Три жизни. Записки эмигранта

Были и забавные случаи. Уголовное наказание наступало если при обыске спецслужбами находили валюту в эквиваленте более 25 золотых рублей ($1 стоил 74 копейки этого золотого советского рубля), а это значит приблизительно 30 долларов. И вот когда мы меняли деньги у иностранцев и сумма валюты доходила до тридцати долларов - мы её прятали где нибудь в заветных местах. В центре Москвы, рядом с тропами иностранцев, было много таких мест. Одно из них находилось напротив здания СЭВ, «Дома книги» на Калининском проспекте (Новом арбате) и называлось «поле дураков».На этом месте находилась вечная стройка и были сложены плиты перекрытия с пустотами внутри.И когда у нас набиралась критическая сумма валюты мы совали их в эти дырки. Вечером вспомнить куда ты положил деньги было практически невозможно Можно было засунуть доллары а вытащить из дырки фунты или монгольские тугрики. Однажды у меня было именно так. Когда я их вытащил и увидел на что я променял немецкие марки , когда ко мне подошли двое из спецслужбы ,они долго пристально рассматривали конфискованную у меня «валюту». Это были тугрики, фантики от конфет стоили дороже.
А вообще учёба шла своим ходом. Зачёты по непонятным предметам «Научный коммунизм» «Финансы кап.стран» я получал автоматически. На субботники, типа строительство спортивного комплекса Олимпийский у меня была стопроцентная явка студентов. Я никого не отпускал накануне субботника , никакие справки и записки родителей меня не трогали. Все должны были прийти и построиться в указанное время на площадке субботника,но через пятнадцать минут большая часть моих студентов исчезала. А я с ребятами уходил в бар на улицу Цандера пить пиво.Меня за стопроцентную явку хвалили в деканате. Помимо того,что я был коммунистом и секретарём потока , выступал на соревнованиях по плаванию за институт и занимал призовые места. В общем цены такому студенту как я не было. Если бы не прилетали письма и звонки от кураторов из КГБ о моих валютных увлечениях и плотных контактах с венграми и португальцами - студентами. Которым я возил иконы из Армавира -то всё было бы идеально. « Но не пойман - не вор». Были одна информация стукачей.  Поэтому учёбу в институте я закончил успешно и распределили меня в Октябрьский район на Шабловку. Заместителем руководителя строительного треста по экономике, с хорошим окладом и перспективой роста.
Но через год я понял, что анализировать и  считать то в чём ты не понимаешь - глупо и поступил в строительный институт на вечернее отделение. А через два года я перешёл работать на строительную площадку старшим прорабом, предварительно найдя себе замену в лице Лёвы - Льва Борисовича, молодого мужчины сорока лет ,который ранее работал главным бухгалтером в психбольнице им.Кащенко.  А потом,через полгода, мне предложили работать в крупном областном строительном объединении заместителем главного инженера.
В целом, предсказания моего начальника политотдела в армии сбывалось одно за другим. Одним из условий перехода в объединение было получение мною квартиры, и я её получил почти немедленно. В центре Москвы, на Комсомольском проспекте. А потом началась перестройка.
Всё это я вспоминал глядя одним глазом в маленькое окошко в ожидании морды белого медведя, а другим глазом, глядя на мониторы.
Пересторойка поменяла мою жизнь полностью. Перспектива двигаться вверх по карьерной лестнице закончилась. Лестница исчезла. Зато сидя с коллегами на кухне вечером с бутылкой мы набивали себя иллюзиями из планов. Единственное, чем я не собирался заниматься так это торговлей. Постепенно,через некоторое время, каждый из нас вышел на свою тропу. Моя тропа была недвижимость. Не было никаких законов , не было никакого понимания как « работать» с землёй. И я стал в проекции Правил дорожного движения - «Если не запрещено - то можно».
И конечно же я женился. В двадцать девять лет не иметь семьи - подозрительно для ориентации мужчины. И хотя мои развлечения в выходные дни не носили пуританский характер, вопросы о моём  будущем статусе отца семейства задавались регулярно. Поэтому нужно было решать и эту задачу.