Импровизация. Глава 3

«Незаконченное произведение»

Она пришла на двадцать минут раньше назначенного времени и почти всю дорогу убеждала себя, что это произошло исключительно из-за того, что в незнакомом районе оказалось неожиданно мало машин. Можно было бы, конечно, признать, что она с самого утра думала о вчерашнем вечере, несколько раз ловила себя на попытках восстановить ту мелодию, которую они сочинили вместе, и даже проснулась с желанием снова услышать его игру, но подобные объяснения казались ей слишком серьёзными для события, которое, если разобраться, вообще не заслуживало особого внимания.

Они просто познакомились. Просто немного поиграли вместе. Просто договорились встретиться ещё раз.

Она повторила это про себя уже у самой двери клуба, прежде чем толкнуть её и оказаться внутри, где пахло кофе, старым деревом и чем-то пряным, доносившимся из кухни. В зале почти никого не было, свет над сценой ещё не включили, а из-за приоткрытой двери служебного помещения слышались чьи-то голоса. Она остановилась, прислушиваясь, и вдруг поймала себя на том, что ищет среди этих звуков один-единственный.

Пианино молчало.

- Вы рано, - раздалось откуда-то сбоку.

Она вздрогнула и повернулась на голос. Он сидел за небольшим столиком у стены, перед ним стояла чашка, а рядом лежала раскрытая тетрадь, в которой она не сразу узнала нотную бумагу.

- А вы, оказывается, умеете появляться незаметно.

- Я сижу здесь уже минут десять.

- Это многое объясняет.

- Например?

- Например, почему вы не предупредили меня о своём появлении.

Он усмехнулся и отодвинул свободный стул, ориентируясь по её шагам.

- Простите. В следующий раз торжественно объявлю о себе на весь зал.

- Желательно с фанфарами.

- Фанфары не мой жанр.

Она засмеялась и села напротив, впервые за долгое время не пытаясь придумать, как выглядит со стороны в момент, когда смеётся. Рядом с ним это почему-то казалось лишним занятием, хотя она пока не могла понять, что именно в его присутствии заставляло её забывать о привычной необходимости следить за собой.

- Вы пили кофе? - спросил он.

- Ещё нет.

- Тогда закажите. Сегодня нам предстоит много работать.

- Вы даже не спросили, готова ли я.

- Вы пришли на двадцать минут раньше. Я решил, что готовы.

Она посмотрела на него внимательнее, потом рассмеялась снова, уже совершенно открыто.

- Вы невыносимы.

- Мне говорили. Но обычно после этого всё равно остаются.

Она хотела ответить, что не собирается становиться исключением из этого правила, но слова почему-то показались слишком личными для их второго совместного вечера. Вместо этого она подозвала официанта, заказала кофе и принялась расспрашивать о композиции, которую они собирались разбирать. Разговор постепенно перешёл в привычное для музыкантов обсуждение тональности, темпа и гармонии, и напряжение, с которым она пришла, незаметно растворилось в знакомых вещах.

За рояль они сели уже после кофе.

Он предложил начать с простой темы, которую она знала, но не слишком любила: песня казалась ей предсказуемой, а слова - чересчур прямолинейными. Он выслушал её замечания, не перебивая, потом попросил напеть начало. Она исполнила несколько строк, и он повторил мелодию на клавишах, сохранив её интонацию, но изменив гармонию так, что знакомая песня вдруг приобрела совсем другое настроение.

- Вот, - сказал он. - Теперь попробуйте продолжить.

Она спела следующую фразу, он ответил аккордами, и какое-то время они двигались друг за другом почти без усилий. Но на переходе к припеву он неожиданно остановился, оставив в музыке паузу, которая показалась ей слишком длинной.

Она замолчала и повернула голову.

- Что случилось?

- Ничего.

- Вы остановились.

- Я заметил.

- И?

Он чуть улыбнулся.

- Продолжайте.

- Но вы же не играете.

- Я слушаю.

Она посмотрела на него с сомнением, словно пыталась решить, шутит он или действительно предлагает ей самой выбрать дорогу. Потом тихо вздохнула, вернулась к мелодии и вместо ожидаемой фразы спела другую, едва заметно изменив ритм. Он подхватил её почти сразу, и музыка снова обрела движение.

На этот раз она не стала останавливаться, когда он оставил следующую паузу.

Она заполнила её голосом.

Он ответил.

И вдруг оказалось, что они уже не разбирают песню, не исправляют друг друга и даже не пытаются прийти к заранее придуманному результату. Они разговаривают - только вместо слов у них ноты, вместо привычных ответов гармония, а вместо неловкого молчания промежутки, в которых можно услышать гораздо больше, чем в самой мелодии.

Когда композиция закончилась, она медленно выдохнула и откинулась на спинку стула.

- Вы специально это делаете?

- Что именно?

- Оставляете пустые места.

Он задумался, перебирая пальцами край клавиши.

- Иногда мне кажется, что музыка слишком торопится объяснить себя. А мне хочется оставить ей возможность передумать.

- А если никто не продолжит?

- Значит, так и должно быть.

Она помолчала, обдумывая ответ, и вдруг поняла, что он говорит не только о музыке. Возможно, ей просто хотелось так думать, потому что в последнее время она слишком часто чувствовала себя композицией, которую кто-то уже написал за неё, - с определённым началом, обязательным развитием и финалом, который следовало исполнить достаточно убедительно, чтобы никто не заметил, как сильно ей всё это надоело.

