Месть славян

МЕСТЬ СЛАВЯН
ПРОЛОГ
Катит древний Волхов свои воды вдоль болотистых берегов от Ильменя до самого Ладожского озера мимо Старой Ладоги, а оттуда вдоль берега дойти до Невы, и по ней до моря Балтийского…Так когда-то шли на ладьях и ушкуях ильменские славяне, так когда-то плыли к ним купцы и гости заморские из нынешней Норвегии, Швеции, Дании, Германии…И вставал , рос и богател из городища в город, из города в столицу Северной Руси-Господин Великий Новгород.»
1. Городище у Ильмень-озера
6 век. Городище на берегу Ильмень-озера. Торговые да ремесленные ряды с утра только просыпались, рыбаки уже выходили на своих лодчонках на лов. Жизнь только-только продирала ото сна свои глаза.
На берегу стоит молодой муж, Буривой, опоясанный  мечом, в простой посконной рубахе, украшенной поверху узорами-оберегами Велеса, с кровавой повязкой на левом предплечье. Рядом с ним уже седой воин с бородой, Владимир Седой и резко выговаривает:
-Ты вот, куда вчера, сын мой с Умыслом-варяжкой, да Сивой, кожемякиным сыном, ходил, что потом вас изорванных да пораненных вся челядь лечила-штопала?
-Да, бать! Сказали, что медведь появился, вот и пошли подальше от ягодных мест отогнать, чтоб ба да девок не пугал.
Отец с ехидной ухмылкой:
-И как успехи?
Буривой опустил голову:
-Порвал он нас. Даром, что ноги унесли..
Владимир назидательно
-Хорошо не покалечил! А надо бы для науки, чтоб вдругорядь не совались! Он теперь на эти места точно никого не пустит пока не зажирует к зиме. А то ещё и по селенью шастать будет! Бестолочь!
Буревой молчит, опустив глаза.
Владимир посмотрел на волну, доплеснувшуюся до его ног, поддел носком сапога камень, отшвырнул его в воду и сказал:
-Завтра поутру с воями, коих дядька твой Волк наберёт, поедешь к родичам нашим, к дулебам. Гонец прискакал чуть живой-помощи просят. Опять обры заявились. Полон к грекам собирают.
-Бать, мы их разкузюкаем!
-Я те дам-разкузюку! Я Волку наказ дал, чтоб с тебя глаз не спускал!
-Да понял, я, понял..
Закукарекали петухи, перекликая друг друга. Вставало солнце над Ильменем, даря будущему Господину Великому Новгороду новые будни, новые тревоги.
2. Встреча с обрами
Волхов на ладьях перереплыли легко. Дальше путь через леса и болота по знакомым тропам. Дядька Волк, прозванный так за улыбку, когда из бороды видны похожие на волчьи белые зубы, приказал лишнего не брать-каждый час дорог, одетый в добротную кольчугу, шёл подбадривая отстающих-кого пинком, кого словом добрым. А знал их он много..
Волк шагает и подтарапливает идущих:
-Живее, живее, поспешайте! Потом роздых!
Старый воин с улыбкой:
-Нет чтоб дорогой, всё болотом да буреломом! Своими тропами волчьими тащишь!
-Вот вы стаей на обров и навалитесь!
Волк знал-обры привыкли воевать конными, лес для конного-верная смерть, бьющая стрелой ли из-за дерева, волчьей ямой под ногами или засадой.
Ближайшее племя дулебов жило в лесах. Селение их в основном состояло из землянок, огороженных частоколом с двумя сторожевыми вышками.
Сейчас в селении творился разгром. Ворвавшиеся после недолгого штурма обры, разозлённые сопротивлением, хозяйничали вовсю. Шёл грабёж.
Обры тащили на арканах в полон пойманную молодёжь, молодых женщин и детей. Стариков они убивали. Найденную добычу несли в центр селения и грузили на повозки. На воротах висел прибитый за руки ноги истекающий кровью староста. У проёма в частоколе лежало несколько убитых воинов-дулебов и десятка два обров, с которых уже снимали оружие и доспехи выжившие в бою товарищи. С пяток всадников с составными луками за спинами, вдев ноги в стремена, крутились рядом, что-то говоря добытчикам. Две старухи с разможжеными головами лежали у входа в землянку на краю села. Двое здоровенных обров тащили за волосы двух упирающихся и орущих девчонок лет двенадцати.
Командир-бугай, в доспехах, сидя на коне, ноги в стременах:
-Товар не портить!Каган с нас снимет головы за порчу добычи! Пленники должны дойти до греков. Камал!
К всаднику подбежал из толпы снующих обров толстый воин Камал:
-Слушаю, сотник!
-Как справитесь, идите на юг к нашему стойбищу. Там караван греков. Всю добычу передашь туда. Найдёшь нашего купца Арзуфа-он поможет.
Камал поклонился и побежал к телегам, прокричав:
-Всё сделаю, сотник!
«Были ведь обры телом велики, а умом горды, и угнетали дулебов. И когда кто-то из дулебов не дал обру коня для езды, то обру велел запрячь его в ярмо и погнал. И так многие дулебы погибали от обров.»
Волк стоял в чаще с пятью воями, взятыми в разведку и смотрел за происходящим.
«Где сила без ума — там беда у порога»-подумал он. Потом, кивнув в сторону леса спутникам, тихо ушёл. Вои последовали за ним.
Придя на стоянку, Волк скомандовал:
-Всем отдых! Не шуметь! Костры не жечь! До первых петухов выходим пока темно ещё. Встретим на дороге.
Потом добавил:
- Кто-то им показал дорогу. Узнаю — спрошу по-волчьи.
Волк-опытный воин, сразу понял, только небольшой отряд пойдёт с полоном, остальные обры поедут грабить ближайшие селения. Наверняка кто-то им помогал, ведь найти в лесах селение дулебов-нужно было постараться. Волк знал, что в этих землях бывали люди, алчные до богатства и власти, дай им только волю-всех купят и продадут!
