Точка опоры. Глава 2

ГЛАВА 2. ИГРА В ВОПРОСЫ И ОТВЕТЫ

                – Мое имя Стэнли Майлс. – Представился человек, которого еще недавно я знал, как капитана Рэнделла. – Я руководитель научного отдела Комитета внеземных изысканий.

              – Иными словами, охотник за артефактами? – Язвительно переспросил я. – Или так сейчас называют спецслужбы, гоняющиеся за пришельцами? – В моем тоне сквозила неприкрытая ирония, больше похожая на издевку. Но Майлс предпочел сделать вид, что не замечает ее. Он был слишком серьезен и деловит, и, скорее всего, именно поэтому мне хотелось вывести его из равновесия. По старой привычке с тех еще незапамятных времен, когда он упрямо таскал меня за собой по мирам Аль-Боро, пытаясь не то, чтобы перевоспитать, но хотя бы наставить на путь истинный. К счастью, его попытка с треском провалилась…

            – Может, для начала скажешь, как зовут тебя!? – Его вопрос повис в воздухе.

                Я молчал, смотрел на него снизу-вверх и гадал, какие мысли бродят в его голове. Что происходит под высоким лбом и коротким ежиком светлых волос, в которых, несмотря на мои старания, сединой и не пахнет? Сколько же ему на самом деле лет?

                Задумчивые серые глаза пристально вглядывались в мое лицо, подобно видеосенсорам таможенного контроля, будто всемогущий сканер вознамерился проникнуть под самую черепную коробку с тем, чтобы навести там небольшой порядок. Будь это в силах Майлса, он бы не преминул сделать мне небольшую промывку мозгов. Впрочем, не факт, что я стану после этого более послушен и покладист.

– Я не тороплю тебя. Подумай, в каком положении ты сейчас находишься? Пришелец ты, или артефакт – ты в наших руках. Мы можем помочь тебе, но и ты должен пойти нам навстречу. Взвесь все за и против и прими решение…

                «Легко ему говорить! Он даже не подозревает, что находится на чашах Вселенских весов. Куда качнутся капризные стрелки? Мир или война? Жизнь или гибель человечества?»
– Итак, как твое имя? – Оторвал меня от раздумий Майлс.

– Вам по-прежнему хочется его узнать? – Я принял независимую позу, сложив руки на груди. – Весь список моих имен зачитывать не стоит, можете мне поверить. И можете мне поверить, среди них нет ни одного, похожего на Альмер Боровиц. Вы просто ошиблись – не того взяли. С кем не бывает! А последнее мое имя вы и сами знаете, потому что дали мне его сами. – Всем своим видом я демонстрировал, что ничем не могу им помочь.

– Хорошо, Майкл. – Просто сказал капитан. – Хочешь, чтобы тебя так называли – твоя воля.

                Он пододвинул мне кресло, приглашая сесть. Решил посмотреть, что выйдет, если обращаться со мной мягко и задавать ненавязчивые вопросы в непринужденной обстановке? Принять его игру? Он знает, ни угрозами, ни пытками правды от меня не добиться – вот и переменил тактику.

                Я не стал проявлять упрямство и сел, расслабленно откинувшись на мягкую спинку. Мне это ничем не грозило. Судя по всему, капитан просто хотел расположить меня к себе, а это не тянуло даже на легкий допрос по шкале Джошуа Кемпа.

– Тебе удобно? – Вскользь поинтересовался Майлс. – Я могу на какое-то время отключить стабилизирующее поле. Оно ведь причиняет тебе неудобство? Я прав?

                «Какой, однако, проницательный! Смотрит на меня с сочувствием… Сейчас расплачусь». Я презрительно ухмыльнулся и безразлично пожал плечами.

– Как оно, кстати, называется – это поле? – Осторожный вопрос, заданный мимолетом.

