Иорита Глава XV

Прошло полгода.
Эла научилась просыпаться раньше ГЛОСИН.
Не потому что будильник или Друг, и не потому что Вита с её идеальным расписанием. Просто тело само открывало глаза за несколько минут до того, как поток становился громче. И в эти минуты - короткие, тихие, почти украденные у системы - девочка лежала и слушала себя. Не реку или миллионы чужих голосов, а саму себя.
Это было почти роскошью.
За полгода Эла научилась многому. Держать одну каплю. Находить нужную нить в потоке. Не тонуть, когда ГЛОСИН приносил чужую панику, чужую радость, чужую усталость. Она научилась ставить между собой и рекой что-то вроде прозрачной стены - не глухой и не непроницаемой, а такой, сквозь которую видно, но и не смывает. Иорита называла это «внутренней тишиной». Эла называла это «выживанием».
- Сегодня будет странный день, - сказала Иорита утром.
Не словами, а ощущением. Тёплой волной на самом дне сознания.
Эла сидела на кровати, расчёсывала волосы и смотрела в окно. За стеклом искусственное солнце поднималось над Стеллосквой, ложилось золотыми полосами на фасады и зажигало изумрудный мох на стенах. Где-то внизу бесшумно скользили эко-автобусы. Выше - моноциклы. Ещё выше - вагоны-сигары, которые ползли по тоннелям, как древние черви.
- Странный - это как? - спросила Эла.
- Не знаю. Поток сегодня неровный. Как будто где-то далеко что-то дрожит. Пока не видно. Но я чувствую.
Эла кивнула. Сама себе. В пустой комнате.
За полгода она привыкла к тому, что Иорита редко говорила прямо. Не объясняла дважды. Не жалела. Но иногда - вот как сейчас - в её голосе появлялось что-то, от чего внутри холодело. Не страх, но предчувствие.
На кухне пахло кофе и тёплым хлебом. Мама уже ушла - на столе осталась недопитая чашка и забытый кристалл. Папа сидел напротив, подперев подбородок рукой, и смотрел в окно. В его взгляде было что-то отсутствующее. Как будто он был здесь, за столом, но мысли его - где-то далеко. В лаборатории. В формулах. В «хомо-перфектус».
- Доброе утро, пап.
Он обернулся. Улыбнулся. Устало. Тепло.
- Доброе, солнышко. Как спалось?
- Нормально.
Это была почти правда. Сны приходили редко. Но когда приходили - они были странными. Не белое пространство Иориты. Не звёзды. А что-то другое. Какие-то коридоры. Какие-то двери. И ощущение, что она забыла что-то важное. Но не помнила - что.
- Сегодня у нас в лаборатории будет проверка, - сказал папа, отпивая чай. - Комиссия из Правительства. Будут смотреть проект. Смотреть, как мы продвинулись.
Эла замерла с ложкой в руке.
- И как? Продвинулись?
Папа пожал плечами. Но в этом жесте не было безразличия. Было что-то другое. Что-то, что он прятал за усталостью.
- По-разному. Иногда мне кажется, что мы стоим на месте. А иногда - что мы строим что-то, чего сами не понимаем. - Он посмотрел на дочь. Внимательно. - Ты ведь знаешь, что я работаю над созданием человека? Искусственного. Идеального.
- Знаю.
- А знаешь, что самое сложное?
Эла покачала головой.
- Не вырастить тело. Не смоделировать мозг. Самое сложное - понять, что именно делает человека человеком. Где заканчивается биология и начинается... что-то ещё. То, что мы не можем измерить. То, что не влезает в формулы. И это не просто какое-то сознание - его и в цифрах достаточно, а то, что стало по настоящему уникальным в Галактике - человеческое сознание.
Он замолчал. Посмотрел в окно. И Эла вдруг почувствовала, как внутри неё что-то сжалось. Но не от страха, а словно от «узнавания». Как будто папа говорил не о своей работе. А о ней. О том, что она видит. О том, что она знает. И не может сказать.
- Пап, - тихо сказала она. - А если ты найдёшь это? То, что делает человека человеком?
Он обернулся. Посмотрел на неё. Долго. И в его глазах было столько всего, что Эла не смогла бы назвать это одним словом. Любовь. Усталость. Надежда. Интерес. И что-то ещё. Что-то, что было похоже на страх.
