Пиры во время голода

               


                ПИРЫ  ВО ВРЕМЯ ГОЛОДА 
                Эссе на тему  зооморализма и человечности.

Люди с голоду бросились в бегство,
Кто в Сибирь, а кто в Туркестан,
И оскалилось людоедство
На сплошной недород у крестьян.
             Сергей ЕСЕНИН, Страна негодяев, 1923


      Тема голода. тифа и чумы — тема во все времена  самая неприятная для всех сословий и правящих режимов — она  омрачает прошлое и настоящее, и её  смертельный  отсвет  всегда маячит  на горизонте будущего. Тема голода  — самая  кромешная, страшная, инфернальная, фантасмагоричная  и сюрреалистическая. Репортажи с мест событий и фотографии несчастных людоедов с фрагментами  своих недоеденных детей на страницах «Рабочей газеты» за 1921-22 годы холодят кровь и туманят рассудок. Если о голоде 1932-33 годов я  узнал от своих родителей, дедушек и бабушек, переживших это страшное время, то о голоде в Поволжье по-настоящему в Газетном зале Исторической публичной  библиотеки, когда писал в 1969 году для Всероссийского Театрального Общества монографию «Быт и нравы  эпохи  НЭПа»… (1)
       Тема голода и людоедства как и прочих социальных катастроф  до сих пор мешает правящим элитам представлять всему миру советскую историю  в благородном и максимально  респектабельном свете. Всякое замалчивание этой и других мрачных социальных тем делает всю отечественную историю Нового  и Новейшего  времени красивой ложью, утверждённую правящим режимом.          Голод и любовь, насилие, принуждение и террор  —  великие орудия созидания и прогресса, величия и могущества правящего авторитарного государства. С помощью этих  пещерных биосоциальных инструментов «демоны мировой революции» и русофобы  по кличке Ленин и Троцкий создали  РККА и трудовые армии, а продолжатель их кромешного дела по кличке Сталин создал ГУЛАГ — поставщика бесплатной рабочей силы, провел силовую, принудительную коллективизацию сельского хозяйства (ограбление крестьянства) одновременно с индустриализацией/милитаризацией  всей страны с утверждением  в стране  «на века» нового  вида крепостного права — советского рабства.
     Тема голода —  самая  древняя из всех тем человеческой истории и возникла она задолго до появления  Homo  habilis (Человека Умелого) на  тропе  лютых антропофагов.   Как это ни прискорбно осознавать, но тема голода  и тема…   пиров во время голода и чумы, бросает мрачную тень на весь современный человеческий род, в том числе на советский и постсоветский люд, на всех русских и русскоговорящих. Тема голода — это тема каннибализма, восходящего к соответствующей практике, зафиксированной   мифологией народов мира в палеолите и даже  ранее,  кроме того, по мнению создателя структурной антропологии Клода Леви-Стросса,  является составной частью пищевого кода, соотносимого с другими кодами, относящимися к области  докультурной модели мира. (2)
       Тему воздействия  голода и адельфофагии на генезис  человеческого сознания и агрессивного поведения   развил выдающийся советский, русский учёный XX  века, социолог, антрополог  Борис Федорович Поршнев (1905-1972), автор книги «О начале человеческой истории. Проблемы палеопсихологии». (М.: Издательство «Академический проект», 2019).  В своём научном  трактате  Борис Поршнев, в процессе осмысления генезиса человеческого сознания, предпринял ревизию марксистской «трудовой теории» формирования человека и предложил свою, в рамках которой формирование человека современного типа объяснялось приобретением РАССУДКА человеком в результате прохождения в своём развитии страшной стадии антропофагии, (адельфофагии) — умерщвления и поедания (психологически подавленной и угнетённой) части представителей своего вида. (3)  Человеку альтруистического склада  сложно и мучительно трудно допустить мысль, что антропофагия — единственное и  самое последнее средство борьбы  человека с голодной смертью в условиях глухой изоляции и абсолютной бескормицы — легче признать  каннибализм  тупиковой, разрушительной и смертельной  практикой для развития  Гомо сапиенса   как вида. Через толщу  сотен  и тысяч веков   такой  кромешной практики поедания друг друга, просматривается едва заметная  «родственная», хищная, ролевая, поведенческая  связь между пещерными  антропофагами и «цивилизованными» политическими  животными Новейшего времени.
      Если погружаться в эту тему глубже,  то можно рассмотреть  прямую связь   голода и людоедства с людоедской психологией  современной цивилизации, порождающей огромное  число  преступников против человечности и всего живого. (Владимир Арсеньев)  При этом обнаруживается   звериный дух  бытового и ритуального каннибализма в культуре, нравах и обычаях народов мира, в пирах и пиршествах, в оргиях  с громкой музыкой, пением и блудом, в соревновательном винопитии и обжорстве, нарочитом пожирании огромного количества мяса в сыровяленом и запеченном на вертеле (на огне) виде. Особенно  гнусно и зловеще смотрятся роскошные пиры политических хищников и лютых завоевателей  на фоне социальных катастроф и природных бедствий, нищеты, насилия и бесправия. Известно, что пиры и оргии во время войны или эпидемии чумы  весьма не красит  образ правящей элиты и творческой богемы, но поскольку перед черной оспой и чумой  все равны в одинаковой степени, то и свой последний час каждый смертный выбирает по своему усмотрению — кто подводит жизненные итоги и молится Богу, а кто-то  блудит, пьянствует и бесчинствует.      Совсем иное дело с морально-нравственной точки зрения роскошные  пиры во время массового  голода и людоедства на уровне безумия и суицида. Между пиром во время чумы и пиром  во время голода и людоедства — огромная разница. «Пир во время чумы» Александра Пушкина — это больше  эстетическая эмоциональная "щекоталка" для пирующих и праздно болтающих представителей «золотого барства», чем трагедия мирового и  национального масштаба.
      Идея «Пира во время чумы» А. С. Пушкина — философское размышление о поведении человека перед лицом неминуемой смерти и смертельной опасности. В пьесе сталкиваются разные взгляды на то, как следует жить и как встречать катастрофу. Основная идея — противостояние жажды жизни и идеологии смерти. Молодые герои стремятся в последние мгновения насладиться общением, любовью и творчеством, потому что хотят ценить каждое мгновение жизни. Священник, напротив, ставит права мёртвых выше нужд живых, требуя смирения и покорности. Пушкин показывает, что в критической ситуации человек проявляет свою истинную сущность.  Однако реальные картины пиров  во время голода  во время войны и мира  в душе  человека с тревожной совестью ничего,  кроме возмущения и гнева, не вызывают. И если   смерть бойца  на войне или в плену  можно с помощью искусства героизировать и в отдельных случаях даже  романтизировать и ставить в пример (генерал Карбышев), то смерть человека  от банального истощения и  голода под  открытым небом в лагере   или в тюрьме (академик Сергей  Вавилов) достойна лишь пера историка-публициста,   культуролога и социолога. Есть между гибелью «у бездны на краю в упоительном бою» в красивом замке  и голодной  смертью  в умирающей деревне  существенная морально-этическая разница, утверждённая людьми ещё при зарождении государственности — все войны на совести политиков, а все голодоморы —  во власти капризов Матери-Природы. В России, со времён Ивана Грозного и кончая  Никитой Хрущевым,  основным виновником  голодного мора народных  масс   в стране  всегда была ЗАСУХА и прочие неблагоприятные  погодные условия, но только не правители.       
