Инженер Мира. Автобиография. Часть 7

ЧАСТЬ 7. СЛОЖНОСТИ НАСТОЯЩЕГО И ЗАДАЧИ НА БУДУЩЕЕ

Восток – дело тонкое
Описанные мной перспективы, открывшиеся перед нами в ОАЭ, – действительно потрясающие. Я сказал гораздо меньше, чем есть в реальности. Однако я слишком много раз обжигался, чтобы испытывать оптимистические чувства безоговорочно. В этом случае оговорок получается немало.
После успешной реализации первых проектов в Арабских Эмиратах все двери будут открыты. Струнный транспорт объективно сможет быть внедрён повсеместно. Всё то, о чём я мечтал всю жизнь, начнёт претворяться в реальность. Однако цена ошибки в этой стране очень высока. Мне известна масса историй, которые позволяют судить об этом. Со многими тонкостями Востока я уже успел столкнуться лично. Например, компания с именем обещает построить самое большое в мире колесо обозрения – в полтора раза больше, чем в Лондоне. Их встречают с распростёртыми объятиями. Когда процесс уже запущен, что-то идёт не так, конструкция начинает крениться. Всех, кто участвовал в проекте, привлекли к ответственности. Такие случаи нередки. Не только неверное действие, но даже неосторожно сказанное слово может поставить крест на любых начинаниях.
В первый день правительственного саммита в Дубае, на который мы привезли для демонстрации наши транспортные средства, у меня брали интервью. Среди прочего я высказал сомнения в эффективности американского проекта Hyperloop, предлагающего осуществлять перевозки при помощи специальных капсул, движущихся в канале с разрежённой атмосферой (в вакууме). В разработку данного проекта правительство одного из эмиратов инвестировало определённые средства. Я же сообщил, что с учётом затрат времени на герметизацию и разгерметизацию высокоскоростной струнный транспорт, движущийся в атмосфере, сможет доставлять пассажиров и грузы в пункт назначения значительно быстрее. Это было воспринято некоторыми отдельными личностями как оскорбление властей, вложивших деньги в Hyperloop, хотя такого у меня и в мыслях не было.
Под вопросом оказалось наше участие в саммите, а также ряд соглашений, которые готовились к подписанию. Я не стал спорить, согласился со своей ошибкой. При этом отдавал себе отчёт, что наше участие в саммите и его освещение в местных СМИ дали больший эффект, чем мои издержки. Таким образом, в некоторой степени была оплачена наша рекламная кампания. Сам факт, однако, показателен. В этом и в других случаях мне дали многое понять. В частности, что невыполнение обязательств, даже устных, может повлечь за собой самое суровое наказание не только для меня, но и для всей нашей команды – всех тех, кто прямо или косвенно ответственен за успех или неудачу, – проектировщиков, конструкторов, дизайнеров и других сотрудников.
Помимо ответственности перед арабскими партнёрами есть мои обещания, данные инвесторам. То и другое – взаимосвязано. В случае неуспеха оправдания не будут нужны ни тем ни другим. Как говорят, на карту поставлено всё. Что ж, видимо, к этому я шёл всю свою жизнь. Настаёт очередной момент истины. Кто же я перед лицом его? Что отличает меня сегодняшнего от того человека, каким я был в 1977 году, когда окончательно сформулировал идею общепланетарного геокосмического транспорта и подал первую заявку на изобретение?
Меняются ли люди?
Никогда не стоит рассчитывать, что всё сложится так, как задумано. Однако не следует и отказываться от осуществления намерений, склоняясь перед величием внешних обстоятельств. Изменить их редко под силу человеку. Можно победить их. Для этого нужно достаточно чётко видеть цель и продолжать идти к ней, несмотря ни на что, пока есть ещё силы вставать после падений. Согласен, формула настоящего успеха проста: «Двигаться вперёд от неудачи к неудаче со всё возрастающим энтузиазмом». Человек без цели подобен кораблю без курса. Он просто будет дрейфовать, изнемогая от физического и духовного голода, окружённый бессмысленными, неразличимыми в своих направлениях пространством и временем, пока не погибнет.
Моя история – история борьбы и неудач. Именно по этой причине она существует и, смею считать, может быть интересной кому-то. Без борьбы нет истории. Без цели любая борьба будет заведомо проиграна. Смог бы я выстоять против натиска советских судов, постоянного негатива со стороны первой жены, преследований КГБ и предательства друзей, если бы не знал, для чего должен сохранять и воспитывать в себе твёрдость? Конечно же нет. Смог бы я сохранить нормальное отношение к людям после того количества подлости, какое мне довелось увидеть и испытать, если бы я не понимал, что только с их помощью у меня получалось двигаться дальше? Думаю, тоже нет. Благодаря тому, что я знал, куда иду, всё происходившее обретало смысл. Каждое поражение делало меня лишь сильнее.
Вряд ли я нашёл бы в себе силы на проведение первой конференции в Гомеле в 1988 году, если бы не огромное количество возражений, с которыми столкнулась идея общепланетарного транспортного средства. Вряд ли я смог бы написать первую научную монографию, если бы не распался Советский Союз и не наступил бы сложный лихой период – у меня на этот колоссальный труд не осталось бы ни времени, ни сил. Я никогда не получил бы грант ООН, обрети я поддержку в среде белорусских чиновников в 1990-е годы. Примеры можно продолжить. Каждое новое препятствие побуждало меня находить новые средства его преодоления, как в бизнесе, так и в инженерии. Сегодня я убеждён, что нет такой проблемы, которая не имела бы решения. Конечно, только в рамках законов физики.
С самого детства я был трудоголиком. Это унаследовано от матери и воспитано обстоятельствами. Остаюсь таковым и сейчас. Просыпаюсь в пять утра и час, лёжа в постели, думаю о делах, конструирую и проектирую, вернее, продолжаю оптимизировать весь комплекс инженерных задач и проблем от струнных технологий до космических программ, от живого гумуса для космодома на 10 тысяч человек до летательных аппаратов нового типа, от анкеровки струн до экологически безопасных электростанций нового типа, отходом работы которых будет… виноград. Да, да, именно виноград, или яблоки, или любая другая сельскохозяйственная продукция.
Не концентрируясь на чём-то одном, а пробегая по проблемам, как пианист перед концертом по клавишам рояля, иногда нахожу за утро решения для нескольких десятков мелких, но очень важных задач, возникающих каждый день. Это разминка мозга – моей главной мышцы, которую постоянно нужно много и упорно тренировать. Берусь за основные дела сразу после зарядки и прогулки, прочерчиваю найденные решения карандашом в толстой тетради в клеточку. Это мой инженерный дневник, который за 50 с лишним лет вырос в небольшую библиотеку с сотней томиков – тетрадей, содержащих десятки тысяч чертежей и визуализированных идей. Большинство задумок так и останется на бумаге – нельзя объять необъятное, а по многим решениям иногда нужно сделать сотни чертежей, чтобы найти оптимальный вариант. И так семь дней в неделю. Заканчиваю часто за полночь. Стараюсь максимально эффективно использовать время. Конечно, не забываю и о главном – семье. Хотя и это легко сочетать с работой – в путешествиях, на рыбалке, в походах за грибами мой ум продолжает интенсивно работать. Последние 50 лет я в некотором смысле совершенно поглощён своими изобретениями. Едва ли не всё, происходящее вокруг, я воспринимаю через них. Всё, что я делаю, направлено на это.
В связи с особенностями своей работы я много путешествую. Последний год едва ли не живу в самолёте. Однако меня совсем не интересуют города, исторические достопримечательности и тому подобное. Конечно, будучи вместе с семьёй в Париже, посетил Эйфелеву башню, но лишь для того, чтобы своими глазами увидеть некоторые инженерные решения, их исполнение в эталоне. Хотя конструкция башни мне и так была известна, как и то, что её непрерывно красят и что окраска за 100 с лишним лет стала в три раза дороже, чем само строительство. Больше запомнилась не сама башня, а сетки вокруг неё, чтобы самоубийцы не могли прыгнуть вниз с немалой высоты, огромные очереди, а также надписи на каждом шагу, чтобы прятали подальше свои кошельки.
В отеле тоже предупредили, чтобы нигде не демонстрировали, что у нас имеются наличные деньги, – могут проследить и ограбить. Мы следовали рекомендациям, и всё равно нас обворовали, всю семью – меня с Надей и наших детей. Обедали в ресторане, столик стоял на улице; между ногами под стол поместили рюкзак, в котором лежали все наши ценности – паспорта, телефоны, кошельки, банковские карточки, ноутбук. За это время к нам подходили только три человека – официант и продавцы цветов, все явно не европейского вида, эмигранты. Когда Наде понадобился телефон, то рюкзака под столом не оказалось. Всю ночь вместе с парижскими бомжами просидели в полиции, а полицейские ездили от банкомата к банкомату, в которых воры пытались снять деньги с наших банковских карточек… Затем пришлось через посольство оформлять документы на выезд на родину.
