Щепкина 20, или Хроника обречённой любви. 6

Полное название: <<ЩЕПКИНА 20, ИЛИ ХРОНИКА ОБРЕЧЁННОЙ ЛЮБВИ. (Нагая повесть-быль). Часть 6.ПИСЬМО В РЕДАКЦИЮ ПЕРЕДАЧИ “ЖДИ МЕНЯ”.4 апреля 2002 г.>>
 
(Начало здесь -- http://proza.ru/2022/12/22/406 , продолжение - здесь - http://proza.ru/2023/01/12/714 и здесь - http://proza.ru/2023/01/15/1706  , и здесь - http://proza.ru/2023/01/27/663, и здесь - http://proza.ru/2023/03/02/371 )
(Письмо подлинное, его ксерокопия хранится в моем архиве).
 
<<Уважаемые авторы, ведущие и работники передачи “Жди меня”!
Вы помогли огромному количеству людей найти друг друга. Помогли, казалось бы, в безнадежных ситуациях. И люди через годы, даже десятилетия обретали свое счастье.
И все же такого сложного и уникального случая, о котором я Вам расскажу, у Вас, наверняка, не было.

Не было из-за драматичной судьбы молодой женщины, глухой с рождения, которая подвергается преследованиям и надругательствам со стороны своих ближайших родственников, а также из-за деликатности ситуации.

Именно поэтому я взываю к Вашему состраданию и пониманию и, надеюсь, что Вы окажете посильную помощь в её поиске и устройстве её судьбы так, как она этого пожелает.

А речь идет о судьбе Лидии (Лилии) Леонидовны Котляр,1977 г. р., глухой с рождения, моей гражданской жены, с которой я прожил 3 года и 2 месяца( с 13 августа 1998 г. по 11 октября 2001 г.) по месту моего жительства в г. Кишинёве, ул. Мирчешть [...], пока нас не разлучили с применением насилия.

11 октября 2001 г. Лидия Котляр была вытащена против своей воли и с применением физического и морального насилия из моей комнаты, в которой мы с нею проживали , своей матерью Котляр Е. П., её дедом Надолей П. Н. и отчимом Алексеем(фамилии не знаю), затем насильно засунуто в машину и увезена в г. Одессу по месту жительства своей матери и своей прописки.

Обращаю Ваше внимание, что в этот момент Л. Котляр было 24   года и 4 месяца она, как дееспособный   и совершеннолетний человек, была вправе сама решать с кем ей жить и незаконное лишение её свободы уголовно наказуемо по ст.116 УК РА и ст.146 УК Украины.

При этом Л.Л. Котляр отчаянно сопротивлялась, отбивалась от деда, матери и отчима, беспрерывно кричала и многократно взывала ко мне о помощи:” Эдя, Эдя!”. В машину её засунули дед и отчим с третей попытки, физически ломая её сопротивление.    

К своему горю и стыду, меня перед этим деморализовали Е.П. Котляр, П.Н. Надоля, отчим Алексей шантажом, обманом, угрозами и увещеваниями.

В это время на улице находились свидетели, которые впоследствии подтвердили вышесказанное участковому инспектору полиции капитану Ю. С. Куртеяну и в Прокуратуре с. Рышкань М. Кишинэу.

У своей матери в Одессе Лидия прожила взаперти 2 недели. 24 октября 2001 г. она бежала от неё, прыгнув через окно со второго этажа( так мне рассказали отчим, а потом и дед, когда я был у них 27 октября 2001 г.). Бежала без документов, без денег, в легкой одежде. С тех её местонахождение неизвестно.

Здесь мне необходимо сделать паузу и обозначить пунктиром предшествующую жизнь Лидии (Лилии, её второе имя в быту) Котляр до встречи со мной.


II.

Жила-была девочка в Одессе. Родилась она глухой. Училась в школе-интернате № 91 г. Одессы для глухих детей – ул. Репина № 1. Специально подчеркиваю – глухих, но с нормальной психикой. Звезд с неба в учебе не хватала, но была очень доброй, ласковой, спокойной уравновешенной, домашней девочкой. Любила рукоделие. И никаких симптомов не то, что психического заболевания, но даже расстройства не было.
Я был в школе-интернате 8 февраля и 22 марта 2002 г. и подолгу беседовал с бывшей классной руководительницей Лидии – Ольгой Яковлевной Мыдрак.

