институционализм
Завод должен производить, а не торговать. Его задача — строго по чертежам и параметрам выполнить внутренний натуральный заказ и выгрузить продукцию на склад. За стенами завода начинается контур распределения, где действует «купец» (торговый сектор). Именно купец ловит сигналы от людей, рискует и передает заводу обратную связь: «Есть продажи — есть новые заказы, нет продаж — конвейер останавливается».
Чтобы рабочие и инженеры могли созидать, «купец» обязан авансировать производство — предоставлять ресурсы, покрывающие износ станков и средства для выживания и развития людей (зарплату). В этой системе деньги спускаются с пьедестала «главной цели» и превращаются в скромный инструмент: маркер учета потоков и способ для рабочего купить себе еду и одежду у купца за воротами завода.
Логика мелкого кузнеца, под которого писались старые идеологии, ломается на больших автоматизированных заводах. Когда роботы делают всё сами, продукт становится результатом коллективного разума всей цивилизации. В этой реальности природные ресурсы не могут принадлежать кому-то лично — они принадлежат только стране в целом. Готовое изделие — это всегда сплав двух независимых источников: общенационального сырья и технологической работы конкретного завода.
И марксизм, и радикальный рыночный капитализм оказались ложными, так как пытались подогнать мир под вымышленные догмы. Прав оказался только институционализм. Он не строит утопий, а признает: люди всегда остаются людьми со своими базовыми инстинктами, технологии меняются, а экономический успех зависит исключительно от «правил игры» (институтов). Если законы, суды, контракты и механизмы контроля настроены так, что они защищают созидательный разум человека и создают жесткую обратную связь, — общество будет богатым и справедливым.
Свидетельство о публикации №226102100301