В том числе и поэтому в поездках предпочитаю оставаться в номере за письменным столом, брать карандаш, лист бумаги в клеточку и работать. Часто встаю посреди ночи, когда в голову приходит какая-то идея. Боюсь забыть, если не запишу. Домашние привыкли к этому. Надя может принести мне стакан молока или накрыть пледом плечи. Благодаря ей я избавлен от необходимости думать о каких-то бытовых вещах. Конечно, она никогда не ставила мне это в упрёк, сама понимала, что должна быть на два шага позади. Именно на два – чтобы сохранять и моё, и своё личное пространство.
Люди часто поступали со мной несправедливо. Однако я ни в коем случае не превратился в мизантропа. Было бы нелепо. Ведь всё, что я делаю, – для людей. В принципе, то, сколько раз я был обманут и предан, говорит само за себя – я верю людям и верю в них, в их способность делаться лучше. Современная цивилизация, тот образ мыслей и действий, какой она формирует, напоминают детский сад. По масштабам истории планеты мы – дети. Каждый из нас. Как следствие, мы можем обижаться на пустяки, не умеем критично относиться к себе, хотим отнять у другого то, что нравится нам, не понимаем, что место, где мы живём, нуждается в заботе, не думаем о будущем, поступаем согласно эмоциям, а не разуму.
Предательства, которые мне довелось пережить, сегодня мало волнуют меня. Я даже не отношу их на свой счёт, оставляя на счету других. Терёхину, юристы которого, по сути, отобрали у меня компанию, возводившую полигон в Озёрах, я передал большое количество долей в тех компаниях, которые сегодня строят струнный транспорт. В знак благодарности за помощь. И даже вернул ему 100 тысяч долларов, которые он мне дал в 2000 году на покупку квартиры в Москве. Хотя я и не обязан был, так как за эти деньги он тогда купил 3 % долей в НПК «Юницкого», а затем и вовсе отнял эту компанию у меня.
Позвонил мне как-то Капитонов, которого я давно считал покойником. Сказал, что находится в местах не столь отдалённых – в российской тюрьме. Попросил помочь его жене и троим детям, мол, он мне ещё пригодится. Я вспомнил: в Киеве около 15 лет назад он, отняв у меня всё и выбросив на улицу с женой и маленькой дочерью, на прощание сказал, что так и быть, даст мне пару тысяч долларов, если в будущем приползу к нему за милостыней. Что ж, всё получилось ровно наоборот. Я отправил его жене 10 тысяч долларов (обещанная Сашей милостыня стоила бы сегодня примерно столько же) и просил Сашу Капитонова и его жену забыть о моём существовании раз и навсегда. Он тоже в чём-то помог мне стать тем, кто я есть сейчас.
Жизнь мало изменила меня. Думаю, что человек в основном формируется в первые годы жизни. Где-то к 25 он определяется окончательно. Все дальнейшие изменения носят внешний характер. Считаю, что не очерствел. Возможно, стал невозмутимее. Я обогатился знаниями, опытом. Извлёк уроки из ошибок, которые больше никогда не повторю: доверять другим то, что может стать соблазном; повторно иметь дело с теми, кто уже предал тебя однажды; заниматься политикой; связываться с бандитами и так далее. Хотя, возможно, я и сейчас поступил бы так же, случись мне снова оказаться в тех же обстоятельствах. Был ли у меня другой выбор? Мог ли я вообще выбирать? Да. Выбор состоял в том, чтобы бороться или смириться, чтобы делать, как бы ни было это тяжело, либо ждать, что кто-то сделает это за тебя. Идти дальше, пусть даже с плохими людьми, потому что иных попутчиков просто нет, или оставаться там, где ты есть, с хорошими людьми, и прекратить развиваться, что для меня равносильно смерти. Я всегда выбирал первое. Затем ко мне присоединялись другие хорошие люди, которых не нужно было уговаривать, – сами готовые идти. Плохие, наоборот, отходили в сторону, а чаще – отваливались, как грязь, прилипшая к обуви.
О частных моментах глобального
Начиная с 1980-х я твержу о том, что человечество неукротимо движется к точке невозврата. И пытаюсь осмыслить это не только на уровне глобальном. Мне интересны все составляющие движения. Помимо экологических аспектов существуют социальные трансформации (о них я уже говорил). Есть даже бытовые факторы, приближающие нас к финалу, – гиподинамия, качество воздуха, воды и пищи.
Для нормального функционирования нашему организму нужны практически все химические элементы таблицы Менделеева (не менее 80), но мы получаем их в урезанном объёме и в другом качестве – они ведь необходимы нам в виде сложнейших органических соединений, а не сами по себе. Продукты питания, которые мы используем сегодня, выращиваются в основном лишь на трёх элементах, входящих в состав простейших неорганических соединений, – азоте, калии, фосфоре. Пока мы почти не ощущаем последствий, но в скором времени рискуем зафиксировать необратимые изменения, в том числе на генетическом уровне: молекулы нашего ДНК, передающие генетическую информацию, не могут быть полноценными при таком питании.
Многие болезни, с которыми массово сталкивается человечество в настоящее время, связаны именно с недостатком правильных «строительных материалов» для восстановления клеток, из которых мы состоим. Ведь триллионы наших клеток, содержащих в своей структуре и ДНК, живут в среднем около полугода, затем умирают, выводятся из организма. Их место должны занять новые клетки, иначе сам организм погибнет. Долго ли полетает самолёт, если в процессе изготовления или ремонта его заклёпки сделают, например (из-за недостатка комплектующих), из пластилина, а колёса – из чугуна?
Осознание подобных неочевидных вещей побудило меня заняться помимо струнного транспорта и космической программы ещё и агро- и биотехнологиями. Для этого, в частности, рядом с испытательно-демонстрационным центром струнного транспорта в Марьиной Горке я за свои деньги создал Крестьянское (фермерское) хозяйство «Юницкого». Здесь мы собрали Банк живых почв со всего мира (более чем из 100 регионов с пяти континентов), чтобы сохранить образцы содержащихся в них микроорганизмов, и осуществляем целый комплекс исследований в области агро- и биотехнологий.
Здоровая (живая) плодородная почва – основа комфортных и безопасных условий для проживания человека. Именно в ней находится источник иммунной системы человека – микрофлора и микрофауна нашего кишечника, которые в основном считаются почвенными. Там живут триллионы микроорганизмов тысяч видов. Они денно и нощно трудятся – кормят, поят нас и даже… лечат. Многие специалисты называют содержимое кишечника нашим вторым мозгом. Поэтому мы работаем над технологией производства гумуса – основного питательного вещества почвы – из бурого угля. Разводим рыбу, птицу, скот, которых кормим исключительно полученной нами органикой. Выращенная в фермерском хозяйстве продукция идёт в кафе компании, где питаются сотрудники наших конструкторских бюро. Как видите, и таким образом мы заботимся о здоровье кадров. Хочется показать, как при помощи общедоступных достижений науки можно рационализировать ведение сельского хозяйства – без потери урожайности и без удорожания основных процедур. По сути, в этой области я пытаюсь сделать то же, что делаю в сфере транспорта, – исправить общепринятое, но в корне неправильное. К сожалению, неправильно в жизни современного человека почти всё. Если же ничего не менять, земная цивилизация может погибнуть. Более точно – неизбежно погибнет. Со 100-процентной вероятностью.
О правильном и неправильном образах жизни
Что значит «неправильно», можно определить, только если понять обратное. Для меня правильно то, что естественно, то, что вытекает из законов естественных наук: физики, химии, биологии. С научной точки зрения человек – вид животного. Разум, абстрактное мышление и всего только один отдел, находящийся в глубине головного мозга, – центр абстрактного мышления – отличают нас от обезьяны и других животных. Именно это отличие позволило нам достичь на Земле положения доминирующего вида, но оно же привело к тому, что наш образ жизни разошёлся с тем, который ведут другие животные. Причём такое расхождение носит радикальный характер и в последнее время стало затрагивать какие-то основополагающие вещи, от которых зависит продолжение рода, выживание (то есть главная цель существования любого вида с позиций биологии). Вот эти-то отклонения, определяющие собой значительную часть нашей повседневности в эпоху массового потребления, я и считаю неправильными.