               Похоже, он меня проверял. Я это понял, вспомнив внезапно, что слишком долго валялся в постели, очень похожей на операционный стол. Откуда-то из небытия всплыли обрывки услышанных разговоров. Его люди пытались понять, что я такое, и меж собой называли поле, удерживающее мою биооболочку от разрушения, М-полем. А значит, название им известно. И я не открою новую планету, если сообщу Майлсу некоторые сведения. Поэтому я изобразил легкое удивление, будто услышав совершенно глупый вопрос, и просветил не только капитана, но и всех любопытствующих, прильнувших в данный момент к экранам наблюдения за ходом допроса:

             – Разве вы не знаете, что это М-поле? Еще его называют полем Митчелла или Митча. Можно называть его как угодно, его природа от этого не изменится.

             – Надо же, - поразился Майлс, или только сделал вид, что поражен. – Выходит, с названием поля мои люди почти что угадали. Они прозвали его полем Майкла. Для краткости М-полем…

                «Дьявол! – я ругал себя, на чем свет стоит. – Я сам, по собственной воле сообщил им имя разработчика! Не знаю, отражалось ли что на моем лице, но капитан, так ловко подловивший меня, выглядел довольным. Еще бы, вражеский лазутчик начал давать техническую информацию. Как раз то, что им надо…»

                – Значит, разработкой реструкционных полей занимался не Джаретт, как мы думали вначале, а некто Митчелл? – Майлс элементарно сложил два и два, любой на его месте сделал бы такой вывод. Ученые – вообще честолюбивые бестии, и каждому мало-мальски важному открытию, не мудрствуя лукаво, дают свое имя. С фантазией у них, что-ли, слабовато? Мне некого было винить. Это был чисто мой прокол. Не следовало идти на поводу у контрразведчика.

             - Что ты знаешь еще о группе ученых, участвовавших в проекте Аль-Боро? – Нехилый вопрос. Но давать на него ответ я не собирался. – Если уж начал говорить, надо быть последовательным, и идти до конца. – Подначивал меня Майлс. – Зачем останавливаться на полуслове?

            – В технических вопросах я не компетентен.

              – Кто ж тебе поверит? – В голосе Кэпа сквозил скептицизм.

             – Я владею только общей информацией, но даже за нее мое начальство по головке не погладит. – Это была чистая правда, естественно во второй части фразы. Но искренность в моем голосе Майлс уловил. Как и было задумано.

             – Ты скажи, что знаешь, а там мы сами посмотрим, как оно согласуется с той кучей данных, что мы сняли с компьютера «Скитальца».

                «Вот, значит, как! А впрочем, чего я хотел? Избежать утечки информации по любому невозможно. Ролланд должен это понимать. Пришлет ли он мне на выручку Джоша или предоставит выпутываться самому, как зачастую бывает, - предугадать сложно. Возможно, мне придется надеяться только на себя. Ладно, Майлс, хочешь информацию? Ты ее получишь! Но вряд ли она тебе окажется по зубам…»

                По своему опыту я знал, чтобы ложь выглядела правдоподобно, надо приправить ее изрядной долей правды. Итак, будем отталкиваться от того, что им и без меня известно…

          – Я думаю, вы знаете, почему погиб Данлинг. – Начал я. – Вспышка Сверхновой. Было несколько проектов спасения. Один из них – Аль-Боро. Но были и другие. Два или три. Точно не знаю. Их забраковали еще на стадии разработки. Один из проектов представлял Джаретт, но Совет отдал предпочтение Аль-Боро. Риск этого проекта был сведен к минимуму, но никто не брал в расчет сумасшествие Боровица. Этот параноик во всех и в каждом видел врага. Поэтому экипаж «Скитальца» погиб, а корабль ушел в затяжной прыжок на автоматике.

           – Ты был на корабле?

               – Нет… Я погиб вместе с планетой в огне новорожденной звезды, как и все данлинги, но наши сознания остались в компьютере корабля, чтобы получить право на еще одну жизнь. Что в этом плохого?

– Ничего. – Ответил Майлс. – Я не виню тебя за ту игру, которую ты затеял с нами в Аль-Боро. Наверное, по-иному ты не мог поступить, хоть это и было с твоей стороны жестоко. Я хочу знать другое. Ты сумел запустить установки реструкции – значит, ты разбираешься в технике?

