Из дневников Жанны Яркой

Из дневников Жанны Яркой
(Заметки на полях нашей общей прозы)

Анонс:
Имеет ли право женщина на свои маленькие тайны, когда соглашается на безумную авантюру с суровым авиаинженером? Это не просто дополнение к нашему совместному циклу новелл со Славой Вербицким. Это то, что оставалось за кулисами, когда гас экран ноутбука. Мои эмоции, мои обиды на критиков, мои страхи и то, о чём я никогда не скажу соавтору в глаза. Мой личный бортовой журнал. Данное произведение будет регулярно обновляться по мере выхода наших новых рейсов...

Вступление: Зачем я это пишу?

Я долго думала, стоит ли открывать эту папку для посторонних глаз. Вербицкий наверняка назовёт это «излишней лирикой» и снисходительно улыбнётся. Но мужчины чертовски слепы, даже если у них на лацкане блестит знак «Заслуженного». Они видят графики, приборы, инструкции и сюжетные каркасы. Но они совершенно не замечают, сколько женских слёз, чашек остывшего кофе и бессонных ночей прячется за каждой строчкой наших рассказов.
Этот дневник — моя территория. Здесь я пишу без цензуры Славки. О том, как мы спорим в провинциальных кафе, как меня трясёт от комментариев на сайте, и как на самом деле рождались наши сюжеты. Вы читали наши новеллы? А теперь посмотрите, как этот полёт выглядел со второго кресла пилота...

Глава 1. Курс на мыс Северный. Как всё начиналось

  Мой самый первый, самый отчаянный шаг в неизведанное! Помню, как после той встречи в Пулково у меня буквально дрожали руки, когда я отправляла Славе первые наброски «Курса на мыс Северный». Мне казалось, что он откроет файл, прочитает мои сентиментальные пассажи про ледовые просторы и просто посмеётся. Скажет: «Эх, девочка, какая любовь, тут мороз сорок градусов и керосин замерзает!»
Но Вербицкий удивил. Он не стал смеяться. Он взял мой текст и прошелся по нему своим уверенным «инженерным» карандашом. Отрезал лишние слезы, добавил жесткого полярного ветра, запаха солярки и той настоящей, невыдуманной мужской силы, которой мне так не хватало. Мой романтический Андрей наконец-то обрел твердую почву под ногами и настоящий характер полярного летчика.
Когда мы выложили эту новеллу на «Прозу.ру», у меня сердце колотилось где-то в районе горла. Это был наш первый совместный взлет. Именно тогда я поняла: наш тандем — это всерьез и надолго. Славка ворчит, что авиация не терпит лирики, но он лукавит — я видела его стихи в блокноте. И я-то знаю, что «Курс на мыс Северный» мы проложили правильно.
Прямо в сердца наших читателей.
Ну что, соавтор, первый пошел? Погода нелетная, но мы все равно берем высоту!

Глава 2. Курортный роман генерала. Передача штурвала

 «Бульварная повесть» — так он это назвал, представляете? Я видела, как у Вербицкого дрогнули брови, когда он прочитал заголовок. Мужчины! Им подавай ледники, штурвалы и суровый мужской долг, а как только речь заходит о кавказском зное и генеральских тайнах — они сразу делают вид, что это «слишком легкомысленно».
Но я-то видела, как загорелись его глаза! Как чашка с остывающим кофе так и осталась зажатой в его руке.
Да, я принесла ему эту историю. Потому что генерал в моей повести получился  привлекательным мужчиной, но... слишком книжным. Ему отчаянно не хватало настоящих шрамов, жёсткого характера и той внутренней силы, которой у моего сурового соавтора хоть отбавляй.
Вячеслав так пристально разглядывал колечко на моём пальце... Глупый. Это просто кольцо, оберег от лишних вопросов в провинциальных кофейнях. Моё настоящее сердце сейчас там — в тех строчках, которые он держит в руках.
Ну же, Вербицкий, переворачивай страницу. Кавказское солнце уже взошло, и штурвал этой истории я на этот раз передаю тебе. Посмотрим, как ты справишься с этой бурей!