Большинство людей сегодня живут в городах, улицы которых предназначены для машин, а не для пешеходов. Это неправильно. Известно же, что многие животные плохо размножаются в неволе и не дают здоровое потомство. А чем жизнь в городе, если посмотреть широко, отличается от неволи? Мало пространства, мало воздуха, мало движения, скудный, исходя из количества питательных элементов, рацион и так далее. Мы питаемся не тем, к чему приспособила нас природа, дышим не тем, перемещаемся не так. Есть случай, когда один известный инженер вылечил себя от смертельного заболевания при помощи простых упражнений – подъём на носки и резкое опускание на пятки. Как он пришёл к такой идее? Просто воспроизвёл образ жизни первобытного человека, организм которого держался в тонусе в том числе за счёт гидравлических ударов, возникающих при беге во время охоты. Наши вены на ногах имеют обратные клапаны, и гидравлический удар при ударе пяткой поднимает кровь вверх и помогает сердцу в кровотоке.
О том, что хождение и бег босиком полезны, вам скажет любой. На наших ногах расположены сотни зон, стимулирование которых жизненно необходимо, но «дети асфальта» лишены такой возможности. При этом ходить и бегать босиком, как делали наши предки, лучше по чистой и не загаженной земле, вернее по траве, роса на которой считается целебной. Это будет реально в наших пешеходных линейных городах – по сути, больших деревнях. Ведь наше тело и нервная система, являющаяся электрической, сформировались в электрическом потенциале Земли, а обувь – это электроизолятор, поэтому создаётся разность потенциалов в десятки, а то и сотни тысяч вольт. Нас часто бьёт током, особенно в сухом помещении, и проскакивают искры, возникающие только при очень высоком напряжении, порядка 100 тысяч вольт. Интересно, захочет ли кто-нибудь поместить свой айфон в сильное электромагнитное поле, например в микроволновку? Нет, в обществе потребления жалко потерять тысячу долларов. Парадокс, но не жалко потерять здоровье, которое в мириады раз ценнее.
Неправильное отношение проникает практически во все сферы жизни и деятельности, часто закрепляясь в качестве принципов. Я уже много говорил о городах. Скажу об архитекторах, их создающих. Я не люблю архитекторов. Этому, как и всему, что я делаю, есть своё объяснение. Архитектура для меня – как кожа для моего тела. Кстати, я давно задумался над функцией кожи, и на мой вопрос, который задавал десятки раз различным людям: «Какой самый большой и тяжёлый орган в нашем теле?», ни разу не получил верного ответа. Называли мозг, печень, желудок, кишечник. А ведь у взрослого человека площадь кожи составляет порядка двух квадратных метров, а вес – более 12 килограммов. Основная функция кожи для любого живого существа – защита тела от переменчивой окружающей среды (температура, влажность, механические воздействия и другое) и создание внутри него оптимальных условий для функционирования всех органов. Так называемый гомеостаз – саморегуляция и динамическое равновесие открытой системы, каковой является наш организм. То есть основная функция кожи – не внешняя красота, а внутренняя, функциональная. Неумные люди начинают наводить «красоту» своего тела посредством татуировок, пирсинга, рубцов, различных тонирующих кремов и красок, что мало отличает их от дикарей, которые в дополнение к этому вставляли ещё палки и кольца в нос и уши, спиливали зубы, вытягивали шеи девушкам и совершали другие издевательства над телом в угоду своим ограниченным представлениям о мире, в котором они живут.
Чем архитекторы отличаются от этих дикарей? Они также наводят только внешнюю красоту на дома, городские кварталы и города в целом. Особо не задумываясь над тем, что в этом доме, где нет нужного для человека «гомеостаза», тому придётся жить десятки и даже сотни лет из поколения в поколение. Получается, что внешней красотой в основном любуются туристы и сами архитекторы, которые не квартируют в этих домах. Именно поэтому и строятся «красивые» небоскрёбные центры с «красивыми» и самыми-самыми навороченными высотными зданиями, в которых некомфортно жить и к которым невозможно добраться без стояния в часовых пробках и не надышавшись выхлопными газами и испарениями асфальта.
Практически никто не думает о «гомеостазе» городов, даже так называемых «умных» городов: от того, что я открою удалённо форточку в своём доме для регулировки температуры в нём, город для моего проживания не улучшится. На улицах по-прежнему будут гибнуть под колёсами взрослые и дети. Недалёк тот день, когда оставшиеся в живых будут в масках, а затем и в противогазах лишь перемещаться (а не ходить; природа ведь неспроста придумала нам ноги, однако без постоянного их функционирования у нашего организма возникнут серьёзные проблемы, так как также будет нарушен гомеостаз). А всё потому, что города проектируют архитекторы, то есть художники, а не инженеры, и они же утверждают генпланы городов, консервируя свои ошибки на десятилетия, если не на века. Ведь чем безумнее художник в этом безумном мире, который обслуживают такие, как я, инженеры, тем «ценнее» его произведение. Посему можно нарисовать квадратный мяч или отрезать себе ухо. Интересно, если бы инженер поставил в автомобиль квадратные колёса или отрезал для улучшения аэродинамики правое крыло у самолёта, подобные «произведения» ценились бы выше?
В случае проведения аналогии с живым организмом квартиру в доме можно рассматривать как отдельную живую клетку; дом – как отдельный орган; микрорайон (квартал) с дорогами, инженерными сетями, благоустройством – как систему органов; город со всей инфраструктурой – как живой организм. Мы знаем, что, если отдельные клетки и даже органы в организме здоровы, но системы (например, сердечно-сосудистая, нервная, желудочно-кишечная) больны (например, поражены раком), организм долго не протянет – он умрёт. Даже каждая клетка в нашем организме, а их около 30 триллионов (!), разве может быть здоровой без обслуживающих её систем – лимфатической, кровеносной, нервной, иммунной и других? Без них она также долго не проживёт – заболеет и погибнет, а может превратиться в раковую, пустить метастазы и убить весь организм. Она ведь не способна понять организм, частью которого является. Созданные архитекторами города изначально «больны» – уже на уровне квартир, домов и микрорайонов, и в таком виде у них нет будущего.
Современные города проектируются и строятся людьми не для людей, а для машин, которые их обслуживают, всё дальше и дальше отдаляя нас от Живой Природы. А фактически именно природа (читай – законы физики), а не машины, создала человека со своим природным, а не искусственным гомеостазом, который нам не дано изменить. Мы ведь не боги.
В связи со сказанным вспомнился ещё один случай. В советское время я около года проработал на закрытом военном предприятии, так называемом почтовом ящике. (К слову, за столь короткий период создал и реализовал на нём шесть своих изобретений. Однако речь сейчас о другом.) Производили там кинескопы для телевизоров и микросхемы для военки, на что тратилось много золота – сотни килограммов ежегодно. Перед нанесением золотого покрытия изделия промывали и обезжиривали в чанах с этиловым спиртом. Горбачёв тогда ввёл в стране сухой закон, а работягам очень хотелось выпить. И что они придумали? Подползали, чтобы их не заметил мастер, к чану со спиртом, где отмокали детали, и, не поднимаясь, через край ёмкости опускали руки в жидкость. Через минут 20 пьяный рабочий отползал, за ним подползал следующий за своими «100 граммами».
Дело в том, что наша кожа дышит и впитывает вещества, с которыми она соприкасается. Следовательно, нужно не только пить чистую воду, но и принимать ванну и душ с чистой водой. Значит, никогда бассейн с хлоркой не заменит природное море, потому что через кожу впитываются все соли, растворённые в воде. Поскольку жизнь зародилась в океане, то согласно генетически заложенному в нас гомеостазу минеральный состав нашей крови соответствует минеральному составу древнего океана. В нашей крови шумит древний океан! Именно поэтому надо поддерживать в крови не уровень хлора, а уровень практически всей таблицы Менделеева, содержащейся в морской воде, в тех же природных пропорциях.
Окружённые бетоном, асфальтом и пластиком, мы забываем о природной красоте. Житель города может испугаться курицы, хотя каждый день покупает мясо для запекания или жарки. Для него эта птица – еда. Никаких ассоциаций между живым порождением природы и стейком на ужин уже почти не остаётся. Дистанция между естественным и искусственным лишь увеличивается. Создаваемое человеческим разумом искусственное окружение забирает себе всё больше жизни. В конечном итоге разум, призванный служить человеку, начинает уничтожать его как часть природы, которой объявлена война.