           – Я не техник и не ученый, если вы об этом, – поспешил пояснить я. – Существует точная инструкция, я действовал строго по процедуре. Это не сложно – знать, куда нажимать, все остальное делала автоматика. Так что, здесь я вам не помощник…

           – В этом я не сомневаюсь. – Иронично заметил Майлс, не поверивший моему откровению. – Ты от нечего делать запросто рисуешь схемы деструкторов, легко проникаешь в системы управления. Ты совсем не то, чем кажешься – та еще «темная лошадка» …

               – У меня разностороннее образование. – Признался я без ложной скромности. – Но это ничего не значит. Каждый курсант Галактобезопасности быстро обучается и способен вникнуть в любую проблему.

             – Так ты у нас агент ГБ? – Несказанно удивился капитан и всмотрелся в меня попристальней. Интересно, а чего он в принципе ожидал? Что я окажусь седовласым старцем с массой регалий и ученых степеней? Понятно, чего он опешил – его ожидания и тайные надежды не оправдались. Но если рассуждать логично, какому ученому поручат, как тривиальной гончей, гоняться за артефактами – это же действительно неблагодарная собачья работа. А представить, что светило науки внедряют в преступную среду, и вовсе немыслимо. Здесь работа только для истинного профессионала разведчика. Я злорадно усмехнулся (мысленно, конечно), наблюдая, как меняется выражение лица Майлса. Маска недоверия растворяется, оставляя на своем месте сомнение, затем понимание, сменяющееся замешательством и полной растерянностью. Так то оно лучше…

          – Контрразведка Данлинга. – Представился я. – Майкл Кросс. Не ожидали?

            Моя дружелюбно протянутая рука на секунду повисла в воздухе. Но Майлс все же пожал ее, скорее по инерции, не отрывая своего сканирующего взгляда от моей спокойной и совершенно серьезной физиономии. Неужели он надеялся, что я шучу? На моем лице не было и тени улыбки. Хотя, возможно, она была, но где-то там невообразимо глубоко в моей душе, откуда взирала с затаенной грустью и злорадством, спрятавшись за налетом цинизма и тонкого расчета.

                Это был вынужденный ход. Лучше представиться рядовым агентом инопланетной спецслужбы, поставив в тупик Майлса, чем иметь длительные душеспасительные беседы с человеком, желающим вывести на чистую воду главу отчаянного научного проекта, завершившегося незнамо чем. Так, хоть есть шанс, что меня обменяют на какого-нибудь земного агента, попавшего в лапы Данлинга… Взвесив все за и против, я решил таким образом начать диалог. А выгорит или нет моя затея – покажет время…

          – Теперь мне многое в твоем поведении становится понятным. – Заметил капитан. – Спецподготовка и все такое прочее. Мне интересно, сейчас ты назвал свое настоящее имя?

          – Далось вам мое имя? – Сорвался я. Его настойчивость порою доходила до абсурда. Какая разница – знает он мое настоящее имя или нет?

– Как ты не поймешь, вопрос не в имени, а в доверии! Доверия между нами никогда не было. Каждый раз ты придумываешь новое имя, как будто это даст тебе новую жизнь. От чего ты бежишь? Как ты еще не запутался в своих именах и легендах?

– Я – профессионал! – Просто сказал я. – Меня учили этим штучкам. Впрочем, как и вас, Кэп.

– Тут ты прав на все сто! – Согласился Майлс. – Что, по твоему мнению, я должен дальше с тобой делать?

– Чтобы убедиться, правду ли я говорю, я бы на вашем месте, коллега, применил допрос пятой степени с пытками и сывороткой правды, и ничего не добившись, просто уничтожил бы меня или поторговался с Данлингом. Может что-нибудь и удалось бы выторговать. Хотя бы инспекционный визит на планету. А может, корабль вашей жены, пропавшей в космосе… Кто знает?

                Жаль, конечно, что я взял на вооружение метод Кемпа, но другого выхода я не видел. Капитан сразу заглотил наживку.

