Как в Холливуде не заметили двадцать первый век

     Читать о сицилийской мафии, особенно в сравнении с их родственниками на той стороне океана, организовавшимися в Синдикат, заткнувший за пояс пресловутую мафию, как минимум, скучно. Нищий  остров, населённый глупой голытьбой, жалкие лимоны и оливковые рощи, кусалово за иссохший клочок земли и породили самую уё...ную преступную организацию из всех, что существовали и существуют во всех странах мира. Убогость жизни на Сицилии породила столь же убогую организацию, а вся последующая слава мафии возникла, как ни странно, лишь благодаря таланту съёмочной группы Крёстного отца, сумевшей магически создать новый миф, в который поверили даже нищие гопники с далёкой родины. Смешно читать о Фальконе, взорванном мусоре, я хохочу от негодования писак, ведь для любого русского убийство мусора вовсе не грех или преступление, а святое дело, практически подвиг. Странно, мы такие же нищие, как и сицилийцы, также славились местечковыми робин гудами, но подобных Разину и Пугачеву у них никогда не было и быть не могло, а уж преступность России переплюнула как доходами, так и жестокостью все мафии этого мира. В прошлой жизни я немало потёрся среди бандитов современной России, так вот могу их сравнить разве что с албанцами, мафии и даже Синдикат - отдыхают, курят в сторонке со своими парой долларов из счётчика на дороге, что, помнится, так удивило меня в фильме Донни Браско, что я ржал до слёз. А всё реклама, газеты, шоубизнес. Зашугали чувствительных американцев, они и поверили в благородные кланы родившихся на Сицилии преступников, бывших всего лишь, по русскому выражению, портяночниками.
    - Жирно живёшь, - неприязненно прошипел Левша, уставившись на ковбойские сапоги Донни Браско.
    - У меня и портянки из пан - бархата, - похвастал Браско, наслаждаясь злобой и завистью Левши Руджиери. - Мы их на пристани сибирского села Разбой вместе со знаменитым золотопромышленником Иваном Пятаковым по прозвищу Куплю и выкуплю на золотые самородки у купцов сменяли.
    - Воон ты какой, - протянул Левша, хрипя от ярости, - сам большой - сам маленький. Богат ты в перьях, - закричал он, - как я погляжу.
    Донни Браско снял камуфляж, весомо ложа на стол свои документы, в которых чорным по белому было указано, что предъявитель сего имеет право.
    - Кто ж ты такой, - взмолился Левша, отступая от приятеля к стене, у которой уже стояли семеро из Чикаго, хотя День святого Валентина и давно прошёл, - скажи мне, сволочь.
    Донни Браско повернулся к американцам своей истинной личиной.
    - Я Ястребов, - с важностью произнёс он, - литературный, из рюссиш кляссик.
    Американцы, разумеется, не знали ничего о рюссиш кляссик, но внушительный вид Ястребова вызывал невольное уважение. Они стали подходить к нему, чтобы поцеловать руку, но Ястребов требовал уважения по - русски.
    - Вы мне стол накройте, гниды, - куражился Ястребов, пиная американских гангстеров по жопам сапогом, - баб приведите, а я вам в рожи плевать буду и зубы все повышибаю.
    Убежавшие от него гангстеры долго ещё бежали, пока не обнаружили себя на мексиканской границе.
    - Да ну на х...й, ребята, - сказал Левша, - мексикосы не лучше русских, усы и шляпы, айда к канадцам.
    Так они и бегали по Соединённым Штатам с юга на север и обратно, а потом состарились и стали сыматься в богадельне Мартина Скорсезе, а мне, написавшему всё вот это вот всё ( см. выше, курсив мой ), даже и не верится, что тот же самый человек некогда снял Таксиста с брутальным де Ниро и молоденькой членосоской Джоди Фостер.