Одинокий самурай. VI. Mечи на скале

Когда Исикава Сэйдзо подходил к горному перевалу, называемому местными жителями Воротами ветров, откуда открывался вид на глубокое ущелье, рассечённое стремительной рекой, он услышал отчаянные крики, доносившиеся сверху, и, подняв голову, увидел мальчика, который висел над пропастью, уцепившись обеими руками за корень старой сосны, росшей на почти отвесном каменном склоне. Под ногами ребёнка не было никакой опоры, камни срывались из-под его соломенных сандалий и исчезали в глубине ущелья, а сильный ветер раскачивал маленькое тело, грозя в любую минуту сорвать ослабевшие руки с тонкого корня.

Не тратя времени на раздумья, Сэйдзо сбросил дорожный узелок, снял с пояса длинный меч и, оставив его возле большого придорожного камня, принялся карабкаться по склону, цепляясь за выступы и корни низкорослых деревьев. За долгие годы странствий ему не раз приходилось преодолевать трудные горные дороги, однако здесь камень был необыкновенно гладок, а ветер, дувший снизу, временами ударял с такой силой, словно невидимый великан пытался столкнуть всякого, кто осмеливался приблизиться к краю пропасти.

Мальчик заметил самурая и попытался что-то крикнуть, но голос его заглушил внезапный порыв ветра, от которого сосна заскрипела, а из-под корней посыпалась мелкая земля.

Сэйдзо успел добраться до узкого уступа, находившегося немного выше ребёнка, и, крепко ухватившись левой рукой за выступ скалы, протянул правую, велев мальчику отпустить корень и ухватиться за его запястье.

Тот замотал головой, не решаясь разжать пальцы, однако в следующую минуту корень с сухим треском оторвался от камня, и ребёнок полетел вниз, отчаянно размахивая руками.
Самурай бросился ему навстречу, успел схватить за рукав и, прижавшись всем телом к скале, остановил падение, хотя тяжесть мальчика едва не увлекла его самого в пропасть. Некоторое время они висели над ущельем, и Сэйдзо слышал, как под ними грохочет вода, ударяясь о камни, пока наконец ему не удалось подтянуть ребёнка на узкий уступ, откуда уже можно было осторожно добраться до безопасной тропы.

Когда оба оказались наверху, мальчик упал на колени и долго сидел, не в силах произнести ни слова, а самурай, заметив кровь на его ладонях, достал из дорожного узелка чистую ткань и перевязал глубокие ссадины, оставленные острыми краями камня.

Ребёнка звали Дзэнтаро, ему было двенадцать лет, и жил он в маленьком селении у подножия горы, где его мать держала небольшую харчевню для торговцев и паломников. Отец мальчика прежде служил самураем у одного из местных владетелей, но несколько лет назад погиб в этих горах, оставив семье лишь старые доспехи, несколько книжек и воспоминания о своей прежней службе.

Сэйдзо спросил, зачем ребёнок полез на столь опасную скалу, и мальчик, немного оправившись, указал на противоположную стену ущелья, где среди серых камней виднелось множество длинных предметов, сверкавших в косых лучах осеннего солнца.

Приглядевшись, самурай обнаружил, что это мечи.
Десятки мечей, больших и малых, с потемневшими рукоятями, серебряными украшениями и ржавыми клинками, торчали из каменной стены на различной высоте, словно кто-то с необыкновенной силой вонзил их прямо в твёрдый гранит.

Некоторые находились совсем близко к краю тропы, другие висели над бездонной пропастью, куда не смог бы добраться даже самый искусный горный охотник, а на самом верху, возле узкого выступа, красовалась длинная катана с чёрными лакированными ножнами, оплетённая красноватым шнуром.

- Это меч моего отца, - произнёс Дзэнтаро, показывая на оружие. - Он висит там уже семь лет, и никто не решается его снять.
Сэйдзо посмотрел на мальчика с недоумением, поскольку даже самый ловкий человек едва ли сумел бы закрепить оружие на отвесной каменной стене, особенно в тех местах, куда невозможно было добраться без верёвок и длинных лестниц.

