Наследственность плохая. Отсюда жизнь такая

 Андрей Иванович,  к большому стыду…  не понимал, в каком дерме он оказался. Какую  чашу нечисти пришлось ему хлебнуть. Всё прочее не выражает суть. Абстрактное  меню из сна уж  не вернуть.
В ушах трезвон- метафор перезвон. Рой  ядовитых мыслей  в темноте кочуют. Шута  колпак, он нужен разве мне? Он нужен тем, кто гопака танцует.
 
Ночь в парандже, и звезд в окне не густо. (По сути месса- траур во слезу. Слезливый перебор   любви словесной. С крестами вперемешку...олицетворяют танец на кругу.)
Достойных мыслей в голове не много. А рваных чувств?-   на маленький узор. Кто пострадал, тот это понимает. И  в подсознании лишь  мысль  одна гнетет.
 «В чем здесь моя вина?  И почему не радостно,  а скверно. В Квадрат Малевича, злобь бросила меня. Ночь,  бездна-тишина. Мозг  постоянно  глючит? В  ушах трещотки...- где моя жена?
 Сомнения берут, покоя не дают. Во сне ли происходит сомнительный пердимонокль, иль наяву? Я в райских пущах, здесь живу? Или  в аду  от счастья захлебнулся. Хлебнул  «добра» из общего  ковша?!
К тому же, видит бог... я сильно под устал. Чувствую  себя в загоне загнанной савраской. Хотя порочность сближает полюса. Не  глядя в небеса, чувствую себя неловко  в черной  маске.
Хотя  претит мне бредить в темноте. Мои поллюции… штрих к продолженью рода. Я под впечатлением  Синдбада Морехода.  Кочую  мысленно по морю к островам.  От   полюса наивности  отчалил, к мысу Надежды голеньким приплыл. Исследователем я с детства  слыл. Чар женских страстных не стеснялся. Теперь я здесь один? А с кем же я расстался?  Возможно здесь она? Ведь  дышит кто- то  рядом.
Исследовал  впотьмах  своё хозяйство. Был удручен, опухли его яйца. И  комель выглядит сравнительно не так. Мысли стали образно кусаться. События  вновь стали проявляться. Ощупав ложе и пространство. Был  удивлен. Курсив его руки уперся  в негатив. Такая...боже, коль присниться...безмерны ягодицы,  пол центнера живот. Прямая поясница покоя не даёт. Нет талии. Отсюда страх берет. Он выдержит восторг её, или на ней помрет?
Баба огромная, живая…  рук не хватит чтоб её обнять.  Тем более её поднять. А мозг вопросы задает. Ответа не дает.  А для кого и для чего? Он  ищет выход - нет его.
Средь зарослей... к губищам огненным  пробрался. Пощекотал  терновые усы.   Здесь не арктический гуляет ветерок.  Здесь тлеет,божий уголёк.
 Горячий  «гейзер» с  эротическим  вулканом, во страсти человеческой  с Адамом. Адам простите... он- уже  не молод. Обидно, как летят года.  Продолжил путь, пошаговый с пупка.  Потискал грудь. Опять спустился вниз.
 «Медведицы» губастая  берлога… была свободно. Радостно вдвойне. Сунь  палец, может однозначно защемить. Коль он войдет- сожмет его вдвойне.

 Андрей Ивановича, к большому видимо  стыду...не интересовался порнографией в аду. Он был в фаворе, возрастном соку. (Ловил   Синицу в небе. А женщины всегда парят под облаками, он созерцал  наивности  полет.  Его всегда промежность отвлекает. Сосуд волшебный,- ваза для цветов. И потому их видом насладившись.  Хватал  любую бабу  на  скаку. Продолжив  «любить её в хлеву… иль где придется.
Женщину  любил только одну. Невзрачную, но с талией осы -  блудливую жену. Сам  блуду придавался где придется.  С дамами  сегодня  перебор. Он кажется попал сейчас  впросак. Под боком не жена. А непонятная манда, роскошная - чужая.  Как  понял... в соответствии большая.)