        По данным исследователей, в XI-XVI веках неурожаи, сопровождавшиеся голодом, случались с периодичностью примерно в 13 лет, а в XIX веке — через каждые 6-7 лет. В царской России голодными были 1891-92, 1897-98, 1901, 1911 и 1915 годы. В советское время самыми страшными периодами стали 1920-23, 1932-33 и 1946-47 годы. Считается, что для голодомора 1932-33 годов в СССР практически не было природных предпосылок, а только политические —  многие историки связывали его с политикой форсированной коллективизации и насильственными хлебозаготовками, рассматривая как следствие просчётов в рамках общей модели индустриальной модернизации. Отчасти с этим можно согласиться, но и не следует при этом забывать, что именно в эти жуткие  голодные годы берут своё  начало  долговременные великие сталинские проекты и  пятилетние планы по ускоренному «строительству коммунизма в одной стране», такие  как освоение Арктики и Севморпути, строительство каналов и  столичного метро,  гигантского Дворца Советов и высотных зданий в Москве — большевики во главе со Сталиным спешили таким образом  остаться в Российской истории великими Мироустроителями и  Пантократорами. Отсюда и мания величия и гигантомания, непомерная гордыня, наглое бахвальство и самодовольство, роскошные пиры во все времена политической погоды, во время мира, войны и голода.
       Тема голода в исторической науке действительно многогранна: исследователи подходят к ней с разных сторон — анализируют причины, масштабы, последствия и то, как голод влиял на общество, экономику и политику.      
    Многие исторические сюжеты в большинстве своем —это  трагические  повествования  о насилии человека над человеком и о природе абсолютной, авторитарной  власти.  Но самыми мрачными из них являются  стихийные бедствия социальные катастрофы  эпидемии и голод. Это самые страшные и неприглядные страницы истории, о которых власть имущие предпочитают не говорить, чтобы не омрачать своеё героическое, славное  и преславное настоящее… Самой неприятной в этом перечне глобальных страданий и невзгод является  тема голода и связанного  с ним людоедства, а также феномен «пиров во время голода», ставший парадоксом мирового социума, когда на фоне всеобщего дефицита и лишений у отдельных групп  людей есть доступ к избытку еды, что воспринимается как неэтичное или абсурдное расточительство. Как правило, историческая наука избегала этой темы пиршеств во время голода и чумы, перекладывая её плечи психологической антропологии и  деятелей искусства, литераторов, поэтов и художников.
       Вокруг некоторых событий ведутся острые споры. Яркий пример — дискуссия о голоде 1932–1933 годов: часть исследователей выдвигает концепцию «голодомора» как целенаправленного геноцида украинского народа, тогда как другие видят в этом общую трагедию народов СССР, порождённую антикрестьянской политикой сталинского руководства.
       Однако, главная цель научных трудов и публицистических очерков о голоде —   заставить людей задуматься о выборе своего пути, своего нравственного облика в наше трудное время, когда так  трудно быть человечным, — продолжает стыдливо  оставаться   на заднем плане. Чем стремительнее развивается Искусственный  Интеллект, тем труднее становится достучаться до души современного  ПОТРЕБИТЕЛЯ.
        Тема голода в литературе — это мощный инструмент, позволяющий заглянуть в глубины человеческой души. Русские писатели  используют его, чтобы показать не просто физиологическую  мучительную потребность на грани между жизнью и смерти , а и злонамеренно  сломленную психику людей бесправных и смиренных, деформацию   нравственных дилемм и конфликт человека с людоедской   системой.   В таких произведениях,   как «Солнце мертвых» Ивана Шмелева,  «Ташкент — город хлебный» Александра  Неверова (Скобелева)  и два рассказа о раскулачивании крестьян «Пара гнедых» и  «Хлеб для собаки» Владимира Тендрякова. В этом произведении голод выступает как нравственная проблема. Автор показывает бесчеловечное отношение к ссыльным и ставит вопрос о способности человека к состраданию,   заставляют задуматься о том, как экстремальные обстоятельства обнажают истинную сущность людей и заставляют переосмыслить понятия добра и зла   Голод здесь — не просто бедствие, а экзистенциальное испытание, обнажающее истинную сущность людей. Тема голода заставляет нас смотреть на человека без прикрас и романтизации, без обожествления и поклонения, а как на самой неприглядное сверххищное  и безумное животное.  Несмотря на различия в культуре и эпохе, в этих текстах часто встречаются общие мотивы: цивилизационный регресс и биологическая инволюция; «равнодушная природа» и цинично равнодушный безбожный «человейник», который  с вершин власти  безучастно взирает на страдания простых  людей. Мотив оставленного  властью на голодную смерть      сельского  ребенка из раскулаченной семьи отражен в одной из глав моего романа  «Дом разбитых зеркал» (М.:2016), которая как бы  подтверждает и дополняет жуткое  свидетельство писателя Михаила Осоргина: «Страшные пришельцы из мёртвых деревень. И всех страшнее были дети. Их привозили на телегах, а на пункте сортировали на твёрдых и мягоньких. Из твёрдых трупиков складывали нечто вроде поленницы дров (два — так, два — эдак), а ещё мягких старались оживить до конца. На них вшивые тряпочки и обмоточки, и торчат из-под лохмотьев синие палочки: руки, ноги. Ничего ужаснее и жальче этих синих ребят с большими глазами не видел…». (Анатолий Апостолов. Безумные глаза героической эпохи. — Проза.ру.)