Науке сегодня известны около 10 миллионов видов живых организмов (хотя есть информация, что этих видов около триллиона, из которых 99,99 % – микроорганизмы). Из них ежегодно погибают порядка 20 тысяч видов. Некоторые исчезают из земной биосферы по естественным причинам (так и происходит эволюция), но всё большая часть – по антропогенным факторам. Пропадает навсегда также генетическая информация об этих организмах – ДНК, которую восстановить инженерными методами будет невозможно даже в будущем, так как эта молекула в сотни тысяч раз сложнее, например, «Боинга». У самолёта несколько миллионов деталей, а в этой гигантской органической молекуле содержатся сотни миллиардов «деталей» – атомов десятков химических элементов, структурированных в необычайно сложную и надёжную конструкцию, проверенную миллионами лет эволюции, к тому же способную к самовоспроизводству. По инженерной сложности эта макромолекула превосходит всё вместе взятое, что создало человечество за всю историю своего технократического пути развития.
На планете интенсивно растёт число аллергий, раковых, лёгочных и сердечно-сосудистых заболеваний, а также генетических нарушений и наследственных болезней человека, обусловленных заражением воды, воздуха и почвы. Происходят необратимые изменения ландшафта, почв, исчезают леса, загрязняются реки, моря и океаны, интенсивно разрушается озоновый слой планеты. Всё перечисленное – последствия неразрешимого антагонизма биосферы и техносферы. Они существуют по схожим принципам и вообще очень похожи формально.
Вся биосфера Земли создана из отходов жизнедеятельности организмов. Кислород и, соответственно, озон являются отходами фотосинтезирующих бактерий и зелёных растений; плодородная почва и гумус – всё это в своё время умерло, перегнило и прошло через чей-то желудок и кишечник, в том числе почвенных микроорганизмов и земляного червя. Точно так же «работает» и техносфера. Заводы, фабрики, электростанции, станки, автомобили и иное инженерное оборудование в техносфере, созданной человеком технократическим, являются аналогами живых организмов в биосфере. И они также обмениваются с окружающей средой энергией, информацией и веществом, поэтому тоже, как и живые организмы, неизбежно должны преобразовывать окружающую их природу.
Только с точки зрения биологии сейчас происходит техногенное загрязнение окружающей среды. С технической же точки зрения станок, завод, фабрика, электростанция и автомобиль ничего не загрязняют. На входе у них сырьё и материалы, на выходе – готовая продукция или услуга, например энергетическая, информационная или транспортная, и преобразованное исходное сырьё (за вычетом готовой продукции или услуги), которое, естественно, попадает туда же, откуда и было взято, – в окружающую среду.
Техносфере не нужен человек, как и всё живое вообще, но человеку нужна техносфера. Стоит отключить в мире электричество – и сотни миллионов людей погибнут за считанные дни. Я уже говорил, что технократический путь развития выбран нашими предками давно, сотни тысяч лет назад, когда они начали изготавливать примитивные орудия труда. Нам не дано сегодня изменить этот выбор. Мы должны найти способ, как сохранить свою индустриальную мощь и при этом прекратить уничтожать себя. Кардинальный выход из сложившейся ситуации только один: необходимо вынести земную индустрию в околоземное космическое пространство, за пределы нашего общего дома – биосферы планеты. Ближний космос – лучшая ниша для техносферы.
Моё общепланетарное транспортное средство – единственное решение для индустриализации ближнего космоса, возможное с точки зрения законов физики. За десятки лет, минувших со времени, когда я впервые озвучил этот проект, моя уверенность не только не исчезла, но, напротив, возросла. К несчастью, пропорционально возрос и объём негативного воздействия техносферы на окружающую среду. Что же до сознания людей – оно всё так же мало готово к радикальным изменениям, предпочитая принять ужасный конец, рисуемый фильмами, выпущенными в Голливуде и собирающими сотни миллионов долларов в прокате.
Современное общество будто бы сознательно идёт к своему концу. Как смертельно больной, смирившийся со своей участью. «Однако болезнь ещё можно вылечить раз и навсегда», – утверждаю я. Мне не верят, как продавцу лекарства от всех хворей, выбирая проверенные средства официальной медицины. Они хотя и не вылечат, но снимут симптомы, позволят протянуть подольше. Именно такие пилюли предлагаются правительствами в рамках разного рода программ по сокращению выбросов СО2, перехода на возобновляемую энергетику и тому подобное. Между тем ни для кого не секрет – производители лекарств заинтересованы в том, чтобы мы болели, ведь на здоровом человеке не заработаешь.
В настоящее время всё больше людей осознают, что такие вещи, как глобальное потепление, – фейки, созданные в качестве инструментов для «распила» денег и отвлечения внимания от чего-то другого. США благодаря мифу о потеплении зарабатывают огромные суммы на квотах на выброс СО2. Так, если бы сегодня Россия подписала Киотский протокол, то стала бы банкротом из-за сумм, которые обязана была бы выплачивать (хотя, например, вулканы и океаны выделяют не меньше парниковых газов в атмосферу, чем все страны, вместе взятые). Что ж, чем сложнее препятствия, которые необходимо преодолеть, тем решительнее должны быть действия.

Эксперимент «Вселенная-25»: как рай стал адом
Меня поразили три независимых эксперимента над живыми существами, поставленные в разное время и в разных странах. Исходя из результатов этих исследований, можно предсказать будущую судьбу: 1) человека как вида животных; 2) человеческих социумов; 3) человеческой цивилизации в целом как сообщества отдельных человеческих социумов на общей для всех планете Земля; 4) технократического вектора развития нашей земной цивилизации, избранного не нами, а нашим общим предком – первобытным человеком.
Первый эксперимент был самый простой – в чашку Петри помещалась популяция плесени при изобилии питательной среды; чашка герметизировалась крышкой. Плесень быстро разрасталась. Съев всю пищу и загрязнив ограниченное пространство отходами своей жизнедеятельности, она столь же быстро погибала.
Второй эксперимент проведён над лягушками. Одну кастрюлю наполняли горячей водой, вторую – холодной. Каждую ёмкость помещали на небольшой огонь и в каждую из них опускали по лягушке. Попав в горячую воду, первая лягушка, как ошпаренная, выпрыгивала из кастрюли и оставалась живой. Вторая, оказавшись в комфортной среде, находилась в ней без всяких признаков беспокойства. Впрочем, она, как и первая лягушка, не знала, что её «дом» стоит на огне. Через некоторое время, почувствовав, что дно кастрюли стало локально нагреваться, она переплывала в более прохладное место, оттуда – в новую точку, и так по кругу. Даже не пытаясь спастись, лягушка приспосабливалась к меняющейся внешней среде до тех пор, пока не погибала в чрезмерно горячей воде, сварившись заживо.
Третий эксперимент – самый сложный и самый длительный по времени, так как изучалось развитие популяции животных с образованием социума. Американский учёный-этолог Джон Кэлхун совместно с Национальным институтом психического здоровья (NIMH) в 1972 году построил настоящий рай для мышей, назвав своё исследование «Вселенная-25». Здесь поддерживалась комфортная температура (+20 °C), присутствовали в изобилии еда и вода, были созданы многочисленные гнёзда для самок. В качестве подопытных учёный неизменно выбирал грызунов, хотя конечной целью исследований всегда являлось предсказание будущего для человеческого общества.
Мышиный дом содержался в постоянной идеальной чистоте, были предприняты все необходимые меры безопасности: исключалось появление хищников или возникновение массовых инфекций. Подопытные существа находились под контролем ветеринаров, состояние их здоровья постоянно отслеживалось.
Эксперимент стартовал с момента заселения четырёх пар здоровых мышей, которым потребовалось совсем немного времени, чтобы освоиться, осознать, в какую сказку они попали, и начать ускоренно размножаться. Период освоения Кэлхун назвал фазой А. С момента рождения первых детёнышей последовала вторая стадия B – время экспоненциального роста численности популяции в идеальных условиях; число грызунов удваивалось каждые 55 дней. Начиная с 315-го дня проведения эксперимента, то есть на шестом мышином поколении, темп роста популяции значительно замедлился, теперь численность удваивалась каждые 145 дней, что ознаменовало собой вступление в третью фазу C. В этот момент здесь проживали около 600 мышей, сформировалась определённая иерархия и некая социальная жизнь. Стало физически меньше места, чем было ранее.
Появилась категория «отверженных», которых изгоняли в центр пространства, они часто оказывались жертвами агрессии. Отличить группу «отверженных» можно было по искусанным хвостам, выдранной шерсти и следам крови на теле. «Отверженные» состояли, прежде всего, из молодых особей, не нашедших для себя социальной роли в появившейся в «раю» мышиной иерархии. Проблема отсутствия подходящих социальных ролей была вызвана тем, что в созданных идеальных условиях мыши жили долго, следовательно, стареющие мыши не освобождали места для молодых грызунов. Зачастую агрессия направлялась на новые поколения рождающихся особей. После изгнания самцы ломались психологически, меньше проявляли агрессию, не желали защищать своих беременных самок и исполнять любые социальные роли. Хотя периодически они нападали или на других особей из общества «отверженных», или на любых других мышей.