 Разгоряченное тело закашляло , зашевелилось. Объект   «любви» подал ему во тьме  порочный знак. Тревожно на душе… над ним  пиратский «Роджер». Он держит что ? Протез в своих руке. Перекрестился, что за чертовщина.  Это… это  член добрый из резины. А шнур  зачем? Голос  её прозвучал таинственно и властно.
- Мол не печалься,- ты на корабле. Года бегут, волна тебя качает.  Прижмись коль в силе  к девичьей спине.  Войди в лагуну,  медленно швартуйся.
Андрей Иванович  приказы выполнял. Пришвартовался , паруса спустил… а далее? Как говаривал Людовик... «Скучно! Не на что смотреть, спорт-трудовые будни!»  Он понял, гром уже гремит… вот-вот произойдет  девицы  всхлип и  извержение вулкана. Личная свобода, это винегрет. Смесь женской ласки с ядом  тартариды.  Вот почему, в склепе головном  засуетились нервные, злодеи -пауки. Готовые... как ему казалось… желают солидарность проявить. Выражусь  ясней:  с хозяйкой- девкой  паучихой,  его фигуру желают  оплести… при случае зажать в тиски. Сожрать. И обезглавить. Главу на блюде поднести. На жертвенный алтарь останки бросить. А кто их просит? Кощея явная  порода. Они переживут нас всех.

 Всю кожу  содрала всеядная  толстуха.  Своими  «нежными» когтями проникла до костей. Сегодня он при ней. А завтра что? Три шага до могилы.  Она возможно не одна. Он попадал не раз  в такие переделки. Последняя, как будто бы вчера. Когда дочь, мать, плюс  их е…ые хотелки… свели меня с ума. Они пытались  превратить меня...его  былую светлость... в  выжатый, засушенный кизяк. Бог тогда ему и мне помог. (От  проклятой любви некий мужичонка  занемог. Дьявол, или ИИ ему помог?  Выбросился  дурень из-за  отвергнутой любви  в окно  седьмого этажа. Бедолаге   повезло.  Запутался в падении рукой - ногой  и головой…. в сетях сомнительного свойства интернета...- жив остался.  При допросе, следователю все  обстоятельно пересказал... как он парил над бездной. И в конце добавил. Когда он  ангелом парил, летел , вот что  узрел.  В  окне пятого этажа голый мужик… в наручниках, прикован к батареи.  На  третьем этаже  развратный кавардак.  Два ухаря гарцуют,  ублажают  девку-бабу молодую.  Красивейшая девка на столе. Её   е…, соитие по резвости на славу.   Следователь посуровел, напрягся.
-Детально сможете квартиру описать?
- Квартира не шикарная-простая. Батарея чугунная-большая.  Шторы не белые. Такие бывают в борделях и на сцене варьете.
- Я не про эту квартиру. Которая  на третьем этаже.
- Ничего существенного. Стол крепкий, видимо дубовый,- выдержал двоих. Фильм смотрели. Что говорит герой? «Наш Боливар не выдержит двоих.»  А их  на Баливар - ше было двое. Вестимо -парадокс! Упустил  я малую деталь. Китель, краповый берет с крапленой звездочкой... висел рядом с красным импортным роялем.   Такого цвета китель он для  Вас… - сейчас на Вас.
( В вечерней сводке новостей, фигурировали  двое. Мужчина  ясновидящий -парящий, живой и настоящий. И женщина  «безвинно» падшая... с вывернутой ногой. Но без трусов. Её бездыханное тело нашел  дворник  в септике, который у стены. Как такая красивая птичка  под чугунную болванку залетела? Осознать не каждому дано. В  России Маргарит бессчетное число. Метла  дворника до сих пор стоит у  люка. Её три раза кто- то обоссал. Либо  собачонка -сука. Или... а что твердит  наука? Человек -  земной примат. Простите за неточный каламбур... муж Фроси толстозадой, их дом у переулка. Он совершил  деяние не свойственное  сукам.  Стряхнув скупую, последнюю слезу с конца. Эпитафию написал угольком красиво, курсивом на стене: «Ну наконец-то! Так уж вышло, где баба, там и дышло!»
 Пресса, еще  оценить подтеки  не успела.  Но эпитафия в эфир вошла.  А люки днем всегда, всегда для челяди открыты. На ночь закрываются, коль не закрыть-беда. Свидетели сказывали… она за ясновидцем якобы парила. Круг почета совершила  и  ястребом в пике вошла. Пятровна видела парящую сама. Горемихи суть пересказала. Та суть по бездорожью разнесла. Добавила для ясности из старого  журнала славянское словцо. «Падшая, и все!»)

