Сёстры

     Нина Петровна будто почуяла приближение смерти, как зверь. Она лежала в гостиной на диване и так ей хотелось пить, а встать не было сил, совсем ослабела за эти дни после отъезда Лиды. Давление и что-то с головой не то. Вспоминала, как с младшей сестрой помирились, а потом... что же потом? Примирение прошло сразу и быстро. Обе порадовались встрече и восстановлению отношений. Отпраздновали недавний День рождения Нины: ей 79. Лида на 6 лет младше.

     Нина Петровна была учительницей младших классов. Сергей, её муж, работал на авиационном заводе. Жили очень дружно, оба по максимуму вкладывались в воспитание и образование сына (частные уроки французского и немецкого, музеи, спорт, музыка). Всё это дало свои плоды, возможно, повлияла и наследственность: муж как авиаконструктор был выдающимся (имя прозвучало в прессе уже после его смерти). Александром тоже гордились все родственники. У Лиды детей не было, Саша считался сыном для обеих сестёр.

     Лида жила в Рязани, туда её увез муж после свадьбы. Недавно овдовела. Она преподавала химию в училище до последнего времени. Сейчас ушла на пенсию и решила немного пожить у сестры, помириться после очередной ссоры. Они поругивались часто, так с детства повелось, и надолго замолкали, переживая размолвки, нервничая. Вот и сейчас месяца три не разговаривали и рады были встретиться в Москве, прямо до слёз.

     Первые дни Нина и Лида гулять ходили в парк, на ВДНХ, что прямо у дома. За руки держались, как примерные девочки в детском саду. Вспоминали, как с родителями здесь гуляли, как папа про фонтаны Дружба народов и Каменный цветок очень интересно рассказывал, как они устроены, насколько это сложные конструкции. Девочек очень удивил свето-музыкальный фонтан Каменный цветок – глаз не оторвать. Обе были поражены величием, необычным представлением. Запомнили, и сейчас замолкали, когда мимо проходили.

     Сначала все шло по-семейному мирно. Дня через четыре начались придирки, стали вспоминать разные мелочи из прошлого, обижаться и замолкать. Обе немолодые, с причудами уже. И вот ещё тема – Сашенька, Нинин сын. Он преуспевающий бизнесмен, живёт в престижном и модном месте под Москвой, в шикарном доме с кинозалом, с бассейном. Прислуга на все случаи жизни, несколько машин, частые выезды в Европу и Америку. Сын его работает в Бельгии. Словом, благополучен как никто. А его мать всё жалеет сыночка и причитает: «Бизнес не идёт, денег у него нет, второй раз не женился, плохо ему одному. Меня всё зовёт с ним жить, а я уж пока сама, здесь». Лиду это взбесило, она-то трезво смотрит на ситуацию:

- Не причитай и не выдумывай небылицы про сына. Таких успешных и известных миллионеров, как мой племянник, мало. И денег много, и сын процветает, словом, всё на высочайшем уровне.  Поезжай к нему, плохо чувствуешь себя, уход будет и бесконечную твою болтовню слушать станут прислуживающие – им за это заплатят!

     Уж как не понравилось это старшей. Она всё припомнила Лидке: и из детства, и из юности, и придумала что-то небывалое. Вот, чтоб никто не смел так сухо, бездушно о сыночке говорить. Он весь в работе, денег стало мало, приходится ездить то и дело то в Европу, то в США, один живёт, тоскует наверняка. А Лида сухарь, завидует Сашеньке, как и все вокруг. И над старшей сестрой (чуть не сказала «старшей по званию»!) насмехается. Ну и так далее… что нашло на неё?! Никто не обижал сынка, да и шутки вполне приемлемые.

     У Нины сразу гипертонический криз случился, скорая в больницу предложила, но больная подписала отказ. Лежала дома под присмотром Лиды. Та ещё неделю пожила. Следила за выздоравливающей. Окно на кухне помыла, наготовила впрок сестре и в морозильник положила порциями. Как-то всё неожиданно случилось, было же сначала всё нормально. Нина ослабела, и давление расшалилось. Почему-то стала чересчур разговорчива, и всё о пустяках, ещё и повторяла по нескольку раз уже сказанное, что выводило сестру из себя, и та просила её помолчать хоть немного. Вроде Нине получше стало, вставала уже без помощи сестры, гулять захотела, взбодрилась. Младшая квартиру убрала, продукты купила. Нина заплакала и сказала:

- Я знаю, что уходить из жизни буду в одиночестве, тихо плача, весной, вместе с талой водой, как принято в классике… Так и будет. Горячее весеннее солнце, ручьи и никого рядом. Растаю, следов не найдёте.

     Нет чтобы промолчать! Но Лида посмеяться решила и повеселить Нину:

- Тоже мне, Снегурочка из сказки! Ты себя с девицей-красавицей до сих пор сравниваешь? Островского недавно перечитала? И при чём тут классическая литература, скажи? Вечно ты параллели ищешь, предугадать пытаешься, и никогда ничего не сбывается. Фантазии опять! Смерть – таинство, не говори о ней так литературно.

