Глава 3. Начало июля

Начало июля не задалось. Несмотря на то, что первая сцена была подогнана под формат, годный для съёмок в стенах института, бесконечные дожди путали все карты. Пришлось наспех собирать сцену в павильоне, из подручных декораций. Плюс был только в том, что никуда не пришлось перетаскивать большую часть реквизита. Даже стедикам был в нашем распоряжении, точнее у Олега и свет, который он расставил как надо по павильону. Сцену начали снимать в час дня, а в итоге не сняли. Решили с Олегом, что только опробуем на месте, как будет смотреться всё в кадре. Мы несколько раз ставили и убирали из кадра разные предметы, а сошлись на том, что драка будет происходить у каменной стены. Намучили массовку и Артёма. Но такова цена: процесс съёмок дело трудоёмкое и энергозатратное.

Зато Лена поняла, какой ей грим наложить в условиях павильонного освещения и обязалась назавтра подготовить всё. Она же у меня снималась в эпизоде с Артёмом, чтобы в кадре, если что, взаправду поправить ему грим. Режиссёра по фильму играла тоже я. Олег показал актёру, играющего оператора, как следует держать камеру и снимать, то есть делать вид, что он снимает. Мы прошлись по сцене ещё раз и прогнали её с Артёмом. Без грима, с теми же репликами и действиями, что были в сцене.
Из помощников у нас были Лера на хлопушке, которая одновременно была вторым режиссёром и моим незаменимым помощником. Студентка третьего курса. Откликнулась на мой призыв, когда я в холле института повесила объявление, кого набираю в фильм. У нас не было звуковика, но Олег пока всё тянул сам, хорошо разбираясь в этом. У нас был супервайзер, следящий за тем, чтобы предметы всегда лежали на своих местах при съёмках разных сцен. Данила, звали парня. Он учился на втором курсе режиссёрского факультета. Таким ограниченным штатом мы начали съёмки фильма. Этого было более чем достаточно. Актёров было в два раза больше.

Я уже смирилась с тем, что шедевра у меня не получится, а что-то среднячковое, без взлётов и падений. Но я и представить себе не могла, что мой сон, который снился мне в конце мая, станет вещим.


Артём забрал меня из дома в начале шестого утра на очередной машине из бесконечного подменного фонда автосервиса: убитой дребезжащей «девятке» цвета мокрого асфальта, в прокуренном салоне которой нещадно несло сырым бензином и выхлопом.

Мы загрузили в багажник сумки с провизией для группы — термос с кофе, бутерброды, пирожки, яблоки — и коробки с реквизитом, которые я собрала и упаковала ещё накануне вечером.


Сонный институтский сторож без лишних споров открыл нам железные ворота во внутренний двор. Мы поднялись в павильон. В полумраке помещения всё замерло ровно в том виде, в каком мы оставили декорации накануне: спасибо дяде Мише с вахты, которого мы слезно умоляли не пускать сюда уборщиц до нашего прихода. Каменная стена стояла на месте, стойки со светом были зачехлены.

К семи утра начал подтягиваться народ. Павильон постепенно оживал: запахло лаком для волос, влажной одеждой и дешёвым растворимым кофе. Лена в углу на гримёрном стуле уже вовсю колдовала над ребятами из групповки, занятыми в драке: наносила фактурные ссадины латексным клеем, тушевала синяки и пудрила лоб. Артём сидел на перевёрнутом ящике из-под аппаратуры в сторонке, шевеля губами и сосредоточенно повторяя текст роли.

Я же носилась между гримёрной зоной, Данилой и Олегом, как заведённая.

Олег обстоятельно, без суеты возился с «блэкмэджиком»: долго вычищал оптику, юстировал фокус, подгонял площадки на обвесе и калибровал моторчик фоллоу-фокуса. Пока он шаманил с техникой, мы с Лерой раскрыли режиссёрский сценарий прямо на коленке: проставили цветные маркеры на таймлайне, прописали порядок кадров и прикинули общий хронометраж сцены с учётом неизбежных дублей на трюках.

Второй эпизод по сценарию должен был разворачиваться на институтской парковке под открытым небом. Главным игровым реквизитом там должна была выступить эта самая блёклая старая «девятка» Артёма — по сценарию машина как раз идеально вписывалась в образ героя, сорвавшегося на первой машине по тревожному звонку.


На улице монотонно хлестал июльский ливень, барабаня по жестяным карнизам. Но сейчас он нас ни капли не волновал: мы были надёжно укрыты в интерьере, и смена наконец-то началась.
Лена принялась гримировать Артёма. Мы с Олегом в сотый раз проходили мизансцену драки. Я настаивала на верхней точке: сцена требовала объёма, динамики, воздуха над головами дерущихся. Стрела учебного операторского крана стояла в углу павильона.