- Кто же поместил его туда?
Дзэнтаро ответил не сразу, а когда заговорил, голос его сделался заметно тише.
- Тэнгу, господин. Тот, который живёт над облаками.

Старые жители здешних деревень рассказывали, что высоко в горах, среди скал и неприступных уступов, обитает необыкновенный горный дух, которого называли господином Ворот ветров. Иногда он являлся путникам в облике старого ямабуси, горного отшельника, в высоких деревянных гэта, с веером из чёрных перьев и длинным красным носом, а иногда превращался в огромную птицу с человеческими руками и острыми когтями, способную одним взмахом крыльев поднять такую бурю, что деревья ломались и камни катились вниз по склонам.

В молодости отец Дзэнтаро, самурай по имени Хирано Сигэнори, славился искусством меча и однажды, услышав рассказы о горном тэнгу, решил подняться на вершину, чтобы испытать своё мастерство в поединке с существом, которому, по словам стариков, были ведомы все тайны воинского искусства.

Он отправился в горы ранним утром, взяв с собой только меч, немного пищи и небольшой сосуд с сакэ, предназначенным для приношения горным духам, однако к вечеру не вернулся, а спустя три дня деревенские охотники нашли его тело возле старой тропы, под высоким утёсом, где теперь находились бесчисленные мечи.

Самурай лежал среди камней с переломанными ногами, а на лице его застыло такое выражение ужаса, что даже люди, привыкшие видеть смерть, не решились долго смотреть на покойного.
Меча при нём не оказалось.

Лишь спустя некоторое время один из охотников заметил знакомую катану среди других клинков, вонзённых в каменную стену, и тогда жители деревни решили, что Хирано Сигэнори действительно встретил горного тэнгу, но потерпел поражение и погиб, пытаясь вернуться домой.

С тех пор никто из здешних воинов не решался подниматься к Воротам ветров с обнажённым мечом, а путники, проходившие по старой дороге, оставляли возле придорожного камня немного риса или сакэ, надеясь, что горный дух позволит им благополучно миновать перевал.

Дзэнтаро слышал эту историю с раннего детства, но никогда не верил, что отец мог погибнуть от руки какого-то горного чудовища, поскольку мать часто рассказывала ему о муже как о храбром и искусном воине, который не уступал в обращении с мечом даже знаменитым наставникам из больших городов.

Когда мальчик подрос, он несколько раз пытался уговорить деревенских мужчин отправиться вместе с ним к скале и вернуть отцовский клинок, однако никто не соглашался, опасаясь прогневать хозяина гор, а старая мать, узнав о намерениях сына, строго запретила ему даже приближаться к проклятому месту.

Но несколько дней назад в деревне появился странствующий торговец, который рассказал, будто на скале действительно висят старинные мечи, среди которых встречаются оружие прекрасной работы и клинки, украшенные золотом, а потому Дзэнтаро решил, что сумеет сам добраться до отцовской катаны, если поднимется на соседний уступ и переберётся по узкой трещине.

Он вышел из дома ещё до рассвета, никому ничего не сказав, и к полудню почти достиг желанного места, однако едва коснулся рукояти меча, как внезапно поднялся сильный ветер, от которого задрожала вся скала, и мальчик, потеряв равновесие, соскользнул с уступа.

- А потом появился тот старик, - добавил Дзэнтаро, когда закончил свой рассказ. - Он стоял наверху, возле большой сосны, и смеялся, хотя я просил его помочь.
Сэйдзо поднял голову к высокому выступу, находившемуся над скалой мечей, но там не было видно никого, кроме нескольких больших чёрных птиц, круживших в прозрачном осеннем небе.
- Какой старик?
- В красной одежде, господин. У него был длинный нос и большая шляпа, а на ногах деревянные сандалии, такие высокие, что я никогда прежде подобных не видел. Когда я начал падать, он взмахнул веером, и ветер стал ещё сильнее.

