Трубочка

— Таким образом, вы мертвы, — терапевт улыбнулся и убрал в тумбочку прибор для измерения объёма лёгких, название которого Миша не знал.

— В каком смысле?

— Ну смотрите... — закатив глаза, проговорил врач. — Вы в трубочку дыхнули?

— Дыхнул, — кивнул Миша. — Но слабо.

— Это отношения к делу не имеет. — Врач махнул рукой, мол «не перебивай». — Дыхнули... А стрелочка не двинулась. Соответственно, объём лёгких у вас какой? — Мужчина посмотрел на Мишу, который уже приготовился ответить, но ответил сам. — Нулевой... А это значит, что вы мертвы.

— Да ну, абсурд какой-то, — Миша хохотнул. — Сломалось, наверное, что-нибудь, вот и...

— Не «вот и...», товарищ покойник, а вы мертвы. Уж я знаю. — Врач откинулся в кресле, устало вздохнув. — Всё, давайте-давайте, выметайтесь. И следующего позовите! — Эта фраза уже была брошена вслед парню, с хлопком закрывшему дверь.

«Идиот какой-то... Как я могу быть мёртвым?» — пронеслась очевидная мысль в Мишиной голове. «Вот я, живой, думаю, по коридору топаю... А до этого такой же живой я повестку получал... Что поменялось-то?..»

Дверь военкомата тяжело грохнула за спиной. Призывник, а точнее уже непризывник, стоял посреди улицы. Ну, домой надо бы ехать...

Ощупав карманы, Миша не нашёл ни карты, ни налички, ни даже паспорта, хотя он-то должен был быть обязательно, иначе как на медкомиссию попасть? Парень стоял посреди улицы, пытаясь понять, что вообще за бредятина происходит — то его мёртвым признают, то вот теперь документы и деньги куда-то делись...

Осознав, что стоять посреди улицы не очень удобно, Миша двинулся к ближайшей лавке — плевать, что на ней дрых какой-то бомж. Присев рядом с его подогнутыми ногами, новоявленный «мертвец» вернулся к размышлениям. «Деньги для начала нужны, домой надо доехать...» С этой мыслью Миша оглянулся и... не увидел никого. Улица была абсолютно пустой — только бомж валялся рядом, не подавая признаков жизни.

Сглотнув — всё-таки продолжение странностей бывшему призывнику было не по душе — Миша тряхнул за плечо спавшего рядом бомжа.

— Эй, уважаемый. У вас на дорогу пятьдесят рублей не будет? — Тело перевернулось на спину, и Миша оторопел. Перед ним лежал человек, как две капли воды похожий на него самого. Даже куртка была похожей, только в клочья изодранной. Лицо человека покрывал иней, будто его только что вытащили из холодильника, хотя на дворе стоял март и нигде так сильно бомж замёрзнуть не мог. Это же просто похожий на него бомж, да?

Парень со страхом отпрянул — по-хорошему следовало бы завопить, что тут тело лежит, но никого рядом не было...

Миша развернулся и забежал в здание военкомата. Опять. Дежурного в окошке было не видно, наверное, на обед ушёл или вроде того. Миша прошёл дальше и снова оказался в коридорах, где с утра проходил медкомиссию.

Только коридор оказался пустым. Совсем-совсем пустым. Ни души. Ни гогочущих призывников, ни снующих членов комиссии, ни врачей — ни-че-го. Пустота.

— Я тогда Чапаев, — хихикнул Миша и двинулся по коридору — ему уже было не страшно, а любопытно, чем это всё закончится. Да и день с каждым часом становился всё интереснее — сначала на пары не поехал, потом этот больной мужик его мёртвым объявил, потом бомж этот...

На мыслях о бомже Миша замер. По спине опять пробежал холодок — ему стало страшно. Почему тот бедолага замёрз? И почему у них так похожи лица?

С этой мыслью Миша понял, что дошёл до лестницы на второй этаж. Вздохнув, он принялся подниматься — не могли же люди просто взять и исчезнуть. С каждой ступенькой «покойник» начинал успокаиваться. Ну да. Нет тут никого. Обедают, бывает. Бомж похожий — так это тоже бывает, мало что ли людей-двойников?.. Вот сейчас поднимется, и всё нормально будет, всё на свои места встанет...

Оказавшись на втором этаже, Миша остановился... И ничего не понял. Вместо коридоров перед ним оказалась улица, та самая, на которую он до этого выходил. Стояла лавочка, на которой Миша видел мертвеца. Или уже себя? Он плохо понимал.

Миша обернулся, ожидая увидеть лестницу или дверь — он


же сейчас на улице перед военкоматом, да? Или на втором этаже всё того же военкомата?

Но перед ним возвышалась глухая кирпичная стена. Миша задрал голову, пытаясь рассмотреть, насколько она высокая, но не смог — глаза засыпало снегом. Снегом? Только теперь он обратил внимание на то, что здесь был лютейший снегопад. И холод.

Миша зябко повёл плечами — лёгкая весенняя курточка не спасала.

— Чт... Что за херня?.. — стуча зубами, проговорил он, усаживаясь на лавку. Тут он заметил, что рядом лежит что-то присыпанное снегом... Паспорт!

Смахнув снег, который неприятно обжёг ладонь холодом, Миша раскрыл книжицу и, всё ещё стуча зубами, ухмыльнулся. Это был его паспорт. Здесь. В каком-то морозильнике.

Миша, засунув паспорт во внутренний карман, опустил голову и прикрыл глаза.

— Ну и день... — услышал он свой голос будто бы со стороны.

Мишу кто-то потряс за плечо.

— Эй, парень! — перед его лицом пощёлкали пальцами. — Вставай давай!

Миша лениво раскрыл глаза. Перед ним стоял мужчина в гавайской рубашке и шортах, несмотря на продолжавшие падать хлопья снега. За его спиной теперь была не глухая стенка, а ворота, над которыми висела табличка с кривой надписью «Овощебаза».

Мужчина, увидев оторопь в глазах Миши, усмехнулся.

— Сторож я. — кивнул он на ворота. — Кого-то пропущу, кого-то — нет. Тебя вот не пущу.

Миша чуть ли не застонал от злобы. Да за что ему это всё?!

Скрепившись, он спросил:

— Почему не пустите?

— Живой потому что! — сказал сторож, закурив. У Миши от такого заявления аж глаза на лоб полезли.

— Да какого хрена-то!? — крикнул он, вскочив. — То живой, то мёртвый, вы уж, бля, определитесь! — Миша уже замахнулся, чтобы дать этому придурку по лицу, но тот перехватил руку.

— Нехрен на морозе засыпать, балбес, — нравоучительно проговорил мужчина. — Ни живой, ни мёртвый ты. Пока что.

Миша так и замер. Понятно. Вот теперь всё понятно. Он снова сел, сжав голову руками.

— Ох ё-ё... — протянул Миша. — И что делать-то?

Мужик усмехнулся.

— Как что? Жди, пока сдохнешь. Тогда и поболтаем.