Родители Лилии (Лидии) расстались друг с другом, когда девочка была еще маленькой. Мне дед Лили, Петр Надоля, говорил, что он был цыганом, но в свидетельстве о рождении Лили написано, что её отец – Котляр Леонид – молдаванин.
Отца своего Лиля любила. Он умер, когда она была подростком.
Живя со мной, она часто вспоминала его, грустила, а иногда и плакала.
Жила Лидия то с матерью, но больше с дедом и бабушкой.

И мать, и дед с бабушкой безусловно любили свою дочь и внучку.

Но как показали последующие события, любили весьма своеобразно.

Относились к ней скорее как к любимой вещи, особенно мать, а не как к человеку, у которого есть достоинство, есть свое представление, как ей жить.

А у Лили оказался к тому же волевой и свободолюбивый характер, и несмотря на все запреты, а затем и издевательства над нею, её не сломили, и она продолжала и продолжала бороться.

В подростковом возрасте у неё появился отчим Алексей. И примерно в этом же возрасте, в 15 лет она глубоко поверила в Бога, в Иисуса Христа, в то, что он вернет ей слух.

Лидия стала посещать православную церковь, но чаще – молитвенный дом протестантских сектантов (то ли баптистов, то ли адвентистов), не очень вникая в различия между ними. И именно из-за этого у неё начались серозные конфликты с матерью и дедом, а затем и беды, ибо мать и дед запрещали ей посещать молитвенные дома и православный храм, особенно первые.

Весной 1993 г. Лидия стала пропускать занятия, а затем и вообще бросила школу. Через некоторое время после этого она ушла из дома в молитвенный дом под г. Измаил.

Через неделю её разыскали дед и отчим, насильно привезли в Одессу и первый раз поместили в Областную психбольницу, которая находится на Слободке, оговорив её. Именно тогда, в 1994 г. ей был поставлен диагноз шизофрения.

В связи с этим хочу специально, еще раз повторить: прожив с Лидией Л. Котляр 3 года и 2 месяца я твердо убежден, что диагноз шизофрения был поставлен ошибочно, неправильно, по оговору близких родственников – матери и деда. В течение всего периода нашего совместного проживания Лидия была полностью вменяемая, вела себя адекватно ситуации, ясно осознавала все свои действия. Некоторые особенности, которые иногда проявлялись в её поведении, были вызваны злоупотреблением димедролом.

Учитывая деликатность ситуации и с правовой, и с медицинской точки зрения, хочу дополнительно указать на аргументы, которые я привел в Жалобе на имя Генерального Прокурора Украины.

1) При первичной госпитализации Лидии Л. Котляр в психбольницу и выставления ей диагноза, был грубо нарушен закон, так как отсутствовал сурдопереводчик, что является обязательным в подобных случаях для глухих.

2) Выставленный в 1994 г. диагноз – шизофрения в параноидной форме на фоне врожденной глухонемоты – резко противоречит психическому состоянию Лидии в 1993 г., когда никаких симптомов этого заболевания не было.

3)Все события из жизни Лидии Л. Котляр в период с 1992 г. по 1994 г. случались в её переходном возрасте, когда у всех подростков происходят изменения в психике, не сопряженные , однако, с психическим заболеванием, а являющимся естественным для этого возраста.

4)Вместе  с тем очень вероятно, что все вышеперечисленные особенности жизни Л.Л. Котляр в 15-17 лет: переходный возраст, конфликт с ближайшими родственниками из-за запрета посещать молитвенные дома, смерть отца, появление отчима, насильственное лишение свободы , - смогли привести к психологической травме, которая была неправильно диагностирована;

5)Дополнительно хочу сообщить еще одну “информацию”  - во время посещения школы-интернат № 91 и Одесской областной и городской организации глухих Украинского общества глухих я узнал о сплетне, которая циркулировала среди глухих в 1994 г., мол, группа парней( глухих, из молитвенного дома) обманула Лидию, вывезла её в п.г.т. Саврань под предлогом, что там её ждут верующие и изнасиловали её.
Я не имел возможность проверить данный слух. Он может быть недостоверным. Но если эта версия соответствует действительности, то данное обстоятельство подтверждает, что речь идет не о заболевании у Лидии, не о шизофрении, а о психической травме, которая была неправильно диагностирована.

6)Вполне допускаю, что родные(мать, дед)могли оговорить свою дочь и внучку как преднамеренно( то ли им надо было найти оправдание тому, что Лидия стала глубоко верующим человеком, то ли тому, что она убежала из дома, то ли они решили превратить её из инвалида III группы во II ую, а затем в I e.

