Зимняя тишь

В зимнем лесу тихо по-своему. Не так, как в пустой комнате, где ждёшь хоть какого-нибудь звука. Здесь звуки есть, просто между ними большие промежутки. Снег осыпается с ветки, где-то скрипит ствол, под корнями потрескивает лёд. Потом снова ничего, только собственное дыхание да редкий скрип шагов.

Луна поднимается над ельником. Сначала виден узкий светлый край, зацепившийся за верхушки деревьев, потом из-за них медленно выходит весь круг. Ветки на фоне неба кажутся почти чёрными. На открытых местах лунный свет ложится неровными пятнами, а между ними тянутся голубоватые тени.

У лесной дороги темнеет поваленный ствол, рядом торчит из земли старый пень. Издали их очертания напоминают то лежащего зверя, то человека в длинной одежде. Стоит подойти ближе, и обман исчезает: на коре видны трещины, под сухими ветками прячется прошлогодняя трава. Лес кажется знакомым, хотя ночью даже привычные места выглядят иначе.

Мороз крепчает. Воздух сухой, и при вдохе холод покалывает в носу и горле. Я поправляю шарф и прячу руки в карманы. На рукаве осела снежная пыль. Если стряхнуть её, мелкие крупинки на мгновение вспыхивают в лунном свете и падают на землю.

За деревьями видна деревня. Дома стоят невысоко, почти по самые окна занесённые сугробами. Из нескольких труб поднимается дым. Он тянется вверх тонкими серыми полосами, а потом растворяется в тёмном небе. Откуда-то доносится запах берёзовых дров — знакомый, чуть сладковатый. В морозном воздухе он ощущается особенно ясно.

В окнах горит свет. За одним стеклом мелькает чья-то фигура, в другом видны занавески и край стола. Наверное, там ужинают, убирают посуду, собирают со стульев одежду. В одном доме свет гаснет, в соседнем ещё долго движутся тени. У крыльца темнеет поленница, возле забора стоит перевёрнутое ведро. Всё обычное, домашнее, знакомое.

Я выхожу на дорогу, и под ногами раздаётся сухой скрип. На утоптанном месте звук короткий, а там, где сугроб ещё не тронут, нога проваливается глубже. Следы остаются позади. Через несколько шагов я оглядываюсь: от леса тянется цепочка отпечатков, ведущая к деревне.

В стороне трещит ветка. Звук раздаётся так отчётливо, что я останавливаюсь и смотрю между деревьями. Там темно. Ели стоят тесно, нижние лапы прогнулись под тяжестью зимнего покрова. Ничего не движется. Через некоторое время с одной из ветвей соскальзывает снежная масса и падает на землю. Я слышу её шорох, потом лёгкий удар — и снова тишина.

Из деревни доносится собачий лай. Одна собака отвечает другой, где-то хлопает калитка. Наверное, кто-то вышел во двор проверить задвижку или позвать собаку в дом. Вскоре и там всё затихает, только над крышами продолжают подниматься тонкие струйки дыма.

Луна уже высоко. Её свет цепляется за верхушки елей, серебрит крыши и заборы. В лесу по-прежнему холодно, и до деревни ещё идти. Я задерживаюсь ненадолго, глядя на освещённые окна. Потом поворачиваю обратно к дороге.

Впереди скрипят шаги, за спиной остаются тёмные деревья. В домах постепенно гаснет свет. Последним исчезает жёлтый прямоугольник в окне у самого края деревни. Дым над крышами становится почти незаметным, а луна продолжает освещать крыши и дорогу.

К утру следы занесёт. Деревня проснётся, из труб снова пойдёт дым. А сейчас лес стоит под луной, и в нескольких тёплых окнах ещё горит свет.