Глава 7. Мясорубка

...он писал её три недели. Каждую ночь, после смены, садился за стол и выдавливал из себя по абзацу, как кровь из-под ногтя. «Мясорубка» была про человека, который работал на мясокомбинате и по ночам слышал, как машины продолжают работать без электричества. Про то, как он спускался в цех и видел, что там перемалывает. Про то, как он понял, что это его собственная жизнь, провернутая через решётку. Артём вложил туда всё: страх, одиночество, холодную тяжесть в груди, которая не проходила с утра.

Он выложил рассказ в четверг, в два часа ночи. Дописал последнюю строчку, поставил точку, нажал «Опубликовать» — и почувствовал, как внутри что-то отпустило. Как будто вынули занозу. Он закрыл ноутбук и впервые за неделю уснул сразу, без проверки статистики.

Проснулся от холода. В комнате было серо, за окном моросил дождь, и телефон на тумбочке светился. Артём схватил его, не продрав толком глаза.

Просмотры: 3.
Лайки: 1.

Три просмотра. Один лайк. Он открыл список — лайк был от «Мрачной_Кэти». Артём смотрел на единицу и чувствовал, как внутри поднимается тошнота. Три недели. Двадцать одна ночь. Абзац за абзацем. И три просмотра — один его собственный, с телефона, когда он проверял, как отображается текст.

Он обновил страницу. Потом ещё раз.

В 7:40 пришло уведомление. Артём как раз пил кофе, стоя у окна, и чуть не выронил чашку. Уведомления приходили редко — так редко, что он забыл, как они выглядят. Он ткнул в экран.

Пользователь «Григорий Соловьёв» отписался от вашего канала.

Чашка выскользнула из руки. Керамика треснула о линолеум, кофе растёкся тёмной лужей, а Артём стоял и смотрел на экран. Время остановилось. Он слышал, как тикают часы на стене — громко, издевательски, — как капает с подоконника, как в подъезде кто-то вызывает лифт.

Подписчики: 838.

Нет. Нет, нет, нет. Он открыл список подписчиков и водил пальцем по строчкам, будто искал ошибку. Может, глюк. Может, платформа. Может, Григорий случайно, пальцем задел, в кармане, по пьяни, спросонья. Артём зашёл на его страницу в «ВКонтакте». Последний визит — сегодня, 7:38. Две минуты назад. Живой. Здесь. Он был здесь — и ушёл.

Артём сел на пол рядом с лужей кофе. В голове стучала одна мысль, горячечная, повторяющаяся: «Я знаю, где он живёт. Садовая, дом покосился на левый бок. Калитка зелёная. Барни лает на всех. Смена с восьми до восьми». Он знал всё. Он знал трещину на лобовом стекле «Нивы». Он знал, что мать Григория умерла в сентябре.

Он поднял голову. В зеркале на стене отразился человек с бледным лицом и безумными глазами. Артём посмотрел на него и тихо сказал:

— Он должен меня услышать. По-настоящему.

За окном дождь усилился, и вода хлестала по стеклу так, будто кто-то с той стороны пытался вломиться внутрь.