После выхода из психбольницы, спустя некоторое время, Л.Л. Котляр убегает в Киев. Её объявляют в розыск, находят, насильственно возвращают домой и вновь помещают в психбольницу.

В 20 лет Лидия в очередной раз убегает из дома. Её опять объявляют в розыски находят только через год в Москве на 6-ом месяце беременности. Опять против её воли привозят в Одессу, в больнице делают её кесарево сечение, выкидывают плод( вообще-то, уже ребенка), перевязывают маточные трубы и помещают на 2 месяца в психбольницу( с2-го февраля по 2 апреля 1998 г.)

В очередной раз родственники ломают ей психику, опять осуществляют грубейшее насилие над её личностью, опять её лечат в течение 2-х месяцев нейролептиками и другими средствами в психбольнице, калеча её психику и нервную систему.

И снова в 1998 г., как и в 1994 г., при госпитализации Л.Л.К. в психбольницу и выставлении диагноза отсутствовал сурдопереводчик. Лидия была помещена в психбольницу обманом против своей воли, находясь в состоянии, когда не представляла опасности ни для окружающих, ни для себя, что уголовно наказуемо…

В первый год нашей совместной жизни Лидия часто грустила, печалилась  по своему неродившемуся ребенку, плакала, на письменный вопрос отвечала, что “воры украли её ребеночка”, Руслана( видимо, так ей объяснила ей мать).

Выйдя из психбольницы 2 апреля 1998 г. Лидия через несколько дней опять убегает из семьи, что, во-первых, доказывает, что она не была больна, когда в предыдущие разы убегала от своей матери и деда с бабушкой, что совершеннолетний и дееспособный человек уходит потому, что у него другое представление о том, как ему жить, чем у матери и деда; во-вторых, очередной уход от матери и деда с бабушкой вполне естественен и понятен. Ибо то, что с ней проделывали мать и дед иначе как издевательством и надругательством над личностью человека не назовешь :

а) ей запрещали ходить в молитвенный дом или в храм, когда она глубоко и искренне поверила в Бога, в Иисуса Христа; б) её оговорили и несколько раз ( мать и отчим говорили мне , что три раза) помещали в психбольницу. По оговору матери и деда ей был поставлен диагноз шизофрения. Вследствие этого её из инвалида III  группы вначале превратили в инвалида II группы, а затем и в инвалида I группы, что сопряжено с более высокой пенсией ; дееспособного и совершеннолетнего человека превратили в “зверя”, за которым велась и ведется уже 8 лет “охота”.

Свободолюбивая Лидия уходила из дома, желая жить так, как считает нужным, а на неё раз за разом объявлялся розыск. Её находили и насильственно возвращали деду и бабушки (большую часть детства она жила именно у них) и матери. Лидия получала пенсию, мать её забирала, а дочь и внучка опять убегала от них.

Познакомился я с Лидией случайно 12 августа 1998 г. в Кишиневе у озера в Долине Роз, а с 13 августа 1998 г. мы стали жить с нею как муж и жена. С ней не было никаких документов, поэтому мы не могли юридически оформить наши супружеские отношения.

Для меня Лиля (Лидия) была и женой, и дочерью одновременно. Разница в возрасте, между нами, 28 лет. Я же для неё был одновременно и мужем, и отцом, и матерью, и нянькой, и кухаркой, а иногда и прачкой. Лидия помогала мне по хозяйству, иногда ходили в магазин за покупками. Мы с ней часто гуляли вдвоем, а в последнее время она, из-за моей занятости в Агроуниверситете, где я преподаю политологию и философию, самостоятельно выезжала погулять в центр Кишинева и возвращалась назад.

Повторяю, за 3 года и 2 месяца нашей совместной жизни она вела себя адекватно окружающей ситуации и полностью осознавала все свои поступки. И когда я пишу, что иногда был для Лидии нянькой, то имею в виду, что мне приходилось её успокаивать, когда она плакала об умершем отце или неродившемся ребенке.

Лидия сразу же написала правильно имя и фамилию своей матери и отца – Елена Котляр и Леонид Котляр, приписав, что отец умер. Но при этом она категорически отказывалась указать адрес, где проживает мать, другие родственники. Теперь понятно почему. И в первый же день нашей совместной жизни она написала, что у неё есть секрет, но отказалась сообщить, в чем он состоит. Тоже понятно почему.