- Тогда, наверное, я пойму, что мы делали не то, - сказал он. - Что мы не создавали. А упрощали. И что идеальный человек - это не тот, у кого нет лишнего. А тот, у кого есть всё. Даже то, что болит.
Он встал. Поцеловал её в макушку. Взял кристалл и пошёл к двери.
- Хорошего дня, солнышко. И будь осторожна.
- Ты тоже, пап.
Дверь закрылась. Эла осталась сидеть за столом. Смотрела на свою тарелку. И думала о том, что папа сегодня сказал больше, чем за последние полгода. И что в его словах было что-то, что она должна была запомнить. Что-то важное. Что-то, что однажды станет ключом.
Дорога до Музея Просвещения была обычной. И не совсем. Потому что Эла шла и слушала. Не только ГЛОСИН, рород и людей, но и себя.
Афия ждала у сквера. Рыжеволосая, с кристаллом в руке, с хвостом, из которого выбивались пряди. Она улыбнулась, но улыбка была чуть натянутой. Чуть осторожной. За полгода между ними что-то изменилось. Просто трещинка. Та самая, которую Эла увидела в день, когда Афия сказала: «Ты какая-то другая». Трещинка не росла. Но и не зарастала. И Эла чувствовала её через ГЛОСИН - тонкую, как волос, линию в гладком сознании подруги.
- Привет, - сказала Афия. - Ты сегодня рано.
- Не спится.
- Опять?
Эла кивнула. Они пошли по скверу. Древнее древо гудело над ними, и его свет пульсировал ровно, привычно, как сердце. Трава пружинила под ногами. Фонтаны мерцали. Люди спешили. Всё было как всегда.
А потом небо мигнуло.
Это было не сразу. Сначала Эла почувствовала, как ГЛОСИН дёрнулся. Не как река. Как будто кто-то бросил в воду камень. Один. Второй. Третий. И волны пошли не ровные, а рваные. Хаотичные. Паника. Чужая. Обезличенная. Но такая сильная, что Эла остановилась.
- Ты чего? - Афия обернулась.
- Не знаю. Что-то...
И тогда небо погасло.
Не всё. Только часть. На севере, где купол встречался с землёй, проекция неба вдруг исчезла. Просто - раз, и нет. Вместо голубого полотна с запрограммированными облаками там открылась серая, низкая, настоящая пустота. Как будто кто-то взял и выключил картинку. И за картинкой оказалось то, чего не должно было быть видно.
Ветер. Настоящий. Не запрограммированный. Он ударил в лицо, сухой и холодный, и принёс запах, которого Эла никогда не чувствовала. Запах пыли. Запах металла. Запах чего-то дикого.
А потом город закричал.
Не голосом. ГЛОСИН. Миллионы сознаний вдруг вспыхнули паникой. Резкой, разноголосой и рваной, как будто кто-то разорвал сеть на куски. Эко-автобус на соседней улице резко вильнул и врезался в ограждение. Моноцикл, который летел слишком низко, зацепился за вывеску и рухнул. Где-то взвыла сирена. Где-то посыпались стёкла. Где-то люди бежали, не разбирая дороги.
- Эла! - Афия схватила её за руку. - Что происходит?
- Купол, - прошептала Эла. - Купол погас.
Она видела это через ГЛОСИН. Сознанием. Система пыталась локализовать сбой. Асоль уже говорила - ровно, спокойно, безупречно, - что ситуация под контролем. Что это техническая неисправность. Что пострадавшим будет оказана помощь. Что просим сохранять спокойствие. Но под словами Асоль, под её гладким голосом, Эла чувствовала другое. Сеть дрожала. Как натянутая струна. Как плотина, в которой появилась трещина.
- Надо уходить, - сказала Афия. - Надо домой.
- Нет. Подожди.
Эла не могла уйти. Потому что в потоке, среди паники и боли, она вдруг увидела их. Люди в сине-чёрных куртках. Они не бежали. Не помогали. Они стояли на границе погасшего сектора и смотрели. Один. Другой. Третий. Они не были спасателями. Не были медиками. Они были... наблюдателями. И один из них - тот, что стоял ближе всех, - повернул голову.  Он смотрел прямо на Элу. Через толпу. Через расстояние. Через ГЛОСИН.
