Застывшие страницы 1971 Первый военный городок

Застывшие страницы истории моего рода. 1971. Первый военный городок

Посёлок Десна Киевского военного округа стал нашим первым местом службы.
Мы были совсем молодыми: мне восемнадцать, Игорю — двадцать один. Очень наивные, неопытные и при этом искренне уверенные, что уже взрослые и совершенно самостоятельные.

Мы снимали комнатку в ближайшем селе Выползово. Окошки в ней были крохотными, но открывались — и это казалось большим достоинством. Воду брали из колодца, удобства находились во дворе, зато по утрам соседка подавала в наше открытое окно банку с парным, ещё тёплым молоком.

Это молоко было настоящим подарком. Утро начиналось с певучего голоса соседки и банки с молоком на подоконнике. За окном просыпалось село, а у нас появлялось ощущение, что мы не совсем чужие в этом новом месте.

Правда, в нашей хозяйственной жизни был настоящий монстр — керогаз. Керосина не было, мы заправляли его бензином из канистры. Предварительно в канистру засыпали пачку соли. Зачем это делали, я теперь уже не помню, но это был совет бывалых, которые тоже были квартирантами.

Хозяйка очень ругалась. Наверное, её можно было понять: керогаз с бензином — вещь опасная, да и запах от него стоял соответствующий. Поэтому пользоваться им старались как можно реже.

Вместо чая пили молоко. Обедали и ужинали в офицерской столовой, но только в те дни, когда Игорь не был в наряде. А в наряде он бывал по три раза в неделю.
Тогда я ещё только начинала привыкать к военной жизни и не сразу поняла, что служба будет распоряжаться нашим временем гораздо строже, чем мы сами. Выходных оставалось немного, а свободные часы приходилось беречь и использовать с удовольствием.

Мы гуляли по городку и по лесу, ходили в кино, на танцы. Иногда просто бродили рядом, разговаривали и радовались тому, что мы вместе.

В моей семье было принято читать вслух. Я читала Игорю на украинском языке «Кайдашеву семью» почти без перевода. Ему всё было понятно. Потом мы читали много фантастики.

Сейчас мне кажется удивительным, как мало нам тогда было нужно для счастья: комната, несколько свободных часов, книга и возможность быть рядом.

Один раз в неделю проходило заседание жилищной комиссии. Нужно было высиживать очередь, объяснять, что нам необходимо жильё, доказывать, что молодой семье негде жить.

Мы ждали своей очереди, надеялись и почти не верили, что всё может решиться быстро. И вдруг — о чудо! — нам выдали адреса четырёх квартир для просмотра.
Это были «распашонки» — так называли двухкомнатные квартиры на две семьи.

Мы вошли в первую квартиру. Огромное чистое окно. Лимонные стены. Пол рябинового цвета — тёплый, блестящий, нарядный. Вся комната была залита солнечным светом. Мне показалось, что мы попали в другой мир.

Я опустилась на корточки и заплакала. Наверное, в этих слезах было всё сразу: усталость от ожидания, счастье, надежда и чувство, что наконец-то у нас появится настоящее жильё — не просто комнатёнка в чужом доме, а собственный угол.
Понятно, что больше мы никуда не пошли.

В результате жесточайшей экономии за полгода мы скопили шестьсот рублей на мебель. Сегодня трудно объяснить, какой большой суммой нам тогда казались эти деньги, которые мы собирали, нет, копили целых полгода. Отказывали себе почти во всём, считали каждую покупку, откладывали рубль за рублём.

Зато уже на следующий день купили красный диван. В нашей великолепной комнате он стал настоящим царским ложем. Я смотрела на него и не могла поверить, что теперь у нас есть такая красивая вещь. Красный, нарядный, новый — он сразу изменил всю комнату.

Мы послали родителям телеграммы, сообщили о нашем счастье.

Через несколько дней вечером Игорь убегал на ночные стрельбы. На лестнице он встретил своих родителей, приехавших к нам, привёл их в комнату, вручил отцу отвёртку и сообщил:
— Я буду утром. Надо собрать шкаф.
После этого убежал.