3 Туман
Обоз с полоном вышел в тумане за пределы разграбленного селения. Впереди ехал десяток конных обров, ещё человек двадцать шло по бокам конвоем. В центре полона двигалась толпа молодых девушек и женщин, связанных накрепко веревками тянувших арбу с награбленным, сзади в связке тащили ещё одну арбу двое раненых воинов и пятеро молодых парней, младшему было от силы двенадцать лет. Толстый Камал как погонщик ходил то с одного края, то с другого, и, покрикивая, тыкал палкой то в одних, то в других пленников.
Вдруг чуть вдали завыл волк. Лошади остановились, испугано заржали. Всадники пытались унять лошадей. Вой раздался сзади.
Молодка-пленница запричитала:
-Дид! Чур нас от волков! Спаси, родненький!Не оставьте нас, диды, в чужой стороне!
Голос из чащи, смеясь:
-Спасу! Ляг поудобнее! Жди, приду!
И тут же в обров полетели стрелы. Ни одна не ушла мимо. Внезапно возникшие из леса, увешанные ветками как лешие воины, сразили всех пеших врагов, а Камала вытащили из-под повозки.
Старый воин:
-Смотри-ка, Волк, обры ослика забыли!
Воины смеются.
Смех настолько испугал Камала, что он не заметил как намочил себе под ноги.
Другой воин, показывая на лужу под Камалом:
-Он ещё и по ослиному может!
Здоровый хохот толпы воев загремел по лесу.
Освободив пленников, да задав несколько вопросов раненым дулебам, ВОЛК приказал запрячь Камала в повозку, предварительно крепко его к ней привязав, и отправить той дорогой, куда и направлялся полон. Но расшалившиеся дружинники положили в повозку конского навоза для подарка грекам и головы обров для науки кочевникам. Так и потащил плачущий и обмочившийся Камал повозку с навозом и отрубленными головами обров. Селяне ушли в леса. Волк, проводив взглядом бывших пленников, сказал:
-Вот что, Буривой, отправляйся гонцом к отцу! Вести недобрые. Греки встали лагерем, ждут большой полон. Ежели разорят они дулебов, мы-следующие! Пусть объявляет сбор. А мы покамест тут остальную шайку подождём. Чем меньше их домой вернётся, тем меньше нам с ними воевать.
Буривой возмутился:
-Дядька! Ты ж меня в науку брал! Какая тут наука, коли даже обра не убил-сразу в гонцы и домой!
Волк назидательно ответил:
-Дурень! Твоё слово важнее любого! Ты-сын Владимира! Тебе и вера! Так что бери коня получше, они со стременами, и в дорогу, не мешкай!
Буривой берёт коня и выезжает по направлению к дому.
4 Засада на обров.
Теперь, братие, сделаем засаду. Головной отряд пойдёт с другим полоном. Встретим здесь. Пошли подарки готовить,-сказал, проводив Буривоя взглядом Волк.
Воины собрались. Многие достали топоры, взятые в поход из дома. Стали рубить засеки, колья.
Часа через три были готовы ловушки. Охотники спрятались. Несколько финнов с луками засели на деревьях.
Из леса на опушку в рассеивающийся туман выезжает отряд ведомый командиром-бугаём. Доехав до разбитой пустой повозки он даёт рукой знак и пятеро конных обров поскакали вперёд. Остальные достали наизготовку луки. Пешие воины достали щиты. Пленников согнали в центр обоза. Всадники вернулись.
-Впереди никого, след от одной повозки.
Командир-бугай:
-Едем вперёд.
Обоз тронулся к противоположному краю опушки на юг. Как только первый конник достиг этого места спереди с треском на него упала подрубленная ель, пробив насквозь сучьями и его и коня. Сзади обоза рухнули несколько деревьев, преградив путь назад. Из леса полетели меткие стрелы. Конные обры пытались сойтись в конный круг и стрелять наугад на выстрел. В двоих стрелков на деревьях они попали, те сразу же упали вниз. Когда все стрелы были израсходованы и теми, и другими, из леса вышли воины с Волком..
Началась сеча. Славяне стремились валить конных копьями и на земле их добивать. Обры, наоборот,  держали строй. Лучники славян успели собрать стрелы и начали стрелять в спину врагу. Через час наконец-то одолели обров. Волк собрал освобождённых пленников.
-На вас кто-то из своих обров навёл. Вспоминайте, кто последний был у вас в гостях?
Вперёд вышел молодой парень:
-Дядька, купец к нам ездил, вислобрюхий такой, всё глазами зыркал.
-Куда дальше он поехал?
-Не знаю, дядька. Аки в воду канул.
Волк обратился к пленникам:
-Сейчас уходите в леса и поскорее. Лучше на север, к нам. Там князь Владимир, он примет. Места хватит всем.
Пленники пошли в сторону куда им указали воины.
Отряд Волка, дождавшись, когда последний полонянин исчезнет из поля зрения, повёл отряд в лес, разбивать лагерь и ждать Буривоя.
5 Совет в городище у Ильменя
Для прибывших вождей и представителей родов и племён на поле за торговыми рядами расставили шатры. Да и лето-не зима! Пришли посланцы от корелы, чуди, вепсы пожаловали, и другие роды с краю не остались.
Владимир Седой встал в круг, в центре собравшихся:
-Вот, что скажу вам, братие! Пришло лихо-не пережить тихо! Гонцом прибыл сын мой Буривой от дулебов. Византийцы напустили обров на нас грабить, да полон брать. Нужны Византии рабы! Но не рабы мы, и никогда ими не были! Народ наш вольный, правит нами Вече народное, и правду и кривду разберет как надо! Князя с дружиной не править, а защищать приглашает! Потому и не любы мы господам всяким, как бельмо на глазу! Я-князь, с дружиной клятву давал защищать землю эту! Костьми лягу-не уступлю ни пяди, пока меч держу рукой своей, отрубят руку-зубами грызть буду! И принял я решение. Прошу совета вашего и помощи! Нужно наказать ворогов за роды наши погубленные, за кровь единоплеменников, за дев и жён поруганных!
