Стальная школа Беленькой

Новость о том, что в гараж Беленькой распределили выпускницу авиаколледжа, 21-летнюю Марину Анатольевну Кулинич, «братва» встретила с легким скепсисом. Девчонка, пусть и с красным дипломом, пахла еще аудиторным мелом и лаком для ногтей, а не керосином и ледяным ветром Таймыра. Ситуацию осложняло то, что Лидия Беленькая слегла с тяжелейшим гриппом, и вся нагрузка по обучению и обустройству молодой тезки упала на плечи Марины Никифоровны.
А Беленькая церемониться не любила. Вместо привычного для Кулинич гражданского Ан-26 на бетонной полосе подмосковного аэродрома её ждал хищный, угловатый силуэт МиГ-25 — грозного перехватчика, способного летать на трех скоростях звука в стратосфере. Государственное задание требовало от команды Беленькой освоить высотные скоростные полеты.
— Значит так, Кулинич, — Марина Никифоровна, затягивая высотно-компенсирующий костюм, буравила девушку взглядом. — Забудь всё, чему тебя учили на тренажерах. Это не гражданская «корова». Это чистая сталь и тридцать тонн взрывной мощи. Ошибешься на градус — сожжешь двигатели. Испугаешься — размажет по фонарю. Вопросы есть?
Марина-младшая, бледная, но упрямо сжавшая губы, только качнула головой.
Дрессировка началась на земле. Беленькая гоняла выпускницу по кабине часами, заставляя вслепую находить тумблеры кислородной системы и аварийного слива топлива.
— Быстрее! — гремел над ухом зычный голос Никифоровны. — Времени — секунда! Вспышка слева, отказ генератора, твои действия?!
В стороне, у раскрытого капота МиГа, возились мужики. Василий Васильевич Анисимов, поплевав на пальцы, крутил гайки на форсажной камере, одобрительно поглядывая на девчонку:
— Ишь, держится характер. Наша порода, Беленькая-два.
Владимир Пиняев, обложившись схемами прицельно-навигационного комплекса «Полет-1И», дотошно проверял высотомеры. Ему помогал Ваня Клюев, который теперь, как старший товарищ, периодически подмигивал бледной Кулинич и шепотом подсказывал: «Когда спросит про три маха — говори, что штурвал держишь двумя руками и зубами».
На третий день начались полеты. Марина Никифоровна лично вела спарку. Свист турбин Р-15Б-300 заставил содрогнуться весь аэродром. Смекайло-де-Цопфи, стоя на стремянке с рацией у уха, матерился от восторга, провожая глазами уходящую в зенит серебристую стрелу:
— Пошла, родимая! Никифоровна её сейчас в стратосфере вывернет наизнанку!
В небе Беленькая устроила Кулинич настоящий ад. Перегрузки в пять единиц вдавливали девушку в кресло, перед глазами плыли серые круги, а в наушниках шлемофона раздавался жесткий, не терпящий слабости голос наставницы:
— Не спать, Кулинич! Горизонт держи! Включай форсаж! Почувствуй машину, она живая, она скорость любит!
Когда МиГ-25 с раскаленными докрасна соплами коснулся полосы и зарулил к гаражу, молодая выпускница буквально вывалилась из кабины на руки подхватившего её Мирона Токарева. Ноги у девушки подкашивались, лицо было белым, но в глазах — точно так же, как у Вани Клюева месяц назад — зажегся тот самый неукротимый, упрямый огонек.
— Живая, — констатировал Токарев, аккуратно ставя её на бетон. — И приборы, гляди, Вовка, все целые, не сожгла девка.
Из подсобки, вытирая руки о передник, поспешно вышла Ангелина Мельник, а за ней Татьяна Трофимова и Анжела Власенко, несшие огромный чайник с заваренным на сибирских травах чаем.
— Ну-ка, расступись, механики! — затрещала Ангелина, суя Кулинич в замерзшие пальцы кружку с обжигающим, ароматным отваром. — Натерпелась, сердешная. Никифоровна-то у нас лютая, из любого человека три шкуры спустит, пока летать не научит. Пей, дочка, сразу полегчает. Татьяна, неси плед! Анжела, лимон колай!
Марина Беленькая сошла по стремянке последней. Она сняла шлем, встряхнула волосами, и на её обветренном лице впервые за неделю появилась теплая, хитрая ухмылка. Она подошла к тяжело дышащей Кулинич, крепко хлопнула её по плечу так, что та чуть не пролила чай, и повернулась к замершей братве:
— Ну что, мужики... Принимайте пополнение. Летчик-истребитель Марина Анатольевна Кулинич. Стратосферу взяла, маневр выдержала, не пискнула. Наша кровь. Ваня, тащи портвейн! Будем девку к МиГ-25 приписывать!
Гараж снова взорвался дружным хохотом. Смекайло-де-Цопфи уже вовсю размахивал ветошью, что-то доказывая Анисимову, а молодая Марина, сделав глоток горячего чая, наконец улыбнулась. Она поняла: её не просто «дрессировали» — её принимали в семью, где за каждым красивым полетом стояли железный труд, стальной характер и бесконечная верность небу.