Самки, готовящиеся к родам, становились всё более нервными, так как из-за растущей пассивности самцов они оказывались не защищёнными от случайных атак. В итоге женские особи, охраняя потомство, сами вступали в драки. Однако агрессия парадоксальным образом была направлена не только на окружающих, не меньшая агрессивность проявлялась по отношению к потомству. Часто самки убивали своих детёнышей и перебирались в изолированные верхние гнёзда, превращались в агрессивных отшельников и отказывались от размножения. В результате рождаемость заметно упала, а смертность молодняка достигла значительных уровней.
Вскоре началась последняя стадия существования «мышиного рая» – фаза D, или фаза смерти, как её назвал Джон Кэлхун. Символом этой стадии стало появление новой категории мышей, получивших название «красивые». К ним относили самцов, демонстрирующих нехарактерное для вида поведение, отказывающихся драться и бороться за самок и территорию, не проявляющих никакого желания спариваться, склонных к пассивному стилю жизни. «Красивые» только ели, пили, спали и очищали свою шкурку, избегая конфликтов и выполнения любых социальных функций. Подобное имя они получили потому, что в отличие от прочих обитателей на их теле не было следов жестоких битв – шрамов и выдранной шерсти; они славились нарциссизмом и самолюбованием. Исследователя поразило отсутствие желания у «красивых» спариваться и размножаться. Среди последней волны рождений «красивые» и самки-одиночки, отказывающиеся размножаться и убегающие в верхние гнёзда, стали большинством.
Средний возраст мыши в последней стадии существования «мышиного рая» – 776 дней, что на 200 дней превышает верхнюю границу репродуктивного возраста. Смертность молодняка достигла 100 %, количество беременностей было незначительным, а вскоре вышло на нулевой уровень. Вымирающие мыши практиковали гомосексуализм, девиантное и необъяснимо агрессивное поведение в условиях избытка жизненно необходимых ресурсов. Процветал каннибализм при одновременном изобилии пищи, самки отказывались воспитывать детёнышей и убивали их. Грызуны стремительно вымирали. На 1780-й день эксперимента скончался последний обитатель «мышиного рая». Это случилось примерно через 20 мышиных поколений.
Предвидя подобную катастрофу, Кэлхун провёл ряд экспериментов на третьей стадии фазы смерти. Из мышиного дома были изъяты несколько маленьких групп мышей и переселены в столь же идеальные условия, но ещё и в условиях минимальной населённости и неограниченного свободного пространства. Никакой скученности и внутривидовой агрессии. По сути, «красивым» и самкам-одиночкам были воссозданы условия, при которых первые четыре пары мышей могли экспоненциально размножаться и создавать социальную структуру. Однако, к удивлению учёных, «красивые» и самки-одиночки своё поведение не поменяли, по-прежнему отказывались спариваться, размножаться и выполнять социальные функции, связанные с репродукцией. Ввиду отсутствия новых беременностей популяция грызунов сошла на нет. Подобное положение отмечено и в других переселённых группах. В итоге все подопытные мыши умерли от старости, находясь в идеальных условиях.
Джон Кэлхун создал по результатам эксперимента теорию двух смертей. «Первая смерть» – это смерть духа. Когда новорождённым особям не оказалось места в социальной иерархии «мышиного рая», то наметился недостаток социальных ролей в идеальных условиях с неограниченными ресурсами, возникло открытое противостояние взрослых и молодых грызунов, увеличился уровень немотивированной агрессии. Растущая численность популяции, увеличение скученности, повышение уровня физического контакта – всё это, по мнению Кэлхуна, привело к появлению особей, способных только к простейшему поведению. В условиях идеального мира, в безопасности, при изобилии еды и воды, отсутствии хищников большинство подопытных только ели, пили, спали, ухаживали за собой.
Мышь – простое животное, для него самые сложные поведенческие модели – это процесс ухаживания за самкой, размножение и забота о потомстве, защита территории и детёнышей, участие в иерархических социальных группах. От всего вышеперечисленного сломленные психологически мыши отказались. Кэлхун называет подобный отказ от сложных поведенческих паттернов «первой смертью», или «смертью духа». После наступления «первой смерти» физическая смерть («вторая смерть» по терминологии Кэлхуна) неминуема и является вопросом недолгого времени. В случае если наступила «первая смерть» значительной части популяции, вся колония обречена на вымирание даже в условиях «рая».
Однажды учёного спросили о причинах появления группы «красивых» грызунов. Кэлхун провёл прямую аналогию с человеком, пояснив, что ключевая черта человека, его естественная судьба – это жить в условиях давления, напряжения и стресса. Мыши, отказавшиеся от борьбы, выбравшие невыносимую лёгкость бытия, превратились в аутичных «красавцев», годных выполнять лишь самые примитивные функции – поглощение еды и сон. От всего сложного и требующего напряжения «красавцы» отказались и, в принципе, стали неспособны на подобное сильное и сложное поведение. Исследователь проводит параллели со многими современными мужчинами, готовыми только к самым рутинным, повседневным действиям для поддержания физиологической жизни и уже умершими духом. Это выражается в потере креативности, способности преодолевать и, самое главное, в соглашательском изволении находиться под давлением. Отказ от принятия многочисленных вызовов, бегство от напряжения, от жизни, полной борьбы и преодоления, – это «первая смерть», по терминологии Джона Кэлхуна, или смерть духа, за которой неизбежно следует и «вторая смерть». На этот раз – тела.
Ещё остался вопрос, почему эксперимент Кэлхуна назывался «Вселенная-25»? Это была 25-я попытка учёного создать рай для мышей, при этом предыдущие эксперименты также закончились смертью подопытных грызунов.
Во всех трёх экспериментах можно увидеть современный вектор развития человека, общества и человеческой цивилизации в целом. Чем мы умнее лягушки, которая пыталась найти более прохладное и более комфортное место в условиях глобального потепления среды обитания – своего дома? Ведь она не осознавала, да и не способна была осознать из-за отсутствия интеллекта, сложных причинно-следственных связей, приведших к этому явлению!
Наш общий дом – биосфера. Это даже не дом, а одна большая комната, так как в ней нет даже перегородок. Нельзя добывать руду или нефть в центре комнаты? Тогда добудем их в каком-нибудь углу, в стране третьего мира. Туда же сложим мусор, а можно его спрятать под пол, и там же захороним на тысячи лет ядерные отходы. И не только их. А ещё можем помахать с трибуны ООН пробиркой с белым порошком и под видом спасения человечества от бактериологического оружия уничтожим целый социум, целую страну, попутно убив не только лидера, но и порядка миллиона ни в чём не повинных людей. Потратив на это триллионы долларов. Сколько, например, голодающих людей можно было бы накормить на эти деньги? Или вылечить больных, или построить миллионы домов для бездомных? За эти средства можно было бы проложить сотни тысяч километров высокорентабельных скоростных струнных дорог и решить многие проблемы транспортной мобильности на всех континентах планеты. И разве с точки зрения разумной экономики не противоестественно считать войну и смерть рентабельными? Такое приемлемо только с позиции экономики «красивых».
А ещё можно было бы построить экваториальный линейный город протяжённостью 40 тысяч километров, с рабочими местами и жильём для миллионов человек, что стало бы базовой площадкой – своеобразным безракетным космодромом – для вынесения вредной земной промышленности на орбиту, в ближний космос.
Однако у «красивых» (что людей, что мышей) – извращённая логика наведения красоты на свою ухоженную шкурку. Их немотивированная агрессия имеет те же корни, что и в «мышином раю», – сломленный дух.
Чем современное западное общество, состоящее сплошь из «красивых», лучше вымирающего социума в «мышином раю»? Здесь тоже процветает педерастия и официально разрешены однополые браки: в так называемых семьях нет «папы» и «мамы», а есть «родитель № 1» и «родитель № 2», а также более десятка разновидностей «оно». Здесь нельзя дарить женщине цветы и открывать перед ней дверь, так как можно попасть в тюрьму за сексуальное домогательство. Всё это цивилизация уже проходила, правда, локально – в Римской империи. Она исчезла, её заместили другие, более жизнеспособные цивилизации, почему-то названные «варварскими». Однако если исчезнет земная цивилизация в целом, то другая цивилизация на нашей планете не появится, разве что только прилетят на Землю более жизнеспособные «варвары» из других миров. Но это будет, как говорится, уже совсем другая история, которую мы никогда не узнаем.