Самурай некоторое время смотрел на мальчика, стараясь понять, не выдумывает ли тот страшную историю, чтобы оправдать собственную неосторожность, однако внезапно с вершины скалы донёсся необыкновенно громкий смех, словно десятки людей одновременно рассмеялись над чем-то чрезвычайно забавным.
Затем послышался голос.
- Человек с двумя мечами! Неужели ты пришёл за третьим?
Сэйдзо поднялся и посмотрел вверх.

На самой вершине, где ещё мгновение назад не было никого, теперь стоял высокий старик в тёмно-красном одеянии горного отшельника, с маленькой чёрной шапочкой на голове и длинным посохом в руках.

Лицо его было красным, словно раскалённая медь, огромный нос выступал далеко вперёд, а под густыми седыми бровями сверкали маленькие жёлтые глаза, в которых отражалось странное, почти детское веселье.
За поясом старика висел большой веер, составленный из блестящих чёрных перьев.

- Я пришёл сюда по дороге, - ответил Сэйдзо, положив руку на рукоять катаны. - А мальчика едва не погубил твой ветер.
Тэнгу рассмеялся ещё громче.

- Люди всегда винят ветер, когда падают со скал! Но никто не спрашивает, зачем они полезли туда, где даже птицы боятся садиться.

Дзэнтаро, увидев старика, поспешно спрятался за спину самурая, но тот спокойно стоял на месте, внимательно наблюдая за странным существом, которое, казалось, нисколько не заботилось о том, что находится на краю страшной пропасти.
- Ты собрал здесь мечи побеждённых воинов? - спросил Сэйдзо, указывая на скалу.
- Побеждённых? - удивился тэнгу. - Нет, человек. Они оставили мне мечи сами, когда поняли, что больше не желают ими пользоваться.

Сэйдзо посмотрел на десятки клинков, ржавевших под дождями и снегом, после чего снова перевёл взгляд на старика.
- Тогда верни мальчику меч его отца.
Тэнгу внезапно перестал смеяться.
Он медленно вынул из-за пояса чёрный веер и несколько раз провёл им по воздуху, словно отгонял назойливую муху, после чего произнёс:

- Его отец тоже пришёл сюда с приказами. Он хотел, чтобы я научил его искусству, которое не знают люди, а когда я отказался, вызвал меня на поединок. Трижды он пытался ударить меня мечом и трижды падал на колени, но всякий раз поднимался снова, уверяя, что человек, не испытавший последнего приёма, не может признать своего поражения.

Тэнгу немного помолчал, затем добавил с явным удовольствием:
- Четвёртого удара ему нанести не удалось.
Дзэнтаро слушал эти слова, бледнея всё сильнее, а затем внезапно выступил из-за спины Сэйдзо и закричал, что старик лжёт и его отец никогда не стал бы унижаться перед каким-нибудь горным чудовищем.

Тэнгу медленно повернул к нему голову.
- Вот как? - произнёс он. - Тогда поднимись сюда, маленький человек, и забери его меч. Только смотри не упади снова.
С этими словами старик взмахнул веером, и над ущельем поднялся такой сильный вихрь, что мелкие камни покатились по тропе, а длинные сосновые ветви согнулись почти до земли.

Сэйдзо успел схватить мальчика за ворот одежды и оттащить за большой камень, когда с вершины сорвался огромный обломок скалы, пролетел мимо них и с грохотом исчез в пропасти.

Тэнгу между тем спрыгнул со своего выступа, однако вместо того, чтобы упасть на каменистую тропу, медленно опустился на землю, словно широкий рукав его одежды был наполнен воздухом.

Теперь Сэйдзо хорошо видел его лицо, длинные жилистые руки и странные деревянные сандалии с одной высокой поперечной опорой, в которых старик стоял на неровной земле так уверенно, будто находился на ровном полу собственного жилища.

- Ты воин, - сказал тэнгу, рассматривая мечи самурая. - Я узнаю таких по глазам. И ты, должно быть, тоже думаешь, что сумеешь меня победить.
Сэйдзо не ответил, а лишь отодвинул Дзэнтаро подальше от края пропасти и велел ему оставаться возле большой сосны, пока не закончится разговор.