- Как ты можешь? Вот увидишь и пожалеешь о насмешках своих, умру весной…

- А вот я солидарна с поэтом, не помню его фамилии:

«Я не хотел бы умереть весной,
Когда сирень цветёт неудержимо,
Когда в бездонном небе надо мной
Седые льдинки проплывают мимо».

     Лида решила уехать к себе в Рязань, там свой дом, сад, всегда есть чем на земле и в доме заняться, от работы свободна, сил много пока. Сейчас соседка присматривает за всем. А сестре уже помогла чем могла, хватит. Пообещала Нине зимой проведать её. Расставаясь, обнялись, но не поцеловали друг друга.

     Одна… сразу дом опустел.  Как часто теперь случалось, заплакала. Холодильник открыла, а там непривычное разнообразие, всё приготовлено и аппетитно выглядит. Есть не стала, не могла, слёзы не останавливались. Как-то всё не так у них с Лидой пошло.

     В спальне, где сестра ночевала и читала, Нина нашла забытую складную иконку и подобрала пару фантиков от леденцов. Шпилька лежала на столике. Нина взяла иконку и шпильку, под свою подушку положила, будто сестра её рядом была. Так и держала там, плача часто. Виноватой себя чувствовала, Бога просила простить их обеих.

     Так тихо в квартире. Сашенька в Америке, через две недели прилетит и зайдет к ней. Попросит сына счётчик посмотреть. Лида позвонила. Нина же всё о счётчике говорила, что видит плохо цифры, соседку позовёт списать показания. И так повторяла это, что стало ясно: она в плохом состоянии, наверняка опять высокое давление, а может, и криз. Лида разумно и спокойно советует:

- Вызови врача, скорую. У тебя гипертонический криз может повториться. Если не вызовешь, сама сходи утром, ведь рядом поликлиника.
А Нина в ответ:
- Отстань, сама знаю. Я старше. Исполнилось 79.

     Давление-то поднялось, права сестра. Она легла и подумала: почему о возрасте говорят «исполнилось»? Наверное, это подытоживается полнота пройденного пути. Но странно. Могут желания исполняться, мечты – это понятно. Ещё объявляли на концертах, что песня исполняется... И опять как-то прыгают, путаются её мысли, знобит, подташнивает. Ей кажется, что она уже приглашается на сцену огромного зала, дрожит от волнения, но красиво исполняет, да, именно исполняет, последнюю арию Травиаты. Умирая, героиня просит Бога простить её и принять её душу… Но вот она уже видит летящего по небу Сашу, словно с картины Марка Шагала. Нина-Травиата плачет и смеётся тому, что сын с бывшей женой, оба в свадебном, весело летают над Москвой, пропадая в белых кучевых облаках …

     Лежит, никак сон не идёт. Мысли в разные стороны разлетаются, а поймать их невозможно, одна другую толкает, сбивает, слова вразнобой почему-то из английского являются и с русскими говорят, у них диалог…

     И вдруг так ясно высвечивается причина её обиды на сестру: она сестре сказала, что знает наверняка, что с талой водой уйдёт из жизни. А та рассмеялась: мол, какая из Нинки Снегурочка?! Опять пошли насмешки. А это обидно, из-за этого они рассорились. Или не из-за этого? А потому, что Лидия в очередной раз ввернула своё излюбленное, но честно говоря, правдивое:
- И всегда последнее слово, конечно, за тобой!

     Утром соседка, не дозвонившись, открыла квартиру Нины Петровны (давно ключи у неё были) и успокоилась, увидев болящую проснувшейся и читавшей молитву. Настроение у Нины Петровны было светлым, вполне радостным. Всё хорошо!

     Осень в этом году очень тёплая, золотая и тихая. Нина Петровна гуляла каждый день. Но регулярно вспоминала о весне и талой воде, тогда грустила и раздражалась на сестру. Видишь ли, классика не понравилась ей в предвидении!

     Они созванивались с сестрой. К сыну Нина не поехала жить, любила свой район. 

     Всё вышло не так, как «предвидела» Нина Петровна.

     Лидия совершенно неожиданно занемогла и ушла из этой жизни весной, в конце марта, когда ручьи журчали, а громадные льдины в потоке Оки сталкивались, боролись – так весна с силой и с помощью солнца прокладывала себе дорогу, отвоёвывая у зимы место для себя. Весной умирала и Алевтина – героиня рассказа «Изба» Распутина. На похоронах сестры Нина Петровна рыдала, корила себя за частые размолвки, но в один момент перестала плакать, просветлела лицом и тихо, только Сашеньке было слышно, прошептала своей лежавшей в гробу сестре:

- А вот и у тебя конец, как в классической литературе. Я, может, и не Снегурочка, а ты-то Агафья из рассказа Распутина! Дом свой как сберегала, и упёртой была, в распутицу ушла.
     Улыбнулась и уже в полный голос сказала:

- Прости меня, Лида.

И тут же продолжила плакать, утирая слёзы и держа в руке память о сестре – забытую Лидой иконку-складень.
                *****

Москва. Октябрь 2026г.