Шкаф и стол мы купили в Остре. Я осталась с его родителями среди деталей, деревянных частей шкафа, шурупов и инструкций, а Игорь отправился выполнять свои обязанности.

Утром родители пошли в магазин и купили нам кухонный стол-шкафчик, три табурета, швейную машинку «Подольская» и большой эмалированный таз.

Мы так радовались! До этого мне приходилось готовить на подоконнике в комнате. Теперь же на кухне появилось настоящее место для хозяйки: закрытый стол с дверцами, внутри были полки и выдвижные ящички, появилась возможность убрать посуду и готовить еду не на подоконнике.

Настоящим и неожиданным счастьем стало появление швейной машинки. Я очень любила и люблю шить. Поэтому «Подольская» была для меня не просто полезной покупкой, а настоящим подарком. С ней в доме появлялись новые возможности: можно было что-то сострочить подшить, подогнать, исправить.

Испробовали это чудо на новых шторах, которые сразу же повесили на окно. Потом я подшивала на ней пелёнки.

Большой эмалированный таз тоже оказался вещью на всю жизнь. Он до сих пор жив.
Все эти годы, при каждом переезде, я бережно упаковывала его в ящики с вещами. Таз пережил квартиры, гарнизоны, дороги и перемены. Сейчас он находится у нас в бане.

Он стал свидетелем и участником нашей долгой супружеской жизни. В этом году была изумрудная свадьба — 55 лет мы вместе.

Иногда мне кажется, что старые вещи помнят о нас больше, чем мы сами. Вот этот таз видел наши первые самостоятельные годы, рождение детей, переезды, ремонты, радости и тревоги. В нём я стирала, купала детей, он был частью жизни тогда, когда мы только начинали, и остался рядом спустя десятилетия.

В Десне родилась наша Оксанка — первая доченька. Моё счастье и моя живая игрушка.
Я не могла расстаться с ней ни на минуту. Мне хотелось всё время быть рядом: смотреть, как она спит, слышать её голос, держать за руку, придумывать для неё занятия.

Мы клеили мебель для кукол, читали, учили стихи, играли.

Оксана начала разговаривать отдельными словами в десять месяцев. Причём слова были не самые простые:
«Птитьки» — птички.
«Пувитьки» — пуговки.

В полтора года она уже разговаривала предложениями. Как-то мы с моей подругой Любой Бережной собирались идти загорать. Оксана посмотрела на Любу и спросила:
— Любочка, а ты взяла часики?
Мне до сих пор нравится вспоминать эту фразу. В ней была вся наша маленькая Оксана — внимательная, серьёзная, заботливая и уже очень самостоятельная в своих рассуждениях.

В три года она знала буквы, к пяти бегло читала. Но тогда я думала, что это совершенно нормально. Мне казалось: дети и должны так развиваться, если с ними разговаривать, читать им, отвечать на вопросы и позволять участвовать во взрослой жизни.

Только позже я поняла, что Оксана с самого раннего возраста была необычным ребёнком. Она всё схватывала, внимательно слушала, запоминала и старалась понять. Ей было интересно, как устроен окружающий мир. Она могла долго рассматривать какую-нибудь вещь, задавать вопросы, придумывать собственные объяснения.

Но главное — мы всегда были вместе. В первом военном городке Оксана была ещё совсем маленькой.

За окном менялась погода, Игорь уходил на службу, иногда мы слышали звуки стрельб с полигона, а в нашей лимонной комнате росло маленькое чудо, которое стало центром всей нашей жизни.

Десна была первым военным городком, в котором мы жили. Здесь мы учились быть семьёй, распоряжаться небольшими деньгами, ждать жильё, привыкать к нарядам и учениям. Здесь появился наш первый настоящий дом, красный диван, «Подольская» машинка и большой эмалированный таз.
А ещё здесь родилась Оксана.

Наверное, поэтому Десна навсегда осталась для меня не просто первым местом службы Игоря. Она стала началом нашей гарнизонной жизни и первым подарком, который эта жизнь нам преподнесла.

В мае 1972 года нас вместе с семьёй Ванифатьевых перевели в Ворошиловградскую дивизию, на полигон в посёлке Трёхизбенка.
Но об этом будет следующая страница.