          – Что тебе об этом известно? – Он перехватил мою руку, выдернул из кресла мое вялое, совершенно не сопротивляющееся тело и заглянул прямо в глаза. Я выдержал его взгляд. – Ты действительно что-то знаешь! – Сделал он вывод. – И очень скоро я узнаю что!

                Воспринимать его слова, как угрозу?

            – Вы ничего не сможете мне сделать! – Крикнул я, выдергивая руку и отстраняясь от капитана. Он отпустил меня, и я упал обратно в кресло. Кемп бы наверняка залепил прямой в скулу, но Майлс не опустился до тривиального рукоприкладства.

            - Можешь на этот счет не переживать. – Выдохнул он. – Твоя жизнь и здоровье в надежных руках. Док, – позвал он кого-то, – уменьшите интенсивность поля.

                Мне сразу стало как-то легче дышать, и кровь не так настойчиво стучала в висках. Всю комнату по-прежнему пронизывало поле Митча, но более слабого действия. Я определенно ощущал это. И мне это нравилось больше, чем то бесконечное напряжение в мышцах, переходящее в мелкую дрожь с непонятной слабостью и странным чувством не то, чтобы страха, а легкой тревоги, тихонько царапающей мятущуюся в поисках достойного выхода душу.

             – Удобно устроился? – Спросил меня Майлс и абсолютно спокойным ровным голосом приказал кому-то. – Включите запись! Хочу, чтобы ты кое-что увидел. – Это уже он снова обратился ко мне, обошел мое кресло и встал за моей спиной. Зачем он только положил свои руки на мои плечи? Чтобы усадить меня обратно, если я вздумаю встать?

                Посреди моей тюремной камеры возникло легкое свечение, превратившееся вскоре в средних размеров пространственный экран. Через несколько секунд из белесой дымки проступило изображение, потом появился звук. С удивлением я узрел свою собственную фигурку в расстегнутой куртке с кармашками, вот, как и сейчас удобно устроившуюся в том же самом кресле. Майлс сидел напротив меня.

– Мы можем отключить поле. – Говорил он, явно продолжая какую-то фразу.

– Если есть желание, можете отключить. – Это уже сказал я. Мой голос звучал как-то по иному, но он всегда так и звучит на записях. – Час или два без стабилизации я, пожалуй, протяну.

                Здесь я, конечно же, врал. А может, мне было все равно. Я не сомневался, они и так знают, какой срок мне отпущен. Определить опытным путем через сколько минут мои молекулы начнут распадаться – не такая уж сложная задача даже для специалистов Звездной Федерации.

           – Мне все равно, что со мной будет! – Снова раздался мой голос.

              – Думаешь, Данлинг одобрит твое самопожертвование? – Иронично осведомился Майлс – призрачная фигура в глубине экрана. – А, я понял, - пару секунд спустя понимающе кивнул он, скользнув взглядом по моей враз напрягшейся физиономии. – Для тебя главное, чтобы твоя планета снова была жива? Я прав? А ты не боишься, что твой народ столкнется с теми же трудностями, что и ты?

                Что я вижу! Неужели Майлс пытается добиться от меня реакции. Что это за запись? Не помню, чтобы происходило нечто подобное. Я усмехнулся:

             – Дешевый фокус! – И попытался встать, чтобы прекратить весь этот спектакль, не понятно для чего показанный мне.

           – Сиди спокойно! – Вдавил меня обратно в кресло мой экзекутор.

                Я взял себя в руки и успокоил слегка участившийся пульс. Я – другой, на экране старательно делал вид, что с трудом подавляю рвущийся наружу зевок. Так я хотел изобразить безмятежность? Не очень-то у меня, честно говоря, получилось…

              – Хотите сказать, все, что мы делали – мы делали напрасно? Попытка осталась лишь попыткой и, не принеся результата, лишь продлила агонию? – Актер, играющий мою роль, буквально озвучил мои мысли. – Я вам не верю. На Данлинге полно ученых, - стараясь сохранить хладнокровие, добавил мой двойник. – Уж для них-то стабилизация вне поля не может быть проблемой.

