Сказка о не-Иване, умном парне

Жил в одном селе кузнец,
Добродушный молодец.
Ловко гнул рукой подковы,
Знал и грамоты основы.
Оттого среди своих
Он завидный был жених.
Дочерей увещевали
Да приданое считали
Все окрестные отцы,
Лесорубы и жнецы.
Видя выгодное дело,
Местный поп задумал смело
Конкурентов обойти,
Дочку с женихом свести.
Невзначай подстроил встречи,
Говорил разумно речи,
И женатым, наконец,
Оказался наш кузнец.

Ничего не замечая,
Жил, вперёд не забегая.
Ещё года не прошло,
Как пришлось ему в седло
Прыгнуть и метнуться мухой
За соседкой-повитухой.
Сын родился у отца,
Озадачив кузнеца.
— «Не видал такого чуда.
Появился, но откуда?» —
Почесал он в голове
И доверился судьбе.

Поп был счастлив, мать спокойна
И супружеством довольна.
Подождали сорок дней.
Дед торопится быстрей,
Пользуясь духовным саном,
Окрестить мальца Иваном.
Отзвучала уж капель,
В церкви налита купель,
Люд честной в дверях толпится,
Ждёт, что таинство свершится.
Поп к младенцу подошёл,
В воздухе крестом повёл,
Вдруг ребенок цепким хватом
Бороду скрутил канатом:
Слёзы брызнули из глаз,
Поп задел иконостас,
Да свечой как обожжётся!
Кто рыдает, кто смеётся.
Видя в этом знак дурной,
Назначают день другой.

Наступает воскресенье,
Собирается селенье,
Чтобы дело завершить.
Только начали крестить,
Ножка детская качнулась,
И купель перевернулась.
Расплескалась вся бадья,
Поскользнулась попадья.
На душу взвалили бремя:
Снова переносят время.
Перепуганный народ
Потянулся из ворот.

Третий раз угоден Богу.
Вот, собрались понемногу.
Поп, тревогою томим,
Крестит именем другим.
Всё идёт, как подобает,
Но дитя умы смущает:
Стали про него болтать,
Не-Иваном называть.
Прозвище к нему пристало,
И, как будто было мало,
Умным парнем стал расти,
Жизнь разумную вести:
Дело делал, не игрался,
На авось не полагался.
Поп дивился: «Вот ведь как!
Не-Иван и не дурак!»

Жить продолжили селяне
Позабыв о не-Иване.
Как подрос, решил отец:
— «Будет отпрыск мой — кузнец!»
Сына к горну подзывает,
По железу ударяет.
Не проникся не-Иван.
Предлагает умный план:
Не тянуть напрасно жилы —
Подчинить природы силы!
То, что дёргали хребтом,
Делать водным колесом!

Но отец лишь отмахнулся.
Поп невольно улыбнулся:
— «Этот вам не богатырь,
Станет изучать псалтырь!»
Не-Иван псалтырь читает,
И трактовки подбирает.
До того дошёл умом,
Что заспорил и с Творцом!
Деду мигом поплохело:
Книгу вырвал оголтело,
Крестит воздух невпопад
В свете дрогнувших лампад.

Где б не-Ваня ни трудился,
Ни к чему не пригодился:
Всё он делает не так,
Вечно от него бардак.
Всё придумывает что-то,
Даже слушать неохота.
Лишь смущает честный люд.
Нет, ему не место тут.
Пусть проветрится на воле,
Может там, в широком поле
Правду про себя поймёт,
Место по душе найдёт.

Что ж, дорога так дорога.
Он с родимого порога
Дому отдаёт поклон.
Крестит мать его вдогон.
На плече лежит котомка
И видна уж поля кромка:
К ней заботами сельчан
Шаг направил не-Иван.

***

По проторенной дороге
Он переставляет ноги,
Бродит по чужим местам
И глядит по сторонам.
Видит, как хлеба созрели,
Да деревья пожелтели
И роняют вниз листву
На уставшую траву.
Не-Иван теперь не в духе:
Третий день, как пусто в брюхе,
А природы красота
Не наполнит живота.