Еще в сентябре 1998 г. мы с участковым инспекторатом нашли, как мы думали, адрес её матери – Елены Котляр: г. Кишинев, ул. Куйбышева 7/3, общ. Я был по этому адресу, где жильцы мне сказали, что жила здесь такая женщина, алкоголичка, но съехала. Я после этого пришел к выводу, что мать бросила свою дочь. Я не мог предположить, что в действительности кишиневская Елена Котляр только однофамилица и тезка подлинной матери Лидии, одесситки Елены Котляр.

И тем не менее я продолжал искать родственников Лидии, был с ней в Республиканском Обществе глухих, но она у них не числилась. Обращался и в Министерство труда, социальной защиты…, надеялся “отыскать концы” по пенсии, но все безрезультатно…

В 2000 г. она написала имя и фамилию деда, после моей очередной настойчивой просьбы – Петр Надоля. И опять с участковым мы пытались его искать по Молдове, ибо Лидия приписала, что он живет с бабушкой Олей недалеко от Кишинева. Но наш поиск не принес плоды: Надоли оказались в г. Бендеры, но имена не совпадали, да и года рождения для деда не подходили.

И только летом 2001 г., когда Лидии некоторое время не было дома( я пытался бороться с её пристрастием к димедролу, которое повторно началось примерно осенью 2000 г., а первый раз, как я позже выяснил, когда она жила у деда и бабушки,  и из-за этого мы с ней поссорились) я в её бумагах последнего года нашел два адреса : ул. Б. Хмельницкого 78, кв. 23 и ул. Мечникова 116, кв. 5, без указания города. Первоначально я искал эти улицы в Кишиневе. Улицы Мечникова в Кишиневе никогда не было, в Б. Хмельницкого переименовали, но там дом был одноэтажным. И только после повторного и более внимательного просмотра в бумагах Лили я нашел запись названия двух городов – Одесса и Ильичевск.

По указанным адресам были посланы 25 июля 2001 г. запросы Отделом розыска Комиссариата полиции сектора Рышкань муниципия Кишинев.

Так благодаря мне были найдены мать, отчим, дед и бабушка Лидии Л. Котляр.

Однако обнаружилось, что Лидия не рада своей матери и категорически отказывается не то, чтобы вернуться в Одесу, но даже поехать погостить у неё.

В первый приезд матери с своей сестрой Наташей, Лидиной тетей, 11 сентября 2001 г.  Лидия вообще не хотела видеть свою мать, испугалась, узнав, что та приехала, стала плакать. Мне стоило большого труда её успокоить и уговорить увидеться с матерью.

Столь же безуспешным был и второй приезд Е.П. Котляр с 27 по 30 сентября 2001 г.  Она жила у моей соседки по отсеку и виделась со своей дочкой в течение 4-х дней. Но все это время Лидия не позволяла своей матери даже дотронуться до себя.
Мать, естественно, переживала. И по мере того, как становилось все яснее. Что ей не удается наладить с дочерью контакт, она все чаще стала бросать фразу: “Лидию надо закрыть”. (Она имела ввиду в психбольницу).

В течение всего этого времени мать пыталась уговорить дочь поехать в Одессу, но Лидия отказывалась это делать.

Я со своей стороны твердо обещал матери, что 20 октября уговорю Лидию вместе со мной поехать в Одессу, чтобы получить пенсию, о которой все время говорила её мать.

Раньше я этого не мог сделать, так как ежедневно имел по 3-4 пары лекций в университете и не мог отлучиться из Кишинева. А кроме того, Лидия так боялась свою мать (причины этой боязни я тогда не знал) и боялась ехать в Одессу, что необходимо было время, чтобы без насилия осуществить эту поездку.

Тогда же я предполагал начать оформлять свое отношение с Лидией.

Однако её ближайшие родственники не захотели ждать и решили прибегнуть к силовой и незаконной акции, которую и осуществили 11 октября 2001 г., когда насильственно и незаконно лишили Лидию Л. Котляр свободы и насильственно, против её воли увезли её в Одессу.