- Иорита, - позвала Эла. - Они здесь.
- Вижу, - ответила Иорита. Голос был сухим. Прямым. - Не смотри на них. Не привлекай внимания. И уходи.
- Но...
- Уходи. Сейчас.
Эла сделала шаг назад. И в этот момент земля под ногами дрогнула. Не сильно. Но достаточно, чтобы она потеряла равновесие. Афия вскрикнула. Толпа вокруг них качнулась. Кто-то толкнул Элу в плечо. Кто-то наступил на ногу. ГЛОСИН взорвался новой волной боли - чужой, острой, как осколок стекла.
И тогда чья-то рука схватила её за запястье.
Твёрдо. Уверенно. И очень тепло.
- Держись за меня.
Эла подняла голову. И увидела Кристофа.
Он стоял прямо перед ней. Тёмные волосы растрёпаны. Глаза - чуть шире обычного, но не от страха. От сосредоточенности. Он держал её за руку и смотрел так, как будто в этом хаосе существовала только она. Только её запястье. Только её испуганное лицо.
- Кристоф? - выдохнула Эла.
- Не время удивляться. Пошли.
Он потянул её за собой. Афия схватилась за локоть Элы, и они втроём начали пробираться сквозь толпу. Вокруг кричали. Кто-то плакал. Кто-то звал на помощь. Роботы-медики уже летели над головами, их белые корпуса мерцали в сером свете. Асоль повторяла: «Сохраняйте спокойствие. Помощь уже в пути. Пострадавших нет». Но пострадавшие были. Эла видела их через ГЛОСИН - ушибы, ссадины, растяжения, сломанные запястья. Ничего смертельного. Но много. Очень много.
- Сюда, - сказал Кристоф. - Через сквер. Там есть проход.
Он вёл их не по главной улице, где было больше всего людей, а в обход. Через узкие переулки, мимо закрытых витрин, мимо фонтанов, которые вдруг показались Эле ненастоящими. Купол над ними всё ещё был. Но теперь она видела его иначе. Не как небо. Как стену. Как плёнку. Как что-то, что может погаснуть в любой момент.
- Как ты нас нашёл? - спросила Афия, запыхавшись.
- Увидел, - коротко ответил Кристоф. - Стоял на другой стороне площади. Увидел, как погас купол. И как вы там стоите. И...
Он замолчал. Не договорил. Но Эла поняла. Он пошёл. Не потому что система сказала. Не потому что так было правильно. А потому что увидел.
Они вышли на тихую улицу. Здесь было почти безлюдно. Только несколько человек спешили к домам, прижимая к себе детей. Где-то вдалеке всё ещё выли сирены. Но здесь, в этом переулке, было тихо. Слишком тихо.
Кристоф остановился. Отпустил руку Элы. И только теперь она заметила, что он всё ещё держит её. Не сильно. Но держит. И когда отпустил, внутри что-то кольнуло. Тихо. Непривычно.
- Ты в порядке? - спросил он. Смотрел на неё. Внимательно. Без улыбки. Без той самоуверенности, которую она помнила. - Ты побледнела.
- Я... да. Нормально. Просто... - Эла замолчала. Не знала, что сказать. - Просто странно.
- Странно, - согласился он. - Купол гаснет. Город паникует. А ты стоишь и смотришь в пустоту. Как будто ждёшь, что оттуда кто-то выйдет.
Эла вздрогнула. Посмотрела на него. Но в его глазах не было подозрения. Было что-то другое. Что-то, что было похоже на понимание. Или на его тень.
- Ты тоже видел? - тихо спросила она.
- Что видел?
- Не знаю. Что-то. За куполом.
Кристоф молчал. Смотрел на неё. Долго. А потом сказал:
- Я видел людей в сине-чёрных куртках. Они стояли и не помогали. Как будто смотрели. Как будто проверяли.
Эла почувствовала, как внутри всё сжалось. Он видел то же, что и она. И не испугался. Не списал на фантазию.
- Кристоф...
- Не здесь, - сказал он быстро. - Не сейчас. Сначала я доведу тебя до дома. А потом... потом поговорим. Если захочешь.
