Митрополит Константин и следователь Гинзбург

Митрополит Константин и Мордка. Художественный рассказ
... Владыку Константина Дьякова арестовали ночью 29 октября 1937 года. Он только успел кратко помолиться и перекреститься, забрали и его келейника иеродиакона Порфирия. Их поместили в  разные камеры.
Митрополиту было уже 73... Седовласый,с глубокими морщинами, высокий, бледный, с кротким взглядом голубых глаз, он вошел в камеру и обнаружил, что она набита людьми, узников было как селедок в бочке. Крестьяне, рабочие учителя, инженеры, партийные, беспартийные, уголовники... 
Митрополит был в рясе и уголовники сразу заворчали:
- Ну вот еще один поп, попов только и не хватало. Вали, поп,  на место возле параши.
Но тут к нему подошел парнишка, по виду из крестьян и сказал
- Идите на мое место батюшка, а я уж туда переберусь. Благословите
- Спаси тебя Бог, благослови Христос. Как твое святое имя? 
- Грицко, Григорий
- Буду молиться за тебя, Григорий.
Владыко расположился на нарах. Поблагодарил Бога, помолился за себя, за келейника и за парнишку. Потом призадумался.
Может, зря он так испугался? 
Ну зачем соввласти такой немощный старик как он? Уже пять лет как у него боли в сердце, приступы, врач говорил, недолго и жить осталось, сердце больное. Возможно, допросят его да и отпустят? Он же и так на пороге жизни и смерти, может умереть от приступа в любрй день. Размышляя так, владыка Константин заснул.


