та никак не отреагировала.
Келвин с трудом довел Мари до двери квартиры Габо. Мари висела на нём, уткнувшись лицом в его плечо. Она практически ничего не соображала.
Габо открыл дверь.
Он не сказал ничего. Просто смотрел на Мари, на Келвина, на то, как её рука перекинута через его шею. Келвин ждал, что Габо разозлится. Начнет кричать. Но тот только шире открыл дверь.
- Давай сюда, - сказал Габо тихо.
Он забрал сестру. Подхватил её на руки легко, словно она ничего не весила, и отнёс на диван. Келвин остался стоять в дверях, не зная, уходить ему или ждать.
Габо вернулся через минуту. Он накрыл Мари пледом. Постоял над ней секунду. Поправил накидку и тихо сказал, одними губами: «Прости, клопиха». Потом вышел в коридор и прикрыл дверь.
- Спасибо, - сказал он.
Келвин моргнул.
- Что?
- Спасибо, - повторил Габо. - Я должен был сам проследить за ней. Но… - он пожал плечами, - спасибо.
Они стояли в коридоре. Габо прислонился спиной к стене, и Келвин вдруг увидел, какой он уставший. Не просто «после заезда». А вообще. Словно он не спал неделю.
- Прости, - сказал Габо.
Келвин замер.
- За раздевалку, - продолжил Габо, не глядя на него. - Я был не прав. Я обвинил тебя. Я просто… - он запнулся, - Ты подвернулся.
Келвин молчал. Он не ожидал этого. Он вообще не ожидал, что Габо извинится. Люди вроде Габо не извиняются. Они уходят. Или бьют. Но не говорят «прости».
- Я не подпиливал твой болт, - сказал Келвин.
- Я знаю, - ответил Габо.
Он оттолкнулся от стены и прошёл на кухню. Келвин остался в коридоре, не зная, что делать. Потом услышал:
- Иди сюда. Выпьем чего-нибудь.
Келвин вошёл на кухню. Габо уже достал две кружки и включил кофемашину.
- Я ухожу, - сказал Габо, садясь. – Снимаюсь с соревнований и ухожу из спорта.
Келвин замер над стулом.
- Что?
- Завтра я объявлю перед гонкой. Травма плеча. Харт уже согласился. Уйду красиво – по согласию.
Кофемашина звякнула. Габо, не вставая вытащил кружки и поставил одну перед Келвином.
Тот смотрел на него. Потом сел.
- Ты серьёзно?
- Серьёзно. - Габо поставил кружку на стол. - Я не смогу сделать double backflip. Рука не выдержит. Если я выйду и сломаюсь на трассе для имиджа команды это будет плохо.
- И Харт согласился? Как ты его уговорил?
Габо пожал плечами и глянул на Келвина с неожиданным весельем в глазах.
- Просто уговорил.
Келвин молчал. Он не знал, что сказать. Он видел, как Габо летает. Он видел, как он делает свой фирменный элемент, который никто не мог повторить гладко. И теперь этот человек говорит, что уходит.
- Я ухожу и у тебя теперь есть шанс, - сказал Габо вдруг.
Келвин поднял голову.
- Что?
- На гонке. У тебя есть шанс. - Габо смотрел на него. - Крис сильный. Но он всегда идёт на прыжок слишком рано. Он теряет высоту на втором гапе. Если ты будешь рядом он дрогнет.
Келвин превратился в слух.
- Маркос хорош в ритм-секции. Но он боится высоты. Он всегда сбрасывает скорость перед самым большим гапом. Если ты пойдёшь первым он запаникует.
- А Нэт? - спросил Келвин.
Габо помолчал.
- Нэт лучше всех, - сказал он наконец. - Но она одна. У неё нет команды. И это её слабость. Она не привыкла, что кто-то рядом. Если ты будешь рядом она собьётся. Не потому, что слабая. Потому что не привыкла.
Келвин смотрел на него. Долго.
- Почему ты мне это говоришь?
Габо пожал плечами.
- Потому что я ухожу. - Он сделал глоток. - Потому что кто-то должен выиграть. И я не хочу, чтобы это был Маркос.
Келвин усмехнулся. Впервые за весь вечер.
- А Крис?
- Крис - не худший вариант. - Габо поставил кружку. - Но он никогда не сможет повторить «Крылья ангела».
Они сидели молча. Кофе медленно остывал. Где-то за стеной шумел город.
- Я не знаю, что сказать, - сказал Келвин.
- Просто выиграй, - ответил Габо.
Он встал. Прошёл к двери. Открыл её.
Келвин поднялся. Поставил кружку на стол. Подошёл к двери.
- Кел, - позвал Габо.
Тот обернулся.
- Не подведи.
- Не подведу.
Габо смотрел на него секунду. Потом кивнул.
- Хорошо, - сказал он.
Келвин вышел. Дверь закрылась.
- Удачи - лягушонок.
Габо постоял ещё немного в коридоре. Потом вернулся на кухню, сел за стол и закрыл лицо руками.