Даже неосознанно понимая приближение своего конца, западная цивилизация (более «старая») проявляет всё увеличивающуюся агрессию к более «молодым» обществам и странам – не только «чужим» (таким как Ирак, Ливия, Сирия, Россия), но и к «своим», более слабым (например, к Югославии). Уверен, «варвары» в историческом плане окажутся более жизнестойкими и никакие санкции их не убьют, а наоборот, сделают сильнее, что и показал эксперимент «Вселенная-25». Правда, развязка данного глобального опыта произойдёт в XXI веке, поэтому эксперимент, который совершается на наших глазах и который ставит Homo sapiens, точнее Homo technocraticus, над нашей цивилизацией, я назвал бы «Цивилизация-21».
Какие главные отличия происходящего с нашим участием глобального эксперимента «Цивилизация-21» от описанных локальных и примитивных опытов, в том числе от «Вселенной-25»?
Во-первых, разнится масштаб: чашка Петри увеличена до размеров планеты, а кастрюля – до объёма биосферы. Да и сами подопытные несколько другие: вместо одного вида живых существ – плесени, лягушки, мыши – в этот глобальный эксперимент вовлечены миллионы видов, более 20 тысяч из которых погибают ежегодно. Они навсегда, безвозвратно, исчезают из нашего общего дома – биосферы планеты. И в этом общем для земной жизни доме именно человек прописал ещё одну чужеродную «сферу» – техносферу, на самом деле являющуюся ключевым действующим лицом в эксперименте «Цивилизация-21». И развивает человек её, техносферу, не по законам симбиоза с уже сложившейся за миллиарды лет эволюции биологической технологической нишей, а в антагонизме с ней – по индустриальным критериям, прописанным «красивыми». Основными мерилами являются получение прибыли и максимизация потребления, не важно чего, главное – с каждым годом необходимо потреблять всё больше и больше. Не только материальных ценностей, но и информации – именно поэтому в последние годы на планете бурными темпами развиваются информационные технологии, и реальный материальный мир стал вытесняться виртуальным. Так быстрее и проще создать и продать «продукт» с высокой прибылью.
Во-вторых, в описанных экспериментах исследовалось поведение низших живых существ, то есть «варваров», которых «не жалко» – плесени, лягушки, мыши. Сейчас же человек экспериментирует над самим собой, причём на самом верхнем уровне социума – над человеческой цивилизацией в целом.
В-третьих (и в этом заключается главная особенность), человечество ставит глобальный эксперимент не просто над цивилизацией, а над её технократическим типом, который в данном контексте можно противопоставить лишь биологическому типу цивилизации. Разумеется, я вкладываю в понятие цивилизации самый общий смысл, подразумевая под ним социальную форму движения и организации материи. В этом отношении можно говорить о наличии цивилизации у всех социальных животных, а не только у человека. Существуют цивилизации муравьёв, пчёл, крыс и других живых существ. Все они, в отличие от человечества, гармонично вписаны в биосферу и не нарушают её баланса. Дельфины, например, не организуют подобные исследования, так как они являются чисто биологической цивилизацией – у них ведь отсутствуют индустриальные технологии: машины, заводы, электростанции, добывающие и перерабатывающие производства, информационные технологии и науки. Они попросту не смогли бы поставить даже описанные выше простейшие опыты – у них нет чашки Петри, кастрюли и огня; они не смогли бы построить «мышиный рай» и годами его поддерживать, так как у них не имеется науки.
Биосфера, в отличие от чашки Петри, построена очень мудро: отходы жизнедеятельности одних организмов становятся пищей для других, пока те не возвращаются в начало пищевой цепочки. В конечном итоге все они преобразуются в почвенный гумус – основу плодородия любой земли. Всё рождается из земли и туда же возвращается. Таким образом возникает круговорот органического вещества, энергии и информации. Ведущий технологический «станок» (или его аналог: машина, завод, электростанция) в этих технологиях преобразования и утилизации биологических отходов – микроорганизмы, в основном почвенные. Они ничтожно малы по своим размерам и невидимы невооружённым взглядом, но с инженерной точки зрения являются идеальными. В килограмме живой плодородной почвы их насчитывается около триллиона. Только представьте себе: триллион в каждом килограмме! Инженеры за тысячи лет ничего подобного не смогли создать – ведь любой микроорганизм сложнее и совершеннее всей индустрии, всех заводов, компьютеров, автомобилей, самолётов и ракет, сотворённых гением человечества.
Да что там бактерия! Каждая её молекула ДНК в сотни тысяч раз сложнее того же «Боинга»: в неё входят сотни миллиардов деталей (атомов), а в один из самых лучших самолётов, созданных человеком, – всего несколько миллионов. Человек для передачи информации применяет чуть более 30 букв и десять цифр, а биологический язык гораздо мудрёнее: в нём используются около 80 совершеннейших «букв» – атомов 80 химических элементов таблицы Менделеева. Словарь «Жизнь» содержит триллионы «слов», из которых и сложена самая совершенная поэма во Вселенной под названием «Биосфера планеты Земля». Нам, людям, никогда не удастся создать что-либо подобное в «Техносфере»: мы слишком примитивны для этого и слишком тупы, хотя и считаем себя венцом природы.
Человечество с трудом изготавливает в год сотню миллионов автомобилей и миллиард мобильных телефонов, а какое-нибудь животное, в том числе и человек, за пару недель «штампует» в своих семенниках сотни миллионов сперматозоидов, каждый из которых сложнее автомобиля в миллиарды раз. Любая бактерия (при создании оптимальных условий) может удваиваться каждые 20 минут и за сутки способна произвести триллионы себе подобных. Какие инженерные технологии сумеют это воспроизвести и повторить?
Никогда техносфера не станет подобна биосфере, чтобы на отходах одних индустриальных технологий создавались другие – инженерные технологии. Для индустрии характерны гигантомания и наращивание мощностей: что атомная электростанция, что нефтеперерабатывающий завод, что международный аэропорт на нескольких квадратных километрах и стоимостью с десяток миллиардов долларов. В то время как в биосфере наблюдается совсем обратный процесс: миниатюризация технологических процессов, чтобы в любом месте, где только ни появился какой-либо отход, уже находилась невидимая взглядом миниатюрная фабрика, необходимая для его утилизации.
Не надо пытаться спорить с Живой Природой в её же доме. Следует вынести мёртвые инженерные технологии за пределы земной биосферы, создав там, в космосе, более совершенные технологии применительно именно к космическим условиям – невесомости, вакууму и неограниченным ресурсам (энергетическим, сырьевым, пространственным, иным).

Общепланетарное транспортное средство сегодня актуально ещё больше
Самое сложное препятствие на пути к реализации программы по созданию общепланетарного транспортного средства уже позади. Оно заключалось в том, что мне не верили как инженеру. Демонстрация струнного транспорта в действии, когда всё стало работать ровно так, как я и говорил, должна положить конец этим сомнениям. Я сделал струнный транспорт, я смогу реализовать и космический проект. Отношение ко мне изменилось, и меня уже невозможно назвать прожектёром, мечтателем. Я вновь активно занялся геокосмическим транспортом, вернее, эта работа никогда не прекращалась, но велась в тишине. Теперь я стал говорить об этом открыто.
В июне 2019 года проведена вторая (первая – в 1988 году) международная научно-техническая конференция «Безракетная индустриализация космоса: проблемы, идеи, проекты». Следует отметить, что всё – организацию, публикацию материалов и даже работу над данными материалами – я оплатил лично (в формате грантов) из тех денег, которые получал на протяжении всего времени работы в ЗАО «Струнные технологии» в должности генерального конструктора и председателя совета директоров. В принципе, эти средства – единственное, чем я свободно распоряжаюсь. Ко мне ни копейки свыше не попадает из сумм, поступающих в конструкторские бюро от инвестиционных фондов, то есть от сотен тысяч инвесторов. Абсолютно всё вкладывается строго по целевому назначению – в работу над струнным транспортом. Часто я вношу и свои деньги, до поры не получая отдачи. Передо мной никогда не стояло цели обогатиться. Сегодня мне для собственных нужд достаточно того, что я имею.