                Возможно, тот я – на записи – надеялся, что неплохо сыграл беспечность, по-детски перекладывая гигантский груз ответственности на могучие плечи всезнающих и все умеющих взрослых, но капитан и его зеркальное отражение на экране, похоже, были другого мнения. Они, наоборот, заподозрили мою чрезвычайную осведомленность в этом вопросе и явственно почувствовали мой страх за судьбу восставшего из пепла мира.

            – Хорошо, Майкл, - Кэп в глубинах иллюзорной камеры поощрительно коснулся моего плеча. Его глаза неотрывно следили за выражением моего лица. – Наверное, ты и в самом деле не понимаешь всей серьезности положения на твоей планете. – Он с сожалением вздохнул, словно врач, поставивший смертельный диагноз, и скорбно сообщил. – Ты не пугайся, но наши разведывательные спутники каждый час передают картинку с Данлинга – рушащиеся здания, наступающий на сушу океан, песчаные бури, пожирающие города, растительность, исчезающая в огне лесных пожаров…

             Мое сердце замерло. Что, если он мне говорит правду?

           – Мы могли бы оказать Данлингу помощь, - продолжил Майлс, - но ваше правительство не спешит выходить на связь… Пойми, - быстро заговорил капитан, будто опасаясь, что я выйду из замешательства и передумаю идти на контакт. – Мы хотим установить с твоим миром дипломатические отношения. Звездная Федерация не прочь сотрудничать с Данлингом. Что в этом плохого?

                Я улыбнулся. Мой двойник на экране сделал то же самое, потому что он, как и я, понял – все сказанное капитаном о ситуации на моей планете – ложь от первого до последнего слова. Мой мир жив. Он ведь находится в стаб-поле, а реструкторы на орбите создали непроходимую и непробиваемую линию обороны, и ни один из спутников – шпионов просто не способен ее преодолеть.

          – Мне всего двенадцать лет. – Сказала моя голограмма, так похожая на меня реального. – Такие вопросы я не решаю. Может так оно и будет, как вы хотите, но немного позже. А сейчас Данлинг достаточно защищен, чтобы отбить любую атаку… Мой мир совсем не воинственный, но сейчас его лучше не трогать. Если не хотите послужить материалом для реструкции…

          – Примем твое предупреждение к сведению, - сдержанно заметил Майлс. Его живой дубликат за моей спиной снова попытался усадить меня в кресло:

          – Еще не конец!

          – Будут еще вопросы? – Заметно было, что болтовня с капитаном меня – экранного изрядно утомила, и я всем своим видом наглядно это демонстрировал: то устало прикрывал глаза, то переводил взгляд на потолок, то закидывал ногу на ногу, то вдруг принимался с преувеличенным вниманием разглядывать пуговицы на пиджаке собеседника. Мне же реальному порядком наскучила запись этой дурацкой «пресс-конференции». Какого дьявола Майлсу понадобилось монтировать эту чушь?

              – Ты чувствуешь, что поле уже давно отключено? – Внезапно спросил Майлс, не тот, конечно, который, грубо говоря, «пригвоздил» меня к креслу, а тот мужик в костюме, похожий на него, как брат-близнец, что сыпал вопросами, загоняя в угол моего двойника.

             - Я чувствую, как другое ваше поле сканирует мою ауру. – Майлсу мой ответ показался чрезвычайно интересен. Он подался вперед, приблизившись ко мне – иллюзорному на расстояние вытянутой руки.

           - Что ты подразумеваешь под словом «аура»? Это то легкое, невидимое глазом свечение от некоей полевой структуры, пронизывающей насквозь живые ткани твоего организма?

                Я – реальный задумался. Вероятно с момента моего захвата прошло не так мало времени, как я себе представлял, а много больше, раз они так продвинулись в своих исследованиях. Сколько же я провалялся в беспамятстве, и что это за запись? Масса вопросов нескончаемой вереницей кружила у меня в голове…

             – Тебе нет причин тревожиться. – Медленно, с расстановкой произнес Майлс, стоящий за моей спиной. Я ни на секунду не забывал о его присутствии.

