Глава 5. Григорий Соловьёв

...Артём нашёл его случайно. Вбил в поиск «Григорий Соловьёв Коломна» — и на третьей странице выдачи, среди объявлений о продаже гаражей и досок почёта, всплыла страница в «ВКонтакте». Аватарка: мужчина лет пятидесяти, лицо обветренное, глаза усталые, на плече — лохматая дворняга. Подпись: «Григорий Соловьёв, 52 года, Коломна».

Артём открыл её и не заметил, как пролетели три часа.

Он листал фотографии методично, как археолог, снимающий слои почвы. Вот Григорий на крыльце — рублёная изба, крашеная в синий, краска облупилась. Вот «Нива» цвета мокрого асфальта, припаркованная у ворот, на лобовом стекле — трещина в форме молнии. Вот Барни — чёрно-белая дворняга, сидит у будки, язык набок. Вот склад: длинное бетонное здание с высокими воротами, над входом фонарь, вокруг — лес, чёрный и плотный, как деготь.

Артём увеличивал каждое фото. Он рассматривал трещины в асфальте у калитки, ржавую петлю на воротах, занавеску в окне — выцветшую, в мелкий цветочек. Он сохранял снимки в отдельную папку под названием «Г.С.». Он читал комментарии под фотографиями — их было немного, всё больше «с праздником» да «здоровья». Он нашёл упоминание, что Григорий работает ночным сторожем на складе стройматериалов за городом, что смена с восьми до восьми, что днём он отсыпается. Нашёл и запомнил.

Ещё он узнал, что мать Григория умерла два года назад — в сентябре, судя по записи на стене: «Мама, ты всегда со мной». С тех пор, похоже, Григорий жил один. Только Барни. Только склад. Только ночи, длинные и пустые, как коридор без дверей.

Артём закрыл ноутбук, когда за окном уже серело. Он сидел в темноте, и в голове у него гудело. Он представлял, как Григорий сидит на крыльце в три часа ночи, курит «Приму», смотрит в телефон и читает его рассказы. Как он доходит до последней строчки, замирает, а потом пишет: «Тронул до глубины души». И эти три слова — единственное доказательство, что Артём Мезенцев существует.

Он поймал себя на мысли, что хочет туда поехать. Просто посмотреть. Просто постоять у калитки. Увидеть своими глазами, как живёт человек, который его слышит. Это же не преступление. Это даже не странно. Так делают все. Наверное.

За стеной сосед кашлял, долго и надрывно. В подъезде хлопнула дверь. Артём взял тетрадь и записал на чистой странице: «Садовая, дом покосился на левый бок. Калитка зелёная, петля ржавая. Барни лает на всех. Смена: 20:00–08:00. "Нива" — трещина на лобовом».

Он перечитал написанное и почувствовал, как в груди разливается тепло — впервые за много недель. У него был план. У него был адрес. У него был человек, который его понимает.

Оставалось только набраться смелости.