...Первый допрос проводил товарищ Давид Ааронович Перцов. 
- Садитесь.  Начнем.
 - Ответьте на вопросы анкеты.
Когда анкета была заполнена, то Перцов обратился к митрополиту с интонациями заботливой няни, вразумляющей глуповатого ребенка: 
- Констанин Григорьевич! Мы ведь знаем, что Вы попали сюда по недоразумению. Что Вас завлекли эти негодяи, заговорщики-фашисты. Вы только назовите их фамилии, имена, адреса, их планы и действия и Вас сразу же отпустят. Слово чекиста! 
- Но я не состою в заговоре и никаких заговорщиков не знаю...
- 
- Жаль, жаль... А я надеялся на Ваши откровенные признания. Впрочем, я уезжаю на выходные, с Вами побеседует следователь Гинзбург. Думаю, Вы измените свои показания. Мы умеем и по-другому разговаривать.
Встать!  Стоять! - внезапно заорал следователь
Перцов ударом сбил с ног старика и стал пинать его сапогами. Потом поостыл, этот старикан ему нужен был живым.
Что ж, пусть потрудится этот карьерист Гинзбург, а он, Давид Перцов отдохнет.
Ицка Кацман и Шлом Рабинович, приятели и сотрудники давным- давно приглашали Перцова  поохотиться и выпить. И вот действительно ему дали выходные и он поехал повеселиться на природе. Пострелять уток, выпить водки. Расторопная обслуга разводила костер, из привезенного мяса жарили шашлыки, наедались. Надо сказать, колхозы и раскулачивание подорвали села, сельчане голодали. Но это не портило участникам пикника настроение.   Орали тосты за Сталина, за счастье народа. Пели советские песни. Веселились.
... За ход дела Перцов не волновался. На Гинзбурга Перцов уповал как на каменную стену. Молодой горячий коммунист, недавно принятый в партию, Гинзбург изо всех сил делал карьеру в НКВД.
Конечно, этому молодцу можно доверять. Парень должен провести серию допросов.  Перцов был крепко уверен, что дряхлый больной старик рано или поздно, все же расколется. У них  и
 не такие начинали  говорили. Уже дали показания о том, что митрополит Констанин руководил антисоветской фашистской организацией архиепископы Линевский и Делиев.  
Впрочем, Перцов дал подробные инструкции сотруднику. 
- Угрожать можешь, но сильно  бить нельзя, не время. Митрополит - враг нашего народа, фашист. Сталин призывает бороться с врагами нашего народа. Мы должны разоблачить его и всех его прихлебателей и покончить с ними. Необходимы его показания. Он мне живым нужен! Понял? 
- Так точно! 
... На следующий день митрополит увидел нового следователя, крепыша лет 30, Мордку  Гинзбурга
Долговязый, с копной черных волос, горбоносый с черными навыкате глазами Мордка сидел под огоромным портретом товарища Сталина, который благосклонно взирал на усердие товарища лейтенанта Гинзбурга.
- Стоять. Стоять по стойке смирно. Молчать. Вопросы буду здесь задавить только я. А ты отвечать, подлая фашистская гадина. И Мордка плюнул в лицо старику, разразился отборной матерщиной, ругаясь тонким визгливым тенором.
В нем был не только гнев и ярость , но и животный страх. Гинзбург до ужаса боялся фашистов. Он читал газеты о ситуации в Германии.
- Для начала расскажешь о своих церковных делах. Когда прибыл сюда? Какие храмы? Где еще есть службы? Говори.
- В связи с переводом столицы из Харькова в Киев  я прибыл к месту своего нового служения 29 марта 1935.
года. На Киевщине было 170 приходов, из них 70 функционировало и 100 взяты под заготзерно. Серьезная болезнь прекратила мою деятельность почти на 3 месяца. В настоящий момент число приходов на Киевщине сократилось до минимума: всего 16 с 4-мя городскими. 
Владыка на секунду умолк. Потом нерешительно продолжил:
- И еще... Еще...Я прошу Советскую Власть дать
возможность мне — 73-летнему старику, одержимому весьма многими и тяжелыми физическими недугами, мирно и тихо закончить свою жизнь.
- Как же! Тихо закончить свою жизнь. Не выйдет. Почему ты не выложил все  на первом допросе? Ты руководитель фашистской группы. Твои архиепископы уже подтвердили это в показаниях. Нет смысла запираться. Быстро назвал фамилии, имена адреса, явки, пароли, планы!  А... Молчишь. Гинзбург был в ярости. Все в нем скопилось. И отвращение к христианству, которое привил ему еще дед раввин, и неприязнь к этому христианскому служителю, и страх перед фашистами... А также ярость, что дело разваливается... Не будет ему повышения, не будет премии... Ничего. И забыв все инструкции, вне себя от гнева он подошел и ударил в глаз старика, тот зашатался и упал.
Гинзбург  испугался, подумав, что старик отдал концы. Велел рядовым приподнять. Старик дышал еще. На него полили водой. Охранники притащили его в камеру.
Гинзбург упорно решил выбить показания и еще два дня проводил допросы, с которых старик митрополит  возвращался окровавленным. Придя в себя, владыка молился, чтобы Христос укрепил его.
На третий день день после бесплодных попыток выбить показания, Гинзбург внезапно схватился за нательный крестик и рванул его, но старик ухватился за крест руками.
- Только вместе с головой  - успел прошептать владыка и свалился без сознания с сердечным  приступом.
На утро приехавший и уже изрядно опохмелившийся Перцов с опухшим лицом и красным носом тряс за плечи испуганного Гинзбурга.
- Ты сломал все дело! Я планировал раскрытие крупного заговора фашистов, не менее 20 человек! А старик валяется без сознания и почти уже мертв...
- Но что ж делать помоги, защити, все же мы троюродные братья! - заверещал Гинзбург
- Вот что Мордка... - немного поостыл Перцов
- Ты не успел взять его подпись... Так поставь сам. Ты мастер подделывать. А с ним так поступим. Из него ничего не вытрясти. Так что с ним возиться? Шлепнуть, но по-тихому. Если до ночи не отдаст концы, дадим приказ увезти на дальнее кладбище и там пустить в расход. А запишем в отчете что от хронической болезни помер. Иначе спросят с нас. Ведь крупное дело - митрополит.


...Грицко ухаживал за стариком митрополитом, обтирал лицо водой, осторожно поил его из жестяной кружки, в углу шепотом молился о нем. Слабо теплилась надежда, может, будет жить? 
И Бог явил чудо. На второй день вечером митрополит пришел у себя, но был очень слаб.
- Знаешь Гриша... Видение мне было... Бог открыл мне... Умру я скоро, конец мне....
- Что Вы, не помирайте, может в больницу положат, сердце подлечат
- Не от сердца... Другая смерть...
Грицко побледнел. Неужели расстреляют старика?
- Молись за меня, сынок
- И вы за меня
Старик повернулся к стене и шепотом начал читать молитвы.
Охрана донесла Перцову что старик все еще жив. Поздно вечером в 23 часа два толстощеких красномордых молодых  бугая подхватили полуживого старика под руки запихали в воронок и уселись по обе стороны . В машине были уже саперные лопаты
Долго мчался воронок и приехал на дальнее кладбище. Руки старику связали. Потом привязали к ограде кладбища.
- Получай свое, враг народа! 
И ворошиловский стрелок, упитанный сержант НКВД, выстрелил в старика, прямо в сердце. 
Наскоро выкопали небольшую яму, забросали землей.
...Словно светлый Ангел среди ночи вознеслась душа мученика к Богу в Царствие Небесное... Но об этом знали Сам Господь и святые Его Ангелы. Палачи были  марксистами - безбожниками и считали, что от митрополита остались только кости.