Дым костра донёсся скоро,
Прибавляет шагу споро.
Опустилась темнота.
Он доходит до моста,
Где уже кипит работа.
Собралось людей без счёта:
Тот орудует багром,
А другие — топором.
Рубят крепкие опоры,
Доски тащат на заборы.
В реку камни зашвырнут
И к кострам бегом бегут,
Где уже поспела каша,
Покровительница наша.
Распознали мужики
Груз не-Ваниной тоски.
Улыбаясь, покивали
И к огню его позвали.

Вот сидят они, болтают,
Кашей голод укрощают.
Гость расспрашивает их,
Целей для каких таких
Стройка день и ночь ведётся,
Но мастеровой смеётся:
— «Ясно даже ребятне,
Строить будем по весне,
А сегодня мы ломаем,
Мост на части разбираем».
— «Что ж построишь над рекой?»
— «Очень просто — мост другой».
— «Чем же старый был негоден?»
— «Только тем, что прошлогоден.
Новый строим каждый год,
Как сойдёт на речке лёд».

— «Что за странная забава?
Ведь в порядке переправа!»
На него, не-дурака,
Смотрят люди свысока.

— «Много в этом понимаешь!
Так всю жизнь и проморгаешь.
Вот гляди, придёт весна,
Заработаем сполна,
Да припрячем нажитое:
Стройка — дело дорогое.
И от осени есть прок —
Где в хозяйство взять досок?
Вот они, лежат под боком
На пригорке невысоком.
Мы при деле каждый год
Слава Богу, князь даёт
Нам своё благоволенье,
Кормит целое селенье!»

— «Князь не злится?» — «Отчего?
Эта служба для него.
При дворе купцов орава,
И на всех нужна управа.
Писарей собрался полк —
Смотрят как голодный волк.
А с мостом они при деле,
Благодатна жизнь в уделе!
Хочешь, и тебя возьмём?
Из опор построим дом.
Женим, станешь поживать,
Никогда не голодать».

Не-Иван встаёт, зевает
И поклоном отвечает:
— «Может, жизнь у вас сыта,
Да живёте без моста
По шесть месяцев из года
Ради скудного дохода.
Князю выгодно вдвойне,
Только это не по мне».

Мужики не обижались,
Над не-Ваней посмеялись.
Хочет парень голодать —
Нечего его держать.
Не-Иван глядит на поле,
Мысли бродят поневоле.
Вертит их и так, и сяк.
Всё понятно, да не так.
Восклицает он устало:
— «Смысл есть, а правды мало —
Вот в чём дело!» — покивал,
Улыбнулся, зашагал.

***

Сколько шёл, и сам не знает.
Перед ним село мелькает
В перекрестии дорог,
Ощетинился острог:
Всё костры пылают жарче,
И в дрожащем свете ярче
Блещут копий вертела,
Чем у церкви купола.
Не-Иван идёт к воротам:
Всем открыты непогодам.
Петли старые скрипят,
Путь-дорогу не хранят.
Не-Иван тому дивится,
Внутрь заходить боится,
Только холодно стоять,
Если страху потакать.

Забежал. Внутри не пусто,
Шапки сняв, томятся грустно
Бабы, дети, мужики.
Преисполнены тоски
Стражники в доспехах латных,
Девки в платьях аккуратных.
Нет обычной суеты.
Псы повесили хвосты.
К дому старосты подходит,
И в унынии находит
Дремлющего наяву
Деревенского главу.

Растолкал его без спроса,
Ради одного вопроса:
— «Отчего на сердце мрак?»
Староста ответил так,
Выражая укоризну:
– «По царю мы правим тризну».
– «Что же, был хороший царь?»
– «Нет, жестокий был сухарь.
Собирал налог исправно,
Сечь плетьми любил подавно.
Что ни год, то воевал.
Весь народ при нём страдал».

– «Так откуда же кручина?»
– «А на что тебе причина?
Так положено, милок,
Чтоб царю платить оброк.
Рекрутов давать на войны.
При царе мы все спокойны
И готовы всё простить,
Коль прикажет, как нам жить.
Пусть и грабил понемногу,
Да снимал с души тревогу.
А теперь-то всё зазря.
Что нам делать без царя?»
– «Да что хочешь, то и делай!»
– «Больно ты, не-Ваня, смелый.
Нам же боязно решать,
Страшно голову ломать».