      Пиры на фоне голода выглядят со стороны   зловеще, инфернально и   фантасмагорично,  на грани экзальтированного безумия  и параноидальной эйфории. Пьяные клятвы верности своему вождю-кормильцу и отцу родному и родному брату, анафемы врагам, завистникам, тайным и явным недоброжелателям. Готовность всех до одного погибнуть за вождя прямо сейчас и на этом месте, черт возьми!   И вот среди этого верноподданнического пьяного гвалта слышится тихий и размеренный  голос мудрого вождя, товарища Сталина: «Товарищи, мне пятьдесят восемь, пошёл пятьдесят девятый. А Чкалову — тридцать три. Вот что я вам скажу: не нужно умирать за кого-либо. Особенно за таких стариков, как я. Лучше жить. И бороться — в политике, в культуре, в промышленности, в армии. Жить и побеждать!» Вот она магия Власти и магическое укрощение строптивости того, кто вывел тебя из социального небытия, кто  спас тебя от голодной смерти и стал досыта кормить за личную преданность и лояльность! Грех не умереть за того, кто тебя  с ладони кормит и находит тебе жену! (Анатолий Апостолов. Антей и Геракл. — Проза.ру)
       Совершенно в ином морально и нравственно-этическом свете воспринимаются на фоне голода и бытовой антропофагии,  «великие  свершения, военные и трудовые достижения и подвиги передового отряда рабочего класса и сознательного крестьянства».  В этом плане весьма показательна бытовая жизнь большевистской верхушки, засевшей в Кремле с 1918 годов во время голода и людоедства в Поволжье и битвы за хлеб во время продразверстки. О кремлевских  пирушках во время голода и людоедства в Поволжье   поведал в книге «Моя жизнь» Лев Троцкий: «барские развлечения  всё больше входили  в нравы нового правящего слоя… Хождения друг к другу в гости, прилежное посещение балета. Коллективные выпивки, связанные с перемыванием косточек отсутствующих, никак не могли привлечь меня». (4) Уже в 1926 году  Лев Троцкий  предсказывал, что  в Советском  Союзе намечается  усиление капиталистических элементов и  предстоит период «более или менее длительное господство  обуржуазившихся большевиков  с формальным сохранением советской системы, -подобно тому, как термидорианцы  сохраняли Конвент» (Олег Назаров).
      Но крайне запредельно,  безумно и  фантасмагорично выглядят кремлевские пиры во время пресловутой коллективизации, индустриализации/милитаризации и показной демонстрации имперского могущества полуразрушенной ограбленной страны — пиры красных  валтасаров и навуходоносоров. Монструозная гигантомания в самолетостроении и танкостроения, в архитектуре и метростроении  в  первой половине  30-х годов и особенного в голодомор, поражает  до сих пор наше воображение.
      Говорить о голоде в стране, строящей социализм, считалось в СССР чуть-ли не контрреволюцией.  Главной причиной устроенного большевиками «великого перелома» являлось стремление практически даром получать продовольствие для бурно растущих городов и армии. Товарность сельского хозяйства в 1920-х годах составляла 15-20 процентов, иными словами, одного рабочего или солдата должны были кормить пять-шесть крестьянских дворов. С такими ли ресурсами мечтать о мировой победе коммунизма? Одним из таких дискуссионных документов является дневник партийного и профсоюзного работника Николая Андреевича Рибковского (Кузнецова), который  вёл во время блокады Ленинграда. В сети доступны отрывки, которые активно обсуждаются сторонами в первую очередь на предмет достоверности. «Отдых здесь великолепный — во всех отношениях. Война почти не чувствуется. О ней напоминает лишь далекое громыхание орудий, хотя от фронта всего несколько десятков километров. Да. Такой отдых, в условиях фронта, длительной блокады города, возможен лишь у большевиков, лишь при Советской власти. Товарищи рассказывают, что районные стационары нисколько не уступают горкомовскому стационару, а на некоторых предприятиях есть такие стационары, перед которыми наш стационар бледнеет. Что же еще лучше? Едим, пьем, гуляем, спим или просто бездельничаем слушая патефон, обмениваясь шутками, забавляясь «козелком» в домино или в карты... Одним словом отдыхаем!... И всего уплатив за путевки только 50 рублей». (5 марта 1942 г.) Даже если допустить, что «дневников Рибковского» не существует, остаётся слишком много свидетельств тому, что высокопоставленные партийцы были вовсе не против попировать во время чумы. Абсолютное большинство ленинградцев, погибших в годы блокады, умерло именно от голода. Это как минимум 600 тысяч человек. А партийная элита не только не собиралась умирать, но и питалась без карточек, калорийно и вкусно. О том, как питались рабочие-блокадники и как  питалось ленинградское начальство, о том сколько стоил килограмм человечины на черном ленинградском рынке мы узнаем по многим рассекреченным  документам партийных архивов из книги «Всё для фронта? Как на самом деле ковалась победа» историков-архивистов Земфирова М.В. и Дёгтева Д.М.(М. АСТ – Владимир ВКТ, 2009)
       Все эти «лукулловы» и «валтасаровы» пиры Сталина в Кремлёвском дворце  вынуждают нас в очередной раз пересматривать жизненный стиль вождя, его психологию и миропонимание. Сталина нельзя назвать откровенным чревоугодником и гурманом  или  пуританином, любителем простой и грубой пищи. Человек  с кавказским темпераментом, который уничтожил и стёр в порошок сотни тысяч людей, во всех ситуациях и обстоятельствах был сдержан  буквально во всем, когда речь заходила о жизни или смерти, любви и ненависти, гедонизма и голода. И его скромный быт, неприхотливый образ жизни, сдержанность в  чувствах и эмоциях никак не сочетается с его кавказской широтой натуры, гостеприимством  и воистину с царским хлебосольством. Было в довоенных и послевоенных, а также в пирах военного времени, что-то фантасмагорическое в духе пиров московских царей Ивана Грозного и Алексея Михайловича, только с некоторым отличием — правители эпохи Средневековья и Просвещения старались пировать во время  голодомора и эпидемии холеры и чумы в изоляции от от окружающего мира. А выборный  царь Борис Годунов  вообще  запретил во время голода в Московии устраивать  пиры и увеселения по любому поводу и пытался  бороться с голодом за счёт государственных хлебных запасов. Сталин же устраивал пиры в период голода и людоедства в 1932-33 годах, во время войны, когда в ГУЛАГЕ образца 1942 года погибло от болезней, голода и непосильного труда около 250 тысяч (каждый четвертый узник). Не менее роскошные пиры устраивались Сталиным и во время послевоенного голодомора, причинами  которого на самом деле было не только  «катастрофическая засуха и последствия войны, но и продажа зерна за рубеж ради увеличения валютных резервов и оказания гуманитарной помощи народам новоявленных «братских республик».(Вениамин Зима). По данным ЦСУ в целом по СССР    от голода 1946-1947 годов и болезней, которые стали следствием данного голода, умерло в СССР от  770 до 774.5 тысяч человек. Такова цена Победы, одержанной народом-победителем. (Анатолий Апостолов. Пытка голодом и жизнью. — Проза.ру)
          В отличие от величественных и разнузданных пиршеств древнего мира и Новой истории, пиры и пирушки Сталина носили откровенно прагматический политический характер в зависимости от внутренних и внешних обстоятельств. Все довоенные пиры вождя  так или иначе были связаны с победами вождя в борьбе за власть, с разгромом партийной оппозиции и заговорами, с войной с ненавистным  русским крестьянством, с победами на трудовом фронте и  ускоренной милитаризации страны, правда, не без помощи силового принуждения… и голода. В основном все довоенные  кремлевские пиры Сталина — это «пиры героев-победителей», укрепивших свою власть надолго и основательно. Из всех довоенных  роскошных застолий вождя, заслуживает внимания  торжественный обед в честь подписания пакта «Молотова-Риббентропа», который современные историки назвали «пиром хищников». На своих парадных пирах в Кремле Сталин лицедействовал — играл роль   доброго, гостеприимного,  радушного хозяина, хлебосольного простого человека, «русского грузина», никогда не забывая о том,  что государственный лайнер не позволит своему рулевому быть милосердным и человечным, видеть в правителях  ведущих держав своих «партнеров» и «лучших друзей», ибо как говорил известный экс-министр МГБ Виктор Абакумов: «Державу вести — не мудями трясти».  (Анатолий Апостолов. Николай Лукашенко — правитель Северной Евразии. — Проза. Ру)