Горный дух проследил за движением его руки, затем неожиданно выхватил из пустоты длинный деревянный меч, похожий на боккэн, какими пользуются ученики воинских школ, и предложил Сэйдзо испытать своё искусство, обещая вернуть мальчику отцовский клинок, если самурай сумеет хотя бы однажды коснуться его оружием.

Сэйдзо посмотрел на старика, а затем медленно обнажил катану.
Тэнгу принял стойку, слегка согнув колени и опустив деревянный меч к левому бедру, однако едва самурай сделал первый шаг, как существо исчезло у него перед глазами и почти одновременно оказалось позади, нанеся короткий удар по плечу.

Сэйдзо успел повернуться и отразить оружие, но тэнгу уже находился справа, а затем вдруг подпрыгнул на высоту человеческого роста и оттуда попытался ударить противника по голове.

Самурай отступил, пропустил удар мимо себя и сразу нанёс стремительный выпад, однако клинок лишь рассёк широкий рукав красного одеяния, а старик, хохоча, перевернулся в воздухе и оказался на каменном выступе, находившемся в нескольких шагах от места схватки.

- Хорошо! - воскликнул он. - Очень хорошо! Ты лучше многих, кого я встречал здесь прежде!
Сэйдзо не стал отвечать на похвалу, поскольку уже заметил, что тэнгу совершенно не придерживается привычных для человеческого тела движений и способен менять направление прыжка прямо в воздухе, будто невидимые руки подхватывают его всякий раз, когда он теряет опору под ногами.

Поэтому, когда старик снова бросился вперёд, самурай не попытался опередить его, а остался на месте, внимательно следя за положением деревянного меча, и лишь в последнюю минуту шагнул в сторону, пропуская противника мимо себя.

Тэнгу неожиданно оказался так близко, что Сэйдзо сумел ударить его рукоятью катаны по предплечью, однако вместо человеческого тела почувствовал под рукой нечто твёрдое и упругое, словно удар пришёлся по огромной птичьей кости.

Старик вскрикнул от неожиданности и отскочил, а когда повернулся, лицо его уже не выражало веселья.
- Довольно, человек, - произнёс он глухо. - Ты получил своё развлечение.
- Я пришёл не развлекаться, - ответил Сэйдзо. - Верни ребёнку меч.
Тэнгу оскалил мелкие острые зубы и резко взмахнул чёрным веером.

В тот же миг над ущельем поднялся сильный ветер, ударивший самураю в грудь, и Сэйдзо едва удержался на ногах, вонзив катану в землю возле большого камня.
Но настоящий удар был направлен не на него.

Из-за сосны, под которой прятался Дзэнтаро, раздался отчаянный крик, и самурай увидел, как мальчика подхватил внезапный вихрь и потащил к краю пропасти, хотя ребёнок пытался уцепиться за траву и выступавшие из земли корни.

Сэйдзо тотчас оставил меч и бросился к нему, успев схватить за пояс в то самое мгновение, когда ноги мальчика уже скользнули над обрывом.

Ветер продолжал тянуть ребёнка к пропасти, и самураю пришлось опуститься на колени, обхватить свободной рукой ствол сосны и, напрягая всё тело, постепенно подтягивать Дзэнтаро к себе, пока наконец тот не оказался на твёрдой земле.
Тэнгу наблюдал за происходящим с каменного выступа, держа веер перед лицом, однако теперь в его жёлтых глазах появилось выражение, которого прежде не было.
- Ты бросил меч, - произнёс он.

Сэйдзо поднялся, убедился, что мальчик не ранен, и только после этого повернулся к горному духу.
- Если бы я не бросил его, ребёнок погиб бы.

Тэнгу долго смотрел на него, затем медленно сложил веер и, не произнося ни слова, направился к отвесной стене, где висели мечи.
Остановившись под катаной Хирано Сигэнори, он поднял длинную руку и коснулся пальцем камня, после чего оружие само собой освободилось из скалы и медленно опустилось вниз, словно кто-то осторожно спускал его на невидимой верёвке.