 Дверь на пятом этаже...  ловчие быстро вскрыли,- меня спасли. А что произойдет здесь, у этой жабы - крали, ему не ведомо. Хоть ясновидца попроси. А где его впотьмах  незнамо сыщешь? Коль с дури  пьяный, он мыслью ядовитой дрыщит .
 Женщина подала голос. - «Мы плывем под парусами. Звезды яркие над нами.  И шут в постели не живой,   дурно пахнущий мочой.» Андрей Иванович был удивлен.  Знакомый  голос… в тональности минорной. Он  помял  её безмерно пышный  куст.  И не забыв себя.  Живчик   спал, теперь зашевелился  и требует - «Внутрь окуни  меня!»

  Божественно, необъятная  амеба сочувствие  к предмету проявила .  (Похоже мертвая в гробу зашевелилась.) Андрей Иваныча  легко приподняла,  к себе прижала и подмяла. Над  ним две груди водрузив, любовью наслаждалась. Кукушка хвалит петуха... а что ей  в частности осталось.  Он словно яблоко моченый. Судьбой  в три ночи нареченный.  Таким   моченым-нареченным… в ночь без просвета… с мыслью томной- бессрочно  возжелала женщина сама. Руками стержень поправляет,  страсти себе и  сластолюбцу прибавляет.   Поглотив   своей берлогой хозяйство торчащее его. 

Его сознание, на время отключилось. И не желает явно оценить… понять, и необъятное обнять. Пределы  пошлости не досягаемы ему. Он истукан в  сюите сладострастной сечи. Со страха лишился  дара речи.  Он искренно боялся, толстой, неизвестной дамы. Жена хоть талию имеет. А  эта, бочка дегтя,- в горле кость...  вширь, в рост поболее кобылы. Как любознательный человек ,он  обследовал дотошно  закрома  её … прощупав  с чувством другие  части тела. Пришел к выводу. Такую  на заборе дети шутники рисуют мелом.  Меж делом, он вглубь  подалее заплыл, прижался  к её заду телом. От тепла, после содеянного… будто дитятко уснул.

Наследственность плохая. Отсюда жизнь такая. Течение мне прочь не повернуть. А пресса между нами клин вбивает, и наскоро чудит.
 Запекшими губами, во сне Андрей Ивановичо искривил свою гиперболу судьбы. Услышав песенку любви от Далиды,- невольно встрепенулся.  Сон, заводь для  любви. Во сне вокруг цветы, цветы... невежество и старческие  рожи. Они хихикают ,  вопросы задают… посулы разные суют... мол скоро ты на  нас будешь похожий.

 Улыбка,  удивление сокрыты под  гримасой.   Желание  кого -то поиметь,  заняло  в мозгу свое отдельное предместье. А время надо коротать. Читал   стихи отрывисто, и страстно.  Но для кого?   Сон  длился призрачно   не долго. Муха прожужжала-он  проснулся. «Ё - моё! Что произошло? Как здесь я оказался?». В квартире горел свет. Женщина прикрытая вуалью пред взором  мельтешила... покуривая тонкую  сигарку. Непристойность громко совершила. Андрей Иванович глаза свои прикрыл… неужто показалось. Глаза открыл… она сидит на стуле. Развратно , мило… с фантиком  в руке.  И он, гол сокол - выражая мину... пред нею якобы из     пустоты воскрес. Он позу оценил. Такая краля-  в ней нежности на грош, характер тверже стали. Развратности добавил ей Эрот. Время нас кует, а бабе спеси придает. Окурки сопровождали потаскуху видимо везде. Она  в гламуре, французском варьете.  Ногу поднимет, опускает. На что -то намекает. Приказывает жестом:-Андрей Иванович… к ноге. 