— По-хорошему, мне бы стрелу с противовесами перебрать без моего веса на площадке. Но на балансировку целый день уйдёт, — Олег придирчиво оценивал натяжение стальных тросов.
Я подошла и намеренно качнула конструкцию рукой. Металл отозвался неприятным люфтом, площадка заходила ходуном.
— Обойдёмся без неё, — решительно отрезала я. — Не хватало ещё навернуться в первый же съёмочный день. Снимем со стедикама на вытянутых руках.
— Да не навернусь я, Юль, запас прочности тройной, — Олег стянул с себя жилет разгрузки, аккуратно пристроил камеру на кофр и ухватился за ступени, подтягиваясь на руках, полез по стреле.

Я отвернулась буквально на долю секунды, чтобы крикнуть Даниле и ребятам из массовки придержать станину крана. И ровно в этот миг за спиной раздался оглушительный, сухой металлический хруст.
Глухой удар о бетон. Олег лежал на полу, по ноги придавленный стрелой. Неподвижно на спине. Ребята рванули к нему, слитным усилием поднимая железо, пока мы с Лерой вытягивали Олега на свободу.

— Звоните в скорую! Живо! — заорала я во всё горло, чувствуя, как ледяная волна паники перехватывает горло.

Осторожно повернула его голову набок, боясь трогать шею, и склонилась к самым губам.
— Дышит... Он дышит!
— Нет крови, — испуганно загалдели парни из массовки. — Может дыхание перехватило!
— На ноги жахнуло! Сколько в нём тонн?!
— Каких тон... килограмм пятьдесят. Алюминий же, — парни столпились вокруг.
— Не больше, пятьдесят я подниму, а тут ощутимо тяжелее.

— Алло, скорая?! — уже гремел в углу павильона Артём, сжимая трубку у уха. — Институт кинематографии ВГИК! ЧП на съёмках! Парень сорвался со стрелы крана... высота? не важна высота, ему ноги перешибло стрелой!... Без сознания, но дышит! Моё имя? Артём Соколов. Крови визуально нет. Кран тяжеленный, операторский... килограмм двести... да, с высоты... где-то три, я не видел. Москва. ВГИК. Мы вас встретим на проходной!

Я торопливо сдёрнула с себя спортивную олимпийку, бережно подсунула Олегу под голову. Веки парня дрогнули, он мутно сфокусировал взгляд в потолок.
— Олег... Всё хорошо, слышишь? Скорая уже на подъезде, — я мягко сжала его холодные пальцы.
Он сдавленно простонал, с трудом разжимая побелевшие губы.
— Нога...
Я перевела взгляд вниз и похолодела: правая голень была неестественно вывернута в сторону щиколотки. Реакции заторможенные, зрачки расширены — помимо кости, он явно поймал тяжелейший нокаут о бетон.

— Данила, бегом на КПП к дяде Мише! — крикнула я второкурснику. — Ворота настежь, встречайте реанимацию прямо у шлагбаума! И открывайте наружные ворота павильона, чтобы бригада не через здание, а напрямую сюда вошли!

Боль накатывала на Олега волнами: он начал глухо, с надрывом стонать сквозь зубы. Минуты ожидания казались бесконечной вечностью. Когда в павильон наконец влетели врачи, громыхая колёсами жесткой каталки, воздух буквально заискрил от напряжения. Фельдшеры быстро ощупали тело, проверили зрачковые рефлексы, наложили вакуумную транспортную шину на сломанную голень и зафиксировали шейный воротник:
— Закрытый перелом костей голени со смещением, подозрение на тяжёлое сотрясение или ЗЧМТ. На каталку, быстро.
— С вами можно в салон? — я вскочила на ноги, не выпуская рукава фельдшера.
— А вы кем ему приходитесь? — строго оборвала меня девушка в синей униформе.
— Режиссёр, напарница. Мы диплом снимали, он мой оператор! Я должна быть рядом!
— Прыгайте, только не мешайте нашей работе.
— Артём, сумку брось мне! — крикнула я в глубину павильона. Поймала рюкзак, повернулась к бледной Лере: — Смена закрыта, распускай людей. Буду на связи.
— Юль! — окликнул меня Артём. В гриме — с заплывшим «латексным» глазом и нарисованным рассечением брови — он выглядел жутко. — Я сразу за вами на машине! Набери из приёмного!
— А эти с разбитыми мордами кто такие? — на ходу бросил второй медик, кивнув на застывшую групповку.
— Киногрим, — на автомате бросила я и запрыгнула в раскрытые задние двери скорой помощи.

Машина рванула с места, взвыв сиреной. За матовыми окнами замелькали смазанные огни утренней Москвы.