Глава 3. Грэй и Ассоль. Игры в псевдонимы. Война с критиками

 Нет, вы видели этого айсберга? «И что?» — и всё! Весь его э;нсэр (ответ, реакция) ! Я тут бьюсь за нашу литературную честь, у меня от возмущения шпильки к полу прирастают, а Вербицкий сидит с таким видом, будто ему не рецензию на «Прозе» написали, а выдали прогноз погоды над Таймыром.
Ну,  уж нет, дорогие мои критики! «Заняться нечем»? Да мой соавтор на пенсии пишет так, что у ваших «мамзелей» дыхание перехватывает! А то, что его коллеги-лётчики ворчат — так это они просто завидуют. Потому что штурвал самолёта они водить умеют, а вот штурвал женских сердец в наших рассказах — это высший пилотаж, доступный только Вербицкому.
Да, я не спала ночами. Да, муж уже начинает косо смотреть на мой вечно горящий экран ноутбука и ворчать, что я летаю где-то слишком далеко от семейного гнезда. Но когда строчки сами просятся на бумагу, меня не остановить.
А сюжет получился на грани фола. Да, мы заставили читателя балансировать над пропастью, полглавы пугая инцестом. Славка ворчал для приличия: «Распутство! Грязь!» Пришлось применить тяжёлую артиллерию — один маленький, быстрый поцелуй в колючую, пахнущую морозным ветром щёку прямо посреди кафе. Работает безотказно даже на Заслуженных авиаторах. Ноутбук открыт, приборы включены.
Критики, фас! Мы уже в небе, и ваш лай до нас всё равно не долетит. Вербицкий, держи штурвал крепче, нас ждёт чертовски турбулентный рейс!

 «Уважаемые пассажиры, во время полёта возможна турбулентность. В этом случае не стоит паниковать — просто откиньтесь на спинку кресла и наслаждайтесь комплексным массажем шеи, шейного отдела и поясницы». — помнишь, Славка, как ты любил шутить по громкой связи?
Вот и я сейчас откидываюсь на спинку стула в нашем кафе и просто наслаждаюсь этим сумасшедшим полётом...


Глава 4. Сумасшедшая любовь. Второй  парашют

 Да-да, я разбудила его ни свет ни заря! А как иначе, если меня саму всю ночь трясло от этой истории? Какой тут сон, когда у тебя в голове Катька силой надевает на робкого студента парашют и толкает его в бездну неба, а потом этот мальчик превращается в опалённого войной десантника Петра Захарова!
Я бежала в наше кафе, едва замечая прохожих. Мне катастрофически, до дрожи в пальцах, нужно было увидеть реакцию Славки. Ведь одно дело — писать про чувства, и совсем другое — показать Рязанское училище ВДВ и грохот БМД человеку, который сам знает, что такое военная дисциплина и настоящая опасность.
Когда Вербицкий читал, я почти не дышала. Постукивала ногтями по планшету и смотрела на его руки, на его суровый профиль. Думала: «Ну давай же, критикуй, ворчи, говори, что десантники так не разговаривают!»
А он закрыл блокнот, улыбнулся этой своей потрясающей мужской улыбкой и сказал: «Летят, Жанчик, ещё как летят». И у меня внутри как будто запасной парашют раскрылся!
Всё-таки под этой строгой курткой авиаинженера бьётся сердце настоящего романтика, который понимает: ради сумасшедшей любви можно бросить физмат, шагнуть в небо и переписать всю свою судьбу.
Наша «Сумасшедшая любовь» отправляется в свободный полёт. Читатели, держитесь, у вас сейчас точно искры из глаз полетят!