              – Скажи, что для тебя важнее – биологическая оболочка или энергетический сгусток, находящийся в твоем теле? – Этот вопрос мне – экранному задал Майлс №2. – Кто ты – человек или чистая энергия?
«Ну, это уже слишком! – Больше всего на свете я хотел, чтобы они прекратили этот балаган. Мне с лихвой хватало и одного Майлса, но когда они действовали в тандеме…»

             – Сядь и дослушай до конца! Это важно. – Прошипел мне в ухо капитан и снова усадил меня на место.

          – Я – данлинг! – Произнесла моя копия после небольшой паузы. Я совершенно не ожидал, что так отвечу. Такой мой ответ поставил всех в тупик, меня же ввел в ступор. Что же это делается? Во мне медленно нарастала паника. Но дальше было хуже, потому что я услышал продолжение. – То, что вы называете энергией – остаточное поле, аккумулированное в тканях и не позволяющее моему организму погибнуть. – Зачем я это говорю? Я смотрел во все глаза на разыгрывающееся передо мной действие и гадал, для чего Майлсу понадобилось все это. Но больше всего меня пугало то, что все сказанное моим двойником было секретной информацией, известной только мне. Что происходит?

            – О чем думаешь? – Перехватил мой взгляд капитан – герой этой непонятной постановки, взглянул на меня из глубин экрана и покачал головой. – Наверное, ты и сам не знаешь, что ты такое. Может ты и вправду еще ребенок? Я достаточно общался с тобой, чтобы понять – ты действительно ведешь себя, как маленький, особенно, когда смотришь вот так, чуть прищурившись и закусив от обиды губу.


                Мой дубликат тотчас изобразил знаменитую ухмылку Келли Маллигана, чуть приподняв правый уголок рта, и презрительно бросил:

– В отличие от вас, я знаю, кто я такой! И не питаю иллюзий!
«Этого тоже говорить не следовало. Хоть бы капитан не заподозрил в моих словах скрытого смысла, а то нас всех ждет катастрофа… Чего я, собственно говоря, перепугался? Майлс на видеозаписи просто смотрел в камеру, его снимающую, а вовсе не на меня. Может он знал, что я буду просматривать запись? Все легко объясняется…»

                Ужимки парня, настолько талантливо сыгравшего мою роль, казалось, прошли мимо внимания Майлса. Он и в самом деле слишком хорошо изучил меня и не собирался менять свое мнение о моей персоне. Я обернулся, капитан за моим креслом целиком был погружен в трехмерный иллюзион. «Почему его лицо столь напряжено? Тот Майлс на экране ни о чем не догадывался, я не сомневался. Но этот Майлс, вместе со мной смотревший запись, уже начал догадываться. Неужели он учуял скрытый подтекст в моей последней фразе? Или мне так просто кажется? Не знаю, что и думать…»

           – Ты не задал ни одного вопроса о том, где ты находишься, и что ожидает тебя в будущем. Тебя не интересует собственная судьба? – Допрос по ту сторону экрана продолжался. А чего я, откровенно говоря, хотел? На то они и спецслужбы, чтобы задавать вопросы…

           – Я знаю, где я нахожусь. – Услышал я собственный голос. – Малая планета астероидного кольца в системе Джиастры. Точнее сказать не могу. Гравитация искусственная – приблизительно 0,8 стандартной, температура комфортная – градусов 22 по шкале Цельсия. Сколько здесь нахожусь, я не знаю. Я арестован, или вы собираетесь и дальше использовать меня в качестве лабораторной крысы?

– Не все так просто. – Ответил голос Майлса. – Но с тобой все будет в порядке. Тебе нет причин тревожиться.

– Я и так знаю, Майлс, что вы ничего мне не сможете сделать.

– Это почему, интересно? – Я ясно увидел, как двойник капитана удивленно приподнял левую бровь. – Ты делаешь такой вывод на основании того, что все еще жив? – Мне кажется, или он и вправду порядком заинтригован?

– Все просто, Майлс, - взялся за разъяснения мой чересчур болтливый дубликат. – Невзирая на то, что я данлинг, биологически я по-прежнему ваш сын, а собственному ребенку вы не сможете принести вреда.

