Юные пёхххы интереснее тупых

     В ответ на злобные, волюнтаристские выпады советского премьера Хрущёва обвинённый им в агентстве Вознесенский попытался оправдаться, произнеся на Пленуме краткую речь, но она была цинично утаена партократией, затерялась в архивах и осталась бы неизвестной тем, кому ещё дорого просвещение в России, если бы не коала, стоящий за народную правду. Короче, дело было так.
     Разоблачённый поэт шатался, белея, потирая левую сторону груди, где в кармане гэдээровской рубашки хранился партбилет, ладонью, но затем собрался с силами и закричал :
    - Не знаю как вы, товарищи, но я не стану читать книжку, у которой на обложке написано, что автор - Сара Парецки !
    Пленумчане настороженно притихли. Некоторые стали усиленно анализировать услышанные слова, ведь могло выйти и так, что кающийся Вознесенский намекал и грозил, а это в условиях высокоразвитой цивилизации иногда приводило к вспышке антисемитизма, но чаще к битию посуды и лиц случайно встреченных сограждан. Самые замшелые крутили головами в поисках господина объясняющего, что ужо, ужо, суки рваные, выявит как всегда правильный курс партии и правительства и подскажет меру воодушевления. Третьи, самые злостные, тихо зевали, невероятно скучая, как всегда, на таких вот сборищах нечестивцев, прийти куда их толкала не только партийная совесть, но и ясное понимание невыгодности неприхождения, что в те славные годы свершений проявлялось в невыдаче путёвки в профсоюзный санаторий, в отлучении от снабжения в закрытом спецраспределителе, в лишении права, в конце концов, на очередь на талоны на повидло. Самые хитрожопые, сразу улавливали строенность последней строки коалы и перешёптывались, играя бровями :
    - Эко как, это не просто так, он так просто ничего не делает.
    - Не шипи, сволочь. Скажи внятно : продали Россию !
    Хрущёв, видя ситуацию и понимая, что она зашла в тупик, спрашивал Вознесенского :
    - Ты чево имеешь в виду, сволочь ?
    Зал оживал.
    - Да что с ним разговаривать ! - кричал почётный шахтёр, сжимая кулаки. - У нас на Дамбасе таких сразу к стенке.
    Рыдающая доярка и ткачиха порывалась выкрикнуть нечто из Крупской, но ей вовремя заткнули рот нарядной фуфаечкой комбайнёрши Кубани, сидевшие рядом. Даже вымуштрованные фельды, стоявшие по периметру зала, стали громко и вызывающе стучать сапогами, давая понять советскому премьеру, что вот - вот и разразится знаменитый русский бунт, бессмысленный и беспощадный.
    - Нет, ты скажи, - не унимался Хрущёв, не зная как успокоить народ, - ты об чём ? Антифеминизьм ? Антисемитизьм ? Незрелость, мать твою так !
    Втайне торжествующий Вознесенский вытаскивал из внутреннего кармана пиджака пачку зарубежных фотографий, на каждой из которых красовалась начинающей оволосевать мандой юная девушка. Хрущёв облегчённо выдыхал, народ успокаивался, а Вознесенскому торжественно вручали очередной орден и премию имени Сталина.