Из толпы начались выкрики:
-А пошто нам дулебы да кривичи?!
-Мы и в болотах врага встретим, не уйдут!
-Нам-то какой кошт? За что родичей губить?
Молчал Владимир. Стоял, слушал и молчал. Дождался пока в шуме и гомоне выговорится последний и сказал:
-Более двадцати лет назад принял я присягу верности вам. Ходил в походы, усмирял жмудь, ятвягов, что нас грабили, дрался с данами и варягами. Защищал вас как мог. Сколько схоронил боевых друзей, столько ран на сердце нет! Готов я к такому ответу! Слушайте мой! Я, Владимир Седой, слагаю с себя бремя княжье! Поутру выступаю на битву, иду на Вы к обрам и грекам! Неровная будет сеча, да и не стыдно мне потом в Ирии будет, когда подойдут ко мне дед и баба, и спросят меня о жизни моей, и пойду с ними я по Ирию к предкам моим!
Сказал так Владимир и вышел из круга вон. Долго ещё стоял шум, крики, гам.
Возникла драка, бороды рвали, и носы разбивали. Так начиналось новгородское Вече, свободное, драчливое, бунтошное.
Наутро, на берегу, где Владимир с Буривоем собирал дружину и осматривал их снаряжение, появились все выборные, устроившие вчера шум на совете.
Трое подошли к князю, низко поклонились, и молвили:
-Ты прости, нас, князь, за вчерашнее, не серчай! Останься нашим защитником! А воев мы тебе за неделю вышлем-управимся. Лучших вышлем!
6 Поход
Как и было обещано, через неделю с собранной Владимиром дружиной вышло ополчение племён. Вчерашние охотники и промысловики, рыбаки, кожемяки и пашцы, вооружённые чем смогли собрать сородичи, шли с войском. Во главе ехал на коне Буривой
Буривой подъехал к опушке. Вдруг из леса раздался знакомый волчий вой.
Буривой улыбнулся:
-Дядька Волк, выходи! Я не один!
Из леса стал выходить отряд Волка. Многие стали узнавать в прибывших знакомых, обниматься, спрашивать последние новости.
Буривой обратился  к Волку:
-Куда дальше?
-Думаю, что надо тряхнуть их лагерь, освободить полон, да уходить домой.
-А ежели снова полезут?
Волк рассмеялся:
-Вот ты князь и постигай науку войны. Завтра скажешь что удумал.
7 Степь. Стоянка обров
На стоянке обров, прямо на степной границе с южными славянскими племенами, было шумно и многолюдно. Шатров стояло так много, что было и не счесть. В центре была организована площадь, куда свозили награбленную от похода добычу и пленников. Давка, шум. Выкрики погонщиков и надсмотрщиков. Тут же были устроены торги с византийскими купцами, купавшими рабов. Часть добычи уходила в казну кагану, остальное распределялось между добытчиками. Невдалеке от этой импровизированной площади стоял шатёр византийского посла. Худой грек со впалыми щеками медленно потягивал вино из серебряного кубка и смотрел на собеседника. Это был один из советников кагана.
Советник кагана, уже пожилой, с седой бородой, мужчина, одетый в халат, под которым угадывался кожаный доспех, всё-таки кочевая жизнь, сопряжённая с ежедневной опасностью, давала знать своё:
-Я говорил кагану о вашем предложении
Маленький мешочек с монетами тихо лёг на стол перед советником.
-Каган, о благородный, сейчас занят войной с кочевниками на востоке, но все посланные нами отряды будут возить полон сюда до зимы, пока реки не скуют льдом. Потом мы уйдём.
Ещё мешочек лёг рядом с первым.
Посол посмотрел на него и женоподобным голосом произнёс (нередко представителями Византии были скопцы и гомосексуалисты, такова была расплата этой исчезнувшей впоследствии цивилизации за неумеренную роскошь):
-Хорошо. Много рабов. Нам нужно много рабов. Константинополь растёт. А ещё нам нужны свободные и безопасные территории. Нам не нужны свободные народы. Мы даём Бога и веру в него. Они верят, что они рабы Бога и становятся покорны. Император любит покорность. Только склавины не хотят нашей веры и не хотят быть рабами.
Грек вздохнул. В принципе, приказ императора он выполнил, но сидеть здесь до последнего, слыша каждый день эту шумиху, смотреть этот балаган, вдали от дома, где ждал его юный Прокопий, он не изъявлял ни малейшего желания.
Ночи в степи чёрные, не чета северным белым ночам и прелестям изумрудного северного сияния. Только яркие звёзды горят на ночном небе. «Ух-ух»-ухнула сова.
-Сова ухает. Как громко. Какая сова?-вслух произнёс часовой.
Это были его последние мысли на боевом посту и в жизни.
Из темноты возник саам и перерезал сзади ему горло. Саам, вытер нож об одежду часового, и с улыбкой исчез в ночи.
Через пол-часа, когда почти вся ночная стража была перебита, в лагерь ворвались воины Буривоя. Пытавшихся уйти на лошадях всадников валили из ночи меткие стрелы карелов, копья и ножи довершали дело.
Утром в центре площади стояли Буривой, освобождённые рабы, дружина и.. грек, тот самый, посланный императором, рядом с ним притулился толмач из бывших рабов-славян. Трупы обров и погибших лошадей валялись где попало, довершая картину ночного разгрома.
Буривой обратился к греку:
-Здрав будь, грек!
-Мир вашему дому
Толмач переводит с греческого
-Какой мир? Ты нам мир принёс? Вы братьев моих, сестер моих на потеху в рабство ваше окаянное ловите, обры вами купленные на них как на лошадях ездят! Селения грабите и жгёте! Кто ты такой, чтобы творить это зло?!-взревел Буривой.
