Та, что не смогла уйти. Глава 1 ч. 1

Глава 1

Скажи, как долго мне тобой болеть?
Искать во сне любимые глаза?
Как птица в клетке, я хочу взлететь,
Но нам с тобою рядом быть нельзя.
Я всё равно, как в юности, люблю,
Ты мой мираж, несбыточный сюжет.
Я вечность на двоих с тобой делю,
Хотя тебя со мною рядом нет...


Меня зовут Элен Купер, и, если говорить прямо, я принадлежу к расе Богов — тех самых, что когда-то создавали миры. Моим домом была Флора, вечнозелёный рай, который отец сотворил специально для мамы перед свадьбой. Он хотел уберечь её от назойливого внимания нашей многочисленной родни с Оттиса, где тысячелетиями жили наши предки. Отец был уникален: в роду, который за сотни лет заметно растерял былое величие, он оказался единственным, кто имел дар Высшего Порядка. Сейчас большинство моих сородичей — лишь «смотрители», способные поддерживать жизнь в уже готовых мирах, но не создавать новые. Да, следует признать, что за последние пару сотен тысяч лет мир Богов деградировал. Теперь далеко не каждый род может похвастаться наличием хотя бы одного отпрыска, обладающего даром Высшего Порядка. Причин этому несколько, но в первую очередь это была длительная война между кланами Богов, предшествовавшая расколу Империи Парадиз, и, как ни смешно, второй  причиной оказалась самая прозаическая - разгульный образ жизни Богов, частенько вступавших в связи с сотворёнными, вследствие чего они стали банально вырождаться.

Мне достался дар отца, и это стало одновременно моим благословением и проклятием. Когда мне исполнилось пятьдесят — возраст, который у нас считается едва ли не детским, — родители были вынуждены отправить меня в Академию на Парадиз. Это сердце нашего мира, место, где учат управлять силой. Обычно туда попадают гораздо позже, но у родителей не было выбора. С тех пор как проявились мои способности, а это случилось в три года, меня начали мучить странные видения, переходящие в тяжёлые обмороки, с которыми домашние лекари просто не справлялись.
Честно говоря, я и сама рвалась уехать. И дело было не только в том, что я переросла уровень знаний, которые могли дать мне дома. Была ещё одна причина — гораздо более веская и личная, о которой я не рассказала бы никому даже под пыткой...

***

Память — штука странная, а моя — и вовсе напоминала заевшую пластинку. С того самого момента, как я впервые осознала себя, в сознании пульсировало одно единственное имя - Джин Ён. Я не знала, кто он, кем приходится мне и почему стал смыслом моего существования, но внутри жила непоколебимая уверенность - я обязана его отыскать. Любой ценой.

Жить с разумом взрослой женщины в теле младенца было тем ещё испытанием. Представьте - вы мыслите категориями опыта и глубоких переживаний, а в ответ на попытку что-то сказать издаёте лишь невнятный писк. Но со временем этот диссонанс стал привычным фоном, как шум дождя за окном.

К трём годам туман в голове начал редеть. Впервые я увидела его глаза — единственную чёткую деталь в размытом образе. Они были совсем не такими, как у остальных Богов: узкие, немного раскосые, с лёгкой припухлостью век, пронзительные, словно заточенная сталь, но при этом бесконечно тёплые. В них читалась такая любовь, что сердце каждый раз сжималось от тоски.

Постепенно, с каждым новым видением, проступали детали его облика. Высокие скулы и прямой нос с едва заметной горбинкой придавали лицу благородную мужественность, лишённую всякой хищности. Особого внимания заслуживали губы — словно выточенные резцом мастера: чуть полнее, чем того требовали строгие пропорции лица, с тёмным, почти чернильным, контуром, свойственным смуглым людям. На фоне его бледной кожи эта деталь выглядела особенно эффектно, почти вызывающе, и в то же время, как то трогательно и беззащитно.  Чёрные волосы, стянутые в тугой хвост, и небрежно упавшая на лоб прядь лишь подчёркивали его образ. Он был сложен безупречно: стройный,  жилистый, с широким разворотом плеч и крепкой грудью. В нем не было грубой массивности, лишь природная грация хищника. Казалось, он был соткан из противоречий, которые каким-то непостижимым образом сливались в идеальную гармонию.  В его осанке чувствовалась скрытая пружина — готовность сорваться с места в любую секунду, грация существа, привыкшего полагаться только на свои инстинкты. Он не просто стоял передо мной - он заполнял собой всё пространство, вытесняя реальность, заставляя забыть о том, где я нахожусь и кто я есть. Глядя на него, я едва сдерживала порыв — хотелось прикоснуться к нему хотя бы в этих видениях. Да, теперь я прекрасно понимала ту женщину, что занимала моё тело...

