Глава 4. Поимённый список

...Артём завёл тетрадь. Обычную, в клетку, сорок восемь листов, купленную в «Магните» за двадцать рублей. На первой странице он вывел печатными буквами: «МОИ ЧИТАТЕЛИ». Дальше — столбиком, по одному на строку, с датами подписки.

«Мрачная_Кэти» — 14 марта. Аватарка: чёрный силуэт девушки с зонтом, лицо скрыто. Лайкает только то, что мрачнее некуда. «Стену» — не лайкнула. «Мясорубку» — лайкнула. Артём сделал вывод: любит мясо. Настоящее имя вычислить не удалось, страница закрыта.

«Иван_Петров_1990» — 2 апреля. На аватарке — мужик в резиновых сапогах и штормовке, держит щуку размером с собственную руку. Рыбак. Артём нашёл его в «Одноклассниках»: Иван Петров, сорок лет, Тюмень. Фотографии — река, лодка, костёр. Лайкал всё подряд, но как-то рассеянно, будто мимоходом. Артём не обижался. Рыбак, что с него взять.

Григорий Соловьёв — 19 мая. Это был отдельный разворот. Артём исписал три страницы: где живёт (частный сектор под Коломной, улица Садовая, дом покосился на левый бок), где работает (склад стройматериалов за городом, ночная смена с восьми до восьми), собака Барни (дворняга, чёрно-белая, лает на всех). Он знал, что Григорий курит «Приму» на крыльце в три ночи, что у него старая «Нива» цвета мокрого асфальта, что мать его умерла два года назад и он до сих пор держит её комнату запертой.

Артём не считал это сталкерством. Это была любовь. Это была благодарность. Единственный человек на свете, который написал: «Тронул до глубины души». Который не бот. Который слышал.

Оставалось ещё тридцать девять имён. Артём методично прошёлся по каждому: у кого открыта страница — записал город, возраст, работу; у кого закрыта — гадал по аватарке и манере ставить лайки. Он составил таблицу в «Экселе»: имя, дата, активность, любимый рассказ. Половина подписчиков не заходила на канал больше месяца. Половина от половины — вообще ни разу ничего не лайкнула. Мёртвые души, но настоящие. Живые люди, которые подписались и забыли.

Он смотрел на тетрадь и чувствовал, как внутри поднимается что-то горячее, тесное. Это были его люди. Он знал их лучше, чем они знали себя. Он знал, что Иван из Тюмени разводится — по фотографиям видно, обручальное кольцо исчезло в сентябре. Он знал, что «Мрачная_Кэти» сменила ник на «Кэти_в_тени» — и это означало что-то важное, что-то тревожное. Он знал про Григория всё, до последней трещины в асфальте у его калитки.

За окном выл ветер. Артём закрыл тетрадь и прижал её к груди, как ребёнок прижимает плюшевого медведя.

— Я вас всех найду, — прошептал он в темноту комнаты. — Я всё про вас знаю. Вы мои.

В углу, за шкафом, что-то тихо скреблось. Артём не обратил внимания. Мышь. Или ветер. Он давно перестал различать звуки.