Толмач переводит греку
Грек мямлит:
-Я..просто посол..Мне приказал император…
-Кто такой твой император?!
-Император правит государством. Это мощь, сила..
Буривой показал на трупы обров:
-Вот ваша сила! И будет такой всегда, пока жив народ мой и его свобода!
Вся дружина громко поддержала князя.
Грек поднял голову и увидел их глаза. Не рабов, а вчерашних охотников, пахарей, кузнецов, вдруг ставших воинами. Самое страшное для него было, что он увидел отсутствие страха смерти, потому что они были свободны!
-Ты, грек, едешь, лошадь бери любую свободную, к твоему императору, и скажешь, чтобы ждал нас в гости! Теперь настал ваш черёд!
Грек неуклюже сидел на лошади и держал поводья. Лошадь шла рысцой, а грек даже не оглядывался назад. Он знал, что император не пожалует его за эти вести, но страх того, что идёт за ним, гнал его вперёд…
7 Василевс. Совет
Зал Святой Софии (или дворцовый зал в Большом дворце) гудел не голосами, а тишиной. Тяжёлый ладан забивал запах пота и страха. На возвышении, в полосе холодного света, сидел василевс Тиберий. Он не был пьян, но вино в его кубке уже потеряло вкус. Он знал цену вестям: хорошие приходят тихо, плохие — с топотом.
Двери распахнулись не от удара, а от резкого, точного движения схолариев. Кандидаты у ступеней трона чуть сдвинулись, положив пальцы на рукояти коротких мечей.
Вперёд вышел магистр оффиций — начальник дворцовой стражи и главный администратор. Его туника была украшена широкими золотыми полосами.
Магистр произнёс ровно, будто он читает отчёт о налогах:
— Владыка, прибыли вести с северных рубежей. Аварский лагерь разгромлен. Полон освобождён. Склавины идут на Византию.
Тиберий медленно поставил кубок. Стекло тонко звякнуло о мрамор.
Тиберий глядя на магистра:
— Где посол?
— Здесь, владыка.
Из;за спин схолариев вывели двух человек. Первого — худого, с впалыми щеками, в измятом дорожном плаще. Второго — юношу, почти мальчика, с лицом, залитым слезами.
Тиберий тихо будто пробуя имя на вкус:
— Прокопий, ты с ним?Значит, это правда.
Тиберий, глядя на грека:
-Пересполис, почему ты незамедлительно не прибыл ко мне? Почему ты предпочёл ехать к твоей любимой заднице? То есть я, твой василевс, по положению ниже дырки в этой жопе?!
Он поднялся. Ступени трона зашелестели пурпурным бархатом.
— Посадить их на кол! Пусть город увидит, какова цена слабости, похоти и непочтения к василевсу!
Схоларии не стали спорить. Они знали: когда василевс говорит «посадить», это не угроза, а приказ.
Через час, когда солнце уже садилось, Тиберий снова стоял у окна, выходящего на площадь. Внизу, на кольях, извивались два тела. Они напоминали ему пиявок, которых бросили на камень: дёргались, сжимались, но уже не могли присосаться к жизни.
«Так и бывает с теми, кто думает, что может управлять империей из степи», — подумал он.
В зал вошёл стратиг северных войск — полководец, отвечающий за границы. Его доспехи были не парадными, а походными: ламелляр, поножи, тяжёлый меч на боку. Он не кланялся, только склонил голову.
Тиберий смотрит в окно:
— Ты слышал вести?
— Слышал, владыка! Склавины не ждут зимы.
— Значит, мы не будем ждать весны. Подними гарнизоны. Пусть каждый город на севере знает: если склавины придут, они найдут там не пустые стены, а сталь. При появлении склавинов у ворот выводить всех их соотечественников на стены и сбрасывать вниз.
Рядом, чуть позади, стоял патриарх. Он не вмешивался в приказы, но его молчание было громче крика. Он знал: когда император зол, он ищет не совета, а оправдания.
Патриарх тихо прошелестел:
— Пусть будет так. Но помни: лишняя кровь на не остановит мечи. Она только покажет им, что мы боимся.
Тиберий наконец обернулся. Его глаза были спокойны, как вода перед бурей.
— Мы не боимся. Мы наказываем. А теперь — готовь молитвы. Что-то они не помогли нашим священникам с этими варварами. Нам понадобится вся милость, которую мы можем купить.
Он сделал паузу, и в этой паузе зал стал ещё тише.
Тиберий глядя в глаза Патриарху:
— Но запомни, потом ты не будешь жалеть ни одного твоего святошу. Пусть варвары их убивают, сажают на кол, распинают — но они должны идти туда, где опасно. Они должны убедить этих людей в нашей вере и наших догматах. И когда этих убеждённых станет большинство, тогда мы сделаем их рабами слова Божьего. Ибо сильнее веры для них ничего не будет. Мы уничтожим их идолов и историю, их сказителей, их обряды. Народ без истории — ничто! Тогда они станут нашими союзниками, а затем — нашими подданными. Мы сможем повернуть их армии туда, куда нам нужно, и получать от них всё, что нам нужно. Ступай.
За окном грек дёрнулся на колу и повис, уже навсегда.
8 Обры-союзники?
Степь дышала пылью и запахом конского пота. Каган Баян Первый ехал по степи, рядом с ним советник, прибывший с границы с вестями о набеге и полоне. Позади пылила охрана.
-Говоришь, хороший полон взяли?
-Да, мой повелитель, хороший. Всех ромеи забрали. Ещё попросили.
-А почему у нас нет полона? Нет добычи? То, что ты мне привёз от ромеев-это как вот эта пыльная травинка в степи! Ты не любишь наш народ?
Советник побледнел..
-А вот вчера прилетела другая птица, чёрная..