Крестьянское (фермерское) хозяйство «Юницкого» в Марьиной Горке, что в 60 километрах от столицы Беларуси, – лучше, чем вилла на Лазурном берегу. На территории моей агроусадьбы площадью около 200 гектаров и было проведено это мероприятие, значимое не только для меня, но и для всего человечества. Большую часть докладчиков составили инженеры нашей белорусской компании «Струнные технологии». Всё прошло более чем скромно – без какой-либо шумихи в прессе и приглашения «выдающихся учёных». Мне хватило опыта общения с подобными деятелями в течение десятилетий, чтобы заранее знать: всё, что можно ожидать от них, – это поверхностная критика и попытки протолкнуть свои интересы. Например, Национальная академия наук Беларуси, когда мы в 2018 году обратились за присвоением нашей инжиниринговой организации статуса научной, тут же выдвинула ряд встречных предложений, естественно, неофициальных, – построить за наш счёт прогулочную струнную дорогу в принадлежащем ей ботаническом саду, предоставить наших сотрудников и оборудование для работы в рамках национального проекта по созданию собственного электромобиля и так далее. Мы, естественно, отказались. Как следствие, отказано и нам, хотя науки у нашей компании не меньше, чем у иных институтов академии. Что же касается оценки, которую сообщество учёных дало струнному транспорту, развиваемому в республике, то она была «никакая». В духе «идея хорошая, но необходимо исследовать вопрос всесторонне». Как будто и так непонятно! Ведь именно этим мы и занимаемся, доказав уже состоятельность замысла. Справедливости ради стоит отметить, что в 2022 году нам всё-таки (с третьей попытки за пять лет) присвоили статус научной организации.
Учёные и специалисты из различных отраслей наукоёмких производств редко способны по-настоящему понять то, что выходит за сферу их компетенции и постоянной включённости. Вспоминая Козьму Пруткова, считаю, что любой специалист подобен флюсу – он односторонен. Занимающийся ракетами не способен даже подумать о возможности безракетного освоения космоса. Зачем же мне обращаться к ним? Такое уже было. Ничего путного из этого не получилось.
Обсуждение перспектив реализации предложенной мной геокосмической программы на начальных этапах мне видится едва ли не в формате семейных посиделок, клуба или фонда, который понемногу станет осуществлять работу над проектом, призванным спасти планету. Примеров подобного – множество: от 12 учеников Христа до первого съезда РСДРП. Я уже начал собирать такой клуб единомышленников: международная конференция, в работе которой приняли участие представители 12 стран, – один из первых результатов. Несмотря на камерность обстановки прошедшего мероприятия, изданный сборник материалов научно-технической конференции выдержан на очень хорошем научном уровне. Считаю это важным достижением.
Кроме того, в Республике Беларусь создана коммерческая организация «Астроинженерные технологии», которая занимается моим проектом. Пока я являюсь единственным её учредителем и инвестором. Не столь давно осуществлена международная оценка принадлежащей мне интеллектуальной собственности на общепланетарное транспортное средство. Сумма получилась ошеломляющая – 9,7 триллиона долларов. Это отнюдь не удивительно, если учесть экономический и социальный эффект планетарного масштаба, который может обеспечить реализация моего изобретения. Если посчитать прямой эффект от безракетного промышленного освоения космоса, то гигантский летательный аппарат, доставив за один рейс на орбиту 10 миллионов тонн грузов, даст экономию минимум в 20 триллионов долларов по сравнению с ракетой. То есть даже один-единственный рейс в космос окупит все затраты и принесёт прибыль более 10 триллионов долларов.
Грузо-пассажирское общепланетарное транспортное средство – ОТС – позволит за один рейс в дополнение к 10 миллионам тонн грузов (250 килограммов на метр длины корпуса) доставлять на орбиту с первой космической скоростью до 10 миллионов пассажиров (до 250 человек на километр длины корпуса). Грузы – это то, что необходимо для создания космической индустрии, а в дальнейшем – сырьё, которое она будет перерабатывать, и продукция, которую будет производить космическая промышленность и отправлять на Землю миллиардам потребителей. Пассажиры – это в первую очередь задействованные в создании и функционировании околоземной космической индустрии специалисты.
За один год общепланетарное транспортное средство сможет выходить в космос до 100 раз. Таким образом, за это время оно сделает то, на что современной мировой ракетно-космической отрасли (с учётом грузоподъёмности ракет и максимально возможного количества пусков) потребуется порядка миллиона лет. При этом затраты на доставку каждой тонны груза на орбиту – менее тысячи долларов – будут снижены по сравнению с ракетой в тысячи раз.
Экологически чистое общепланетарное транспортное средство, работающее исключительно на электрической энергии, позволит реально осуществить индустриализацию ближнего космоса. Для этого необходимо будет поэтапно закрыть на планете все вредные для земной биосферы промышленные производства, создав их вновь на околоземной орбите на новых, экологически чистых для космоса принципах. Данный шаг откроет доступ к принципиально новым промышленным технологиям за счёт использования уникальных космических возможностей, недоступных на Земле. Главным образом речь идёт о безграничных энергетических, сырьевых и пространственных ресурсах космоса. Потрясающие возможности открываются также в области нанотехнологий, информационных и энергетических коммуникаций. Вынос промышленности за пределы планеты радикально улучшит нашу общую среду обитания, наш общий дом – биосферу планеты Земля, особенно в индустриальных регионах, без каких-либо ограничений роста производства. Расскажу подробнее о том, как видится мне этот процесс сегодня.
Индустриализация космоса на одном примере: космические поселения
При индустриализации околоземного космического пространства прежде всего должно быть создано космическое индустриальное ожерелье – транспортно-инфраструктурный и индустриально-жилой комплекс, охватывающий планету в плоскости экватора и имеющий соответствующую длину: например, для высоты в 400 километров – около 42,5 тысячи километров. Начало строительства ожерелья – с первого же запуска общепланетарного транспорта. С этого же момента за счёт космической солнечной энергетики программа начнёт окупаться, в обозримые сроки будучи способной привести к почти полному исчезновению с земного рынка энергоносителей на основе углеводородов. Соответственно, первые рейсы нужно оптимально спланировать таким образом, чтобы доставлять на орбиту сырьё, оборудование и людей для сооружения космического комплекса, а назад поставлять энергию и космическую продукцию.
Вариантов здесь множество. Например, разделение воды (которую можно при подъёме использовать в качестве балласта) на водород и кислород. В земных условиях это очень дорогая процедура ввиду высоких энергозатрат. Там, наверху, в невесомости и с безоблачным небом солнечная энергия будет стоить почти ничего. Дорогой водород – назад на Землю для продажи; кислород – для обеспечения условий жизни первых работников космической индустрии и, опять же, назад в атмосферу Земли, в том числе для лечения озоновых дыр, созданных человеком в доастроинженерную эпоху – эпоху земной индустрии.
В земной индустрии, включая транспорт, энергетику, связь и информационные технологии, сегодня задействованы порядка миллиарда сотрудников. С учётом роста количества людей на планете примерно столько работников понадобится и на орбите. В будущем, за счёт автоматизации и роботизации, эта потребность снизится в тысячу раз, до миллиона сотрудников. Не меньше будет туристов и отдыхающих, так как в космосе можно смоделировать рекреационные комплексы с условиями, лучшими, чем на Земле. Поэтому на орбите необходимо создавать жилые поселения нового типа, в которых станут жить, работать, отдыхать, проходить курсы терапии и лечения миллионы человек.
В таком доме на несколько тысяч жителей – в небольшом социуме типа деревни, построенном на инновационных принципах, – будет воссоздана лучшая часть земной биосферы со всеми необходимыми природными условиями: атмосферой, разнообразием ландшафтов, живых организмов, почв, биогеоценозов, водных экосистем. Будут также созданы самые комфортные физические условия: гравитация, освещённость в естественном спектре, оптимальная температура, давление и влажность воздуха. Поперечный размер этих сооружений – до 500 метров, чтобы не увеличивать чрезмерно их парусность, которая тормозила бы весь индустриальный комплекс из-за наличия на этой высоте газовой среды, хотя и весьма разрежённой. Дело в том, что на высоте 400 километров об атмосфере можно говорить только условно, поскольку плотность у неё очень низкая: почти в триллион раз меньше, чем при атмосферном давлении.
Для комфортного проживания людей в космосе необходимы условия, эквивалентные и даже превосходящие по качеству земные. Гравитацию на орбите можно смоделировать центробежными силами. Наиболее комфортной будет пониженная гравитация, подобная той, что на Луне или Марсе, с ускорением свободного падения в пять раз ниже, чем на Земле. Тогда взрослый человек весил бы примерно 15 килограммов и мог бы летать, как птица, если снабдить его крыльями.
Сутки и год теряют свой смысл в космическом доме, так как он будет совершать один оборот вокруг планеты примерно за полтора часа, то есть 16 раз за сутки. Значит, в орбитальном доме должно быть искусственное освещение, а сутки и год могут иметь оптимальную продолжительность, отличающуюся, соответственно, от 24 часов и 365 суток. Например, для большинства современных городских жителей 24-часовые сутки являются навязанными и насильственными, доказательством чему служит регулярное использование будильника.
Комфортная освещённость необходима в доме как людям, так и растениям и животным. При этом свет должен быть качественным по спектру и продолжительным (большинство растений набирают силу и цветут только тогда, когда световой день составляет не менее 14 часов), а также интенсивным (слабое освещение для растений губительно). Идеальный вариант для светолюбивых видов – как у солнечного света. В любом случае источником освещения в космическом доме должно выступать Солнце – либо с помощью специальных зеркал и линз, либо путём преобразования солнечного света в электрическую энергию.