— Триста вторая, везём парня, двадцать четыре года, — методично докладывала девушка-парамедик в рацию диспетчеру. — Закрытый перелом голени, ЗЧМТ под вопросом, сотрясение. Производственная травма... на съёмочной площадке. В сознании, выраженная заторможенность.
Она склонилась над Олегом, проверяя пульсоксиметр на пальце:
— Парень, токсические вещества, алкоголь употреблял?
— Он не курит вообще! Никаких веществ, чистый ЗОЖ! — выпалила я за него, сидя на краешке откидного кресла. — И алкоголя ни грамма, у нас на площадке сухой закон!
— Аллергии на препараты есть?
Олег в ответ лишь слабо качнул головой и снова зажмурился от боли.
— Не знаю точно, вроде нет... Он абсолютно здоровый парень! И гениальный оператор, — голос предательски дрогнул.
— Талант в карту больного не запишешь, — сухо отрезала фельдшер, вводя анальгетик в вену. — Звоните родным. Везём в Боткинскую. На госпитализацию срочно нужны его паспорт и СНИЛС с полисом. Он москвич?
— Москвич.

Дрожащими пальцами я набрала номер Артёма:
— Тёма, пробей контакты родителей Олега через деканат или общих знакомых? Мы в Боткинскую едем. Документы нужны, полис, паспорт!
— Уже звоню, — быстро отозвался он. — Жди у приёмного, я приеду.

В приёмном отделении Боткинской пахло хлоркой и медицинским спиртом. Олега на каталке молниеносно укатили по длинному белому коридору за автоматические двери противошоковой палаты. Меня внутрь не пустили.

Я подошла к стойке регистратуры, на ходу прижимая телефон к уху — снова звонил Артём:
— Юль, я метнулся за матерью Олега. С работы её забрал, домой и щас рвём в Боткинскую. Ты где?
— В зале ожидания у регистратуры. Его забрали в шоковую.
— Сиди на месте! Будем через полчаса.

Я отключила звонок и обратилась к женщине за стеклом.
— Здравствуйте... Триста вторая бригада сейчас доставила парня, Олег Воронов, двадцать четыре года. Падение с высоты, на него упал кран. Перелом ноги, травма головы. Документы его мать везёт. Мы студенты ВГИКа, он с операторского факультета. Я могу продиктовать данные, которые знаю.
Женщина молча придвинула журнал.
— Диктуйте.

Артём влетел в приёмное, сопровождая женщину. Та метнулась сразу к стойке регистрации. Он искал глазами меня. Я подняла руку и махнула со своего места. Артём сжал плечо женщины и отошёл в мою сторону. Женщину отвели в сторону и потом и вовсе увели дальше по коридору.

Артём молча опустился рядом, сгрёб меня в охапку и крепко прижал к себе. Я уткнулась носом в его хлопковую куртку, пахнущую дождём и бензином, и судорожно выдохнула. Внутри всё дрожало: диплом висел на волоске, съёмки сорваны, но страшнее всего было чувство вины.

— Его десять минут назад увезли тем коридором в реанимацию. Кажется, был без сознания, — шепнула я севшим голосом. — Это я виновата...
— Эй... Юль, послушай меня, — тихо, но твёрдо произнёс Артём, поглаживая меня по спине. — Это не твоя вина. Это несчастный случай, износ институтского хлама. Ты сама запретила ему лезть.
— Помнишь мой дурацкий сон в конце мая? — глухо пробормотала я ему в плечо. — Огромная площадка, суета, софиты горят, пора кричать «Мотор!»... а я мечусь по павильону и не могу найти Олега. Кричу, зову его, а его нет.
— Не ищи совпадений, их нет. Олег выкарабкается, кости срастутся, сотряс залечат, — убеждал он, но я лишь качала головой.

Меня не отпускало давящее чувство мистической расплаты: я так яростно сопротивлялась этому вымученному сценарию про семейную драму, так не хотела его снимать, что вселенная буквально разрубила узел топором. Только удар пришёлся по ни в чём не повинному Олегу.
— Всегда можно пойти к Тякину и взять тему по рекламе чипсов, — с горечью бросила я. — Сдать зачёт и не мучить людей.
— Даже не думай сдаваться, — Артём поднялся, подошёл к вендинговому аппарату, взял второй стаканчик кофе и вернулся, протягивая мне шоколадный батончик: — На, съешь сладкого. Глюкоза мозгам нужна.

Мы сидели плечом к плечу, глядя, как мимо везут новых пациентов на каталках, как плачут родственники у справочной, как меланхолично ходят врачи среди этого хаоса, привыкшие изо для в день видеть боль других людей.


Весь выстроенный план на июль разлетелся в пыль за одну секунду. Олега ждали гипс, постельный режим и долгие недели восстановления — ни о какой камере на плече не могло быть и речи.

Где за три недели до дедлайна найти свободного толкового оператора со своей оптикой? И главное — что теперь делать с дипломным метром, когда старый мир окончательно рухнул?

Продолжение здесь: http://www.proza.ru/2026/10/22/1180