Каган повернулся к нукерам и махнул рукой. Тотчас подъехавшие воины спешили советника и связали ему руки за спиной. Каган отъехал чуть подальше и громко сказал советнику:
-Вчера пришла весть, что твой полон освобождён, наши воины убиты, а русы вышли в степь для мести. Ещё у тебя нашли это.
Каган швырнул под ноги советнику мешочки с деньгами, полученными от грека.
-Ты меня убедил идти в набег ради этого? Ты так меня оценил, старик? Ты так оценил моих воинов?
Каган к нукерам:
Эй, сделайте из него ежа!
Нукеры сняли луки, и начали кружить вокруг связанного советника. Отдалившись от него шагов на пятьдесят, они также кружа начали пускать в него стрелы. Через полчаса нукеры вернулись к кагану, оставив в степи утыканный стрелами, похожий на ежа кровавый труп, во рту которого были вбиты мешочки с деньгами..
Каган сидел в своём шатре, а перед ним стояла дочь Моренай — в кожаном доспехе, с мечом у бедра и взглядом, от которого даже старейшины опускали глаза.
— Отец, ты обещал, что я поведу войско.
Каган усмехнулся. В нём не было ни гордости, ни нежности — только расчёт.
— Ты поведёшь. Но не на грабёж. На помощь. Славяне показали, что умеют драться. А нам нужно, чтобы они дрались с Византией, а не с нами. Пусть это будет знак примирения.
Дочь кивнула. Ей не нужны были долгие речи.
9 Лагерь Буривоя в степи.
Через несколько дней её конница вышла к лагерю Буривоя. Строй обров встал напротив славянского войска, и тишина стала такой плотной, что слышно было, как звенит тетива. Из рядов обров выехал всадник. Кожаный доспех, шлем с короткой бармицей, в руке — копьё, но остриём вниз. Он проехал между двумя войсками и остановился напротив Буривоя.
Всадник снял шлем и оказался красивой черноволосой кареглазой девушкой. Ветер подхватил её волосы, разметав их по плечам.
Моренай спокойно:
— Я — дочь кагана, Моренай! Мой отец посылает это войско как знак примирения за набег. Мы будем сражаться рядом с вами. Ромеи нас обманули. Мы не хотим войны с вами.
Буривой смотрел на неё долго. Потом кивнул.
— Пусть будет так. Но помни: мы не берём пленных ради продажи.
Она чуть улыбнулась.
— Сегодня мы не будем продавать. Сегодня мы будем бить.
Ночь в лагере была тихой. Часовые, предупреждённые дядькой Волком, были настороже, карелы-охотники на всякий случай были отправлены в засады вокруг лагеря.
Ночью Моренай пришла в шатёр Буривоя — не как враг, не как гостья, а как союзница, которой нужно договориться о завтрашнем дне. По обычаю обров, девушка могла прийти к мужчине, если речь шла о продолжении рода и укреплении союза. Это не считалось позором, а считалось долгом.
Они говорили о тактике, о дорогах, о том, где лучше ставить дозоры. И в какой;то момент слова закончились. Союз был скреплён. Дальше глаза их встретились. Моренай-ветер в степи, Буривой-перерождение Велеса, огонь в сердце, лёд-в решениях, Змей-Горыныч в битве.
Утренние лучи застали их в объятиях друг друга.
10 Доростол. Осада
Утром объединённое войско вышло в путь. Впереди шли конные разъезды обров: они перекрывали дороги, перехватывали купеческие караваны, оставляли на перекрёстках знаки — чтобы никто не прошёл без ведома.
Доростол встретил их высокими стенами и закрытыми воротами. Этот город впоследствии ещё не раз будет встречать славян на их пути. На стенах стояли стражники, а рядом с ними — префект города в парадной тоге. Он не собирался договариваться.
Как только к воротам подъехали на конях гонцы от объединённого войска по знаку префекта на стены вывели несколько измученных мужчин и женщин из славян-рабов и сбросили вниз.
Желваки по скулам заходили у Волка, недобро сузились глаза Моренай, бывших в составе гонцов. Они развернулись обратно. Шаг сделан-переговоров не будет.
По совету Волка Буривой не стал штурмовать сразу. Он приказал окружить город, перекрыть воду и ждать, обры отправились в разъезды-ерехватывать всё, что бежит и шевелится из города и в город.
На второй день префект решил показать свою силу. На стены вывели следующую партию рабов;славян — среди которых было немало детей. Их заставили стоять у зубцов, а потом одного за другим сбрасывали вниз.
Старый воин  зло:
-Да что ж это за нелюди, братцы! На берёзы их!
Вой погрозил кулаком в сторону стен Доростола.
Буривой ответил:
— Это не храбрость, — сказал он. — Это трусость. Они хотят, чтобы мы испугались.
Буривой уже думал не о страхе, а о расчёте.
Подъехавшие к стене конные обры пустили стрелу с привязанной верёвкой. Она воткнулась в стену, но стражник тут же обрубил её. Однако этого хватило. Волк подошёл к обрубку привезённой верёвки, измерил её длину и прикинул угол.
Волк, считая длину веревки:
— Стена не выше десяти локтей. Если срубить деревья с длинными сучьями, можно сделать лестницы.
Обры засмеялись. Для них это звучало как шутка: лезть на стену по сучьям? Но Волк не шутил.
Всю ночь рубили деревья. Делали простые, но крепкие конструкции: ствол как основание, сучья — как ступени. Лёгкие, мобильные, их можно было тащить по двое.
Перед рассветом часть конницы обров пошла в ложную атаку с восточной стороны. Византийцы бросились туда, оставив северную стену почти пустой.
Вторая часть конницы ждала сигнала Волка. Как только всадник из первого отряда обров подскакал к строю был дан сигнал и именно туда, к опустевшим стенам пошли славяне. Они подтащили стволы, прислонили их к стене и полезли — быстро, бесшумно, без тяжёлых доспехов. Первыми лезли лесные охотники, ловкие, бесшумные, с ножами в зубах, без доспехов. Защитники стены даже не успели собраться для отражения атаки. Их просто резали и скидывали вниз.