 Ссылаясь  на природу. На мужскую жеребячью- свинскую породу... с  восточной мудростью стал суть осознавать, и созерцать  в репризах  бога мать  и рядышком  себя. Иероглифы   в «сон» яви  подсыпал... их смысла сам не понимая. Приплюсовав  к ним  черный Роджер - тень  весельчака.  Сам прибывал  средь ежиков  в тумане.
 От   долготы мирской,- волны морской его вдруг укачало. В  её  гавань заходили такие корабли…такие корабли.  А  он в резиновой надувной лодке.  Меж  ляжек, сбившись  по пути.  Без  «компаса» , в акт матерного блуда. Работал, извращался неохотно  тупо.  Не сотвори кумира. Что произошло?  О боже! Да это ведь соседка  Зина.  Десять лет прошло, что с девкой стало. Она после аборта в город подалась? В кино снялась. В своей небось живет  квартире?
- Что , видимо меня признал.
  - Как я сюда попал?
- Обсудим после танцев. Коль в ножнах живчик колом встал. О попу поточи кинжал.
 Он путался, пересказывая  по памяти себе, бабенке... Зинке - Нелюбимой... что  случилось наяву… что видел он во сне. Как отделить от плевен часть зерна? 
Сон дьявольский  звучал из уст его. Аж  звезды содрогнулись.  Сливая в кучу чертовщины гущу.  Гутарил, о  недавних похождениях во сне. Средь  дьявола   рогатых ухищрений… и допустимых извращений… он прибывал уж трое суток.  А может быть и  более во сне. Явь отрицает ясность,  и приукрашивает сон. Что   он помнил… и что промелькнуло мимо его любопытного взгляда. Он очнулся в объятьях своей  бывшей брошенной  любовницы. При этом, сердце болит…  мозг мысль сверлит. Вопрос? А как я сюда попал. Поди  лет пять прошло, как здесь... Нет, в этой рекреации..  в этом  общежитии... я не был. Думая о доме, о своей жене...  он горечь испытал  в душе. Взглядом  окинул скромное жилище. На полу валялись вещи женские. А где мой гардероб? Вещей , трусов  своих пока не вижу. «Ариадна» , так звали хозяйку милосердные селяне-горожане. Зиной её величала  родная  мать и он  когда-то. Прочитав его мысли…она  похлопала «невинного» ладошкой по щеке. Вы мил человек… ко мне явились среди ночи голым. По пояс весь в грязи. Мне пришлось с соседкой Вас  в воду окунать — грязь с копотью смывать. Где вас  безумца пьяного носило? Тебя что, змея за яйца укусила… распухло все мудило. И член, как вкопанный стоит.
-Вы Ариадночка о чем?
- Протрите морду кирпичом. И не придуривайся… - тебе грозит тюрьма. Ты вышел из ума. В семейном, нашем общежитии консьержку на вахте  поимел. На глазах чужих детей.  То есть  меня. Она на тебя телегу накатала. Жди беды. Я её уговаривать не стала. И деньги сулить ей перестала. Она твою одежонку грязную не отдаёт. Мол пусть он девственность вернет. Или за извращение пусть платит. Иначе к прокурору пешею, с депешею пойду.  Депеша, путь на Соловки укажет.
- Не горячись, дай с мыслями собраться. Без одежды… я Адам.
-А я Ева! Хочешь, слету яблочко вкушу, огрызком вверх тебя подброшу.
- Погоди, события не торопи. Как зовут девочку - вахтершу. 
- Зовут её… «Девочка Надя!»- у которой анус сзади. Бывшая  теща Василь Петровича-прокурора  области.
-Да мы же с ним... по молодости... по девкам-бабам. А тещи сколько лет? Сам посуди…
- семьдесят пять- баба ягодка опять.
-Не шути! 
- Какие шутки. Такие бабы- ягодки... в думе что творят, что творят.
- Не здесь конечно,-за границей.  Я  сейчас...  как будто бы во сне. Как на суде, рассказывай мне Зина глядя на меня, размеренно, все по порядку.
 Он слушал, её не перебивая.
( Андрей Иванович, глазами нечто поискал. Прикрыл  свое хозяйство патлами ржаного цвета... - париком хозяйки.) Не  находя  рукам  порядочного   места.  Начал готовить свою речь. Как  учили его в старой  школе. «Готов к труду и обороне!»  Был  готов он выступить в суде… на воле,  поневоле.
«- Я, Андрей Иваныч, Селюков...  не переизбранный избранник. Не  медный всадник,  для страны- её основ. Родился здесь. Воочию  живу и видимо здесь в здравии помру. Простите, время иссушает мощи. Шлея мне видимо под хвост попала. Или ума мне не хватало, залечь на дно. (Речь произносил сначала про себя. Вдруг  вышел из себя. Привстал и громко выражаться стал… речь полилась  со стоном.) « От недомыслия сконфузился,-пошел в народ. Народ  он изверг и проказник. Пока в дерьмо - мой образ…раза три   не окунет, «достойно» им  главу  и душу не измажет... так всем видом на оно укажет.»  Вот вам пример... и  ситуация. Пойми меня родная. Кондовый землемер… а ранее...и ныне «маг, охотник и  пастух.»  Все  его в округе знают. Ты его помнишь. Он многих раньше девок раком ставил. Теперь во скотство перешел. Он  родственник «викария» приблудного при том. Которого сгубили легкомысленные бабы. Сбросили непутевые его в колодец. Он вылез сам. Виду не подал, что вода его пробрала до костей. Холодная у нас водичка ключевая. Бодрячком- голышом до Фроси Зыкиной рысцою добежал. Она  днем,  в полночь... всех скопом  принимает. Жалостливая, без разбору на ночь оставляет. На ней он бедолага  помер.
Так вот… маг, охотник и пастух...  мне выразил позицию свою не громко вслух. Пора и нам немного подкрепиться. Душа желает в сласть повеселиться. Был вечер,  мы гутарили с ним тихо у ворот...  кошар. Водки вдоволь. Не хватало тары. Он пригласил меня, как  бывшего... в гуменные хоромы. Вонище от козлов… нет светлых слов. Завел меня он первым делом  до овчарни. В хлеву не жарко… по спине гуляет холодок. Он подает мне кружку, пойдем со мною милок.  Попьем козьего парного молока. Мы выпили по литру, и не более… с пометом  молока. И не прошло и часа... как я, напившись кваса… по легкому сходил. В моче румыно- итальянскую обувку замочил. От дури собственной, во благо прослезился.  А пастух меня вопросом достает: - «С чего начнем»?  Есть брага, самогон и водка? 