Вдруг вбежал мужик, рыдая,
И кричит: «Беда другая!
Помер вражеский султан!»
Удивился не-Иван:
– «Так туда ему дорога,
Не гневите, люди, Бога.
Впредь не станет басурман
Мучить честных христиан».
– «Эх, невежда ты, невежда!
Распоследняя надежда
Нас оставила опять,
И порядку не бывать!
Против этого султана
Мы всегда сражались рьяно.
Строем сплоченных дружин
Нападали, как один.
А теперь волной булата
Станет брат идти на брата,
Без врага со стороны
Дома мы хлебнём войны!»

Плач поднялся над домами:
Люди давятся слезами.
Не-Иван не хочет ждать
И со всеми подвывать.
Снова ждёт его дорога,
Да подальше от острога
И печального села.
День закончен, ночь пришла.
Снег клубится осторожно,
В горле ком встаёт тревожно,
И чужой томится страх
На опущенных плечах.

***

Вскоре видит, на дороге
Конь переставляет ноги,
Тащит сани за собой.
Говорит ямщик: «Постой!
Ноги так в снегу промочишь.
Едем вместе, если хочешь,
Пока вьюга не смела,
До ближайшего села».
Не-Иванушка согласен,
Знает, как мороз опасен.
Доезжают в краткий срок
До развилки двух дорог.
Левая как шкура жабы:
Только кочки да ухабы.
Та, что справа, поровней,
Ехать, стало быть, по ней:
Все ведут в одно селенье.
Но ямщик, на удивленье,
Резко вожжи натянул,
На неровную свернул.

— «Что ж не повернули вправо?
Надо, рассуждая здраво,
Ехать там, где поровней,
Чтоб не повредить саней».

Показалось не-Ивану,
Нету в логике изъяну,
Только был ямщик непрост,
Затрещал как будто дрозд:

— «Это, парень, только с виду,
Говорю я не в обиду,
Ещё дед мой ездил там!
Не глядя по сторонам,
Прыгал смолоду по кочкам,
Не ходил, как все, пешочком.
Стёрлись зубы до десны,
А дожил до седины!
У последнего порога
Завещал нам, чтоб дорога
Не пустела просто так,
Я теперь по ней мастак
Ездить на коне горячем.
Ты держись, сейчас поскачем!»

Щёлкнул он своим бичом,
И погнали напролом
По колдобинам и кочкам,
Поворотам и мосточкам.
Растрясли свои бока,
И мутит уже слегка
От разгона не-Ивана,
Как от качки океана.
Скоро впереди село,
И от сердца отлегло.
По земле пройти охота,
Заезжают под ворота.
Только тут ямщик узнал,
Что подковы потерял
Конь от скачки разудалой.
В мыле весь, храпит, усталый,
За узду его берут,
Прямо в кузницу ведут.

***

Кузница дымит печами,
Но кузнец пожмёт плечами:
– «Хоть заплатите вдвойне,
Поменять под силу мне,
Честному поверьте слову,
Только левую подкову.
За другую не возьмусь,
От работы откажусь».

Чешет не-Иван в затылке,
Расплывается в ухмылке,
Хочет что-нибудь сказать,
Чтобы шутке подыграть.

— «Уж давно известно в мире,
У коня ноги — четыре.
Подковать ему одну —
Что корона кабану:
Есть что нет, как говорится,
Нет и повода трудиться.
Отчего ж тебе не взять,
Целиком не подковать?»

Но хозяин не смеётся,
Кулаками в стол упрётся,
Принимает строгий вид
От озвученных обид.

— «Кузнецов у нас немало», —
Объясняет он устало.
— «Самый слабый же кузнец —
Подмастерье наш, юнец.
Еле сладит он с работой.
Если все начнут с охотой
Сталь упругую ковать,
Он не сможет содержать
Ни жену, ни мастерскую,
Разорится подчистую.
В этом он не виноват.
Мы ж придумали уклад:
Во всю силу не стараться,
А на слабого равняться,
Чтоб имел честной народ
Одинаковый доход».