Обры из второго отряда, возглавляемого Моренай, тем временем кружили у стен, стреляли из луков, быстро перемещались, не давая византийцам перегруппироваться. Их тактика была проста: не стоять на месте, не подставляться под стрелы, бить и уходить.
Славяне взбирались на стену живой цепочкой. Один за другим, один за другим.
И они победили.
Город отдали на разграбление — но не на резню. Буривой запретил трогать женщин и детей. Префекта и тех, кто сбрасывал рабов, вывели на стену и повесили головой вниз — как предупреждение.
Когда весть дошла до Тиберия, он не кричал. Он просто сжал кубок так, что стекло треснуло.
11 Добыча. Городище у Ильменя
Первый караван с добычей пошёл к обрам, а часть — к Владимиру.
Утро на берегу Волхова встретило караван от Буривоя спокойным плеском.
Подплывшие на лодках рыбаки увидели караван из гружёных повозок, конных, пеших воев-славян и несколько повозок с увечными и тяжело ранеными.
Рыжий детина стоя в лодке:
-Вы откеля?
Из повозки раздался голос:
-Оттеля, теля! Давай переправу!
-А энто кто?
-Обры пришли! Счас твою бабу увеселять будут!
Обры засмеялись. Детина встал как вкопанный.
-Да шевелись, ты, экий растюхан! Владимиру скажем, так он тебя за рыбой на студёное море отправит!
-Да счас, счас!
Детина что-то сказал товарищам, четверо вылезли и начали помогать грузиться. Первыми вошли в лодку Моренай, Кулеба-посланник от Буривоя и ещё два обра. Переправа началась. Через полчаса уже сновали несколько лодок, перевозя караван.
12 Городище
На Торговом конце, на площади образовалась целая толпа. Славяне, которые раньше видели только набеги и стычки, теперь увидели настоящую победу: взятые трофеи византийского города, союз с грозными обрами.
Это изменило всё.
В княжий дом вошли двое. Двое обров, сопровождавшие Моренай, остались во дворе-дальше дружинники не пустили.
Кулеба и Моренай стояли напротив Владимира. Тот, уже выслушав гостей, внимательно рассматривал гостью. «Да, ловок сынок, такую девку оторвал!»-усмехнулся в бороду князь. Знатная, красивая, за себя постоит и других в обиду не даст, да и Буривоя как коня обуздает.
Владимир обратился к Моренай, показывая на весь дом
-Ну что ж, милости прошу в дом, дочка! Обживайся!
-Нет, князь! Буривой-муж перед богами, я с ним буду!
Владимир, показывая на её округлившийся живот:
-Никаких нет! Я же вижу, что не одна ты приехала, так что обживайся. Ты должна к возвращению Буривоя уже с наследником ждать! И никаких больше скачек на конях!
Маренай надула губы. С ней так ещё даже отец не обращался.
-Кулеба, остаёшься с ней, глаз не спускать, головой отвечаешь!
Кулеба кивнул головой.
-Девки!
Из светелки выглянула хитрая девичья мордашка.
-Принять княжну, она с дороги, всех накормить, напоить, Кулебе медов не давать, обров не целовать, сказки не рассказывать! Вернусь-проверю!
Весёлый смех прозвучал за спиной вышедшего князя.
Владимир собрал вече.
— Мы больше не обороняемся. Мы идём вперёд. Прошу вас собрать помощь братьям и сынам нашим! С победой вернутся они, с миром, и воссияет солнце красное над селениями нашими, рожать детишек будем, не боясь, что в полон попадут или на войне сгинут, будем роды наши продолжать и богам нашим молиться!
Вперёд вышел волхв Седень, весь седой, как снежная гора, никто не помнил сколько лет ему, даже Владимир в детстве видел его седым.
-Князь наш, защита и опора! Сын твой- достойная смена твоя. Велес-бог наш, хранит нас! Братие, соберём войско в помощь! Городище уж обороним сами, если что!
Толпа одобрительно зашумела. Бывшие на вече представители корел и саамов одобрительно кивнули и пошли отсылать вести домой о принятом решении, заодно и часть полученных по праву трофеев отправить.
Вече приняло решение, выслушав князя. Люди поверили, и люди пошли за ним.
Стоявший в толпе купец-дулеб, по прозвищу Вислый, с прищуренным взглядом, повернул в сторону торга, где, встретив неприметного обтрёпанного мужика, с виду охотника, тихо сказал ему на ухо:
-Сегодня ночью, у капища.
Тот повернулся и потопал по своим делам, выискивая нужные ему товары.
13 ТАТИ.
Туман расстилался в низине у капища. Белая ночь нависла над туманом. И в том белом молоке встретились две фигуры.
-Здрав будь, Лют!
-И тебе не хворать, Вислый! Чего звал-то?
-Слышал, поди, что вчера караван пришёл, девку обрскую привёз, да трофей знатный?
-Не то, что слышал, даже у одного воя нож себе выкупил, красивый, булатный, не из железа болотного!
-Да плюнь ты на нож! Есть поважнее! Я тебе даю 5 дирхемов византийских.
-Что за роскошь? Убить какого посла али купца надо?
-Нет. Завтра в день обрка с девками выйдет за городище. Там и схватишь, привяжешь на поляне у трёх дубов, она в плаще чёрном будет, да не вздумай трогать-она мне живой нужна! А поутру поедет гонец к корелам, трофеи повезёт с охраной. Ты их всех завалишь, трофей заберёшь в схрон, гонца тоже к трём дубам привезёшь!
-Ты чё там удумал, Вислый, опять гадость какую?
-Держи деньги, как сделаешь ещё столько же отдам.
-Тогда гадь сколько влезет.
Фигуры разошлись. Белая ночь нависала над туманом.
14 Городище
Поутру Чернавка, та самая хохотунья с хитрой мордашкой потащила Моранай с девками за городище.