Он снова взял её за руку. На этот раз - мягче. Как будто спрашивал разрешения. Эла не отняла.
Афия шла рядом. Молчала. Смотрела на них. И в её глазах было что-то новое. Что-то, что Эла не могла прочитать. Но чувствовала. Трещинка. Маленькая. Почти невидимая. Но настоящая.
Дорога до дома заняла больше времени, чем обычно. Улицы были перекрыты. Ремонтные дроны уже кружили над северным сектором, восстанавливая купол. Асоль сообщила, что сбой локализован. Что купол восстановлен. Что пострадавшим оказывается помощь. Что погибших нет. Эла слушала и думала: «Нет погибших. Но есть травмы. Есть страх. Есть люди в сине-чёрных куртках, которые пришли посмотреть».
У самого подъезда Кристоф остановился.
- Дальше я с тобой не пойду, - сказал он. - Родители будут волноваться. И твои тоже.
Эла кивнула. Посмотрела на его руку. На свою. На то место, где только что было тепло.
- Спасибо, - сказала она. - Ты... ты не обязан был.
- Обязан, - сказал он просто. - Ты же знаешь.
- Что я знаю?
Он улыбнулся. Впервые за всё утро. Той самой улыбкой, которую она помнила. Самоуверенной. Но теперь в ней было что-то ещё. Тепло. И немного грусти.
- Что я уже полгода пытаюсь до тебя достучаться. А ты всё время смотришь сквозь меня. Как будто я - часть серой массы.
Эла открыла рот. И закрыла. Не нашлась, что сказать.
- Я не часть, - сказал Кристоф тихо. - И ты не часть. Я это вижу. Давно вижу. Просто ты не даёшь мне подойти ближе.
Он сделал шаг назад. Потом ещё один. Не отрывая взгляда.
- Если захочешь поговорить - ты знаешь, где меня найти. Я в той же группе. И у меня тот же ГЛОСИН. Так что...
Он не договорил. Просто повернулся и пошёл. Быстро. Уверенно. Как человек, который знает, куда идёт. Эла смотрела ему вслед. И чувствовала, как внутри что-то меняется. Медленно. Тихо. Как росток, который пробивается сквозь асфальт.
- Эла? - Афия тронула её за плечо. - Ты идёшь?
- Да. Сейчас.
Она поднялась в квартиру. Открыла дверь. Разулась. Мама уже была дома - она стояла в коридоре, бледная, с кристаллом в руке, и когда увидела Элу, лицо её мгновенно смягчилось.
- Слава Асоль, ты дома, - выдохнула она. - Я пыталась связаться. ГЛОСИН был перегружен. Что случилось?
- Купол, - сказала Эла. - Но всё уже хорошо. Правда.
Мама обняла её. Крепко. Так крепко, что Эла почувствовала, как дрожат её руки.
А потом, когда мама ушла на кухню - готовить чай, - Эла закрыла глаза. И позвала.
- Иорита.
Тишина. Потом - тёплая волна. Усталая. Но живая.
- Я здесь.
- Кристоф. Он видел их. Сине-чёрных. И он... он не забыл.
Иорита молчала. Долго. Так долго, что Эла подумала, что она не ответит.
- Я знаю, - сказала она наконец. - Я чувствовала его через тебя. Он... другой. Не такой, как остальные. В нём тоже есть трещинка. Маленькая. Но она растёт.
- Это опасно?
- Для него - да. Для тебя - не знаю. Может быть, он станет тем, кто поможет. А может - тем, кто приведёт их к тебе.
Эла сглотнула.
- Что мне делать?
- То, что ты делаешь. Смотри. Слушай. Запоминай. И не рассказывай ему всё. Пока. Но и не отталкивай. Иногда дверь открывается не ключом. А рукой, которую ты держишь.
Эла открыла глаза. Посмотрела в окно. Купол снова был на месте. Голубой. С запрограммированными облаками. Идеальный. Безупречный. Лживый.
Но где-то там, внизу, шёл Кристоф. И он видел то же, что и она. И не забыл.
Эла улыбнулась. Впервые за весь день. По-настоящему.
А где-то на самом дне сознания, там, где фундамент сливался с тишиной, Иорита тихо сказала:
«Он не тот, кем кажется. Но, возможно, именно поэтому он тебе нужен.»