Как его ни убеждали,
Одну ногу подковали
Отдохнувшему коню,
И к соседскому огню
За второй идут подковой.
Только разжились обновой,
Снова ищут кузнеца —
Так до самого конца.
Подковавши, распрощались,
Да уже не удивлялись.
Сани покатили в лес
С ямщиком наперевес.

Не-Иван заторопился
И к хозяйке попросился
Перед холодом дорог
Чем-нибудь наесться впрок.
Щей душистых наливали,
Да без хлеба подавали.
Хоть полнёхонек амбар,
Зря томился печки жар
Ради равенства и братства.
Наш не-Ваня без злорадства
Осторожно покивал,
Прочь скорее зашагал,
Без излишних демагогий
Опасаясь, что безногий
Обнаружится в селе,
И тогда уж по земле
Не побегаешь ретиво,
Ведь оно — несправедливо.

***

Снова не-Иван в пути,
Далеко ему идти,
Не имея ясной цели.
Уж и ноги занемели.
Видит — бедное село
Вдоль дороги прилегло,
Мрачно смотрит на просторы.
Кособокие заборы
Держит на плечах сугроб
В окружении чащоб.
Вдоль канав коровьи кости,
Грустный ворон на погосте
Пухнет с голоду один
Средь заснеженных руин.
У избушки, на крыльце
Со спокойствием в лице
Трое мужиков сидят
На прохожего глядят.
Шапку не-Иван снимая,
Хочет знать, беда какая
Докатилась до села,
На несчастье обрекла.

Оскорбились поселяне.
Говорят они не-Ване:
— «Слава Богу, всё путём.
Беззаботно мы живём.
Благоденствие настало,
Бед как будто не бывало.
Всё у нас, как у людей,
И не надобно гостей:
Нос суют куда попало,
Что ни есть, всего им мало.
Не тревожа наш покой,
Шли бы мирно стороной».

Удивлённо повернулся.
Может, сам он обманулся?
Но себе не хочет врать
И не может промолчать:

— «Дыры больше, чем заборы!»
— «Услаждаем видом взоры!»

— «Где корова хоть одна?»
— «Нам скотина не нужна!».

— «Избы чуть не развалились!»
— «Лишь немного покосились!»

Злобно смотрят мужики,
Напрягают кулаки,
Месть насмешнику готовят,
Их слова не остановят.
Понимает не-Иван,
Что загнал себя в капкан.
Не поддавшись дальше спору,
Развернулся и дал дёру,
А назад и не смотрел —
Только снег под ним скрипел.

Наконец, он утомился,
Духом пал, остановился,
Сел на землю, и в слезах
На моргающих глазах
Прошептал вопрос с надрывом
В осознании тоскливом:
— «Одному лишь мне нужна
Горькой правды глубина?»

***

Падал снег, кружился роем,
Обволакивал покоем.
Запорошен как курган,
Поднял взгляд свой не-Иван:
По-над краешком дороги
Брёл, переставляя ноги,
На белеющих снегах
С посохом седой монах,
Ликом благостен и светел.
Не-Иванушку заметил.
Дружелюбно подмигнул,
Головой ему кивнул,
И продолжил путь далёкий,
Бесконечно одинокий.
Шёл по миру день за днём
Непроторенным путём.

Призадумался не-Ваня,
По колену барабаня,
Глядя страннику вослед.
Что-то понял или нет —
Приподнялся, встрепенулся
И спокойно улыбнулся.
Сделал вдох, расправил плечи
И отправился далече
По заснеженным полям —
К неизведанным местам.

Истоптал сапог десятки,
Видел разные порядки,
Всяких встретил он людей:
Кто-то гнал его взашей,
Кто-то вслед ему смеялся,
Кто по-злобному ругался.
Находился и такой,
Что качал лишь головой,
На вопросы отвечая,
Да не много объясняя.
Не-Иван же всё шагал,
Да порою вспоминал,
И про стройку, и про тризну,
И немую укоризну
Справедливого села.
А дорога всё текла…