Я как истинный «пропойца» в качестве политика и гостя… выразился адекватно так:- «Какой дурак, пьет ныне водку  натощак?»  Пастух от слов моих раздухарился. На  платформе бачок из ниши подкатил.  Стал  меня хлебной брагой угощать. Еб…. Едрена мать я чертиков готов   поймать, их тут же  поиметь. Пастух  предвидя это… мне преподнес съедобного  кефира. Ведро поставив промеж  нас.
-Для чего?
-Чтоб гость не облевал его. Я стал после браги имя жинки забывать. Нужду под  стол справлять. Пастух, на вроде той «мочалки». Выставил  экстракт целительный… в пяти литровой банке.  Мы пили молча. Он вздор несет - меня вижу пасет. Вопросы задает с логическим  уклоном. Я только помню, выразился он загадочно и кратно…  «Бог»-он!« Борис его отец! Он сын его! Вернее - сын боярский!»  Мы выпили за «бога»,  слуг его. Я ему, как кочет не перечил. Разглядывая нечисть по углам. Черт  мимо проскользнул.  Затем... их сотня вереницею прошла, и каждый норовит налить, затем уж пояснить… зачем?  Один затейный мимо проходя, по ушам матом хлестко  даже щелкнул.  Долго я терпел их выходки… терпение дошло до края.  С преддверий ада или рая, пастух добавил водки -катанюги. Желанье явно  не скрывал. Овцу поймал… на стержень свой напялил. Я перед соблазном устоял.  Стал  чертей  в его халупе разгонять. Чтоб страсть унять водичкой обливался. Пастух пол банки выпил и утих. Прилег распятым на полатях. И тихо так впотьмах мне говорит. А музыка звучит. Искусственный интеллект все его приказы исполняет. Абсурд какой, с тобою баба говорит, а ты её не видишь и не знаешь. Он заказал «Девочку Надю».  Слова, музыка искусственного интеллекта.  Я приказал ей замолчать. Она замолкла. Пастух очнулся, вытащил писюн, с полатей облегчился.  И громко говорит: «А царь Бориска- сукин сын...передо мной  опять стоит. И  как всегда…  предстал публично  голым.»  Баба в музыкальной колонке очнулась. И начала  перечислять достоинство царя Бориса. Назвала день его рождения. День  смерти... я не дал шпионке досказать. Велел бабе замолчать. Не бабье это дело, в мужской разговор вникать. А пастух пописал, пукнул и  глядя на барана… высказался ясно.«ЛГБТ, ведь царская награда!» Я ляпнул пьяным  видимо не к месту… возможно неуместно. «Дьявол не дремлет, и все видит - слышит. В распутицу, рукой подать и до греха. Дождешься ненароком петуха.» Возможно намек он мой  не понял. Повернулся к овцам передом, к лесу задом, - захрапел. В его хибаре, свет есть. Но нет лампочки Ильича. По этой ли причине… закопченная до некуда керосинка, горела  на столе всегда.  При ней, его  родимый прадед полутьме, строгал когда то  рьяно ребятишек.
Пастух спал.  Я пил один. Чтобы  народное добро не пропадало…  всю банку осушил. На барана посмотрел… а искусственный интеллект мне бабу подсылает. Она глаголет:- « Скотоложство-это...» Я не дал ей досказать. Резать барана передумал. Я на жинку свою тогда немного осерчал. «Почему  перины не готовы? И где мои харчи?»  Стукнул по столу кулаком. Стол с лампой опрокинул, из овчарни вышел вон. Ночь- тьма, я пьяный, плюс  лай  собак  разрозненных  в округе.
 -Как здесь  я оказался? Дополни, не громко… чуть потише чем И И.
 - Теперь понятно, Вы не ангел, а злодей. Кошара с пастухом по вашей милости сгорела. До этого... нет мне дела.  Рассказываю тебе, как на духу. Было без пяти минут… три часа ночи.  Меж вечером и утром... Я приоткрыла очи. Святая ночь… я