Перед этим меня мать обманом вызвала с лекции, сказав, что приехала погулять с дочерью. Я был застигнут врасплох, когда выяснилось, что из Одессы приехало четыре человека забирать мою Лилю. И я не смог сообразить под потоком угроз, шантажа и обмана со стороны матери, отчима, деда, как мне поступить. И под давлением неблагоприятных обстоятельств – Лидия - гражданка Украины, прописана по адресу своей матери в Одессе, находилась на территории Молдовы, жила у меня без документов, незаконно, и у матери кроме всех документов Лидии имелась еще справка о её, мол, психическом заболевании.

В результате я предал свою жену, не борясь до конца в тот момент. Решил, верну её законным путем. И тем не менее мне нет никакого оправдания. Когда забирали Лидию, она все время кричала: “Эдя, Эдя, Эдя”. Этот её крик набатом гремит в моих ушах и терзает моё сердце и заставляет действовать.

Единственное, что может хоть как-то искупить мою вину, если я найду Лидию, которая сейчас находится, по словам её родственников, в бегах без документов и без средств существования.

После того, Лидия была насильственно и незаконно увезена от меня, я несколько раз приезжал в Одессу, чтобы, во-первых, увидеть свою жену, во-вторых, уладить конфликт миром, не прибегая к правоохранительным органам.

В первый свой приезд, 13 октября, ни дед (П. Надоля), ни мать не хотели меня впустить в дом, чтобы я мог увидеться с Лилей.

Однако, затем 14 октября утром  состоялся разговор с отчимом Алексеем в присутствии матери, Е. Котляр, и мы договорились, что Лиля немного поживет в Одессе, её избавят от зависимости от димедрола, после чего я оформлю с ней отношения в  ЗАГСе и мы уедем в Кишинев.

Тогда я мельком видел свою жену, она была в заторможенном состоянии, но жива, здорова, вменяема.

Затем из Кишинева я написал письмо, в котором сообщил, что 27 октября приеду в Одессу. Продублировал свое сообщение звонком 25 октября. Тогда Е. Котляр и сообщила, что Лидия убежала от них и мне нет необходимости приезжать в Одессу.

27 октября 2001 г. я все же приехал в Одессу и встретился с матерью и отчимом. Алексей мне рассказал, в присутствии Е. Котляр, что Лидия 24 октября выпрыгнула со 2-го этажа и убежала от них. Понял я также, что её 2 недели держали в заточении, под замком, Отчим Алексей также добавил, что они не будут больше искать Лидию. Этим, мол, будет заниматься дед, по недосмотру которого Лидия сбежала. И если Лидия появится в Кишиневе, они не возражают, чтобы мы официально зарегистрировали наши отношения и жили вместе. Но для этого мы должны предварительно приехать в Одессу.

Уже тогда меня удивило, точнее возмутило заявление отчима, что они с матерью не будут искать Лидию. Как же так? Вначале они незаконно лишают её свободы, против её воли насильственно увозят от меня, а затем, когда Лидия от них убегает( о чем я их предупреждал кстати) оставляют её на произвол судьбы, в ситуации, когда у лили нет денег, нет документов и когда она в легкой одежде, а на носу зима.

Без документов она не может вернуться ко мне, а без денег и в легкой одежде обречена на всякого рода беды.

Кроме того, у меня возникло сомнение, а действительно ли Лидия Котляр убежала от матери. По странной случайности она “убежала” после получения матерью письма от меня.

Примерно 8 ноября мне позвонил дед Лили Петр Надоля и интересовался, не появилась ли у меня Лидия. (По документам она Лидия, но ей больше нравится, чтобы к ней обращались Лиля. Вот я и чередую в письме оба имени).

Поразмыслив над ситуацией я пришел к выводу : 1) Или Лидия вообще никуда от родственников не убегала и они её прячут от меня, или незаконно поместили в психбольницу; 2) Или даже если она действительно и убежала от них 24 октября, то её нашли и привезли назад. И вместо того, чтобы мне об этом сообщить, как мы договаривались, они её закрыли в “психушку” (или прячут от меня).Тем более, что мать все время твердила, что “Лилю необходимо закрыт”.

Именно поэтому 16 ноября 2001 г. я написал Жалобу в Прокуратуру Одесской области. В ней я просил проверить: а) действительно ли Лидия Котляр сбежала 24 октября от своей матери, и она официально объявлена в розыск? И каковы результаты розыска? б) не помещена ли Лидия Котляр насильственно в психбольницу и если помещена – добиться её освобождения; в) не лишена ли Л. Котляр незаконно свободы, её насильственно или обманом прячут от меня.
Кроме того, я просил добиться того, чтобы Л. Котляр была представлена возможность свободно и самостоятельно решить (в моем присутствии) с кем она хочет жить – со мной или с матерью?