Вскоре эти видения превратились в пытку. Они настигали внезапно: во время завтрака, в разгар игры или в тишине ночи. Резкая вспышка, невыносимая боль, прошивающая всё тело, — и я проваливалась в беспамятство. Очнувшись, я обнаруживала в голове новый фрагмент пазла, который никак не складывался в цельную картину.

 Естественно, я никогда не говорила родителям о том, что же за видения, что за информация приходят ко мне во время этих приступов. Не могла же я заявить им: «Дорогие мама и папа, я не ваша маленькая дочурка, а взрослая и, похоже, погибшая Богиня, просто оказавшаяся запертой в этом детском теле». Боюсь, лекарем душ я бы тут не отделалась. Как бы с перепугу некромантов не позвали, что бы выдворить подселенку. Только вот вопрос - а кто-нибудь остался бы в теле?

Родители были в отчаянии. Сначала они искали причины в физиологии, потом — в психике, но лучшие лекари лишь разводили руками, не находя никаких отклонений. Когда же  приступы стали сопровождаться долгими, пугающими обмороками, стало ясно: обычная медицина здесь бессильна. Сломленные тревогой, они решились на крайний шаг — поездку в лекарский центр при Академии Парадиза. Тем более, что к тому моменту мне исполнилось пятьдесят лет, а это хоть и, практически, подростковый по меркам Богов, возраст, но уже можно было решать с ректором Академии вопрос о зачислении ввиду особой одарённости.  Я чувствовала их страх, но внутри меня, несмотря на боль, теплилась слабая надежда: возможно, там, в стенах, где хранятся древние знания, я наконец пойму, кто такой Джин Ён и почему он так отчаянно зовёт меня из глубин моей собственной памяти.

***

Господин Лю, к моему удивлению, отреагировал спокойно. Он лишь мельком взглянул на меня и бросил фразу: мол, случай не уникальный, лечить тут нечего, нужно просто «подзаряжать» мой резерв, а дальше тело справится само. Затем он жестом пригласил отца в соседнюю комнату.

Вернулся отец спустя несколько минут, и я едва узнала его. Он выглядел так, будто увидел призрака: лицо — серое, почти синюшное, руки ходуном ходят. Он бормотал что-то бессвязное, вроде «кто бы знал» и «бедная малышка», совершенно не замечая ничего вокруг. Господин Лю пытался сгладить углы, уверяя, что это пустяки, просто редкая особенность, с которой нужно научиться жить. Но я видела, что они что-то скрывают.

Терпение лопнуло. Я вцепилась в рукав отца и, прижав его к стене, отрезала - либо они выкладывают всё как есть, либо никто никуда не уходит. Видимо, в моих глазах в тот момент читалось нечто такое, что спорить они не решились.
Господин Лю начал издалека, пытаясь смягчить удар, но я оборвала его на полуслове, потребовав прекратить эти игры в «деточку».

— Хорошо, — он усмехнулся, явно ожидая, что я сейчас упаду в обморок. — Поздравляю, госпожа Купер. Помимо вашего основного дара Высшего Порядка, вы — носительница дара Чёрной Луны.

Я замерла. Отец тут же притянул меня к себе, готовый ловить, если я начну терять сознание.