    Если рассматривать все злодеяния Сталина по отношению к советскому (русскому) народу, то Сталин скорее не предатель, а суровый Пастырь и Хозяин  Скотного двора, условный «просвещённый антропофаг» и убеждённый  мизантроп. Если рассматривать все добрые дела Сталина, то перед нами великий Демиург, Отец Отечества и Спаситель, весьма щедрый на немыслимые ЖЕРТВОПРИНОШЕНИЯ. Эта двойственность стиля жизни Сталина отчасти роднит его с Гитлером, личная переписка которых читается  сегодня как хроника  величайшего цинизма.  Главы государств обменивались теплыми поздравлениями с Новым годом, желая процветания и «крепкой дружбы». Сталин поздравлял фюрера с успехами. Все эти дипломатические реверансы, подарки и телеграммы создавали иллюзию прочного мира. Коммунисты и нацисты, казалось, нашли общий язык. (Анатолий Апостолов. Тайная встреча в спальном вагоне. — Проза.ру)
      Следует отметить, что 17 июня Молотов поздравляет Гитлера (через Шуленбурга),с взятием Парижа, а уже 26 июня выходит  Указ Президиума Верховного Совета  СССР, запрещающий увольнения рабочих или переход на другую работу без разрешения руководства.  Нарушители данного указа подлежат уголовной ответственности, (позже, во время войны за опоздания и прогулы десятки тысяч будут осуждены на принудительные работы или каторгу). Фактически этот указ  —  объявление всеобщей трудовой мобилизации, объявляющий вслед за колхозным крестьянством  «гегемона революции» государственным крепостным. Сталину  нужны были  даже не подданные, ему нужны рабы, которыми он будет распоряжаться, как захочет и приносить Монстру  Власти  любые жертвоприношения. Роскошные кремлевские  пиры и застолья являются не только   предметом изучения быта и нравов эпохи сталинизма, но также и косвенным   источником по истории внешней  и внутренней политики Советской империи как в отношении к собственному народу, так и к врагам-союзникам и врагам-соперникам. Таким  вторичным источником можно считать торжественный ужин данный в честь германской делегации во главе с Риббентропом, после подписания пакта «Молотова-Риббентропа» и секретного соглашения к нему о взаимном сотрудничестве двух стран и их спецслужб. Обе стороны, находясь  блаженном и  расслабленном состоянии,  почему-то верили, что каждый из них одержал дипломатическую победу и обманул другого. Сохранилось свидетельство одного из участников этого застолья, о фразе Сталина, когда германская  сторона после роскошного, царского застолья покинула Кремль: «Мы этих ребят скоро объ…м (обманем)». Увы, как известно, через два года всё случилось с точностью наоборот   —   не Сталин обманул  Гитлера, а Гитлер Сталина. (Анатолий Апостолов. Последняя обманка Гитлера. —  Проза. Ру) .  Но тогда, в 1939 году, после подписания пакта, «рабочий ужин двух сторон  прошел в теплой и дружественной обстановке». Известно, что на пирах такого  уровня тосты  в основном произносил Молотов, но здесь самый  главный тост произнес сам Сталин: «Я знаю, как немецкий народ любит фюрера. Поэтому я хочу выпить за его здоровье» (5) 

      В дневниковой записи Альфред Розенберг зафиксировал слова Риббентропа сразу после его возвращения из Москвы в Берлин: «Большевикам уже впору намечать свою делегацию на Нюрнбергский партсъезд». Вот так  иногда бывает, когда два вождя решили идти  вместе к заветной цели! Это вам не братание солдат на Восточном германо-русском фронте!  Риббентроп вспоминал позже, сидя в камере Нюрнбергской тюрьмы, что чувствовал себя в Кремле среди большевиков очень комфортно: «словно среди старых партийных товарищей». Гитлер и Сталин, Молотов и Риббентроп действительно понимали друг друга. Язык силы универсален и убедителен. Никто из присутсвующих при подписании Договора о сотрудничестве даже  не допускал мысли, что именно на пересечении этих линий времени-пространства История уже начала рыть гигантские  траншеи для общих могил и санитарных захоронений. (6)
        Ну, а тот факт, что во время страшной войны, на фоне всеобщего голода в СССР и недоедания в других воюющих странах, Сталиным в Кремле устраивались роскошные застолья, поражающие гостей из США и Британии своим разнообразием и изысканностью блюд, только подтверждает безразличное отношение советского вождя не только к собственному населению, но и заставляет задуматься об отсутствии у него каких-либо морально-этических ограничителей. Черчилль не раз в своих мемуарах упоминал об этих бесстыдных и роскошных застольях, устраиваемых Сталиным в честь своих союзников, в самые критические дни войны. 
       Ленин не устраивал  в Кремле пирушек во время голода в Поволжье, но он как и Троцкий любил  свежую осетровую икорку и  деревенскую подмосковную сметанку. А вот Сталин очень любил  роскошные застолья в близком кругу под  марочное вино из царских подвалов. «Я —кавказский человек, а кавказцы не могут  жить без вина» — оправдывался Сталин перед Лениным.
       Когда на фронте рвались снаряды, а в тылу люди делили последние крохи хлеба, в Кремле звенели бокалы. В разгар самой разрушительной войны ХХ века Иосиф Сталин устраивал торжественные пиршества, поражающие своим размахом. Под светом хрустальных люстр, среди позолоты Екатерининского зала, решались судьбы мира, провозглашались тосты и рекой лились алкогольные напитки. во главе стола вождь появлялся в френче и сапогах, эффектно и намеренно запаздывая. Его появление было почти театральным — с продуманной паузой и молчаливой тяжестью шага, чтобы каждый гость прочувствовал момент. Все это происходило в то время, когда немцы уже стояли под Москвой. 
      А в Ялте союзников встретили не сандвичами, как  принято на  скупом Большом Западе , а огромными бутербродами с маслом, икрой и балыком — чтобы никто не сомневался в щедрости и мощи СССР. Такие трапезы не были просто гостеприимством. Это был тщательно выстроенный спектакль, где гастрономия заменила речи, а меню говорило громче любых нот. «Масла и икры мы не жалели», — вспоминали участники пиршеств. Союзники ехали домой под впечатлением не только от переговоров, но и от застолий. Сталин никогда и ничего не делал просто так.  Он был опытным психологом, великим стратегом международных переговоров. Об этих качествах говорили все умные люди, включая Черчилля, Рузвельта  и прочих. Во время таких  кремлёвских застолий, когда в ином свете обострялись  подковерные интриги соратников, проявлялось лицемерие,  фальшь, грубая лесть и всеобщий страх перед всемогущим диктатором, Сталин   являлся  как бы своеобразным детектором лжи и рентгеновским аппаратом в одном лице, просвечивал насквозь людей и морально, почти психофизически их подавлял. Вот один из ярких примеров: 1 октября 1941 года, в самый трудный период битвы под Москвой, в честь завершения конференции представителей СССР, США и Англии по вопросам взаимных военных поставок, в Кремле был дан прием, на котором водка, перцовка, коньяк, зубровка, ликеры, красное и белое вино, шампанское лились рекой. Но генерала Гастингса Исмея поразило не изобилие закусок и напитков, а загнанное выражение в глазах советских военных, когда Сталин вошел в зал. Исмей записал в дневнике: «Было тошно видеть отважных людей, доведенных до такого унизительного состояния». Вот она психология пещерного вождя-антропофага: «Хочу — кормлю субпродуктами и кишками, а  хочу —  парной телятиной».