Несмотря на то, что с момента подачи Жалобы в Одесскую областную прокуратуру прошло 4, 5 месяца, письменного ответа я так до сих пор не получил.

Но промежуточные, так сказать, ответы я получил устно, когда 5, 12, 13 декабря 2001 г., 18 января, 8 февраля, 22 марта 2002 г. встречался с помощником прокурора Ильичевского района г. Одессы: ссылаясь на слова матери и деда, А.В. Каражеляско мне сказал, что Лидия Котляр от матери сбежала 24 октября 2001 г., в психбольницу её не помещали и нигде её не прячут. Кроме того, мне сообщили, что Лидия стоит на псих учёте с диагнозом шизофрения и что она объявлена в розыск с 2 января 2002 г.

(Обращаю Ваше внимание на такой вопиющий факт – Лидия сбежала от матери 24 октября 2001 г., а её объявили в розыск только спустя 2 месяца и одну неделю - 2 января 2002 г. Такое вот наплевательское, чтобы не сказать резче, отношение к своей дочери и внучке).

Параллельно, я 13 декабря 2001 г. подал заявление на имя Начальника управления здравоохранения Одесской областной администрации В. Е. Лосевой.
В нем я просил: а) проверить в каком лечебном учреждении содержится насильственно Лидия Л. Котляр,1977 г. р.; б) вмешаться в судьбу молодой женщины, положить конец издевательствам над её личностью, психикой и освободить из незаконного заточения, куда она была помещена  по оговору своих родственников.

В ответе, который я получил весьма оперативно, сообщалось, что на момент написания ответа – 4 января 202 г. – Лидия Котляр в психических учреждениях Одесской области не содержится, место её нахождения не известно, милицией объявлен её розыск.

Одновременно, 8 декабря 2001 г. я отправил по адресу матери Лидии Котляр – Е. Котляр – заказное письмо, в котором предложил родственникам моей жены уладить конфликт миром, вернувшись к договоренности от 27 октября 2001 г. : я юридически оформляю с Лидией наши фактически супружеские отношения и увожу её в Кишинёв.
Предложил перестать её прятать, в течение 3-х дней принять решение и пригласить меня в Одессу.
В противном случае я буду вынужден написать Жалобу в Генпрокуратуру РМ с просьбой возбудить уголовное дело по ст. 116 УК РМ (146 УК Украины) О незаконном лишении свободы Лидии (Лили) Котляр.

14 декабря 2001 г. мне позвонила на работу Е. Котляр и сообщила, что мое письмо они получили, но, мол, Лили у них нет, а затем стала от меня требовать, чтобы я перестал жаловаться в различные инстанции.

Я ответил ей, что если они будут продолжать незаконно лишать свободы мою жену и не вернут её мне, то им грозит по украинским законам лишение свободы от 3-х до 5-ти лет.

Но в действительности я решил взять паузу, не относить заявление в Генпрокуратуру РМ с тем, чтобы еще раз встретиться с родственниками Л.Л. Котляр, а также дать им возможность еще раз обдумать ситуацию.

11 января 2002 г. я был приглашен в прокуратуру с. Рышкань м. Кишинэу, где мне сказал, что к ним поступила Жалоба Е. Котляр и меня просят дать объяснения по ряду вопросов.

Жалобу мне не показали, но по характеру задаваемых вопросов я понял, что родственники Л. Котляр с целью уйти от ответственности оклеветали и меня, и мою гражданскую жену, и недостоверно представили характер наших супружеских отношений.

Я не только дал исчерпывающие ответы на все вопросы, но впоследствии представил 7(семь) свидетелей, которые опровергли всю клевету Елены Котляр по всем пунктам.

14 января 2002 г. я подал Жалобу в Генпрокуратуру РМ, в которой я просил :а) привлечь к уголовной ответственности по ст. 116 УК РМ за незаконное лишение свободы моей гражданской жены Лидии Л. Котляр и насильственно  против её воли увоза в Одессу, её родственников: мать жены – Е. П. Котляр, её деда – П.Н. Надолю и её отчима Алексея ; б) обязать Отдел розыска Комиссариата полиции сектора Рышкань м. Кишинэу принять от меня заявление на объявление в розыск моей гражданской жены Лидии Л. Котляр, учитывая, что от меня она была увезена насильственно, против своей воли, а от своей матери и деда она сбежала и её местонахождение неизвестно.