5

Трек гудел. Двигатели прогревались, механики заканчивали последние проверки. Кто-то из райдеров уже выехал на разминку, и колеса байков пропахали рыхлую землю.
Габо стоял у края паддока, в джинсах и футболке. Без шлема. Без защитки. Рядом с ним - Харт. Лицо тренера было каменным, в глазах читалось что-то похожее на облегчение. И Габо это увидел. Но ему было все равно.
К ним подошёл журналист с микрофоном. Молодой, ретивый, из тех, кто всегда первым чует новости.
- Мистер Харт, - сказал он. - Ходят слухи, что у вас изменения в составе. Это правда?
Харт выдохнул. Он умел говорить в камеру. Улыбка появилась автоматически, идеально, как по заказу.
- Да, - сказал он. - Мы с Габриэлем пришли к обоюдному согласию. К сожалению, травма плеча не позволяет ему продолжать выступления на том уровне, которого мы ждём. Мы приняли решение расторгнуть контракт по обоюдному согласию. Габриэль покидает команду.
Журналист повернулся к Габо. Микрофон ткнулся ему в грудь.
- Габриэль, это ваше решение?
Габо посмотрел на Харта. Тот не отвёл взгляда. Между ними повисло тяжелое молчание. И журналист сразу напрягся.
- Да, - сказал Габо. - Моё.
Он сказал это ровно. Без эмоций. Как человек, который повторяет фразу, выученную наизусть.
- Что вы будете делать дальше?
- Отдохну. Полечусь. - Габо пожал плечами. - Может, еще вернусь. Может, нет.
Журналист открыл рот, чтобы задать ещё вопрос, но Харт шагнул вперёд.
- Мы желаем Габриэлю всего наилучшего, - сказал он, прикрывая плечом Габриэля. - Он был важной частью команды. Мы благодарны ему за долгие годы работы.
Слова были правильные. Идеальные. Как из пресс-релиза. Габо слышал такие фразы десятки раз про других райдеров. Теперь это говорили про него.
Он кивнул. Один раз. И пошёл.
Толпа расступалась. Кто-то хлопал по плечу. Кто-то говорил «удачи». Кто-то просто смотрел. Габо не останавливался, не хотел смотреть заезд. Он шёл к выходу из паддока, и его шаги гулко отдавались по бетону.
У выхода он замер, не оборачиваясь. За спиной взревели двигатели. Гонка начиналась. Габо толкнул дверь и вышел.
Флаг опустился.
Рёв двигателей ударил по барабанным перепонкам, и Келвин рванул вперёд. Двадцать байков сорвались с места одновременно. Жёлтый, зелёный, чёрный, красный и на секунду показалось, что трасса сейчас треснет под их весом.
Первый разрыв разминочный, пятнадцать метров. Келвин прошёл его чисто, даже не думая. Тело работало само: газ, баланс, приземление. Он чувствовал байк под собой, чувствовал трассу, чувствовал всё.
Второй - «стол», двадцать метров. Он приземлился на оба колеса, и удар отдался в колени. Выровнял. Поехал дальше.
А потом началась ритм-секция.
Три гапа подряд. Между ними только секунды, чтобы выбрать трюк. Крис шёл впереди. Широкий, уверенный, как всегда. Келвин видел его спину и знал: сейчас. Крис привстал на подножках перед большим разрывом. Слишком рано. Он всегда шёл на прыжок слишком рано. Габо был прав.
Келвин пристроился рядом. Не обгоняя. Просто рядом.
И Крис дрогнул.
Всего на секунду. Его плечи дёрнулись, и он потерял высоту. Байк клюнул носом, и приземление было грязным. Заднее колесо вильнуло, и Крису пришлось гасить удар всем телом. Он выровнялся, но было поздно. Он вообще не сделал трюк. Просто выжил.
Трибуны ахнули.
Келвин уже был впереди.
Теперь Маркос. Он шёл за Келвином, и Келвин чувствовал его за спиной. Дыхание, рёв двигателя, напряжение. Маркос был хорош в ритм-секции. Он умел работать низко, чисто, без риска. Но он боялся высоты. Габо сказал: он всегда сбрасывает скорость перед самым большим гапом.
Келвин подошёл к гапу первым. Не сбавляя скорость и не колеблясь.
Маркос запаниковал. Он сбросил скорость всего на долю секунды, но этого хватило. Его байк не набрал высоту. Он даже не попытался сделать хоть какой-то элемент. Просто перелетел разрыв и приземлился. Жёстко. Неуклюже. Но живым.
Он не упал. Но он проиграл время. И Келвин это знал.
А впереди была Нэт.
Она шла чисто. Лучше всех. Келвин видел её зелёный байк впереди - лёгкий, быстрый, точный. Она не ошибалась. Она шла на backflip и Келвин знал, что она может его сделать. Она была готова.
Но она была одна.
Келвин пристроился рядом, не обгоняя, не подрезая, просто рядом. И Нэт сбилась.