- А Вы сами никогда не боитесь ошибиться? - спросила она.

- Конечно боюсь.

Ответ прозвучал так просто, что она даже не сразу ему поверила.

- Вы? Боитесь?

- А почему нет?

- Не знаю. Вы играете так, будто всегда знаете, что делаете.

Он тихо рассмеялся.

- Это потому, что вы слышите только те моменты, когда я продолжаю играть.

Она ничего не ответила.

Он провёл пальцами по клавишам, извлекая из инструмента несколько тихих, почти неслышных звуков, и добавил, что иногда самая большая ошибка музыканта заключается в том, что он слишком старается доказать собственную безошибочность. Она слушала его, неожиданно забыв, что собиралась спросить что-то совсем другое, и ей впервые захотелось узнать не только то, как он играет, но и то, каким бывает в те минуты, когда музыка заканчивается.

- А что вы делаете, когда не играете? - спросила она.

- Пытаюсь понять, почему люди задают такие вопросы, будто музыканты после концерта превращаются в совершенно других существ.

- Я серьёзно.

- Я тоже. Читаю, слушаю записи, иногда готовлю. Правда, последнее лучше не обсуждать с теми, кто любит хорошую еду.

Она рассмеялась.

- То есть вы умеете готовить плохо, но уверенно?

- Именно. В этом мы с Вами, кажется, похожи.

- Вы ничего обо мне не знаете.

- Пока нет.

В этих двух словах не было ни настойчивости, ни обещания непременно узнать её поближе, однако она почему-то почувствовала, что ей хочется продолжить этот разговор. Не потому, что он задавал правильные вопросы или говорил то, что ей хотелось услышать, а потому, что рядом с ним не приходилось немедленно придумывать ответ на вопрос о том, кем она является и чего добилась в жизни. Он позволял ей не знать. И это было непривычно приятно.

Они продолжили репетировать, пока за окнами не начало темнеть. Несколько раз она сбивалась, путала слова, слишком рано вступала после паузы, и каждый раз он находил способ вернуть музыку на прежнее место, не делая из её ошибки события. Однажды она сама остановилась посреди фразы, недовольная тем, как прозвучал переход, но он попросил её повторить именно этот момент, а потом ещё раз, и постепенно она услышала в нём то, чего не замечала прежде.

- Вот теперь, - сказал он.

- Что теперь?

- Теперь вы мне нравитесь.

Она замерла.

Он, кажется, сразу понял, как прозвучали его слова, потому что добавил с совершенно невозмутимой интонацией:

- Как исполнитель. Я говорю о музыке.

- Разумеется, - ответила она, стараясь вернуть голосу привычную лёгкость. - А я уже решила, что вы наконец-то оценили мои кулинарные способности.

- Вы умеете готовить?

- Нет.

- Тогда я вынужден пересмотреть своё мнение.

Она рассмеялась, и он улыбнулся в ответ. Этот короткий обмен репликами оказался настолько обыкновенным, что именно поэтому ей захотелось сохранить его в памяти. Не как начало чего-то большого, не как знак, который следовало немедленно расшифровать, а просто как момент, когда два человека вдруг перестали быть незнакомцами и позволили себе немного подурачиться.

Когда репетиция закончилась, она собрала вещи, поблагодарила его за вечер и уже направилась к выходу, когда услышала за спиной несколько аккордов.

Она остановилась.

Он играл ту самую мелодию, которую они сегодня так и не довели до конца, и теперь в ней было что-то новое: небольшая перемена в гармонии, почти незаметный поворот, который она не слышала прежде.

- Вы опять оставили её незаконченной, - сказала она, вернувшись к роялю.

- Я ничего не оставлял.

- Тогда почему вы играете так, будто ждёте продолжения?

Он убрал руки с клавиш и чуть повернул голову в её сторону.

- Потому что я не знаю, чем она должна закончиться.

Она постояла рядом, слушая последние отзвуки, а потом тихо напела окончание - не то, которое пришло бы ей в голову утром, и не то, которое она выбрала бы, если бы заранее пыталась придумать красивый финал. Просто несколько нот, которые в тот момент показались правильными.

Он повторил их на пианино.

- Вот, - сказала она. - Теперь закончена.

- Вы уверены?

Она улыбнулась.

- До следующего раза.

Он ничего не ответил, только коснулся клавиш и сыграл её окончание ещё раз, будто хотел запомнить не сами ноты, а то, как они прозвучали именно сейчас, в пустеющем клубе, когда она уже собиралась уходить, но почему-то вернулась.

На улице было прохладно, и она задержалась у входа, застёгивая пальто. Ей предстояло ехать домой, заниматься делами, отвечать на сообщения и снова становиться человеком, который точно знает, куда идёт и чего от себя ждёт. Но почему-то всё это казалось теперь немного менее важным, чем несколько часов назад.

Она не знала, когда они увидятся снова. Не знала, станет ли их музыка чем-то большим, чем случайным совпадением двух талантов, и не пыталась предугадать, что из этого получится. Впервые за долгое время ей было достаточно того, что у неё появилось место, куда хотелось вернуться.

А в клубе он ещё некоторое время сидел за роялем, тихо повторяя окончание мелодии, которое она придумала на ходу. Он не пытался разобрать его по частям, найти более точное решение или сделать лучше. Ему нравилось, что эта маленькая музыкальная фраза принадлежала не только ему, и он не хотел пока ничего в ней менять.

Иногда, чтобы музыка продолжилась, достаточно было просто не закрывать крышку рояля.