Самурай подхватил ножны, когда они оказались на расстоянии вытянутой руки, и передал меч Дзэнтаро, который принял отцовское оружие с таким благоговением, что некоторое время даже не решался прикоснуться к украшенной красным шнуром рукояти.
Тэнгу между тем снова поднялся на высокий выступ, откуда прежде наблюдал за ущельем, и, обернувшись, неожиданно произнёс:
- Твой отец, мальчик, тоже однажды бросил меч.
Дзэнтаро поднял голову.
- Когда?
- Когда понял, что не сумеет одновременно удержать оружие и ухватиться за край скалы.

Старик помолчал, словно вспоминая давно минувшее событие, а затем добавил, что Хирано Сигэнори, потерпев поражение, долго не желал признавать его и требовал нового поединка, пока наконец сам не сорвался с узкого уступа, куда поднялся вслед за своим противником.

Тэнгу утверждал, что мог бы удержать падавшего воина, но тот продолжал размахивать мечом даже тогда, когда под ногами уже не осталось опоры, и потому упал прежде, чем кто-нибудь успел протянуть ему руку.
- Он был храбр, - произнёс старик. - Но слишком дорожил тем, что держал в руках.

После этого тэнгу взмахнул веером, и сильный порыв ветра поднял с земли множество сухих листьев, которые закружились вокруг его красного одеяния, а когда листья наконец опустились, на каменном выступе уже никого не было.
Лишь высоко над ущельем некоторое время кружила огромная чёрная птица, крылья которой отбрасывали на скалу тень, похожую на расправленный плащ.

Сэйдзо вместе с Дзэнтаро спустился в деревню уже под вечер, когда над соломенными крышами поднимался дым очагов, а на рисовых полях, освободившихся от урожая, собирались первые холодные туманы.

Мать мальчика, О-Маки, едва увидев сына живым, бросилась к нему и долго не могла успокоиться, то прижимая его к груди, то сердито выговаривая за безрассудство, которое едва не стоило ему жизни.

Но когда Дзэнтаро показал ей отцовский меч, женщина внезапно замолчала и осторожно провела пальцами по потемневшим ножнам, словно пыталась убедиться, что перед ней действительно находится оружие, с которым муж когда-то покинул дом.

Она рассказала, что Хирано Сигэнори очень гордился своей катаной, доставшейся ему от отца, и почти никогда не выпускал её из рук, даже когда отправлялся в далёкие поездки или посещал соседние селения, где ему случалось встречаться с другими воинами.

Однажды, ещё незадолго до последнего путешествия в горы, он признался жене, что меч этот является единственным предметом, который напоминает ему о прежней славе их рода, и что он скорее расстанется с собственной жизнью, нежели позволит кому-нибудь отнять его.

Теперь О-Маки, рассматривая возвращённое оружие, вдруг вспомнила эти слова и долго сидела возле очага, не произнося ни звука, пока Дзэнтаро рассказывал о встрече с горным духом и своём чудесном спасении.

В ту ночь Сэйдзо остался в доме О-Маки, которая приготовила для гостя горячий рис, тушёные овощи и немного сакэ, а затем уступила ему лучшую комнату, объяснив, что человек, спасший её единственного сына, достоин всякого гостеприимства, какое только может оказать бедная вдова.

Дзэнтаро долго не мог уснуть, поскольку всё ещё находился под впечатлением от пережитого, и несколько раз выходил из комнаты, чтобы убедиться, что отцовский меч действительно лежит возле домашнего святилища, куда мать поместила его после ужина.

Наутро мальчик проснулся раньше всех и застал Сэйдзо во дворе, где тот, несмотря на ранний час, уже собирал вещи, намереваясь продолжить путь до наступления дневной жары.

Дзэнтаро некоторое время наблюдал за приготовлениями, затем приблизился и спросил, действительно ли самурай мог победить горного тэнгу, если бы не пришлось спасать его от ветра.
Сэйдзо посмотрел на мальчика и ответил, что этого никто не знает, поскольку поединок закончился прежде, чем один из противников сумел одержать победу.
- Но ведь вы почти достали его мечом, господин!
- Почти, - согласился самурай, улыбнувшись.