Всего на мгновение. Её плечи напряглись, и она дёрнула руль в сторону, словно ожидала удара. Она не привыкла, что кто-то рядом. Она привыкла быть одна. И теперь, когда рядом кто-то был, она не знала, что делать. Она потеряла секунду. И этого хватило, чтобы не пойти на backflip. Она сделала простой whip чисто, красиво, но просто.
Келвин уже был впереди.
И тут он понял: пора.
Он не мог сделать double backflip. Он знал это. Он видел, как Крис дрогнул. Видел, как Маркос испугался. Double backflip - это не его трюк. Не сегодня. Может, через год. Может, никогда.
Но у него было другое.
Он разогнался перед большим гапом, тем самым, где Крис потерял высоту. Двадцать метров. Достаточно, чтобы оторваться и сделать то, что он умел. Не двойное сальто. Одинарный backflip.
Он оторвался от земли. Байк пошёл вверх, и Келвин рванул тело назад, откидываясь за седло, позволяя мотоциклу уйти в вращение. Один оборот. Полный. Чистый. Он чувствовал каждую долю секунды, каждый градус, каждый вдох. Байк описал дугу над его головой и вернулся в исходное положение.
Он приземлился чисто. На оба колеса. Ни виляния, ни пробуксовки.
Трибуны взревели.
Но это был не финал. Впереди был последний разрыв. Двадцать пять метров. Самый большой. Тот самый, где решается всё.
Келвин разогнался. Он не думал о double backflip. Он вообще не думал о трюках. Он просто чувствовал байк под собой и ветер в грудь.
Он оторвался от земли.
И в воздухе, на долю секунды, он вспомнил Габо. Как тот стоял у края трассы и смотрел, как Келвин делает «Крылья ангела» в первый раз. Как сказал: «Ты делаешь его по-своему».
"По моему. По моему. По моему", - он рванул тело вперёд, над рулём, ноги проскользнули между руками. Вылетел над передним колесом, раскинул ноги в стороны, как ножницы, и замер на секунду дольше чем надо.
«Крылья ангела».
Он просто летел и в его глазах отражались облака.
Приземлился чисто. На оба колеса. Ни виляния, ни пробуксовки.
Трибуны взорвались.
Келвин доехал до финиша и остановился. Снял шлем. Лицо было мокрым от пота, и ветер холодил кожу. Он не сразу понял, что произошло. Только когда увидел, как к нему бегут люди, механики, журналисты, кто-то ещё. Он понял: он первый.
Он выиграл.
Нэт финишировала второй. Она слезла с байка, сняла шлем. Её лицо было спокойным.
Чуть дальше притормозили Крис и Маркос. Крис стянул шлем. На скулах - красные пятна, лоб в каплях пота.
- Какого черта ты не придержал этого лягушонка? - спросил он Маркоса.
Тот снял шлем. Вытер лицо и тихо, но зло огрызнулся:
- Если бы придержал, она бы выиграла.
Крис промолчал, только желваки дернулись под кожей.
Келвин сглотнул слюну, в миг ставшую вязкой и посмотрел на Нэт. Та даже не обернулась. Она спокойно передала байк Тьяго и пошла к гаражам.



Послесловие

Кафе было маленьким. Но это было его кафе. Шесть столиков, стойка из темного дерева и старенькая кофемашина, которая часто шипела громче чем нужно.
Габо протирал кружки.
Ему было скучно.
Под стойкой заворочался Чучо. Старый пёс поднял голову, посмотрел на дверь, потом на Габо. И снова улёгся.
На полке, между банками с кофе, лежал сложенный вчетверо листок. Он взял его, развернул. Почерк был неровный, торопливый.
Габо перечитал записку.
«Габо,
не буду говорить, что простила. Потому что не простила. Но я уже не злюсь. Почти. Ты все сделал правильно. Не пропадай. Пиши.
Клопиха».
Открылась дверь и вошла Нэт. Не поздоровавшись и не улыбнувшись, она села за стойку.
- Кофе. – произнесла она и только теперь посмотрела на Габо.
Он сделал американо и поставил перед ней чашку. Достал с витрины круассан и положил на блюдце рядом. И снова взялся за кружки.
Нэт сделала глоток. Поставила чашку.
- Я видела, как ты подпилил болт.
Габо спокойно поставил на полку очередную кружку.
- И? Почему промолчала?
Она посмотрела на него.
- Это была не моя война, - наконец ответила она.
Габо вздохнул. Сжав челюсти, он пару секунд смотрел на девушку. Потом тихо сказал:
- Я не мог выиграть. И не мог проиграть.
Нэт кивнула и сделала еще один глоток.
- Да, поэтому ты дал шанс Келвину.
Габо сглотнул.
- Ты должна сделать это сама, - сказал он наконец.
Она посмотрела на него внимательно.
- Я это сделаю.
- Может да, а может и нет.
- Может быть.
Она встала. Пошла к двери. У самого выхода обернулась.
- Круассан был вкусный. Спасибо.
Дверь закрылась.
Габо посмотрел на нетронутую выпечку. Чучо поднял голову и стукнул хвостом по полу. Один раз. Два.
Габо улыбнулся.