пьяная под кустиком лежу.  В небо загадочно смотрю.  А он негодник, лапает меня и весело  гогочет, палец свой сует туда. Я говорю, «Ты куда?»  А он,- сюда. Я пьяная была, сопротивляться бесполезно. Расслабилась  и стала  наслаждаться.  Он насладился , встал… руку мне подал, с трудом поднял. - Пальцем  на дверь мне указал… за задницу три раза ущипнул, ногою топнул.  Иди домой, мне недосуг, не до тебя.  Я вошла в подъезд… на вахте суматоха. Консьержка голая, а на ней сам черт с рогами. Валентина Безумная… так стонет, так стонет...  такого стона не хватает  часто мне. Вы елозите по тряпью… а я смотрю. О боже! Кого я узнаю? Андрей- Андрюшенька любимый.  Зад немощный в грязи. Я тебя, для себя у вахтерши на час  отобрала. (Ты третью ночь гостишь, я  глядя на ратуя…как девица прежняя ликую.)  Вахтерша  баба скверная. Кинулась как сука  на меня. За волосы друг дружку мы таскали...  распарились- устали. Стали тебя невменяемого делить. А как делить? Коль надо грязь отмыть.  А вахтерша видя , что я лакомый кусок из рта насильно вырываю. Как завопит: – «Я его за то, за то...что насильничал меня... засужу, на годы посажу. Депешу отправлю прокурору.  Трусы встряхнула, натянула и в пляс пошла.  Я тебя сюда  с соседкой привела ,   с соседкой в душе кое как отмыла. Вид достойный. Как этому товару пропадать? Я пьяная. Соседка еще в силе, кровь с молоком и трезвая была. Она и начала тебя как мякоть мять. Царапать… все  члены твои... с  главным покусала.  Я испугалась… она вампиром стала. Не любит, а грызет. Мне стоило на это посмотреть. Какие бабы дуры. Свой муж под боком… а она сюда. От х..я  бабу  в страсти не оттащишь.  С вахтершей тебе надо любовно  порешать. Сегодня она  в восемь утра на дежурство заступает. Мне передали… она портки твои застирывает- стирает. Вот и предлог. Сам бог помог. Я по делам уйду, ей ключ оставлю. Ты её дождись. Что я плету… куда ты голый убежишь. Тем более жена тебя не ищет. Андрей Иванович очень сильно волновался. Шутка  ли, под развратную статью дурак попал. Но надо ей   должное отдать. Зоя мыслит правильно и  верно. Когда собираешь где не попади  нектар… не думаешь, что существует кал. Дверь заперта… он слышит скрежет ржавого ключа.  Он замер… дрожь будоражит тело.  О боже. Это  ведь не дело...  я торгуюсь… . Хотя здесь каждый за себя. Чем не  Хома,  я потный, в халате белом, рисую на клонясь окружность мелом.   Она вошла… надежды все угасли. Что видит он? Огромный бегемот… в помаде алый рот. Ливерный  живот с брюшиной в поединке. Лист фиговый хорош лишь ночью на поминках.
Она  расстегивает фланелевый халат… а под халатом настоящий Вий.- Баба с яйцами… так в народе говорят. Со  временем  обрюзгший мазохист. Две титьки плоские  свисают до колен. А фиговый помятый лист?- терновый куст,  обугленный в момент. У бабы - Вия, затуманенные очи...  она протягивает лапищи к нему. И что-то говорит, о чем-то  его просит. И И, лишь новости приносит, рассказывает... какую позу ей принять,  и почему их надобно менять.
                ***               
Час назад, он образ консьержки слюнявил -малевал. Зазор  меж тем  в истории искал. Оправдывал свои поступки… с богом пререкался.  Наедине, в конечном счете  с «гламурным» образом  остался.
( Ёж-моё! Он мысленно  её   в когорте лет представил. Старая Вакханка. «Мадонна» внутренне озлёна клеветой.  Цветок увядший- пожилой… политый  нежно кислотой. Прикрыт одеждой- нервной скорлупой. Она в  в шелках свободного покроя, впорхнула… за нею мухи роем. Медок весталки пожилой… их манит. Тут хоть плач. Хоть вой. Таков закон. Всех время матом  кроет. Аура несчастной... парит  из всех  щелей.  Под хламидой, складки что скрывают?  Бывших любовников, -негласных упырей.)