— То есть, вы хотите сказать, что я мортоэрт? — я выдавила из себя  усмешку. — При том, что мои родители — чистокровные Боги?
— Генетика — штука упрямая, — пожал плечами Лю. — Кто знает, какая прапрабабка пару тысяч лет назад, а может и больше,  завела интрижку с мортоэртом и родила от него сына, который стал вашим прадедушкой? А поскольку от Богинь у них всегда рождаются только мальчики, этот ген мог дремать в вашем роду столетиями, передаваясь через поколения, чтобы «выстрелить» именно сейчас. В вас. Почему он выбрал вас - не спрашивайте. Это фатум, который нельзя объяснить.

Я стояла, переваривая услышанное, и чувствовала, как внутри, помимо привычной силы, начинает ворочаться что-то холодное, чужое и пугающе мощное.
Холод внутри меня не просто ворочался — он начал медленно расползаться по венам, вытесняя привычное тепло божественной энергии. Это было странное, почти осязаемое ощущение: словно в мой внутренний океан света кто-то вылил чернила, которые не смешивались с водой, а поглощали её, превращая в густую, вязкую тьму.

— Значит, Чёрная Луна, — прошептала я, глядя в сторону, где в полумраке кабинета поблескивали корешки старинных книг. — И что теперь? Вы предлагаете мне просто «подзарядиться» и делать вид, что я всё та же чистая дочь чистокровных Богов? Как я должна скрывать это, если само моё естество теперь будет требовать того, что для моей расы является табу? Ведь мы должны творить, а не уничтожать.

Отец судорожно сжал мои плечи, его пальцы впились в ткань платья. Я чувствовала его страх — не за себя, а за меня. Он боялся не моей грядущей силы, а того, что она сделает с моим будущим, с моим местом в обществе, где чистота крови была единственным мерилом достоинства.

Господин Лю подошёл к столу и, не глядя на меня, начал отмерять какие-то сухие травы в ступку. Его движения были размеренными, почти механическими, но я видела, как напряжены его плечи.

— Скрывать? — он усмехнулся, не оборачиваясь. — Госпожа Купер, вы не понимаете сути. Чёрная Луна — это не болезнь, которую можно спрятать под иллюзией или подавить медитацией. Это голод. Ваше тело привыкло питаться светом, но теперь у него появился, образно говоря, второй желудок, который требует тьмы. Если вы не научитесь «кормить» этот дар осознанно, он начнёт пожирать вас изнутри. Сначала — ваш резерв, потом — вашу жизненную силу, а в конце... что ж, в конце вы просто станете пустой оболочкой, проводником для той самой энергии, которую так боятся наши сородичи.

Я почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. Значит, это не просто «особенность». Это приговор. Но ведь для чего-то  мне дан этот дар? Возможно, он поможет мне найти... Нет. Не сейчас. Рано об этом думать...
— И как мне его кормить? — мой голос прозвучал на удивление ровно, хотя внутри всё дрожало. — Где я возьму эту... тьму?

Лю наконец обернулся. В его глазах, обычно спокойных и отстранённых, сейчас плясали странные искры. Он подошёл ближе, и я невольно отступила, но отец удержал меня.

— Тьма не снаружи, деточка. Она в тенях. В забытых местах, в невысказанных желаниях, в самой твоей сути, в  сути того, что называется смертью. Вам не нужно искать её в других. Вам нужно научиться принимать её в себе. Но предупреждаю: как только вы сделаете первый шаг по этому пути, обратной дороги не будет. Вы перестанете быть просто Богиней. Вы станете чем-то иным. Вы станете мортоэртом с даром Бога Высшего Порядка, и именно в такой последовательности, - а это чудовищно мощная сила. Уж я то знаю. Вам потребуется очень много сил и терпения, чтобы научиться владеть ею.

Я посмотрела на свои руки. Они казались прежними, но под кожей, там, где пульсировала кровь, я теперь видела тонкие, едва заметные нити серого, почти пепельного цвета. Они пульсировали в такт моему сердцу, требуя признания. Я поняла: отец бледнел не от страха перед моей «болезнью». Он бледнел потому, что уже тогда, в той комнате, понял — его дочь больше не принадлежит их миру. И, возможно, никогда больше не будет принадлежать.