Любовь не умирает, но...

Согласитесь, как приятно вернуться в те далекие времена, когда жизнь, словно теплый маковый пирог из печки, кружила нам голову невообразимым ароматом, когда первая любовь, не спросясь, поднимала нас над землей и показывала истинное счастье человека. Никто не верит, что эта бабочка-однодневка так недолговечна. Мы всегда готовы ее искать и дышать на нее в своих ладонях, чтобы опять испытать волшебный полет. Соблазн вернуться в те времена так велик, что мы уже не способны наслаждаться реальной жизнью.

Мы растем, наши глаза открываются все шире и вдруг обнаруживаем лживость жизни: эти неснимаемые маски людей, вранье политиков, пустоту никчемных целей. Порой комфорт теплой кошечкой подлизывается к нашим ногам. Кажется, чего еще хотеть? Вдруг нечаянный сон показывает ее глаза, и ты с утра начинаешь лихорадочно думать, куда же бежать, чтобы ее найти.

Я хорошо помню, как исчезло первое безумное наваждение, со стороны, вероятно, казавшееся просто глупостью. Уже в небесах разрывались первые далекие раскаты грома, но наши ссоры всегда заканчивались примирениями. Я думал, они даже еще больше укрепляют любовь. Слезы вперемешку с поцелуями, словно горький кофе с изысканным пирожным, повторялись как по расписанию. И вдруг... Ах, это невозможно вспоминать! Лепестки подаренного букета осыпались на глазах, обнажая простые, никому не нужные стебельки.  Она исчезла из моей жизни так же быстро, как и появилась, будто у ребенка отобрали только что подаренную игрушку в день рождения.

Да, что горевать! Жизнь коротка. Однажды мой приятель посмеялся надо мной:
- Что такое любовь? Заботься о своей женщине, это и будет любовь.
Я так и сделал. Ей говорили:
- Какой у тебя хороший муж! Не будешь знать горя.

Но женщинам, впрочем, как и мужчинам, нужно не это. Да нам вообще нужно то, чего не бывает в жизни. Бог, видимо, смотрит и только посмеивается над нашей беспомощностью! Но почему я по-прежнему так стремлюсь в этот чахоточный Питер, хожу по улицам и каналам, останавливаюсь на многочисленных мостах, где мы целовались, не обращая никакого внимания на любопытные взгляды? Я отыскал тот заброшенный, занесенный желтыми листьями старинный парк с извивающимся  прудом, где мы купались совершенно голыми, будто совсем оторвались от глупой условности городов и пришли к первозданной жизни Адама и Евы. Вспомнил, как мы прощались той осенью. Я прилег от усталости, а ты положила на мою грудь много красных яблок и сказала, что выходишь замуж. Мне бы тогда обнять тебя, рассказать от своей безмерной любви, но я слабо верил в чудеса.

Но поверил уже спустя много лет. Я просил Вселенную организовать нашу встречу, и она откликнулась. Было страшно, ведь мы уже мало похожи на тех счастливых. Я много рассказывал о себе, пытаясь разжечь костер ее любви из отсыревших сучьев. Она гордилась, что не расползлась вширь и еще способна получать наслаждения. Понемногу подливали в костер вино, но и оно не воспламенило утраченные чувства. Я ушел, закрыв дверь в прошлое. Видимо, входить туда не следует никому -  изменчивость людей  совсем непохожа на постоянство природы. Но временами так хочется посмотреть на нее хотя бы в замочную скважину. Как там она? Жива? Дай Бог ей здоровья!