Трудности перевода

(((Трудности перевода, или Итальянский побег в три ноги)))
После истории с незадачливым владельцем белого «Форда» М. и Т. (они же Птичка и Зайка) анкеты с сайта знакомств удалять не стали. Зачем лишать себя бесплатного источника эндорфинов? Напротив, подруги вошли во вкус. Правда, теперь они действовали как заправские контрразведчицы: сверяли «клиентуру» на дальних подступах.
И добыча не заставила себя ждать. На горизонте появился сорокатрехлетний жгучий брюнет по имени Чезаре. Настоящий итальянец, приехавший в наши края по контракту — то ли обучать местных рестораторов крутить пиццу, то ли поставлять промышленное оборудование. В своей анкете Чезаре честно и весьма галантно указал, что ищет «зрелую, мудрую русскую женщину, познавшую жизнь».
Мудрые женщины в лице Птички и Зайки синхронно приняли вызов. В ходе недельной переписки выяснилось, что Чезаре умудряется окучивать обеих сразу, расточая комплименты на ломаном английском. Каждой из них он назначил свидание на субботу, в одном и том же живописном городском парке. Разве что время перепутал на полчаса. Подруги, разумеется, решили не утомлять импортозамещенного Ромео ожиданием и явились в парк строго вместе.
Чезаре стоял у фонтана с аккуратным букетиком роз и задумчиво разглядывал прохожих. Когда к нему вместо одной «мудрой нимфы» решительным спортивным шагом подошли сразу две дамы 60+, его средиземноморский темперамент на секунду дал сбой. Жестикуляция итальянца замерла на полувзмахе. Он ждал прекрасную незнакомку, а получил готовый профсоюз.
— Чао, Чезаре! — хором закричали подруги.
— Че-за-ре, бонжорно! — жизнерадостно подмигнула Птичка (М.). — Я твоя Птичка. А это — моя Зайка (Т.). Ну, та самая, которой ты вчера писал: «Твои морщины — это лучики солнца на моем сердце».
Чезаре сглотнул. В его итальянской голове, воспитанной на уважении к синьорам, явно происходила титаническая борьба. Бежать сразу было неприлично, падать в обморок — не по-мужски. И Чезаре решил делать хорошую мину при откровенно плохой игре. Он натянул на лицо ослепительную улыбку, вручил букет Зайке, галантно поцеловал ручку Птичке и широким жестом пригласил дам на прогулку.
Тут-то и началось самое веселое. Общение превратилось в феерический международный винегрет. Они ходили по тенистым аллеям парка и пытались разговаривать на дикой смеси трех языков: русского, итальянского и английского.
— Чезаре, ду ю лайк рашн винтер? — громко, как глухому, кричала Зайка.
— О, си, винтер! Холодно, белиссимо! — Чезаре отчаянно махал руками, изображая снегопад. — Но русские донна... о, вы есть вери хот! Огонь! Сам ты огонь, макароныч, — тихо посмеивалась Птичка, подмигивая подруге. — Ты скажи лучше, перке, то бишь зачем, ты нам обеим одинаковые сердечки в личку слал? Твоя харизма на двоих не треснет?
Чезаре русского текста не понимал, но интонацию улавливал. Он то и дело вставлял невпопад: «Мамма миа!», «Грация!» и «Шедевро!». М. и Т. хохотали на весь парк так, что на них оборачивались редкие прохожие. Они подхватили бедного итальянца под руки с двух сторон и бодро повели по маршруту своей утренней скандинавской ходьбы. Чезаре, обутый в модные туфли на тонкой подошве, едва успевал перебирать ногами за спортивными синьорами.
Пытка юмором и быстрой ходьбой продолжалась около часа. Фантазия Чезаре, рисовавшая ему романтический тет-а-тет, окончательно капитулировала перед мощным напором двух жизнерадостных подруг. На его лбу выступили капельки пота, а улыбка стала напоминать резиновую маску.
Внезапно, посреди аллеи, итальянец резко остановился. Он театрально схватился за карман брюк, вытащил вибрирующий телефон (на который, конечно же, никто не звонил) и прижал его к уху.
— О! Си! Пронти! Генерале! Мама?! — закричал он в трубку с таким драматизмом, будто в Риме проснулся Везувий.
Затем он повернулся к замершим от любопытства подругам. Его лицо выражало крайнюю степень мировой скорби.
— О, синьорас! Мио катастрофа! — Чезаре запричитал, смешивая английский с итальянским. — Мой директор... на фаб;рика... срочно! Биг проблема! Капут! Ай маст гоу прямо сейчас! Скузи, белла, скузи!
Не успели Птичка и Зайка даже глазом моргнуть, как галантный потомок римлян отвесил стремительный поклон, развернулся на своих тонких каблуках и с поразительной для его комплекции скоростью припустил к выходу из парка. Его пиджак комично развевался на ветру.
М. и Т. посмотрели ему вслед, переглянулись и снова дружно, до слез расхохотались.
— Ну что, Птичка, — отсмеявшись, сказала Т., поправляя подаренные розы. — Итальянские кавалеры, оказывается, бегают еще быстрее отечественного автопрома.
— Да уж, Зайка, — согласилась М., вытирая слезы от смеха. — Зато каков артистизм! Какая экспрессия! Ради одного этого стоило выйти на прогулку.
И подруги, подхватив друг друга под руки, двинулись дальше по аллее, твердо зная: сайт знакомств скрывает в себе еще много неизученных иностранных языков.