Россия, которая перестала стесняться себя

Россия, которая перестала стесняться себя

Александр Аит

Я почти тридцать лет живу в Израиле. Смотрю на Россию со стороны, с другого берега, из другой повседневной жизни. Расстояние не делает человека всезнающим. Я не стану утверждать, будто из Цфата мне виднее, как живёт каждая российская семья. Но сравнивать, размышлять и говорить о том, что вижу, я могу.
И я вижу, как Россия изменилась в лучшую сторону.
Для меня главное изменение связано с её отношением к самой себе. С тем, о чём люди готовы говорить открыто, что считают достойным уважения и на что хотят опираться.
Я хорошо помню разговоры разных политологов о том, что у России нет идеологии. Они обсуждали, что может объединить страну, какая идея способна связать людей и дать им ощущение общего будущего.
Сегодня у меня есть свой ответ на эти разговоры: я вижу, что идеология появилась. И её больше не стесняются.
Здесь я говорю об общественных убеждениях и ценностях, о своём ощущении перемен. Об идеологии, которую можно узнать по отношению человека к Родине, к памяти, к долгу, к тем, кто находится рядом.
Мне важно, что любовь к своей стране можно произносить вслух без смущения. Что верность, служение, преемственность поколений могут быть осознанным выбором взрослого человека. Что за словами о достоинстве должно стоять желание самим отвечать за свою жизнь и будущее.
Именно такую перемену я замечаю в России.
Идеология становится убедительной тогда, когда у неё появляются человеческие лица. Когда можно увидеть поступок и понять, какие убеждения за ним стоят.
С происходящим в ходе СВО я связываю появление нового крепкого слоя людей, которых называю поколением героев. Возраст здесь для меня вторичен. Я говорю о людях, для которых товарищество, ответственность и готовность прийти на помощь приобрели особую цену.
В них я вижу возможную опору страны. В способности держать слово, выдерживать тяжёлые испытания, отвечать за другого человека. В понимании того, что собственное удобство не всегда может быть главным мерилом решения.
При этом слово «герой» нельзя раздавать автоматически. Оно должно оставаться оценкой поступков. Мужество не освобождает человека от совести, а служение своей стране не даёт права на жестокость к беззащитным.
Я живу в Израиле и не хочу писать о войне как о красивом представлении. За ней стоят погибшие, раненые, семьи, которые ждут и теряют. Уважение к мужеству требует помнить эту цену. Мне хочется, чтобы человеческая стойкость продолжалась в созидании, в возвращении к жизни.
Поэтому главный вопрос для меня касается и будущего: какое место эти люди займут в мирной России?
Хочется, чтобы их опыт ответственности оказался нужен в городах и посёлках, в работе, в воспитании детей, в отношении к слабому. Чтобы человек, привыкший не бросать товарища, не проходил мимо чужой беды и после возвращения домой.
Но и страна должна отвечать ему взаимностью. Лечением, возможностью учиться и работать, вниманием к семье. Уважение к человеку проверяется повседневным отношением. Одной торжественной речью здесь не обойтись.
Вот тогда разговор об идеологии получает продолжение за пределами лозунга.
Для меня её сила заключается в связи слова с делом. Говоришь о справедливости? Значит, будь справедлив к тому, кто от тебя зависит. Говоришь о памяти? Найди время узнать судьбы людей, благодаря которым живёшь. Говоришь о Родине? Береги то, что рядом с тобой, и отвечай за собственную работу.
Мне кажется, именно такого внутреннего содержания долго не хватало разговорам о будущем России. Сегодня я вижу людей, с которыми связываю надежду на это содержание.
Я не утверждаю, что все проблемы решены или что вся страна думает одинаково. Любая большая страна сложнее одного мнения о ней. Моё мнение остаётся личным: за эти годы Россия обрела больше внутренней уверенности, и я считаю это переменой к лучшему.
Мне важно видеть страну, которая может говорить о собственных убеждениях прямо. Без необходимости каждый раз извиняться за привязанность к своей истории и культуре. При этом уверенность должна оставлять человеку способность думать, слышать возражения и исправлять ошибки.
Почти тридцать лет я смотрю на Россию из Израиля. И сегодня главное для меня заключается в следующем: я вижу у неё ценностную основу, которую люди готовы открыто назвать своей.
Есть убеждения. Есть люди, с которыми я связываю их воплощение. Есть ответственность за то, каким будет продолжение.
И своей идеологии Россия, по моему ощущению, больше не стесняется.
Теперь важно, чтобы её достоинство было видно в жизни человека.
Цфат, Израиль