       Пировать на глазах умирающих от голода  никогда не считалось чем-то зазорным или постыдным в мировой истории — в отечественной тоже. Пировать на виду  полуголодных и голодных глаз, терпели ожидающих объедков и обглоданных костей — древняя традиция племенных вождей эпохи палеолита, свирепых  основателей общинного строя и государственности.       
      Меню кремлёвских пиров впечатляло даже самых искушённых  ГУРМАНОВ. Столы ломились от расстегаев, фаршированной рыбы, поросят, черной и красной икры. Водка, шампанское, перцовка, ликёры — алкоголь тек свободно, при этом Сталин, по слухам, пил воду, сохраняя ясность рассудка. Вождь наблюдал, оценивал, взвешивал. Под тосты — длинные, многослойные, как грузинские поэмы — он вплетал тонкие сигналы недовольства или благосклонности. когда миллионы советских граждан оставались без крыши над головой, в Кремле один за другим следовали пышные дипломатические приёмы. Более тридцати банкетов, устроенных Иосифом Виссарионовичем, стали не только демонстрацией политической стабильности, но и сценой для тонкой игры на эмоциях союзников. Особый блеск придавал обстановке Екатерининский зал — всё ещё пропитанный духом имперской роскоши.
      Любимыми у вождя были перепёлки, утки, баранина на вертеле. Особую страсть он питал к сельди и копчёной шемае. После смерти жены его рацион стал разнообразнее, а обеды — продолжительнее.  Официальные пиры и неформальные   ЗАСТОЛЬЯ  были для Сталина не просто отдыхом — это был язык власти, способ держать руку на пульсе и управлять без приказов. Пока страна истекала кровью, в залах Кремля поднимались бокалы и звучали речи. Весёлый Сталин за столом был не просто хозяином — он был режиссёром большого политического спектакля, где каждый тост имел вес, а каждое блюдо — подтекст. Пир на фоне войны стал символом сталинской эпохи — эпохи, где обед мог заменить директиву, а тост — стать ультиматумом. Сталин никогда и ничего не делал просто так.
     Он был опытным психологом и лицедеем,  великим стратегом  Об этих качествах говорили все умные люди, включая Черчилля , Франклина Рузвельта и т.д. И тот факт, что во время страшной войны, на фоне всеобщего голода в СССР и недоедания в других воюющих странах, Сталиным в Кремле устраивались роскошные застолья, поражающие гостей из США и Британии своим разнообразием и изысканностью блюд, только подтверждает безразличное отношение советского вождя не только к собственному населению,  и заставляет  нас задуматься об отсутствии у него каких-либо морально-этических ограничителей. Черчилль не раз в своих мемуарах упоминал об этих бесстыдных и роскошных застольях, устраиваемых Сталиным в честь своих союзников, в самые критические дни войны. в Ленинграде люди умирали от голода, в Кремле состоялся торжественный прием по случаю прибывшего в СССР премьера Великобритании Черчилля.
        В мировой и в отечественной истории очень много неприятных и страшных страниц, но это вовсе  не значит, что их не стоит замечать, брать во во внимание, учитывать  и всячески игнорировать в реальном времени планируемой истории. Гордиться и тем более хвастаться своей героическим прошлым и подвигами предков — занятие из самых лёгких, но чреватое многими конфузами и недоразумениями. Своей историей надо не гордиться, не бахвалиться, отечественную историю надо просто ХОРОШО  ЗНАТЬ со всех  светлых и теневых её  сторон — на границах тьмы и света. Честная история не знает  оптимизма, сказал Николай Карамзин, честная история — не художественная литература, не хрестоматия былин и сказов, и не обязана нести людям  только добро и свет, скрывать  изнанку жизни.
Настало время знать  истоки всех наших  бед и несчастий, в которых человек как социальное животное, является первой скрипкой в оркестре Страшного Суда Истории. Не будем забывать, что все мы — дети ветхозаветного Каина-братоубийцы, ставшие на пути эволюции каннибалами и безумными агрессорами.
       Будем бдительны и осторожны в отношениях с хитроумными и лукавыми «ловцами людей» и манипуляторами массовым  сознанием —  гипнотизёров и психотерапевтов, политтехнологов и политических животных  с Лубянки. Будем всегда помнить —  всё,  что возникает, вытекает, рождается из безумной ИДЕИ МИРОВОГО ГОСПОДСТВА должно, во избежание  окончательной катастрофы, пресекаться незамедлительно ЛЮБЫМИ  ИСПЫТАННЫМИ  СПОСОБАМИ И СРЕДСТВАМИ.
      Сегодня для  устрашения носителей идеи оцифрованного мирового господства уже мало одних  ядерных угроз межконтинтального масштаба, для  этого нужны новые Деймос и Фобос.,
Чтобы напугать мировую властительную элиту до НУЖНОЙ СТЕПЕНИ  БЛАГОРАЗУМИЯ, нужны иные меры  воздействия на  сумасшедших, которые, как и прежде правят,  миром. Нужна  совершенно иная система строго отбора лиц, претендующих на роль вождя, нужен плотный социально-психологический и психиатрический Великий Фильтр, отделяющий  свирепых плотоядных политических животные от растительноядных гуманистов и созидателей. И наконец нужно, чтобы ЗООМОРАЛИЗМ перестал быть усыпляющим и утешающим тревожную совесть фактором. Иначе доктрина взаимного гарантированного уничтожения станет реальностью без кобальтовой и нейтронной бомбы — тогда жизнь человека окончательно утратит смысл и высокое  предназначение.    Сегодня Путину трудно блефовать ядерными ударами по столицам стран НАТО. как  это   волюнтарист Хрущев во время Карибского кризиса, ибо ныне у всех участников конфликта над головой висят из космоса ядерные грозди смерти. Нужны иные меры  воздействия на тех сумасшедших, которые, как и прежде правят,  миром.
