Ведьма и волчара

В полнолунный час, где туман клубится,
У гнилой сторожки чародейство длится.
Среди ржавых виселиц, сухих корней
Волк седой на привязи бьётся всё сильней.

Цепь грызёт багровую, пена на губах,
Старый дед пред ведьмой замер в холодах.
«Исполни кару, колдунья, поскорей,
Что возьмёшь за зверя средь мёртвых корней?»

Ведьма усмехнулась, дланью повела,
Когтем оцарапав лезвие крыла.
«Червонец злата! Век не помни зла».
И заклятье с перстов, как дым, утекло.

Запахло могилой из глуши лесов,
Грянул гром вороний — и дед без слов
Отпрянул прочь, убежал в ледяную ночь,
А ведьма шептала: «Пусть рухнет прочь!»

«Ignis, terra, aqua, aer!» — вскричали стихии,
Огонь, земля, вода и воздух — как живые.
Силою природы, властью древних лет
Рассыпься, рабство, в прах и в дым, в ответ!

С треском кости гнулись, рвалась живая плоть,
Зверь упал на землю,  сбрасывая шкуру.
Под луной возник человеческий лик,
Из груди исторгся вольный, дикий крик.

Путы растворились, как огарок свечки,
Свободу принял он в свои усталые плечи.
Молвит ведьма тихо, скаля чёрный рот:
«Здесь приют найди ты, где мертвец живёт.

Сквозь людскую злобу в мой чертог входи,
Сквозь туман и черепа, что цветут в груди.
Смертные карают то, что не понять,
Мы с тобой сумеем этот рок сломать».

«Luna lucida, speculum meum!» — пела ведьма,
«Ясная луна, моё ты зеркало безбрежное!
Озари сияньем этот тихий дом,
Обрати года в пепел на стене огнём!»

Слезет кожа дряхлая струпьями на мох,
Пусть при свете солнца был мой облик плох.
Но луна коснётся сонного двора —
Стану юной девой, сбросив бремя лет.

Исцелю я душу, чары сниму прочь,
И твои оковы заберет пусть ночь!