Глава 5. Земля «Лариса». Мужские фантазии

 Я поняла! Ну конечно же, я сразу всё поняла! Этот невыносимый Вербицкий просто всё придумал от первого до последнего слова, чтобы меня разыграть!
Но,  боже мой, как это было сыграно! Как красиво он пел про этот майский выпускной, про Ленинград, про форму курсанта и эти тугие шёлковые чулки в какой-то заброшенной «хазе»... Я ведь сидела напротив него и почти физически видела, как плавился воздух в том школьном кабинете. А когда он умолк и стал задумчиво смотреть в окно на догорающий закат, у меня перехватило дыхание. В его глазах было столько настоящей, неподдельной грусти по ушедшей юности, что я чуть сама не расплакалась.
А его реплика Ларисы: «Значит, не обманул?» — это же просто шедевр!
Я попыталась вывести его на чистую воду, закричала, что он всё сочинил. А он только улыбнулся этой своей фирменной, немного усталой усмешкой старого пилота, сложил листок вчетверо и выдал: «Времена меняются, а красивые женские ножки по-прежнему будоражат мужские фантазии. Даже во льдах».
И он бросил заинтересованный взгляд на мои ноги, обтянутые нейлоном телесного цвета...
«Эх, Слава, — подумала я, пряча смущение за чашкой чая. — Если бы не моё замужество... Если бы не человек, которого я люблю...»
Но вслух я, конечно, ничего этого не сказала. Ладно, Вербицкий, думай, что последнее слово осталось за тобой. Но твой листок я забрала себе. Эта «фантазия» слишком хороша, чтобы прятать её в карман лётной куртки!...

Глава 6. Совместное небо. Высший пилотаж прощения

  - Ну и ну! Я сидела в нашем провинциальном кафе, тупо глядя на экран ноутбука, и у меня натурально капали слёзы прямо в остывающий латте. Разве можно быть таким безжалостным, Вербицкий?!
Я-то, когда писала свою часть, планировала классический гарнизонный роман: тайные встречи в тридцать второй комнате, шелковистые простыни, Леночка со своей изящной «троечкой», Ирочка со сладкими губами на заднем дворе столовой... Думала, устроим им громкий семейный скандал с битьем казенной посуды! А мой суровый соавтор взял и отправил Су-27УБ в крутой, неуправляемый штопор! Отказ гидросистемы, левый двигатель горит, «Рита» надрывается в наушниках... Позже Славка пояснил, что это аварийный информатор... Мужчины! Вам обязательно нужно взорвать  падающий истребитель и едва не сжечь посёлок, чтобы наконец-то заставить героев поговорить по душам!
Но боже мой, как Славка прописал этот финал в сугробе... Когда лейтенант Дегтярёв, проваливаясь по пояс в снег, выдаёт всю правду полковнику, у которого на лбу запеклась полоса крови от удара об обрез кабины — мы стоим лицами к лицу со смертью, и у меня самой сердце чуть катапульту не выдало!
А Князев? Настоящий мужик. Железный волк дальней авиации. Когда он положил эту свою опалённую руку на плечо Антону и сказал: «Ребёнок этот — мой. Наследник. А Ленку мою больше взглядом не смей трогать» — я просто разрыдалась. Вербицкий своей штурманской линейкой проложил курс к такому благородству и прощению, до которого ни одна чисто женская бульварная повесть в жизни бы не додумалась.
Сцена свадьбы в Хурбе получилась такой тёплой, настоящей. И этот прощальный генеральский тост, и золотая Звезда Героя на парадном мундире Князева, и этот единственный взгляд между Леной и Антоном на долю секунды... Они все заплатили свою невыносимую цену. Но небо действительно простило им все земные ссоры.
Славка сидел напротив меня, спокойно допивал свой двойной эспрессо и лукаво прищуривался в седые усы:
— Ну что, Жаннет? Извини, что припорошил твоё кружевное бельё таёжным снегом. Зато разбор полётов вышел честным. Как пулемёт Дегтярёва — наотмашь.
— Слава... — я потянулась через столик и легонько сжала его жёсткую ладонь. — Это потрясающе. Твой авиационный металл и мужской характер превратили мою легкомысленную историю в настоящий шедевр о чести.
Вербицкий улыбнулся своей фирменной, немного усталой усмешкой старого пилота, прикрыл ноутбук и уверенно произнёс:
— Включай приборы, соавтор. Наш «Совместный полёт» успешно завершён. Выкладываем на «Прозу.ру»!
Эх, Слава... Ты думаешь, что штурвал этой истории держал только ты. Пусть думаешь! Главное, что наш общий след на облаках получился таким чистым, ослепительным и по-настоящему живым...