     В голоде, в эпидемиях тифа и чумы виновато что угодно, но только не властительные элиты, не и вожди и фюреры, не  короли и президенты. Во всех бедах человечества всегда виноваты  природа и природные явления. Виноваты даже океанские течения и солнечная активность, но только не  милитаристы, не финансовые магнаты. не ростовщики планетарного масштаба и их властительные марионетки. «В глобальном масштабе 1,1 миллиарда детей — почти половина всех детей мира — уже подвергаются воздействию как минимум трех... климатических угроз, таких как засуха, экстремальная жара или наводнения», — заявил недавно в мировых СМИ  авторитетный представитель Детского  фонда ООН (ЮНИСЕФ). В докладе организации отмечается, что они столкнутся с необычно влажными или засушливыми условиями осенью этого года. Это повысит риск экстремальных наводнений и засух, у которых могут быть разрушительные последствия. Даже тихоокеанское течение Эль-Ниньо может также вызвать вынужденное переселение, недоедание, нехватку воды и вспышки болезней. О реальном грядущем тотальном голодоморе, увы, в ООН не было сказано ни слова, как будто продовольственная безопасность стран мира не зависит от погодных условий и наличия  мощных сетей  крепких фермерских    хозяйств.
      История давно перестала быть перечнем дат, имён государственных деятелей с описанием  их многих сомнительных подвигов и реформ, бесконечных войн, смут и нестроений, как правило  умышленно замалчиваемых и негласно табуированных. История не должна быть ложью правящего режима.  Настоящая, честная история — это такая  беспощадная и трагическая хроника-предупреждение, от чтения которой по спине пробегает  холодок  предсмертного ужаса.  Крах любой империи — это всегда социальная  катастрофа для большинства её народонаселения, крушение судеб миллионов мирных граждан. Сегодня  гибель Российской империи стала   трагической хроникой неотвратимо  надвигающейся катастрофы — второй Русской Смуты — малодушного самоубийства   тысячелетнего Российского  государства. Точно такой же трагической и постыдной хроникой самораспада становится  история СССР, советской империи, созданной  железом и кровью  десятков миллионов убитых и покалеченных людей, доказавшей всему миру своё  бесчеловечное, жестокое и людоедское отношение к собственному народу. Но если гибель  Российской империи обнаружила   всю  её внутреннюю пустоту, беспомощность и хрупкость, глубокий  духовно-нравственный кризис и социальный паралич правящей элиты, то советский Левиафан — гнусное  моральное гниение и разложение,  циничный эгоцентризм и пещерный зооморализм партийной правящей элиты, её готовность торговать социалистическим  «любезным Отечеством» на любых условиях в пользу богатого и влиятельного  покупателя. Третья Русская Смута «лихих», бандитских 90-х и сугубо монетарных нулевых годов, всколыхнувшая пещерные людоедские инстинкты постсоветского люда,  явилась по существу прологом, началом медленной гибели русско-славянской цивилизации, которую не в состоянии предотвратить никто  из ныне живущих политиков, претендующих на роль Демиурга и  Пантократора. Слишком далеко и глубоко зашла дегуманизация  человека человеком, снова вставшего на тропу древних предков-каннибалов.
   Цель моей очередной статьи о голоде не очернить наше прошлое, а оценить его с позиций общечеловеческой морали, исходя из природного альтруизма и эмпатии.  Задача  честного  историка — отделять красивые мифы и социальные утопии от суровой и  страшной исторической реальности прошлого и настоящего.  Стирать сусальную позолоту и глянец  накопленной  лжи и обнажать истину вовсе не значит очернять своё прошлое и глумиться над ним, — никто из граждан-патриотов не желает иметь лживое и неприглядное прошлое.  Каждый человек предпочитает знать, как было всё на самом деле никто не хочет творить свою историю на  тотальной лжи и обмане вместе с  властительными персонами на грани глобальной термоядерной войны. Каждый человек желает знать, что на самом деле  будет с ним завтра и есть ли у него спасение от голода, чумы и лучевой болезни? И не повторится ли на развалинах нашей цивилизации антропофагия каменного века и не возникнет ли  та самая пищевая цепь где  звеном белковой пищи стал сам человек — самое опасное животное на планете Земля, уничтожающее всё живое вокруг себя. Кто будет  безумным пожирателем  человечины, а кто смиренными  пожираемыми — гадать не надо, ответ в мифах и легендах народов мира. Сегодня пищевая система, лишённая силы воспроизводства, формирует общество, которое полностью зависит от своих «поставщиков» и с каждым годом всё быстрее теряет способность продолжать собственную историю. Вполне возможно, что за Великой Стеной Космического   фильтра начинается  следующий каменный век, с его  начальной социализацией, основным инстинктом  и судьбоносным, тупиковым  каннибализмом.(7)
     Тема голода в исторической и художественной литературе  пока  что остаётся темой «не для всех». Но  пока   она  не станет повсеместной и для всех без исключения, люди будут продолжать жить по заветам  ПЕЩЕРНЫХ АНТРОПОФАГОВ — убивать друг друга и друг другом питаться, а в нашей стране будет процветать русская русофобия и христианский сионизм вплоть до исчезновения последнего русского.
      Но не будем особо печалиться — да, наш мир — юдоль страданий и скорби, но и не СВАЛКА ДЛЯ ПАДАЛИ, и не все люди в этом  мире политические  звери  и  потенциальные латентные  антропофаги, есть в нём  и настоящие  человеколюбцы, типа «святого доктора», врача-филантропа Федора Гааза (1780-1853),фанатика-мецената, создателя газеты "Русский инвалид" Павла Пезаровиуса (1776-1847) и норвежского  исследователя Арктики, лауреата Нобелевской премии мира Фритьофа Нансена (1861-1930), одного из  первых и главных организаторов помощи голодающим в Поволжье в 1921 году, комиссара Лиги Наций по делам беженцев  и военнопленных, особо  люто  ненавидимого большевиками-мужепёсами и  красными командирами продовольственных отрядов. (Анатолий Апостолов. Филантроп известный, но забытый. -Московский вестник" Журнал московский писателей, №2, 2019, сс.278-284)
       Какие выводы для себя может сделать молодой читатель, вникнув глубоко  в тему пиров власть имущих во время  чумы, на фоне массового  голодного безумия и людоедства? Самые неутешительные, но и в то же время весьма  полезные для сохранения в себе остатков  человечности, крайне  необходимые для возможного выживания в условиях  локальной ядерной пустыни на обширных жизненных пространствах России. В этом отношении лихая «наука побеждать» Александра Суворова должна сегодня в условиях СВО (гражданской войны на Украине и гибридной войны РФ с Большим Западом) должна (вместе с шапкозакидательством) отойти далеко на задний план (в мировой ядерной войне не может быть победителя), а вместо  неё  — НАУКА ВЫЖИВАТЬ В НЕМЫСЛИМЫХ УСЛОВИЯХ— во время голода и холода, засухи и жажды, лучевой болезни и  буйства пандемии.  Не победа над врагом должна заботить сегодня  молодое поколение, а победа трезвого ума над безумием, не новые средства массового  поражения и новая тактика войны, а новые средства спасения всего  живого на земле и собственного выживания в том числе.  Не опыт победоносных войн прошлого нужен нам сегодня и не новая технология войны, а опыт выживания русских в условиях красного террора, гражданской войны, голода и людоедства, опыт выживания  китайцев  и камбоджийцев в условиях людоедской  политики Мао и его последователя Пол Пота, опыт японцев после американского ядерного удара по  Нагасаки и  Хиросиме. (8)
        Сегодня герой не тот, чья грудь в орденах медалях и крестах, кому несказанно повезло на войне и в плену, а тот, кто пережил вместе с народом великие потрясения и социальные переломы и «перегибы», голод, тиф, тяжёлый труд, и непосильный гнет властей, перенёс три катастрофы, три войны, три инсульта, три инфаркта и три операции, остался жив и   дожил до глубокой старости, сохранив светлый ум, трезвый рассудок и человечность. Это те, кого мы чтили раньше, когда они были  ещё  живы, и продолжаем любить и чтить их после смерти, и те, кто продолжают жить сегодня рядом  с нами, удивляя нас  своей благотворной философией жизни и  высоким предназначением, — люди типа «певца земли обетованной» Александра Драбкина или летчика-испытателя Юрия Козловского  и сотен подобных им скромных  героев нашего земного постсоветского постиндустриального «оцифрованного»  Бытия. Кто из нынешних русских бытописателей, историков, культурологов и социологов расскажет о том страшном времени верности и предательства, в котором приходилось жить и выживать многим тысячам скромным и безвестным героям?  (9)

АВТОРСКИЕ ПРИМЕЧАНИЯ, ИСТОЧНИКИ, ЛИТЕРАТУРА.
