Дорожный рассказ попутчика. 4 часть

Наутро отец сказал:
— Сабыр, поехали на рынок, закупим продукты.
Перед отъездом он решил запастись всем необходимым, чтобы до его возвращения мы ни в чём не нуждались.
Она осталась дома со своим мальчиком Адилом, разбирая вещи. Мальчик ни на минуту не отходил от матери. Когда она отвернулась, я показал ему язык и, довольный своей маленькой проделкой, побежал к машине.
Вслед за мной радостно помчался Джек. Он, видимо, решил, что и на этот раз мы возьмём его с собой.
— Но-но! — сказал я ему и указал пальцем на двор. — Жди здесь!
Джек повертел хвостом, словно всё понял, и послушно остался на месте.
Я быстро забрался в кабину машины и стал ждать, когда отец выйдет из дома.
По небу плыли лёгкие облака. Солнце то выглядывало из-за туч, словно показывая нам один глаз, то снова пряталось за ними. Из соседнего дома вышел дедушка. С прутиком в руке он выгонял овец со двора на пастбище.
Отец поздоровался с ним за руку, поинтересовался здоровьем и направился к машине.
Ну вот, наконец мы тронулись в путь!
Дорога была неасфальтированной. За нашей машиной поднималось густое облако пыли, которое быстро рассеивалось, оседая на дороге и пожелтевших листьях придорожных деревьев.

Вскоре показался базар. Вокруг уже стояло множество легковых машин. Одни покупатели загружали продукты в багажники, другие только подъезжали. Тележники сновали между рядами, предлагая свои услуги, переходили от одной машины к другой и помогали складывать покупки.

У самых ворот торговали рыбой. На прилавках лежали огромные сазаны. Я на минуту задержался, разглядывая рыбную груду. Среди неподвижных тушек вдруг заметил одну рыбу, которая ещё шевелила хвостом.
Я замер перед ней, вытаращив глаза и слегка приоткрыв рот. Казалось, рыба вот-вот заговорит со мной. Её крупная чешуя блестела на солнце, а сама она выглядела такой упитанной, что я невольно залюбовался ею.

— Сабыр! Не отставай, а то потеряешься в толпе! — окликнул меня отец.
Я тут же опомнился, подбежал к нему и крепко взял за руку.
Базар уже вовсю гудел. Продавцы наперебой зазывали покупателей, приглашая попробовать то одно, то другое. Между торговыми рядами ходили люди с протянутыми руками, прося подать на хлеб. Но от некоторых так сильно пахло спиртным, что мне казалось: деньги им нужны вовсе не на еду.
Вдоль рядов стояли тележники, предлагая помочь с покупками. Отец выбрал одного из них, и тот стал ходить за нами, складывая в тележку всё, что отец покупал.
Когда мы закончили покупки и погрузили продукты, отец сказал:
— Пойдём пообедаем.

На базаре было много столовых. Мы вошли в одну из них и сели за стол. Заказали плов. Вскоре принесли горячий чай, свежую лепёшку и салат.
Отец посмотрел на меня и заговорил серьёзным голосом:
— Сынок, я скоро уеду на две недели. Ты слушайся новую маму. Тётя, которая за тобой присматривала, уедет к себе домой, и ты останешься с новой мамой. Постарайся подружиться с мальчиком. Он тебе теперь как братик. Не обижай его и никому не позволяй обижать.
Я, как послушный мальчик, кивал головой, соглашаясь с каждым его словом.
Но когда отец назвал Адиля братиком, я невольно задумался: какой же он мне братик? Ведь у меня уже была мама, а этот мальчик появился совсем недавно. Я ещё не понимал, что всё это значит, но внимательно слушал отца и не перечил ему.
Тем временем небо заволокло тучами. Мы поспешили к машине и поехали домой.
Начал накрапывать мелкий дождь. Капли застучали по стеклу, оставляя на нём тонкие влажные дорожки. Дворы, деревья и дорога за окном постепенно теряли свои очертания под серой дождевой пеленой.

Отец снова заговорил:
— Я хочу, чтобы ты был послушным мальчиком и не обижал братика.
При слове «братик» я опять задумался. Какой он мне братик? Но вслух ничего не сказал. Я привык слушаться отца и не задавать лишних вопросов.
Когда мы приехали, Джек радостно подбежал к машине. Отец погладил его по жёсткой шерсти. Пёс довольно прикрыл глаза и приподнял морду, словно хотел, чтобы его гладили ещё и ещё.

Я побежал в дом.
Проходя мимо комнаты родителей, заметил возле двери коробку с вещами матери. Рядом лежали какие-то другие вещи, оставшиеся после её смерти, и старые тюлевые занавески.
Видимо, новая хозяйка решила всё это выбросить.
На окнах уже висели новые занавески, а родительская кровать была застелена свежим постельным бельём. Всё вокруг выглядело непривычно, словно в нашем доме кто-то стёр прежнюю жизнь и начал устраивать новую.
Рядом на полу лежал раскрытый чемодан.
Со стола исчезли фотографии в рамках, которые раньше стояли на самом видном месте. Вместо них появились снимки её сына.
Я не стал задерживаться и быстро прошёл к себе в комнату.
Но и там меня ждал сюрприз.
На моей кровати лежал Адиль и что-то рассматривал.
Я подошёл к нему и потянул за руку:
— Вставай! Это моя кровать!
Мальчик тут же заплакал.

Не успел я опомниться, как в комнату прибежала его мать. Она схватила меня за воротник и резко сказала:
— В этой кровати будет спать он! А ты пока полежи вон там!
Она указала глазами на матрас, лежавший на полу поверх кошмы.
Я растерянно посмотрел на свою кровать, потом на матрас. Не понимал, почему я должен уступать собственное место и почему со мной так разговаривают.
Вечером, когда мы сели за дастархан, она обратилась к отцу:
— Жаным, пусть Адильчик пока поспит на его кровати. А то он у меня быстро простужается. Вот купим ему кровать, тогда и переставим. Сабыр уже большой, потерпит.
При последних словах она бросила в мою сторону быстрый, недовольный взгляд.
Отец молча выслушал её. Потом посмотрел на меня и сказал:
— Ладно, сынок, уступи ему пока свою кровать. Когда вернусь, куплю тебе новую.
Я молча кивнул.
Мне хотелось возразить, хотелось спросить, почему я должен отдавать свою кровать и спать на полу. Но я промолчал.
Ведь так сказал отец.
Я ещё не знал, что это была только первая из многих перемен, которые ожидали меня в нашем доме....