За мост

– Ну надо ж, господи, быть такой дурой! Сегодня видит – шатаюсь, и такая типа: «что с тобой?» Я ей говорю: рентген делал, что-то там у них не получилось, и они сразу давай второй раз.. Наверное, передоз рентгена, говорю, мутит. Поверила, прикинь?..
Юрец и Майкл, шаркая ватными ногами по пыльному асфальту, валко брели в направлении реки. Присесть ни на улицах, ни во дворах было негде, и они надеялись кое-как дотащиться до ресторана «Бревно» на берегу.
Оба они родились здесь, выросли, пошли в школу, учились в одном классе, вместе купались, читали книжки наперегонки, обменивались аккордами, пели на два голоса «Here is the house», поощряли таланты друг друга, ездили на школьные олимпиады, поступали в университет, никогда не делили женщин и одновременно познакомились с Джефом. Они сварили его еще вчера и вот под вечер, брякая стеклом в сетке, ползли вдохнуть утешающий воздух плавных волн.
Ресторан «Бревно» был не занят. Они уютно расположились боком к воде средь густых летних ив, вдали от глаз, воткнув бутылки пива и коньяка в пляж.
– Нормально!.. Надо будет моей такое задвинуть.. – отвечал так же медленно, глядя куда-то в себя, Майкл.
Говорить не моглось. Джеф не спешил уходить. Коньяк еле откупорили. Пиво понемногу лилось. Речка тихо плескалась в правые уши, шурша песком.
В листьях вдруг сверкнул желтый подол.
– Приветик! Мне ребята сказали, что вы сюда шли! А стаканчиков нет? А Надя не придет? – Усова неожиданно появилась ниоткуда.
Она сходу плюхнулась рядом с Юрцом, навалившись на него, и жадно припала к коньячному горлышку. Он вяло полез ей руками в богатую пазуху, не дожидаясь, пока она доглотает.
– Ну начинается, так хорошо сидели.. – не сразу буркнул Майкл, пересел на бревно напротив и потянулся за сигаретой в мягкой пачке в нагрудном кармане светлой ветровки. Усова была на год старше. Уже бросила университет, не разбирала связей, но из них двоих еще со школы предпочитала Юрца.
Юрец еще посмотрел на мост вдали и неожиданно навзничь упал с бревна, раскидав руки. Горячим затылком он чувствовал мокрый песок, видел высокое белесое небо, близкую сессию, кружевных динозавров и бессмысленность бытия.
Когда осталась только неизвестность, он с трудом, ловя взгляд, приподнял голову, толкая ее руками, и в кривом, треснутом тумане увидел, что его жена Надя слиплась в недвижном поцелуе с Майклом. Его рука лежала на ее синем джинсовом бедре.
– Вот так это примерно было. И ты полжизни обижаешься на меня за это? Мне тоже тогда прикажешь обижаться на Бряна? Да у меня здоровья не хватит на всех обижаться! – Туман распустил над собой детский розовый зонтик и покосился на бальзам и последнее перо зеленого лука в блюдце.
Но Вяз ничего не отвечал. Только тихо и бессмысленно хыхыкал, покачиваясь на табуретке, пропустил уже три рюмки, скрестил все пальцы на колене.

2026 г.