1. Доколь мне говорить и писать о  страданиях русского народа, о  детях Беды и Войны, о тотальном гнете и насилии, о голоде и лишениях обманутых и ограбленных трех поколений советских людей, — спрашивают меня интернет-читатели в лице славного ветерана труда,  инженера-металлурга    Донбасса Николая Скорохода. До тех пор, пока дышу и живу, уважаемые друзья-читатели и досточтимый Николай Алексеевич!  До тех пор, когда   ловкие и лукавые люди нынешнего века,  перестанут использовать прошлое в корыстных, часто политических или конъюнктурных целях, спекулировать   героическим и трагическим  прошлым  русского народа, искажать факты, переписывать историю, возрождая старые  и порождая новые обиды и беды, извлекать выгоду из исторического наследия, незаслуженно  примазываться к славным победам и достижениям  народа. Прожив долгую жизнь в СССР и чудом пережив кромешную Смуту 90-х и нулевых годов, я понял, что настоящая и честная отечественная  история — это история героического и трагического выживания русского народа на грани немыслимого и невозможного, на биологическом и психофизическом уровне. Если хотите,  тема голода и власти — одна из  самых главных   ключевых тем, касающихся наук о человеке как таковом и лежит в основе истории всех стран и народов мира. Из всемирной истории нам известно, что голод и насилие  человека над человеком — основные рычаги  манипулирования людским сознанием  и подчинения народных масс теми правящими элитами, для которых порабощение людей  является главным  смыслом жизни и чуть-ли ни  высшим предназначением.  Всматриваясь пристально в  настоящую реальность, в безумный мир, где без войн и насилия, голода и лишений,  грабежа и обмана никак не обойтись, мучительно трудно  сохранять благоразумие и человечность, свой  исторический оптимизм.  Кому как не мне, пережившему  мучительный  послевоенный голод, знать, что войны рано или поздно заканчиваются (иногда не в пользу победителей), потом снова возникают в новом месте и с новой силой и жестокостью, что прочный  «вечный» мир  и «вечная дружба между народами»   — это красивая социальная сказка,  ИЛЛЮЗИЯ и роковое ЗАБЛУЖДЕНИЕ.  Однако, я продолжаю вопреки всему оставаться историческим оптимистом и   верующим фаталистом, глубоко убеждённым в том, что  смерть и социальный ад  быстротечны и преходящи, как весенняя гроза,  что социальные катастрофы вовсе не  предвестники конца этого Мира. Если быть   совсем откровенным, я потому  и остаюсь  до сих пор  наивным  оптимистом с тревожной совестью и беспокойным сердцем, что продолжаю жить   в свете  вечно живой Легенды о  бессмертном и совершенном Человеке.  Опыт  самой жестокой в мировой истории войны, помноженный  на возможность взаимного  уничтожения с помощью ядерного оружия, как мы видим, не пошёл политическим животным на пользу, и не избавляет нас самой короткой в мире термоядерной войны на Евразийском континенте, от мучительного вымирания оставшихся в живых от лучевой болезни, от голода и ЛЮДОЕДСТВА — последнего падения экс-человека на дно животного царства. Вот во что может вылиться нынешняя гибридная война РФ с Большим Западом — в торжество антропофагии! Тревога есть и она с каждым днем нарастает и будет нарастать. И сработает  на этот раз ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫЙ и ТЕРАПЕВТИЧЕСКИЙ  ПОТЕНЦИАЛ ИСТОРИИ?  Сегодня нас волнует совсем не то, о чем говорил недавно  президент Путин в духе национального зооморализма — «мы будем все в раю, а они(враги) подохнут» («все умрут, а я останусь» — Валерия  Гай  Германика). Кого-то интересует полная победа над врагом, кто-то ищет аналогий, как выживали  другие  в схожих, ещё более не простых ситуациях, в условиях блокады станиц и деревень в голодомор 1932-33 гг. и блокады Ленинграда, а меня голод как таковой интересует с чисто морально-нравственных и психопатологических позиция в первую очередь потому, что я сам, дитя  войны пережил послевоенный голод и на почве недоедания переболел рахитом, деформировавшим мою грудную клетку. А посему, дорогие читатели завтрашнего дня, поговорите о вкусе варёных речных раков с теми, кто их ел  под бочковое пиво «Жигулёвское»…   
    У кого-то из моих читателей может сложиться мнение, что в своих статьях о голоде в России я стал повторяться, «ломиться  в открытую дверь», продолжаю   «чернить наше светлое советское прошлое», но  это совсем не так. Почти каждая моя статья о голоде и лишениях русского крестьянства была написана  на злобу дня и всегда на новых или известных, но забытых или рассекреченных источниках. Доколе писать о голоде и насилии человека-антропофага над человеком-«живым мясом»? До тех пор, пока не будет окончательно кромешная гордыня Монстра Власти, его лютая людоедская психология и мизантропия. У меня много статей и эссе посвященных голоду в Российской империи и Советской империи. Все они опубликованы на портале Проза.ру, Это  -«Пытка голодом и жизнью», «Домашний скот голосил и плакал», «К истории извода  русского народа», «Безумные глаза  героической эпохи»….
     2.Клод Леви-Стросс (Claude L;vi-Strauss, 28 ноября 1908, Брюссель — 30 октября 2009, Париж) — французский этнолог, социолог, этнограф и философ, создатель структурной антропологии и теории инцеста как одной из концепций происхождения культуры. Он совершил переворот в антропологии, сделав культуру её центральным предметом и отделив её от естественных наук.