Моя Жалоба в Генпрокуратуру РМ рассматривается в настоящее время в прокуратуре с. Рышкань м. Кишинэу. Пока я получил только промежуточный ответ на неё.

13 марта 2002 г. я был опрошен участковым инспектором полиции по месту своего жительства по поводу местонахождения Лидии Л. Котляр, которая была объявлена в розыск Ильичевским РОВД г. Одессы.

Однако в ходе моего опроса выяснился вопиющий факт: при обнаружении в Кишинёве Л.Л. Котляр должна быть задержана полицией и помещена в лечебное учреждение.

Обращаю Ваше внимание, что данное предписание является антиконституционным и противозаконным с точки зрения законодательства и Молдовы, и Украины, и России, грубо нарушает права Лидии Л. Котляр, ибо она является совершеннолетней и дееспособной, не представляет по своему психическому состоянию непосредственную опасность для себя или окружающих.

А ведь только в последнем случае законом допускается неотложная госпитализация в принудительном порядке с помощью органов внутренних дел без согласия самого человека.

Точно также данное предписание Розыскного задания Отдела розыска Ильичевского райотдела милиции незаконно и грубо попирает права Лидии, ели оно сформулировано по просьбе матери Л. Котляр – Е. Котляр, или её деда, П.Н. Надоля на том основании, что Л. Котляр состоит на психучёте с 1994 г. с диагнозом шизофрения.

Нельзя заочно судить о психическом состоянии Л. Котляр и сам по себе диагноз, поставленный в 1994 г. и 1998 г., не является основанием ля госпитализации Лидии Л. Котляр в больницу в 2002 г. Подобные действия матери( или деда) Лидии уголовно наказуемы как попытка незаконного помещения в психбольницу.

Кроме того, обнаружилось, что для обоснования предписания задержать и поместить Л. Котляр в лечебное учреждение, розыскное задание указывает на то, что Лидия является инвалидом детства I группы с диагнозом шизофрения.

Обращаю Ваше внимание, что данная примета Лидии Котляр является грубой фальсификацией, грубым подлогом, ибо как я уже писал, с детства Лидия Котляр является инвалидом III группы по слуху, а на псих учёт по оговору матери она была поставлена только в 17 лет, в 1994 г., и в 1996 г. она числилась инвалидом II группы.

20 марта 2002 г. я подал Жалобу Министру внутренних дел Р. Молдова, в которой я просил внести такое изменение в розыскное задание, которое соответствовало бы законодательству Р. Молдова.

22 марта я подал Жалобу на имя Начальника Ильичевского РОВД г. Одессы полковника милиции Кравченко Н. В., в которой просил: а) обязать Отдел розыска Ильичевского райотдела г. Одесса внести такое изменение в розыскное задание, которое строго соответствовало бы законодательству Украины: в случае обнаружения Л.Л.Котляр,1977 г. р., задержать её только на срок необходимый для установления личности и не помещать её в лечебное учреждение ;б) в случае обнаружения моей гражданской жены Лидии Л. Котляр немедленно сообщить об этом также и мне по адресу моего постоянного жительства.

29 марта 2002 г. я направил Жалобу на имя Генерального Прокурора Украины, в которой, среди прочего, просил о следующем:

а) Обязать Прокуратуру Ильичевского района г. Одессы  провести объективное, полное и всестороннее расследование по моим жалобам ;б)проверить приведенные мною факты о нарушении законности со стороны Отдела розыска Ильичевского райотдела милиции г. Одессы ; в) обязать Отдел розыска Ильичевского райотдела г. Одессы изменить розыскное задание согласно законодательству Украины ;г) обязать Главного психиатра Украины проверить приведенные мною факты о незаконной и многократной госпитализации Лидии  Леонидовны Котляр в психбольницу против её воли и выставления ей неправильного диагноза по оговору её матери…и т.д.; д) не допустить готовящуюся матерью Еленой Котляр  незаконную акцию по ограничению дееспособности моей гражданской жены Лидии Котляр.



                III.

Уважаемые авторы, ведущие и работники редакции “Жди меня” .

Я так подробно изложил Вам все обстоятельства драматичной судьбы Лидии (Лили) Котляр, чтобы Вы убедились, насколько сложна и уникальна ситуация, в которой она оказалась. И как будет трудно её найти. А после того, как она будет найдена, как непросто будет разрешить ряд её проблем, а главное – помочь устроить её жизнь так, как она сама этого хочет.