Мальчик задумался, а затем признался, что прежде считал отца величайшим воином на свете и мечтал однажды стать таким же искусным, чтобы прославить своё имя и вернуть семье утраченное положение.
Теперь же, после встречи с горным духом, он уже не был вполне уверен, что подобная слава действительно стоит тех опасностей, которым подвергают себя люди ради неё.

Сэйдзо не стал отвечать на эти размышления, поскольку понимал, что мальчику ещё предстоит многое узнать самостоятельно, а потому лишь посоветовал ему прежде всего вырасти сильным и здоровым, помогать матери и не отправляться одному в горы, особенно туда, где даже опытные охотники предпочитают ходить с большой осторожностью.

Перед уходом О-Маки принесла самураю несколько рисовых лепёшек, завёрнутых в чистую ткань, и небольшой мешочек сушёных каштанов, после чего проводила его до деревенских ворот вместе с сыном.

Дорога поднималась между невысокими холмами, покрытыми соснами и багряными клёнами, а впереди, за очередным перевалом, виднелись далёкие горные вершины, на которых уже лежал первый снег.

Сэйдзо шёл неторопливо, прислушиваясь к привычному шуму леса, и вскоре достиг небольшой поляны, где возле старого каменного изваяния Дзидзо стоял покосившийся придорожный навес, под которым путники обычно укрывались от дождя.

Он остановился, чтобы поправить дорожный узелок, и вдруг заметил на каменной плите возле изваяния длинное чёрное перо, необыкновенно красивое, с лёгким синеватым отливом, словно освещённое лунным светом.

Сэйдзо поднял его, некоторое время рассматривал, затем положил обратно на камень, решив, что оно принадлежало одной из больших горных птиц, которых ему довелось видеть над ущельем.
Но едва он отошёл от придорожного святилища, как порыв ветра подхватил перо, поднял его в воздух и некоторое время нёс рядом со странником, пока наконец не опустил на землю прямо перед его ногами.

Самурай остановился, посмотрел на маленький чёрный предмет и невольно улыбнулся, вспомнив длинноносого старика в красном одеянии, который так любил смеяться над человеческими слабостями, но, когда перед ним оказался воин, бросивший меч ради спасения ребёнка, почему-то перестал смеяться.

Сэйдзо поднял перо, спрятал его между страницами маленькой дорожной книжки, которую носил среди своих вещей, и продолжил путь, а высоко над перевалом, на вершине одинокой сосны, сидела большая чёрная птица с необыкновенно длинным клювом, внимательно наблюдавшая за тем, как маленькая человеческая фигура постепенно удаляется по извилистой горной дороге.

Когда самурай скрылся за поворотом, птица расправила широкие крылья, несколько раз взмахнула ими и поднялась над лесом, направившись к дальним вершинам, где среди облаков белели неприступные скалы, на которых ещё с незапамятных времён стояли старые святилища, давно покинутые людьми.

Вечером, когда Сэйдзо достиг следующего селения, лежавшего у подножия покрытых снегом гор, он остановился возле небольшой харчевни, из открытой двери которой доносился запах горячего риса и жареной рыбы, а на стене под широким навесом висела старая доска с выцветшими иероглифами, сообщавшими о запрете прохода через северный перевал.

Самурай уже собирался войти в дом, когда заметил, что поверх старой надписи кто-то совсем недавно вывел несколько новых знаков красной тушью, причём написаны они были таким странным, неровным почерком, словно человек, державший кисть, очень торопился или боялся, что его застанут за этим занятием.

Сэйдзо некоторое время рассматривал надпись, пытаясь разобрать стёртые дождями иероглифы, но затем из харчевни вышел хозяин, почтительно пригласил странника к огню и сообщил, что нынешней ночью в горах ожидается сильный мороз, а потому лучше не задерживаться под открытым небом.

Самурай последовал за ним, оставив старую доску под навесом, где осенний ветер тихо шевелил привязанные к ней полоски бумаги, на которых красной тушью были выведены имена людей, не вернувшихся с северного перевала.