Чернавка крутилась, тараторя:
-Ой. Девки, там малинняк такой, видимо-невидимо, медведя нет. Князь-батюшка, на охоте в зиму его убил. Шатуном медведь ходил.
Моранай ещё не успела привыкнуть к здешним девичьим нарядам, поэтому надела своё, привычное. А плащ, который ей всунула Чернавка, сказав, что князь велел надеть, она ей и отдала.
Ягоду-малину она уже пробовала-привозили её к кагану, а вот собирать не приходилось. Всё здесь было для Моранай в новинку, но она обещала Буривою, обещала князю, что будет наследник у рода, да и отец тоже будет рад. Весть о том, что она стала женой Буривоя дошла до него.
Её мысли прервал девичий вскрик. Мимо неё и бывших рядом девушек промчался всадник. Через лошадь была перекинута Чернавка в чёрном плаще.
Гридень ворвался к князю, запыхавшись:
-Князь, князь, беда!
-Что случилось?
-На тропе корелов ограбили, сторожу убили. Ни трофея, ни гонца ихнего нет!
На девок за городищем напали. Чернавку увезли.
-Что с Моранай?
-Жива. Ещё вот что, княже, девки говорят, что Чернавка с вечера убеждала в малинняк сходить, а Моранай, чтоб плащ чёрный одела.
-Что ж с того?
-Дак, Чернавку в этом плаще и умыкнули. Княжна его ей отдала.
-Иди поспрошай с кем Чернавка в последнее время общалась, а я на Вече иду.
Вече встретило гулом.
-Князь, что творится?
-Нас грабят и убивают тати какие-то! А может это обры переодетые?
-Скажи князь!
Князь стоял и ждал. Когда вече умолкло, сказал:
-Татей я найду и накажу. Обры гости мои. Я и род мой за них в ответе!
Виновные будут наказаны по правде нашей. Корелам вернуть украденное из моей части добычи и добавьте виру за погибших.
Корелы в толпе удовлетворённо перегляделись друг с другом. К князю вышел один:
-Я Сампо, это мой сын был гонец. Он пропал. Я охотник. Я с тобой-буду искать.
-Хорошо. На том и порешили.
Вече расходилось. В толпе горели зловещим огнём глаза Вислого.
15 ЛЕС.
Гридни, князь и охотник Сампо стояли на поляне леса у трёх дубов. В траве лежали два истерзанных тела, одно сына Сампо, другое Чернавки, над которой ещё и успели надругаться. Сампо наклонился к телам. Потом поднялся и подошёл к князю.
-Князь, здесь два следа. Один с болот. Это туда-показал по направлению Сампо:-другой в городище. В болота я вас проведу. Мы там иногда ходим. В городище надо искать человека с драной бородой. Девка ему клок выдрала.
-Не мешкаем! Змеевич, бери отряд, идите на болота с Сампо. Остальные со мной в город.
16 БОЛОТО.
Сампо быстро вывел отряд к лагерю татей. Те, охмелевшие от добычи и вина, даже не поняли, что произошло. Змеевич опросил пленников, потом им перерезали горло. Вожака татей, Люта, забрали с собой.
17 ГОРОДИЩЕ.
Князь вышел на торговы конец вои и гридни начали потихоньку оцеплять торжище. Вислый продрался сквозь ничего не понимающую толпу, вскочил на первого коня и рванул из города. Моранай, бывшая с князем, недолго думая, подбежали к своим лошадям, сели и понеслись вдогон.
Через час три всадника въехали в город. К седлу Моранай был привязан аркан, на котором тащили Вислого.
Их вывели на вече в круг. Дознание вёл сам князь. Лют сознался сразу во всём, надеясь на сохранение жизни. Вислый долго упирался. Перед испытанием калёным железом он сорвался на визг:
-Ненавижу вас всех! Ненавижу1Жить не даёте со своими богами, правдами, порядками! Не хочу ни с кем совет держать! Власти хочу, денег, рабов! Как у всех! У ромеев, немцев, франков! Одни вы-не такие! Недолог век ваш! Недолог!
-Наверное, и тропы наши в набег указал, да о прошлом годе варягов на наших купцов натравил?
-Ну да, да, да! Я это!
-Уведите их!
Владимир повернулся к Седеню:
-Готовь, старый, всё как по завету.
-Одобряю, княже.
18 Берёзовая роща за городищем
На следующий день толпа собралась за городищем на поляне у берёзовой рощи. Привели Вислого и Люда. Вои по приказу князя нагнули привязанными верёвками несколько высоких берез с помощью лошадей до самой земли. Вислого и Люда за шеи, туловища, руки и ноги, привязали к концам верёвок и обвязали их обоих вместе. Свободные концы верёвок соединили в один и закрепили колом в землю.
Князь вышел перед народом:
-Правом данным мне Вече, я, Владимир, прозванный Седым, объявляю виновными в убийстве, грабеже и насилии этих двоих людей! Есть кто, кто встанет порукой или скажет за них что?
-Да что там! И так всё ясно!
-Тати они!
-Не мешкай, княже!
Князь повернулся к Вислому и Люту:
-Вам есть что сказать?
Лют заорал:
-Прости, княже! Знаю-виновен, казни, только не вместе с этой мразью! Девку я не трогал!
Вислый выкрикнул:
-Жалею, что эту обречку с приплодом не загубил! С девкой ошибся!
Князь посмотрел на Седеня, тот закрыл глаза.
-Люта освободить, в верви его! К Буривою искупать кровью поедет искупать!
Люта тотчас отвязали и увели. Удар топора, верёвка полетела, берёзы резко распрямились вместе с воплем Вислого. Куски тела с кровавыми ошмётками повисли на берёзах. Вороньё уже закружило над нежданной добычей.
19. Константинополь. Здрасьте, греки! Я пришёл!