– Железная логика! – Прокомментировали за моей спиной. Я повернулся, чтобы посмотреть на капитана. Мне не показалось, он действительно улыбался. Была ли это игра опытного разведчика, или он и в самом деле неплохо ко мне относился – не знаю. Но, когда я перевел взгляд на медленно сворачивающийся экран, а потом снова обернулся к Майлсу, на его лице не осталось и следа от недавней улыбки, наоборот, Кэп был абсолютно серьезен, снова сел в свое кресло и обратил взор на меня.

– Что ты скажешь по этому поводу? – Озадачил он меня вопросом.

– Вы по поводу фильма? Отличная компьютерная графика. Зачем вам понадобилось монтировать подобное «кино»?

– Ты прекрасно понял, что это не монтаж. – Заявил Майлс. – Ты давал нам ответы на многие вопросы. Наверняка ответы правдивые… Хочешь знать, почему ты не помнишь этого? Нет, на этот раз мы ничем тебя не накачивали. Этого не понадобилось. Несколько минут жесткого излучения реструктора – и ты как будто заново родился, и такая же девственно чистая память, ни малейшего намека на то, что уже с тобой происходило в этом мире. Какой смысл говорить о памяти? Даже оторванная пуговица от твоей куртки появляется на своем месте. А все потому, что так настроена программа – восстанавливать твое тело, одежду и сознание при повреждениях. Ты забыл об этом? Или не разбираешься в реструкции? Верится с трудом… Посмотри-ка, сколько у тебя в правом кармане оторванных пуговиц? С десяток наберется?

                Я хлопнул по карману. Там действительно что-то гремело. Неужели то, что он говорит – правда?

– Теперь ты веришь, что запись подлинная? – Лучше бы Майлс решил меня добить. – Наверняка ты хочешь задать вопрос, сколько у нас еще таких записей. Могу тебя заверить, их предостаточно. Для того, чтобы составить точное представление о Данлинге, о его истории и о тебе.

– Вы не можете знать, правду ли я говорил.

– Для этого мы и прокрутили тебе одну из многочисленных записей твоих допросов. Чтобы посмотреть реакцию.

– Ну и как я реагировал? – Зло спросил я, глядя на довольную физиономию капитана.

– Нормально реагировал! – Заверил меня Майлс. – И успокойся. Будешь злиться, мы повторим процедуру, и ты вернешься в исходное состояние, в котором был на момент захвата. Ты этого хочешь?

– Сомневаюсь, что мое хотение или нехотение сыграет какую-либо роль. – Цинично заметил я, привычно складывая руки на груди. – Лучше называть вещи своими именами. Здесь я не гость, а пленник, с которым вы можете делать все, что угодно!

– Вот и хорошо! – Отрезал Майлс. Мои выкрики словно наткнулись на непробиваемую стену. Я планировал спровоцировать столкновение, или хотя бы вывести Кэпа из равновесия, но он был – само хладнокровие. – А теперь скажи, пожалуйста, мне очень интересно, как ты определил свое положение в пространстве? У тебя что, в организме скрытая система позиционирования?

– А я что? Угадал? – Я сыграл удивление, граничащее с шоком. А сам прокручивал в уме, получится ли у меня оттолкнуть Майлса и прорваться к двери, когда охранник откроет ее. Достаточно ли я разозлился, чтобы хватило адреналина на один единственный рывок?

– Пожалуй, на сегодня хватит. – Сделал правильный вывод Кэп. – Избыток впечатлений сказывается на тебе не лучшим образом. Если ты думаешь, что тебя застрелят при попытке к бегству, ты глубоко заблуждаешься. Охрана вооружена лишь шокерами. И поверь мне, хороший разряд не принесет большого удовольствия ни твоей биооболочке, ни энергетической субстанции. Ты это уже проверял, просто не помнишь… Отдыхай и подумай о собственной судьбе, зря ты ею не интересуешься. – Сказал мне Майлс напоследок и ушел. Дверные створки сошлись за его спиной, вновь превратившись в гладкую белую стену, без единой щелочки или трещинки.