      3. Поршнев Б.Ф. «О начале человеческой истории. Проблемы палеопсихологии». (М.: Издательство «Академический проект», 2019).  Этот глубокий и содержательный научный труд и сегодня представляет собой редкое исключение даже в мировой научной литературе. Согласно этой концепции Бориса Поршнева, в результате неизвестного космического воздействия на мозг протогоминид, произошел вынужденный, в новых внешних экологических обстоятельствах переход палеоантропов к хищному поведению по отношению к представителям своего же вида. И выходит, что не труд сделал гоминида (предчеловека) человеком, как считал просвещённый фабрикант Ф. Энгельс, и не коллективный труд стал причиной возникновения языка как системы сигналов, призванной остановить, предотвратить потенциально опасные действия врага, а бытовой каннибализм раннего палеолита, когда человеческое мясо становится составной частью пищевого кода, соотносимого с другими кодами. (Клод Леви-Стросс.)
 4. Хавкин Б.Л., Божик К.Б. Российское  зеркало  Германской истории. ХХ век / Б.Л. Хавкин, К.Б. Божик – М.: Новый Хронограф, 2021.   Мюнхенский пакт и пакт Молотова-Риббентропа: две большие  дипломатические катастрофы, между которыми  пролегает огромная психологическая, политическая и даже экзистенциальная пропасть. Одно событие (Мюнхенское соглашение 1938 года) — это триумф трусости, предопределивший захват Германией всей Чехословакии и развязывание  2-й мировой войны. Западные политики сделали это из страха и слабости, ибо  искренне верили, что умиротворяют людоеда, что откупились  хоть и чужим добром, но в благих целях. Второе событие (Пакт «Молотова  — Риббентропа» августа 1939 года) —  торжество хищничества.   Москва не откупалась от Гитлера, она вступала с ним в долю. В Кремле царила атмосфера циничного торга. Никто не испытывал иллюзий. Никто  из  видных политиков в 1939 году  не пытался спасти мир от глобальной войны. Напротив, Сталин прекрасно понимал, что подписание пакта с Германией делает европейскую войну неизбежной. Гитлер получал гарантию ненападения с востока и мог спокойно громить Польшу, а затем перебрасывать войска на запад против Франции. .
5. Бережков В. М.  Как я стал переводчиком Сталина — М.: ДЭМ, 1993.

6.Мюнхенский пакт и пакт Молотова-Риббентропа: две большие  дипломатические катастрофы, между которыми  пролегает огромная психологическая, политическая и даже экзистенциальная пропасть. Одно событие (Мюнхенское соглашение 1938 года) — это триумф трусости, предопределивший захват Германией всей Чехословакии и развязывание  2-й мировой войны. Западные политики сделали это из страха и слабости, ибо  искренне верили, что умиротворяют людоеда, что откупились  хоть и чужим добром, но в благих целях. Второе событие (Пакт «Молотова  — Риббентропа» августа 1939 года) —  торжество хищничества.   Москва не откупалась от Гитлера, она вступала с ним в долю. В Кремле царила атмосфера циничного торга. Никто не испытывал иллюзий. Никто  из  видных политиков в 1939 году  не пытался спасти мир от глобальной войны. Напротив, Сталин прекрасно понимал, что подписание пакта с Германией делает европейскую войну неизбежной. Гитлер получал гарантию ненападения с востока и мог спокойно громить Польшу, а затем перебрасывать войска на запад против Франции.  Итогом мировой войны капиталистических держав неизбежно станет мировая революция (которую поддержит с востока РККА) и расширение социалистического лагеря. («Константинополь будет наш, Средиземное море  будет наше, Индия будет наша»). Азы ленинской теории империализма в действии. Риббентроп и Вячеслав Молотов ставили свои подписи под картой Польши с чувством глубокого удовлетворения. Они делили добычу. Никаких угрызений совести. Чистая геополитическая математика, помноженная на имперские и революционные амбиции.
 7. Это предательство собственных идеалов ради территориальных приобретений поражает воображение.(Александр Некрич) А на  деле  вышло всё не так, как грезилось и мечталось. Уничтожив ненавистную  «гиену Европы»   Польшу руками Вермахта, Сталин сам пригласил войну на порог своего дома. Итог мы знаем — разрушенная страна и 27 млн жизней и 40 млн  полуголодных инвалидов и калек.
     8. Почти все  правящие элиты и вожди Финансового Интернационала давно позаботились о системе личной безопасности, о здоровой пище, питьевой  воде, чистом воздухе и мощной энергетике на случай  ядерной  евразийской катастрофы.  (Анатолий Апостолов. Сумеет ли Трамп обустроить Гренландию? —Проза. ру)  Построены не только автономные бункеры глубокого залегания, но целые подземные города с мощной инфраструктурой и замкнутой  пищевой структурой и даже Арктический Ковчег для избранных земных владык на 78-м градусе северной широты. Глубоко внутри горы на норвежском острове Шпицберген вырублено Всемирное семенохранилище (Svalbard Global Seed Vault). Оно охраняется надежнее военных баз и способно выдержать падение астероида. Там спрятаны чистые, фертильные, способные к бесконечному воспроизводству семена главных сельскохозяйственных культур планеты. Проект финансируется правительствами и крупнейшими мировыми фондами.  Элита сохраняет подлинный исходный код жизни для себя, методично переводя остальное население на тупиковую пищевую цепь. Вспоминается добрым словом русский выдающийся  генетик Сергей Вавилов, умерший голодной смертью в советской тюрьме, собравший богатейшую коллекцию семян растений  всех стран мира. В мире, где корпорации патентуют бесплодие, а живые семена прячут в арктических бункерах, эта «гуманитарная новация» выглядит как идеально просчитанный капкан.
      9.О тотальной лжи пирующих  на фоне голода советских вождей не боялись говорить и писать  деятели культуры того времени. Вот некоторые из них: «Морят голодом, бьют и убивают прежде всего человеческое тело, и через тело распространяется это и на всего человека».  (Николай Бердяев).  «Ложь оправдывает ту тяжесть, которая раздавила руку рабочего… и обвиняет умирающих с голода… (Максим Горький).  «Вы только подумайте: голод, разруха, каждый фунт пищи важен, — а они (большевики) гноят тысячи пудов! (Вересаев В.В. В тупике. 1923).     Тема голода и людоедства как и прочих социальных катастроф  до сих пор мешает правящим элитам представлять всему миру советскую историю  в благородном и максимально  респектабельном свете. Всякое замалчивание этой и других мрачных социальных тем делает всю отечественную историю Нового времени красивой ложью, утверждённую правящим режимом. Если все мы -потомки антропофагов, то  кто тогда так называемые гуманисты и творцы культуры? И зачем тогда нужны музыка и поэзия, литература и театр, балет и опера? Неужели для того, чтобы быть  красивыми грезами  социальных паразитов о совершенном мире и совершенном человеке.?  Может быть для того, чтобы  брат не убивал сестру, а сестра брата, а сын отца и мать?

19.10.2026, День апостола Фомы.