В космическом доме следует полностью смоделировать биосферу планеты. Надлежит представить во всём разнообразии флору и фауну субтропиков – наиболее благоприятных для жизни климатических зон Земли, в первую очередь микрофлору и микрофауну, то есть почвенный биогеоценоз с тысячами видов микроорганизмов. Биосфера орбитального дома должна постоянно вырабатывать кислород, необходимый для дыхания проживающих там людей и животных, производить здоровую пищу и утилизировать в гумус все отходы жизнедеятельности живых организмов, в том числе и человека. Все требуемые для этого технологии мы уже сегодня начали испытывать в моём фермерском хозяйстве в Марьиной Горке. Вероятно, в скором времени здесь появится и первый, пока наземный, образец космического поселения. Хотя в космосе существует масса факторов, которых нет на Земле, мы нацелены испытать возможность создания биосферы: сделать то, что не смогли в своё время американцы в рамках проектов «Биосфера» и «Биосфера-2». Стоит отметить одну из их ошибок: они мало внимания уделяли живым плодородным почвам (хотя зачем-то смоделировали даже мёртвую пустыню) и живущим в ней тысячам, если не миллионам, видов почвенных микроорганизмов, которые по своей сути выполняют функции иммунной системы биосферы планеты. В нашей концепции – это один из центральных элементов.
В космосе, как и на околоземной орбите, имеются метеоритная и радиационная опасности, защиту от которых существующие орбитальные станции в полной мере не обеспечивают. Например, капля воды при скорости 20 километров в секунду в состоянии пробить танковую броню, а космическая радиация за несколько дней способна убить человека, так как её уровень значительно выше, чем на аварийной Чернобыльской АЭС. Наиболее эффективной защитой от этих двух главных космических опасностей являются не сверхпрочные тонкостенные экраны, а толстые многослойные преграды, в качестве которых может выступать многометровый слой почвы, находящейся внутри космического экодома, а также вода – грунтовая и в водоёмах.
Конструктивная часть космического жилого кластера будет представлять собой пустотелую сферу, или цилиндр, или тор, или их комбинации, вращающиеся вокруг своей оси. Для начальной раскрутки достаточно массивных космических поселений (массой порядка миллиона тонн), которые можно выполнить спаренными, расположенными на одной оси – либо рядом друг с другом, либо размещёнными друг в друге по принципу матрёшки. Тогда можно получить любую окружную скорость и, соответственно, гравитацию с помощью электродвигателя, а не реактивного двигателя. При этом одна оболочка будет вращаться в одну сторону, а другая – в обратную.
Самой материалоёмкой частью орбитального дома станет противометеоритная и противорадиационная защита, а также слой почвы – их суммарная толщина может достигать десятка метров. В доме будут созданы экосистемы водоёмов с пресной и морской водой, будет дуть лёгкий ветерок, высоко над головой пробегать облака и периодически идти тёплый дождь. Наклонную часть почвы, ближе к оси вращения, следует выполнить с горными пейзажами, ручьями, водопадами и соответствующими экосистемами. Воздух в космическом доме будет наполнен запахами цветов и полезными фитонцидами, благоприятное воздействие которых на организм человека не идёт в сравнение ни с какими лекарствами. И никакого шума, только пение птиц и шорох листвы деревьев.
Ориентировочная масса материалов, необходимых для сооружения на орбите космического дома на пять тысяч человек, составит около 500 тысяч тонн. Доставка с помощью общепланетарного транспортного средства всех материалов на орбиту для одного такого поселения обойдётся примерно в 500 миллионов долларов. Материалы для него, включая воду и почву, также будут стоить приблизительно 500 миллионов долларов, строительно-монтажные работы – около миллиарда. Таким образом, космическое поселение на орбите, где смогут жить и работать несколько тысяч обычных людей, обойдётся примерно в два миллиарда долларов. Это в 75 раз дешевле Международной космической станции, стоимость которой уже превысила 150 миллиардов долларов, хотя в ней одновременно живут и работают не более десяти специально подготовленных астронавтов.
Примечательно: если к строительству одного-единственного подобного космического дома приступить с помощью ракет, то только на доставку материалов с Земли на орбиту потребуется 500 лет и пять триллионов долларов. Общепланетарное транспортное средство сможет за один рейс доставить материалы и оборудование для одновременного строительства десяти аналогичных домов. В полной мере это же относится и к сооружению на орбите индустриальных объектов.
Практически все инженерные решения, необходимые для создания общепланетарного транспортного средства и индустриального ожерелья планеты, широко известны, апробированы на практике и реализованы в настоящее время в промышленности. По моим подсчётам, бюджет проекта составит порядка 2,5 триллиона долларов, что не так уж и много, если учесть, что годовой военный бюджет США составляет сегодня почти 700 миллиардов. Технологической базой для сооружения стартовой эстакады будут являться системы струнного транспорта – наземная транспортно-инфраструктурная сеть uNet, что позволит получать прибыль от проекта уже на начальных этапах его реализации за счёт перевозки пассажиров и грузов по поверхности планеты. Струнный транспорт – это, в перспективе, эстакада для взлёта и посадки общепланетарного транспорта, а также система распределения грузо-пассажирских потоков на Земле. Отпочковавшись когда-то от идеи общепланетарного транспорта, сегодня струнный транспорт реально готовит почву для его воплощения. Таким образом, у человечества имеются все возможности для реализации самого амбициозного проекта за всю историю цивилизации.
На сооружение общепланетарного транспортного средства, включая эстакаду вдоль экватора, потребуется около 100 миллионов тонн металла (столько стали выплавляется на планете менее чем за три недели) и почти 10 миллионов кубометров железобетона (примерно такое же количество бетона уложено в одну-единственную плотину Саяно-Шушенской ГЭС). Мощность включения общепланетарного транспортного средства в мировую энергосеть – порядка 100 миллионов киловатт (2,5 киловатта на погонный метр длины – это мощность утюга), или 10 киловатт на тонну груза, что составляет менее 2 % установленных нетто-мощностей электростанций мира и равно мощности одной-единственной ракеты-носителя, способной поднять в космос за один рейс не 10 миллионов тонн, а менее 100 тонн. Майнинг биткоина сегодня потребляет больше электроэнергии, чем нужно её для функционирования общепланетарного транспорта.
Линейный город с миллионами рабочих мест, возведённый на планете вдоль эстакады общепланетарного транспортного средства, в том числе и через океаны, соединённые системами струнного транспорта, позволит начать коммерциализацию программы индустриализации космоса ещё до начала вынесения индустрии за пределы планеты. Струнные дороги уже сегодня способны зарабатывать деньги, вокруг них люди смогут строить жильё и развивать бизнес – новый экологически чистый транспорт сделает ещё более привлекательной жизнь в зоне транспортной доступности. Уверен, струнные транспортно-инфраструктурные комплексы дадут импульс к развитию ранее неосвоенных земель.
Благодаря эстакадам струнного транспорта в самые отдалённые уголки планеты придут линии современных информационных коммуникаций, электричество, вода и плодородная почва, а затем и космическая продукция. Вокруг эстакад появится жизнь, и с поверхности Земли постепенно исчезнут пустыни. Жильё в горах и на шельфе моря будет престижнее, чем, например, в Нью-Йорке или Париже. Человек и Природа станут, наконец, пребывать в гармонии друг с другом. Параллельно будут осуществляться научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы по общепланетарному транспорту, которые потребуют около 5 % от суммы инвестиций в проект.
Меня не оставляет надежда, что предлагаемая мной глобальная геокосмическая программа общими целями и задачами объединит вокруг себя все страны мира, привлечёт их к финансированию этого сверхамбициозного проекта, призванного спасти человечество. В силу своих технических особенностей проект напрямую затронет территорию десятков стран (в основном расположенных вдоль экватора), а по политико-экономическим причинам – весь мир. Общепланетарное транспортное средство и индустриальное ожерелье вокруг Земли станут незаменимой платформой для перспективного освоения дальнего космоса космическими аппаратами многоразового использования, а также охранным контуром планеты для защиты от космических угроз, в том числе метеоритных. Однако гораздо значимее то, что реализация такого амбициозного проекта позволит существенно снизить техногенную нагрузку на биосферу, поможет решить большинство экологических проблем, предотвратить эпидемии, пандемии, войны и другие бедствия, которые иначе окажутся неизбежными. События и вытекающие из них рассуждения, излагаемые в следующих частях этой книги, свидетельствуют: время глобальных проблем требует глобальных решений.