Единственно что  успел Андрей Иванович   пробурчать  себе под нос : «Гоголь прав. Храни его творение господь!»  Он  давно привык к политическим и историческим извращениям… сам склонен более  к  интригам. Вот оно явное извращение.  Старение- всем бабам вопреки. Сказывали  всерьез, а может в шутку  старики, покуривая трубку  у реки.  «Мужчину украшают шрамы.»  А женщину? -«Дитя, молитва и  улыбка мамы.» Вопреки мифологическому мышлению… он наяву ощутил себя  козлом,-козлом отпущения. Вакханалию ему не пережить.  Не надо более грешить. Устал я жить. Я голый на бобах, а бабы на ветвях.  Он приоткрыл  ставни. Расправил  крылья,  и выпорхнул в окно. Он  полетать желал давно. Представился и случай.

 В Париже Де Маркиз. В России «Де» шагает меж кулис. Издавна, изволь в   очередях...  имена Борис  и   Миша  олицетворяют  отчужденный прах.    Приставку  «Де» не разрешает Свыше. Отсюда   лик хреновый лысого голландца. Рифмуют повсеместно все… и даже иностранцы.

Дворник, почесывая яйца,  и прочее хозяйство... смотрел  на небеса. И что он видит? Ангел выпорхнул свободно из окна. Не полетел, а падал безнадежно.
( До этого...  на открытом  балконе  второго этажа, Васька- Балабол, немного под хмельком... как баба, жене душу потрошил,  в наклон  с сетями копошился. Натянув  капрона прочные канаты, развесил сети. Семь полос рядком   . Восьмую сеть , поверх семи  набросил. Мол натяну потом.  Жену он  часто матом абрикосил. Опохмелится  сука не дает. Оскалив зубы Васька вышел, осквернив порог. Любил он   совершить воскресный  променад.  И раздавать девицам ненасытным… цветок и комплимент.
Его жена белье стирала. Выстирала, -куда белье девать? Простыни  набросила на сети. Куда теперь себя девать?)  Нет  мужиков достойных  на примете. Хотя бы  бог невзрачного  послал.   

 Ангел  не парил, сорвался - падал в штопор. Сети Васи  и простынка ангела спасла. Вот чудеса. Сегодня воскресенье… для воскресений  погожие деньки взлететь на небеса. А люди чудаки. Глазеют, ангела  в нем видимо не видят.  Голого каждый норовит обидеть.  Но только не жена Васьки -Балабола.   Как силы ей хватило? В  комнату  его голого  втащила… простынкой  мокрою  прикрыла. Андрей Иванович очнулся. И тут же поперхнулся. Вера, - секретарша прежняя моя! Как есть, без предисловий...  глазеет любовно на меня.