Лидия, ясно осознавая, что её могут искать мать и дед с помощью милиции, будет вести себя крайне осторожно. Но это, с одной стороны. С другой, мы же не знаем, в каких ей сейчас приходится бороться за свою жизнь и, может быть она вынуждена волей-неволей рисковать, чтобы элементарно выжить.

Кроме того, нет гарантий, что там, где она сейчас пребывает, есть телевизор. И даже, если он есть, -   что она смотрит Вашу передачу, не говоря о том, что сама она её не может слышать.
(А пишет она только отдельные слова и простые предложения, и произносит только отдельные слова и написать заявление самостоятельно не может).

И вся надежда на окружающих её людей и на случайность. И на Вас. Именно поэтому я Вам и написал.


Уважаемая передача “Жди меня”, 175 дней тому назад (25 недель) я потерял свою жену из-за того, что меня обманули и застали врасплох, из-за своей минутной слабости в крайне неблагоприятных обстоятельствах.

Но каковы бы ни были неблагоприятны обстоятельства, очевидно, я предал Лилю. Мне нет прощения. Её голос, взывающий ко мне: “Эдя, Эдя, Эдя”, – терзает и мучает меня все это время. И заглушить этот голос я не в состоянии. Он заставляет меня действовать, а не уповать на чудо.

Я хуже Иуды, ибо тот предал Сына Бога, действовавшего по воле и плану Всемогущего Господа Бога, а я же - беспомощного в сложившейся ситуации инвалида, полностью доверившегося мне.

Единственное, что может в какой-то мере искупить мою вину перед Лилией, если я её найду и вызволю из беды, если она в ней пребывает.

А дальше уж, пусть Лидия сама решает хочет ли она вернуться ко мне, или у неё другие намерения. В любом случае я буду ей помогать и дальше.

Хочу еще раз повторить, что Лиля самый светлый, добрый, честный, нежный, тонко и сильно чувствующий человек, которого я встречал за 52 года своей жизни.

Несмотря на отсутствие слуха с рождения у неё ясно выражено чувство собственного достоинства и свободолюбие, она глубоко верит в Бога, в Иисуса Христа, в то, что они наделят её слухом, которого она лишена с рождения.

Особенности её характера и вера не нашли понимания у её ближайших родственников, вместо этого Лидию   раз за разом незаконно заключали  в психушку, ломали и калечили её психику.

Я безгранично люблю Лилю (и как жену, и как приемную дочь), она любит меня, но наше семейное гнездо было разрушено насилием и злой волей её матери, деда и отчима.

В связи с этим я преисполнен решимости, чего бы это мне не стоило, найти и освободить Лидию Л. Котляр (если она в неволе), и воссоздать нашу семью, если, конечно, Лилия (Лидия) этого еще желает.

И последнее. Учитывая все правовые, медицинские и человеческие аспекты судьбы Лидии, в случае если произойдет чудо и она будет найдена, то, понятно, что обычные сценарии вашей передачи, применительно к ней, не подходят.

Поэтому я Вас очень прошу первым делом сообщите об этом прежде всего мне. Я приеду к Вам, и мы с Вами и в присутствии сурдопереводчика совместно решим, что делать дальше в рамках закона и с учетом прав, интересов и желания самой Лидии Леонидовны Котляр.

Мой адрес: Р. Молдова, г. Кишинев, ул. […]
Раб. тел. – […]
E-mail – […]

4 апреля 2002 г.

Приложение: 1) Копия паспорта Л.Л. Котляр;2) Копия ответа участкового инспектора полиции Ю. С. Куртияна ; 3) Копия сопроводительного письма к моей Жалобе на имя Прокурора Одесской области ; 4)Ответ из Прокуратуры с. Рышкань м. Кишинэу ; 5) Ответ из Управления здравоохранения Одесской областной администрации;6)Фото Лидии(Лили)со мной и с её матерью, Еленой Котляр,29 сентября 2001 г. Центральная площадь Кишинева.

P.S. В Отделе розыска Ильичевского РОВД мне сказали, что очень велика вероятность, что Лидия сейчас в Москве, откуда она была привезена в Одессу дедом в 1998 г. на 6-ом месяце беременности.

4 апреля 2002 г.>>

(Продолжение последует)



















 


                .