Из «Истории» Феофилакта Симокатты (начало VII века)
Греческий текст (о набеге славян, подосланных аварами):
«Они подослали племя славян, и огромное пространство римских земель было опустошено. Славяне дошли вплоть до так называемых „Длинных стен“, прорвавшись через которые на глазах у всех произвели страшную резню. Император в страхе защищал „Длинные стены“ и вывел сюда из города всё бывшее при нём войско, создавая из него в спешном порядке как бы самое надёжное укрепление вокруг города».
20 У стен
Разросшееся войско славян после взятия Доростола хлынуло вперёд к Константинополю.
Высокие добротные крепостные стены встретили в дождливый день осени воины объединённого войска Буривоя. Вятичи, радимичи, венды, болгары, кого только не было у Буривоя! Каган Баян, победив кочевников, прислал ещё конные отряды не Буривою, а уже зятю, отцу будущего наследника, а, может, и наследников рода. Теперь началась полноценная осада. Волк, случайно захвативший склад с греческим огнём, придумал очередную хитрость.
Ночью вои Волка вместе с союзниками заложили большими двумя кольцами невдалеке от ворот, пока конные обры отвлекали внимание стрельбой из луков, заложили в землю горшки с греческим огнём, ещё и оставив запас.
Префект возглавил утреннюю атаку катафрактариев. По замыслу железный клин должен был пробить брешь в строю осаждающих, развернуться и начать новую атаку, тем временем подойдёт пехота. План был хорош, если бы не Волк.
Лют в березовой личине выскочив перед строем:
-Волк, дай я заманю!
Люта привезли позавчера, и он успел отличиться в нескольких стычках. Лют выбежал из строя, показал всадникам голый зад и встал как раз рядом с ямой. Первый конник мчал с опущенным копьём на него, желая насадить этого наглеца на копьё. С конём влетел он в яму прямо на кол, а копьё Люта довершило дело.
Перед первыми рядами воинов были вырыты волчьи ямы с колами, первые ряды возглавили копейщики, сзади стояли лучники. Ворота раскрылись, и ускоряя бег на славян устремилась одетая в броню конная армада. Когда первый всадник угодил в волчью яму и первые копья приняли удар конницы, Волк дал знак и полетели зажжённые горшки с греческим огнём. Они падали на конных, которые орали благим матом, заживо сгорая в доспехах, не в силах их снять, они падали на лошадей, которые скидывали под свои копыта всадников, они падали на землю, зажигая прикопанные горшки, которые начали подниматься огненными кольцами. В город вернулись немногие. Василевс видел этот кошмар. Он не мог поверить, что это возможно.
Наутро сожжённые трупы с уложенным сверху префектом, обсыпанные яблоками и лавровым листом, издевательски красовались у ворот.
21 Покои василевса
Тиберий кричит:
-Где Нарсес?
Двери открылись. Стража впустила Нарсеса.
Тиберий возмущённо орёт на него:
-Ты видел? Ты видел, как сжарили и подали в яблоках этого кретина-префекта?! Лучший цвет моей конницы! Чем я буду бить этих варваров?
-Посольством, мой василевс.
-Посольством?! И это говоришь ты, Нарсес?!
-Велизарий застрял из-за штормов. Хильблудий ещё во Фракии. Имеющийся опыт склавинов и их хитрости предполагают атаку на город. Если мы падём-это будет катастрофа! Они научились объединяться. Они быстро учатся, мой василевс.
-Уйди, дай подумать..
22 У стен
На следующий день в лагерь Буривоя прибыли послы. Союзник-болгарин переводил их речь. Буривой выждал паузу, посмотрел на товарищей и сказал:
-Мир, но вечный, ежели кто нарушит, война без условий-до победы. Дань с вас не для меня, а для всех племён наших, да ещё рабов-славян всех верните до единого и выкуп за каждого увечного, каждого погибшего и каждого живого. Другого не будет!
23 Покои василевса
Василевс бегает по покоям, кидает вещи.
Василевс был взбешён донельзя, но надежда с каждым часом становилась всё дальше и дальше. Казна и без того пустела. Вот-вот наёмники поднимут бунты. Ха! Безумная идея достигла мозга василевса-он кинет в бой наёмников! Если победят он, а уж он точно! справедливо разделит добычу! Нет-платить будет некому…
24 У стен
-Буривой, они вышли!
Из города выходили и сразу шли в бой тяжеловооружённые пехотинцы и лучники. Славяне укрылись за щиты. Стрелы полетели со всех сторон. Не дойдя ста шагов до врага, пехота начала падать, бросать щиты и оружие, хвататься за ноги. В поле были раскиданы железные колючки.
Строй славян вышел навстречу и начал закидывать врага дротиками и сетями.
Лют с такими же «оторвышами» как и он, зная проходы между колючек, забежал сзади и начал накидывать рыбацкие сети на рвущихся вперёд наёмников.
Запутавшихся наёмников вытаскивали как рыбу и добивали. Мало кто уцелел из них в этот день, но и славян немало погибло под секирами и мечами византийцев. Всю ночь горели костры, оплакивали павших и справляли тризну, Наутро у византийских ворот лежали кучки убитых наёмников в сетях, у многих из зада торчали рыбины хвостом наружу-идея Люта.
Посольство вышло. Не одно-с данью и согласием на условия мира.
Так свершилась месть славян за унижения, рабство, насилия, грабежи и убийства. Предки наши не подставляли левую щёку, если били по правой, они жили по закону-око за око, зуб-за зуб, да ещё и втройне!
25 Утро на берегу Волхова чрез три недели
Утренний берег Волхова огласила радостная весть. Вернулись! Не все, но славой, опытом, гордые и свободные! Теперь о них писали истории, теперь они не были варвары, они были сила.
Буривой стоял на берегу, обнимая Моранай и держа на руках полугодовалого сына, который улыбался утренним лучам солнца. Только старый Седень не улыбался, он смотрел на солнце и знал, ведал, что придут ещё времена лихие, и дети нынешних детей опять возьмут мечи за счастье и свободу славянского рода-племени, а пока только вставало солнце