Бред в больничной палате

Поэма для сцены

-Тёмная палата. Ночь. 
-Лампа. Капельница. Монитор. 
-На койке — Больной, ему за пятьдесят. 

«КАПЕЛЬНИЦА»: 
Кап. 
Так. 
Кап. 
Так.

«БОЛЬНОЙ» (лежа на больничной кровати в потолок):

-Не спать!

Пока планета 
лежит на каталке, 
пока человечество 
меряет пульс, 
пока у вселенной 
в кармане 
осколки — 
я, граждане, 
в бреде 
ещё разберусь!

Не надо 
меня 
по инструкции! 
Я сам себе — 
диагноз 
и флаг!

У меня в голове 
не температура — 
мировая 
революция 
с перебоями 
связи 
с того света!

*Пауза. Он замечает Медсестру.*

Мадам!

Вы прекрасны.

Я вами дышу, 
как мартен 
дышит 
раскалённым 
металлом!

Я сердце 
положу 
на ладонь — 
не в ломбард, 
не в музей, 
не в казённый 
карман, — 
а вам!

Дарю вам 
Урал! 
И Волгу! 
И снег, 
что лежит 
на крышах, 
как старый 
генерал!

Только скажите:

кто вас украл?

Кто подменил 
ваше лицо 
на гипсовый 
профиль 
бюрократа?

МЕДСЕСТРА: 
Вам бы поспать.

БОЛЬНОЙ: 
Спать?!

Когда я люблю?!

Любовь — 
это поезд 
без рельсов. 
Машинист — 
сердце. 
Ум — 
безбилетный пассажир. 
Слова — 
в тамбуре. 
А тормоза 
сдали 
в металлолом!

Любовь — 
это комета, 
летящая 
без паспорта, 
без границ, 
без прописки, 
без разрешения 
ЗАГСа!

Даже министр 
не внесёт 
её 
в протокол!

(Он вырывается вперёд. Простыня становится флагом).

Европа!

Стоп!

Не надо 
границ! 
Не надо 
заборов 
из виз!

Париж — 
бандана 
анархиста.

Берлин — 
мысль 
в очках 
и подтяжках.

Лондон — 
туман, 
где джентльмен 
прячет 
под зонтиком 
совесть.

Брюссель — 
канцелярский 
буфет: 
всё решают 
ложкой, 
но впрок!

Прага! 
Будапешт!

От туда 
хорошо 
посылать 
во все стороны 
стрелы депеш!

Варшава — 
девка молодая: 
строптива, 
прыщава, 
но — 
живая!

(Из соседней палаты):

ГОЛОС: 
Воды бы…

БОЛЬНОЙ: 
Воды?!

Вот главный 
ресурс 
человечества!

Без воды 
не бывает 
ни мира, 
ни роста.

Но кто-то 
из нефти 
делает курс, 
а из озера — 
личного монстра!

Реки 
текут 
в погонах.

Леса 
стоят 
на вырубке.

Земля 
под землёй 
кричит 
матерно.

Планета — 
не холдинг! 
Не офис! 
Не сервер!

Ей больно 
от каждого 
нового 
дрона!

Земля — 
не товар! 
Не участок 
для сделки!

Она — 
не график 
в отчёте 
за третий квартал!

Она — 
мать!

(Монитор учащается).

КАПЕЛЬНИЦА: 
Кап. 
Кап. 
Кап.

БОЛЬНОЙ: 
А теперь — 
экономика!

(Меняет голос, звенит монетами).

На бирже 
красный 
слой!

Доллар 
скачет 
козлом 
над пробитой 
дырой!

Продайте 
мне нефть! 
И газ! 
И шахты! 
И лес 
на корню!

Заверните 
зелень 
с правительственной
поддержкой
- "шурмой"(Шура мой)!

Олигарх 
в офшорной 
ванне 
варит 
мыльные пузыри.

Народ 
в налоговом 
капкане 
воет:

— Кредиты! 
Как вы 
процентно 
тяжелы!

Акция! 
Реакция! 
Спекуляция!

Медицина — 
в коме.

А где-то 
унитаз 
золотой 
тонет 
в астрономии!

МЕДСЕСТРА(в сторону): 
Корвалол.

ВРАЧ(крестится): 
Господи…

БОЛЬНОЙ: 
Не зовите Господа 
в бухгалтерию!

Я сам 
сейчас 
договорю!

Политика — 
настольная 
игра.

Люди — 
фишки.

Срубили — 
не жалко.

Каждый кричит:

— Я гегемон! 
Я мир спасу!

А если будет война — 
так это 
тире 
в мировом отчёте.

(Пауза. Больной смотрит в зал).

Вы все 
за мир?

А в одной руке — 
контракт 
на войну.

Вы все 
за бедных?

А дворец 
растёт 
по этажу.

Вы все 
за правду?

А врёте 
на бегу.

Вы все 
за народ?

А народ 
за шлагбаумом.

Вы все 
за Бога?

А деньги 
считаете 
под одеялом.

(Тишина).

Вот она — 
истина.

Не в газете. 
Не в сводке. 
Не в речи 
с трибуны.

Истина — 
это то, 
что остаётся 
после выключения 
света.

Когда все ушли. 
Когда ложь 
забыла пароль. 
Когда некого 
винить.

Тогда ты 
смотришь 
своему «нет» 
прямо в глаза.

И не прячешь его 
за чужую роль.

МЕДСЕСТРА: 
Вам лучше?

БОЛЬНОЙ: 
Лучше?

Я просто 
вижу.

Человечество, 
ты человечище!

Ты строишь 
ракеты 
до Марса, 
но возле соседа 
не знаешь лица.

У тебя — 
искусственный интеллект.

А естественной 
жалости — 
полкилограмма 
в конце месяца!

Ты пальцем 
гладишь 
чужие страданья 
на экране.

Ставишь сердечко.

И спишь.

(Он поворачивается к соседней койке)

Вы слышите, 
дама?

Я вас люблю!

СТАРУШКА: 
Не надо.

БОЛЬНОЙ: 
Не надо?!

А я без любви 
умираю!

Любовь — 
тоже реанимация.

Когда сердце 
уже не хочет 
работать — 
она подключает 
тебя 
к этой ночи.

(Пауза. Свет становится мягче)

Я, может быть, 
бредил.

Но бред мой — 
не пуст.

В нём правда 
стоит 
у дверей 
в больничном халате.

В нём сердце 
кричит, 
если миру 
не грустно.

В нём ложь 
становится 
видней.

МЕДСЕСТРА (наклоняется): 
Скажите что-нибудь.

(Больной собирает дыхание. Долго).

БОЛЬНОЙ: 
Лю… 
лю… 
люди…

Не… 
мрут…

Пока… 
любят.

(Монитор выравнивает ритм)

КАПЕЛЬНИЦА: 
Кап.

МОНИТОР: 
Пи...Пи...Пи...

(За стеной санитар):

САНИТАР: 
Тише там! 
Люди спят.

(Гаснет свет.Темнота.)

БОЛЬНОЙ (из темноты): 
Я был человеком.

Не делайте 
из меня 
только 
больного!