Послесловие: 
Митрополит Констанин Дьяков был причислен к лику местночтимых святых в 1993 году. Общецерковная канонизация состоялась в 2011 году.


Грицко, Григория Николаевича Коваленко, за анекдот с элементами антиколхозной агитации отправили на десять лет в лагеря. Там он надорвался, получил болезнь сердца, работал с 1939 в инвалидной роте. Чуть не умер от голода в 1941. В 1944 был по актировке освобожден. Работал сторожем в колхозе, читал на клиросе в уцелевшем храме. В 1958 в декабре в  воскресенье  читал кафисмы, подошел к исповеди, причастился. Был бледным и задумчивым. Мама и бабушка его пели на клиросе.  В  понедельник Григорий отработал, пришел, лег, заснул и не проснулся. Мать отпела и  похоронила его.



Давид Ааронович  Перцов продолжал проводить кровавые допросы.
Оперуполномоченный 1-го отдела (охраны) УГБ НКВД УССР Дмитрий Васильевич Коновалов вспоминал, что после отказа давать показания:
"Все как звери набросились на меня, сбили с ног, стали крутить руки, задрали на голову гимнастерку и, сорвав с меня брюки и кальсоны, свалили меня на специальный стол, на котором били линейками и бутылками, пока я начал терять сознание. После этой пытки меня бросили в угол и стали лить мне в рот воду с плевательницы, смывая кровь, от которой я задыхался. Не добившись от меня признаний, я на носилках был занесен во внутреннюю тюрьму НКВД УССР и брошен на голый цементный пол… Сараев позвонил начальнику отдела Перцову и спустя некоторое время я снова был заведен в ту же специально оборудованную комнату для очередной пытки. Здесь, как и первый раз, были: Перцов, Сараев, Борисов, Грозный, Прыгов и другие, более 10 человек. Перцов потребовал от меня дачи немедленно показания на Любченко П.П. о том, что он завербовал меня, и, когда я заявил Перцову, что никаких показаний на Любченко П.П. я давать не буду. Грозный бросился на меня и стал бить меня носками между ног, заявляя: “Ты долго будешь покрывать Любченко, ты знаешь, что Сталин дал указание убивать всех, кто был на руководящей работе в 1-й пятилетке, все оказались врагами народа, лучше пиши на Любченко, что он тебя завербовал, а ты это скрыл от органов, и ты останешься живой и будешь работать в лагерях, а то все равно убьем”. Обороняясь от ударов в области живота, я, не выдержав издевательства, бросил с силой Грозного в угол, и в этот момент все присутствующие взвалили меня на длинный стол, и насевши мне на голову и ноги, били меня до тех пор, пока я лишился сознания. Начали избивать, приговаривая: “Вот тебе ездить на правительственных Машинах, вот тебе пропуск на демонстрации” и т. д. Во время этих зверских побоев следователь Сараев докладывал наркому Леплевскому о состоянии допроса, что уже состояние допроса 3-й степени, и все-таки я показания не даю, поэтому нарком распорядился “избивать до смерти и получить показания о терроре”.
16 ноября 1938 Давид Ааронович Перцов был арестован «за нарушение социалистической законности» как «участник контрреволюционной право-троцкистской организации и антисоветского заговора в НКВД УССР».
15 августа 1939 ВКВС СССР по ст. 207-17а УК УССР приговорен к 4 годам л.с..
Сидел в Северо-Восточном ИТЛ НКВД.
В марте 1940 этапирован в Харьков.
В декабре 1940 по протесту председателя Верховного Суда СССР уголовное дело в отношении Перцова было возвращено на доследование. 5—6 июня 1941 г. ВТ войск НКВД Киевского округа приговорен к 15 годам л.с.. Сидел в Южно-Уральском ИТЛ НКВД-МВД. Погиб в лагере на лесоповале.
Не был реабилитирован.


Мордка, Мордухай Абрамович Гинзбург, получил повышение по службе в 1938. Опубликовал статью в газете "Правда  народа", она называлась "Задачи борьбы с врагами нашего народа".  Но в 1939 году Мордка еле выкрутился из неприятностей. Тем не менее он благополучно служил всю войну на Кавказе в тыловых частях обеспечения, там было и сытно, и привольно. В конце войны  был награжден орденом красного знамени. Занимал крупные должности в министерстве строительства. Был награжден орденом трудового красного знамени. Скончался  в 1976 на одной из своих  дач персональным пенсионером.


Галина Сиротинская